Квазар злился от того, что по неволе стал невидимым сталкером девушки. Он буквально ходил по пятам за ней, вот только за пределы здания так и не смог выбраться. Джетта все также не замечала его. Проходя мимо, она передергивала плечами и, покрываясь мурашками, что-то причитала. Реже смотрела в его сторону, пытаясь уловить неподвластное глазу.

Проводя много времени вместе, он быстро привык к ее присутствию. И даже, отбросив приличия, забирался к ней в кровать, занимая привычное место книг на подушке рядом с хозяйкой. За завтраком и ужином он сидел напротив, наблюдая, как девушка разрывается между чтением и приемом пищи. Зачастую еда остывала и была недоедена, а победа оставалась за книгами. Тогда Квазару становилось тоже интересно, что же там такое интересное, раз даже еда уходила на второй план? Хотел бы он, чтобы Джетта почитала что-нибудь вслух для него.

В отсутствие девушки парень обходил квартиры, изучал обстановку. Но связи с кем-то не чувствовал. А воспоминания так и не хотели возвращаться. Все было чужим и совершенно не цепляло. Зато он начал понемногу воздействовать на предметы. Требовались чудовищные усилия и сосредоточенность, но вспышки эмоций помогали. Так, на пятый день своего пребывания, Квазар второй раз напугал Джетту.

Девушка в этот вечер предпочла книгам фильм. Квазар с интересом наблюдал, что же она выберет. Читая названия, он к своему удивлению вспоминал некоторые сюжеты. От этого его запал лишь возрос. А потом еще курьер привез свежую ароматную пиццу. Но Квазару ничего не оставалось, кроме как давиться слюной от зависти. Нет, он не чувствовал голод, но прекрасно понял, что обожал пиццу. Вот в таких моментах, вроде и самых незначительных, по типу выбора фильма или заказанной пиццы, парень постепенно узнавал самого себя. Того, кем он был, и того, кем является сейчас. Он чувствовал себя ребенком, но в этот раз не потерянным, а изучающим, делающим первые шаги в этой новой жизни.

Джетта устроилась на полу. Ноутбук стоял на низком столике, который обычно используют в кровати, перед ним выстроились две пиццы с четырьмя разными начинками. На удивление, запивать она собиралась простым чаем, а не какой-нибудь газировкой, что было привычнее. А чтобы смягчить себе место, девушка раскидала пышные одеяла, сверху накинув клетчатый плед. Для создания атмосферы Джетта зажгла несколько свечей, торшер и погасила основной верхний свет. Такая обстановка повысила сосредоточенность на экране, а погружение в фильм стало более глубоким.

Квазар все это время наблюдал, удобно устроившись в кровати. Но к началу просмотра спустился вниз к девушке. Он чувствовал себя комфортно и больше не испытывал такой неловкости, как в первый день появления. Удивительно, как быстро иногда можно привыкнуть к человеку, и даже не общаясь с ним чувствовать себя спокойно и расслабленно. Конечно, отчасти дело было в том, что его никто не видит и точно не будет осуждать ни за какие действия. Но по большей части дело было в самой Джетте.

От одного ее присутствия он чувствовал себя уютно и как-то по-родному. Странное дело, парень сам себе не мог объяснить, почему так. Но таковы были его чувства, и смысла копаться в них просто не было. Он лишь призрак, которого никто не замечает. Он все равно что не существует. Поэтому Квазар решил не обременять себя излишними рефлексивными муками и просто жил. Если это можно назвать жизнью.

Парень, конечно, соблюдал, точнее пытался соблюдать личные границы девушки. Он не подсматривал и в ванну не совался. Но в те моменты, когда его одолевали чувства сильной тоски и одиночества, а чаще это бывало ночью, он плевал на границы и частенько лез в кровать к Джетте. Та сначала вздрагивала, будто и в правду чувствовала его, а после сильнее натягивала одеяло.

Квазару всегда было интересно, что именно она ощущала и ощущала ли вообще. Но этот вопрос ни разу не сорвался с его губ, ведь в этом не было никакой необходимости. Он понимал, что Джетта его попросту не услышит. Но ему было приятно быть так близко. Такими ночами он ложился рядом и подзаряжался этой энергией, которой она наполняла его. И мир наконец переставал быть таким убогим и тусклым.

Без сна Квазар лежал, а вокруг него калейдоскопом прокручивались разрозненные кусочки воспоминаний. Он пытался сложить пазл, пытался как-то объединить их, чтобы выстроить хоть какую-то хронологию. Но приходил рассвет, просыпалась Джетта, и он снова оставался один, так и не найдя пути решения.

В итоге Джетта выбрала какую-то фантастику, с космическими кораблями и странствиями по бесконечной вселенной. Она заворожённо смотрела, лежа на животе и забывая про пиццу в руках. Квазар сидел и сначала смотрел больше на девушку, чем на экран ноутбука. Но ее заинтересованность оказалась заразительной, и он тоже погрузился с головой в фильм.

Появились жуткие твари, у которых вместо крови была кислота, а еще они, конечно же, уничтожали людей. И все преимущества были на их стороне. Было удивительно, как из-за одной твари, проникшей на корабль, погибли практически все. Спаслась лишь девушка с котом. Квазар на протяжении всего фильма боялся больше всего именно за котика.

– Зачем они вообще кота с собой в космос взяли? – недоумевал парень.

Не дожидаясь конца титров первого фильма, девушка включила продолжение. Джетта не осилила и одной пиццы, парень с грустью заметил, что та уже остыла. Вторая часть была лучше качеством и держала в большем напряжении. Квазар искренне не понимал, как Джетта могла весело болтать ногами, пока на экране во всей красе ксеноморф прорывался из груди еще живого человека. Его челюсть грозила достигнуть пола, как в старых мультфильмах, когда после этого он увидел, что она потянулась за новым кусочком пиццы.

– С ума сойти, как ты есть во время такого можешь? – в шоке озвучил вопрос Квазар, – А мне ты казалась нормальной…

Герои неизбежно гибли, а внеземные существа казалось вот-вот одержат победу. Напряжение достигло пика, но Джетта зевала, а моментами уже дремала. Она очевидно смотрела не первый раз и сильно устала, да и время перевалило за полночь. А Квазар напротив был полон сил и с большим увлечением смотрел дальше. Не сказать, что он испытывал страх, но на струнках нервов играли эти монстры. Парень неосознанно придвинулся еще ближе к экрану. Решалась судьба выживших. Либо они улетят в открытый космос с чудищем и погибнут, либо спасутся. Битвы не на жизнь, а на смерть безусловно самые захватывающие. От них не оторваться. И без разницы какой вид они имеют. Происходит ли это на страницах книг, играют ли это актеры или это реальность. Все это всегда будоражит.

В этот раз победа досталась людям и выжило даже несколько человек. Пошли титры, Квазар перевел взгляд на девушку, что уже крепко спала. Ее веки изредка подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Она еле слышно сопела, подложив руки вместо подушки. Парень заметил тоненький шрам, который бледнел на внешней стороне правого предплечья. И как он раньше его не заметил?

– Интересно откуда он? – прошептал Квазар, присматриваясь, в темноте он видел также хорошо, как днем.

– Делайте ставки! – резко заорал букмекер из ноутбука, – Только у нас…

От неожиданности парень дернулся, задел кружку с холодным чаем и тот самым нелепым образом оказался на лице Джетты. Девушка не проснулась от громкого звука, но вот от чая подскочила, как ошпаренная. Со нескрываемым страхом она выпучила глаза, пытаясь понять произошедшее. Квазар замер, глупо открывая и закрывая рот, а потом разразился смехом. Все же она не робот и тоже испытывает страх. Ее безумный видок, лишь сильнее раззадоривал парня и тот уже ржал в голос. Пока девушка продолжала в шоке озираться.

Джетта включила свет и обошла всю комнату, заглядывая в каждый угол. От этого Квазар продолжил хохотать дальше. Ведь вот он, виновник, совсем не прячется. Бери, лови и делай что хочешь. Ах да, он невидимка. О такой способности мечтает ни один ребенок, да и немало взрослых отдало бы все за это. Но для Квазара это было проклятием, а смех – защитой.

Лишь после трехкратной проверки Джетта успокоилась и легла спать. Впереди были выходные, в которые Квазар надеялся провести с девушкой еще больше времени. Всю неделю он охранял ее сон, провожал на учебу и встречал после. Время без нее тянулось, как самая густая пастила. Ему было скучно. А другие жильцы редко делали что-либо интересное. Все дело в том, что это были преимущественно старики.

Когда были изучены все помещения в этом доме, Квазар бросил все усилия на тренировки с предметами. И если раньше Джетта могла списать такие нелепости на случайность и даже на собственную неуклюжесть, то, когда перед ней вдруг взлетала ее любимая булочка с корицей, кроме откровенной паники и ужаса ничего не оставалось.

Сначала Квазар старался не палиться перед ней. Ну а после… Это его жутко веселило, и он, как необученный манерам сорванец, продолжал доводить девушку. Он начал понимать, что перегибает палку, когда вместо кровати Джетта отправилась спать в ванну.

– Я не кусаюсь, честное слово. Ну выйди уже из ванной! Мне скучно-о-о. Я вообще-то могу сквозь стены проходить. Но я же приличный парень и к даме в ванну без приглашения заглядывать не буду, – Квазару было все равно, что она его не слышит. Он просто устал молчать. А потому теперь болтал без умолку. И вроде как не сам с собой. Значит, не сумасшедший. Вот только ни одна реплика так и не долетела до нужных ушей.

Джетта всегда была практически безмолвна. Голос ее Квазар слышал редко и лишь в разговорах по телефону. Теперь же и этого стало меньше. Сейчас девушка походила на призрака даже больше, чем он. А это он тут одинокий и всеми покинутый страдалец! Так почему похоже больше на то, что это она мученица? Парня это бесило. Зато теперь Джетта точно знала, что живет не одна.

Квазар пытался быть сдержаннее, но выходило плохо. Джетта продолжала бояться и уносить ноги от каждого шороха. Она была запуганной мышкой, которая пряталась в своей каморке и высовывалась лишь за едой. Домой девушка стала приходить еще позже, украдкой пробираясь на кухню и снова прячась в ванной.

И как бы ему ни было весело раньше, теперь он злился и психовал. Хотя прекрасно понимал, что во всем виноват сам. Но как объясниться, если тебя не слышат?

Теперь он мог самостоятельно включать себе фильмы и читать книги, но это быстро наскучивало. Ведь разделить эмоции было не с кем. Тогда он шел гонять голубей на чердак. И никакие замки беспокойного хозяина птиц, не останавливали его.

– Что мне делать? – спрашивал он у белоснежной голубки, она не шугалась его в отличие от остальных голубей, – Как мне вернуть все как было прежде?

– Курлык, – отвечала ему она, загадочно моргая и наклоняя вбок головку.

– Да, знаю. Сам виноват, и мне это расхлебывать. Но никто не замечал меня, и мне это осточертело! – повысил голос парень, но голубка не испугалась.

– Курлык-курлык.

– Вот бы все действительно решалось простым «курлык», – Квазар умолк на несколько секунд, – Фу, когда у вас тут прибирались в последний раз? Вонь страшная.

Голубка обиженно отвернулась и зашагала по досточке к своей стае, которая держалась отдаленно от парня, но внимательно наблюдала за ним.

– На правду не обижаются, – кинул он глупую детскую отговорку и перевел взгляд в окно, на тяжелые дождевые тучи, что скрыли ото всех сияющие звезды.

Ненавистные ночи становились все длиннее и тяжелее. Ему хотелось выть, как волку на луну, но он мог лишь жалкой псиной скулить под закрытой дверью. Совесть не позволяла и носа сунуть к ней. Он не мог лишить Джетту последнего пристанища, в которое сам загнал ее.

– Прости, – громко произнес парень, оперевшись спиной на дверь ванной, – Мне жаль, что из-за меня ты испытываешь подобное. Я заигрался. Не думал, что ты так испугаешься. Ты казалась, такой смелой и бесстрашной. Особенно после пиццы с ксеноморфами, – он спустился вниз и уперся лбом в сомкнутые руки, что лежали поверх согнутых колен, – Мне казалось, ты с энтузиазмом возьмешься за решение этой загадки и, возможно, поможешь мне. Теперь я понимаю, что это было глупо. Мне прочитала лекцию голубка, – вяло улыбнулся Квазар, – Она кажется слишком мудрой для птицы. Я бы хотел все исправить, но не знаю, как.

Он просидел так еще с час, а после вернулся в комнату и лег на кровать. Она продолжала хранить запах Джетты. Это было небольшим утешением. Сейчас парень ненавидел то, что необходимости во сне у него не было. Ночи не тянулись бы так мучительно, если бы он мог провалиться в сон, пусть и без сновидений.

Квазару было одиноко, а пустота внутри засасывала не хуже черной дыры. Он хотел снова почувствовать тепло и уют, которые бы заполнили его, если бы только Джетта вернулась в привычное состояние. Но она сбегала, а парень снова оставался один. Его взгляд бесцельно блуждал по захваченной комнате, пока не зацепился за письменный стол.

– Какой же я идиот! – воскликнул, вставая Квазар, – Я же могу все написать теперь! И почему я об этом раньше не подумал?!

Парень порылся в подстолье, нашел чистые листы бумаги и ручки. Воодушевленный, он принялся обдумывать, что лучше написать. Затея казалась на первый взгляд гораздо проще, чем есть по факту. Сначала он не мог подобрать слов, а потом перенести их на бумагу. Он пыхтел и ругался, от усердия прикусив губу. Корявые буквы складывались в непонятные слова, и все это больше походило на какой-то вымышленный язык, которого не понимал даже его создатель. На полу рядом со столом выросла приличная кучка смятых бумажек, заполненных кляксами и прочей неразберихой.

Ночь закончилась, а Квазар этого даже не заметил. Он отвлекся от дела лишь, когда Джетта осторожничая вышла из своего укрытия и стремительно направилась на кухню.

– Черт, не успел! – скомкав очередное безобразное творение, парень встал, разминаясь, скорее по привычке, нежели из потребности. Он все еще продолжал неосознанно копировать людское поведение. – Не думал, что это будет настолько сложно.

В комнату прокралась Джетта – иначе она в последнее время не перемещалась. Она прошмыгнула к шкафу, а Квазар в растерянности схватил валяющуюся подушку и по инерции запульнул ее прямо в девушку. Он был смущен и не хотел, чтобы Джетта увидела его жалкие попытки писать, поэтому не придумал ничего лучше, чем снова напугать ее. Девушка негромко вскликнула. Ему показалось, что она даже подпрыгнула на месте от неожиданности. А потом схватила что-то из шкафа и со всей силы помчалась прочь, громко хлопнув за собой дверью.

– Идиот! Какой же я идиот, – обрушился упреками сам на себя парень.

Он виновато выглянул сквозь дверь. Но девушка уже скрылась в ванной. Квазар прошел на кухню. Его внимание привлек горячий термос. Кажется, пахло облепихой и лимонами. Он понимал, что девушка забудет про него и просто захочет поскорее убраться отсюда, после очередной выходки Квазара. Поэтому парень взял термос и сам положил его в сумку, которая лежала в прихожей.

Через несколько минут вышла затравленная Джетта. Он оказался прав: она в спешке схватила все необходимое и выбежала из квартиры, боясь лишний раз обернуться. Квазару было стыдно. Он и не подозревал, что настолько сильно запугал девушку.

Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться к попыткам написать письмо, в котором он бы смог все объяснить и извиниться. Прошло много времени, прежде, чем он закончил. Почерк был все еще корявым, но теперь хотя бы читаемым. Вроде бы...

– Наконец-то закончил!

Уверенно свернув послание для Джетты и оставив его в одной из книг на хранение, он избавился от улик его несовершенства в виде приличного количества макулатуры.

– Привет, Боб. Как поживаешь? – спросил Квазар у мужчины, который жил по соседству. И хотя звали его по-другому, парня это не волновало, ведь он выбрал ему более подходящее имя. – Приберись уже в голубятне, а то там находиться невозможно!

Однако сосед никак не среагировал, как и прежде: закрыл дверь и провернул дважды ключ.

– Ты же в курсе, что я и там тебя достану, сколько ни замыкайся!? – для пущей убедительности парень просунул голову через дверь и продолжил: – Я хочу в комфорте общаться с голубкой! Она отличный психолог! Так что приберись там!

Запахи он чувствовал не так ярко, как живые люди, но все же ощущал. Чтобы точно привлечь внимание нерадивого хозяина, он отправился прямиком на крышу. Голуби кружили за пределами здания, не смотря на грозные тучи. Квазар с присущей ему брезгливостью схватил старое ведро и деревянную ложку, что валялась поблизости, и стал соскребать птичий помет в емкость. Спустя пятнадцать минут, без всяких зазрений совести, парень опрокинул это ведро с пометом прямо на дверь того мужчины.

– Это тебе за то, что игноришь мои просьбы, – сказал Квазар, бросив ведро на месте преступления. – Фу, теперь надо подышать свежим воздухом. А все из-за тебя! – пнул он ведро в стену.

На первом этаже входная дверь была открыта, и парень жадно вдохнул свежий влажный воздух. Явственно чувствовалось приближение дождя. Птицы парили низко, люди ходили с зонтами, а небо словно навалилось на городок своей тяжестью и спустилось так низко, что казалось, непременно упрется в шпиль городского храма, и тогда-то на них нахлынет волна осадков.

– Джетта не взяла зонт, надеюсь, она успеет вернуться до дождя, – уперевшись одной рукой в невидимую преграду, проговорил Квазар.

Остаток дня он провел в уже привычной спальне. Сначала он обдумывал план взаимодействия с Джеттой, нервно расхаживая из одного угла комнаты в другой. Потом отвлекся на чтение, и ему не терпелось обсудить происходящее с девушкой, не сомневаясь в том, что она уже прочитала эту историю. Не зря же одна и та же книга хранилась на полках в нескольких изданиях.

Взяв паузу, он завалился на кровать, и тут-то вернулась Джетта. Он затаился, прислушиваясь к шепоту со стороны входа. Она пришла не одна. Девушки несмело зашли в комнату. От неожиданности Квазар резко сел и уставился на них, не зная, как лучше действовать.

Парень с легкостью узнал вторую девушку. Это была Бриэль. Или как чаще называла ее Джетта – Бри. Девушка с фото и по совместительству лучшая подруга Джетты. Еще до того, как Джетта стала прятаться от него, он подслушивал их разговоры. Из них Квазар знал, что они ровесницы и учатся вместе в местном колледже.

За дальнейшими действиями парень наблюдал, хоть и с усмешкой, но в душе надеялся, что все же это сработает. Ведь подруги сходили к какой-то ведьме и теперь собирались выйти на контакт с ним! Неужели его одиночество закончится, и теперь они смогут общаться? Надежда буквально звенела внутри него. Квазара переполняла энергия, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не мешаться и не спугнуть девушек. Однако на моменте окуривания Джетта громко зачихала и тогда Квазар был впервые услышан. Он рефлекторно пожелал ей здоровья, и Джетта услышала его. Он побоялся сказать что-либо еще, ведь она была так напугана. Парень уже предвкушал тот момент в конце ритуала, когда они смогут поговорить, и он наконец-то объяснится. Ему было немного стыдно, но больше одиноко, и он хотел наконец-то снова побыть рядом с ней. А если они еще смогут общаться! Что может быть лучше в его положении? Он будет услышан.

Когда дымная завеса спала, и квартира «очистилась», подруги распрощались. Джетта подготовила новый ритуал. Села в круг из соли, кристаллов, свечей и обратилась к нему.

– Здесь кто-нибудь есть?

– Да. Я здесь, – ответил Квазар, сидя напротив за пределами защитного круга.

– Чего ты от меня хочешь? Зачем пришел в мой дом? – немного сурово спрашивала девушка, хмуря брови.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне узнать, кто я, – уверенно отвечал парень.

Но меж ними снова повисла тишина. Снова его голос не доносился до ее ушей и растворялся раньше. Все рухнуло в душе у Квазара.

– Но как же? Ты же меня слышала сегодня! Какого черта опять не слышишь, – сорвался он, бесполезно сотрясая воздух.

– Прошу тебя покинуть мой дом и не беспокоить меня больше.

– Я не могу. Иначе останусь совсем один, – печально продолжил парень, хоть и ясно понимал, что не будет от этого толку.

Сжатые до этого в гневе кулаки опустились и безвольно повисли вдоль тела. Пришло отчаяние. Надежды разбились. Он как наивный дитя поверил в чудо. Но все оказалось обманом. Может, и не его она слышала вовсе? Может, ему показалось? Он слишком сильно хотел этого, вот и глюкануло. Что теперь делать?

Джетта клевала носом, а потом резко открыла глаза, встала, задула свечи и легла в кровать. Хоть что-то хорошее. Не дожидаясь, пока она окончательно уснет, Квазар залез к ней и нагло обнял, так крепко и отчаянно, как только мог. Разочарование его было так сильно, что он позабыл о своем письме, запрятанном в одной из книг. Мир снова повернулся к нему одним местом, но Джетта хотя бы была рядом и грела его душу.