— ...

Я осекся и замолчал. Не то чтобы я ждал теплых объятий и радостных приветствий, но его слова прозвучали слишком уж резко. Тео, не обращая внимания на мою заминку, тем же колючим тоном переспросил:

— Я вас знаю?

— ...

— Терпеть не могу, когда лезут с панибратством.

В его глазах с едва заметным красноватым оттенком мелькнул холодок. Лицо, на котором обычно играла озорная ухмылка, сейчас было ледяным. Таким я видел его лишь однажды — в тот самый день, когда мы расстались.

— Напомните, кто вы такой… — растягивая слова, он принялся медленно, с ног до головы, оглядывать меня. Его взгляд скользил, словно обрисовывая контуры: от глаз к носу, от носа к губам, а затем опустился на мою одежду и обувь. И, наконец, он выдал свой вердикт, в котором снова сквозила ядовитая насмешка:

— Хм, видимо, кто-то из важных господ заблудился.

— ...

Я усмехнулся. К этому моменту стало ясно, что он просто издевается. Если бы он действительно хотел притвориться, что мы незнакомы, то обращался бы ко мне с вежливостью, как к клиенту.

— Это туалет для персонала. Раз уж вы заблудились, давайте я вас провожу.

Как и ожидалось, Тео небрежно качнул головой, засунув руки в карманы. Он стоял, перенеся вес на одну ногу и глядя на меня сверху вниз — в этой позе не было ни капли почтения к «господину». Я слишком хорошо знал, как он на самом деле обхаживает клиентов.

— Тео, — я снова позвал его по имени. На этот раз он ничего не ответил, лишь пристально смотрел на меня. Глядя ему прямо в глаза, я спокойно произнес: — Хватит. Это не смешная шутка.

— ...

Его лицо изменилось. Открытая насмешка стерлась, уступив место какому-то опустошению. Тео, словно сдувшись, низко опустил голову и тихо вздохнул.

— А-а... вот как.

Он сделал широкий шаг ко мне. Из-за резко сократившегося расстояния в нос ударил густой запах омежьих феромонов. Расстегнутая униформа и засос, виднеющийся на шее, бросались в глаза.

— Ну и какие же шутки будут смешными? — Его голос зазвучал донельзя интимно. 

Я рефлекторно отступил на шаг, но он тут же шагнул следом. Упершись руками в края раковины, он запер меня в ловушку.

— Скажи мне, Бада.

— ...

— А впрочем... нет, — он слегка тряхнул головой. Как будто вспомнив что-то забавное, он усмехнулся и сощурил глаза. С его губ сорвалось имя, которое я знал слишком хорошо. — Господин Юн Хэрим?

— ...

Так он знает. На этот раз я действительно удивился. Каким бы пронырой ни был Тео, я не думал, что он докопался до этого.

— Ну так скажите, господин Юн Хэрим. Зачем вы меня искали? — Тео перестал притворяться, что не узнает меня, но и добрее не стал. Он всё так же смотрел на меня холодным взглядом. — Вряд ли потому, что соскучился. Я ведь прекрасно знаю твой характер.

Как ни странно, казалось, что эти слова ранили его самого. И дело было не в словах о тоске, а в том, что он действительно слишком хорошо меня знал. Его глаза слегка сощурились, и в этом не было ни намека на улыбку.

— Решил купить информацию?

— ...Хм.

Я не смог заставить себя сказать «нет». В конце концов, я и правда пришел именно за этим. Пусть это и звучит жестоко, но Тео был прав: у меня не было ни лишних сантиментов, ни свободного времени, чтобы приходить сюда просто из-за того, что я соскучился.

— Какой же ты… — Похоже, Тео без труда прочитал мои мысли. Стоило мне лишь слегка отвести взгляд, как он опустошенно пробормотал эти слова. — Ладно, информация так информация.

Быстро стерев с лица горькую усмешку, Тео приподнял уголки губ. На его улыбающемся лице появилась знакомая мне игривость. Хотя взгляд при этом оставался тяжелым и мрачным.

— Выкладывай, что тебе нужно. Я расскажу всё, что знаю.

На первый взгляд это прозвучало великодушно, но я-то знал: он ни за что не станет заниматься благотворительностью и раздавать информацию бесплатно. Что ни говори, а Тео был дельцом до мозга костей.

И действительно, не успел я ответить, как он добавил:

— А расплатишься, как обычно.

Мне не нужно было спрашивать, что значит «как обычно». Я тоже помнил, что мы с ним делали здесь, в этом самом положении.

— Но вот беда. Дешево такие услуги я оказать не могу.

Поцелуи с языком — я обрывал их, едва они заходили слишком далеко.

— Как насчет аванса? — Он медленно склонил голову, оказавшись так близко, будто собирался поцеловать. Однако, судя по его взгляду, скользнувшему ниже моего пояса, речь шла вовсе не о привычных поцелуях. Разве что это было продолжением его старой, вечно звучавшей как шутка просьбы, чтобы ему пососали кое-что другое. — А если не хочешь... Хэрим.

Его голос упал до шепота. От этого незнакомого обращения по спине пробежал холодок. А может, всё дело было в его слишком серьезном лице.

— Давай закончим то, что не успели тогда?

Его тон был таким заговорщицким, словно он предлагал совершить нечто запретное. Да, это не было тем, о чем принято говорить вслух, но сейчас это звучало как минимум как преступление.

— Я же тебе говорил. Сколько еще в жизни будет шансов отнять что-то у такого богатенького сынка?

Это было тогда, когда я сбежал от Джу Дохвы и пришел к Тео, чтобы он помог мне добраться до моря. В ответ на мою просьбу он, как всегда, в шутку предложил мне переспать с ним. В обычное время я бы послал его к черту, но тогда я не смог отказаться.

Я был в таком отчаянии. У меня просто не было другого выхода. В тот момент тревога затмила всё остальное, и мне было плевать на последствия.

Но той глупой затее так и не суждено было сбыться. Как раз в тот момент, когда Тео собирался снять с меня одежду, появился незваный гость.

— Честно говоря, мне до сих пор обидно. Если бы в тот день не пришла Линлин, мы бы переспали.

Что было бы, если бы она не пришла? Отдался бы я Тео один раз, чтобы как-то найти способ добраться до моря? И была бы моя жизнь сейчас другой?

В моей жизни не было места для ностальгии, поэтому я никогда не оглядывался на тот день. А когда воспоминания всё же всплывали, я лишь радовался, что так и не принял их помощь.

— Ну так что? — спросил Тео почти ласково. Но он не отстранился, и мы по-прежнему стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Я, конечно, не мог ни отступить, ни сбежать, и лишь молча смотрел на него.

— ...Тео.

Что мне сказать?

Будь я прежним, я бы просто осадил его. Спросил бы, неужели он всё еще сохнет по мне, велел бы смыть с себя этот омежий запах, прежде чем нести такую чушь, или ехидно поинтересовался, уверен ли он, что его информация вообще стоит того, чтобы я с ним спал. Было много способов растоптать его чувства и отвергнуть его.

Но сейчас губы отказывались произносить эти слова. Находясь на волосок от смерти, когда я был готов отдать жизнь ради свободы, и в те моменты, когда я открывал глаза, жалея, что не умер — я иногда вспоминал именно об этом.

Не стоило мне тогда так говорить. Не стоило отвергать их доброту только из-за того, что она казалась мне в тягость. Даже если обстоятельства вынуждали меня оттолкнуть их, я не должен был топтать их искренние чувства.

— Прости.

— …

Тео ошарашенно уставился на меня. Его глаза расширились, а взгляд расфокусировался, словно он не мог осмыслить услышанное.

— Прости меня. — Это не было отказом от его предложения. Я не собирался читать ему мораль о том, как «грязно» спать ради информации. — Тогда... это был мой единственный выход.

Мне просто хотелось объясниться. За то, что причинил ему боль, и за то, что заставил его говорить такие вещи. За эти четыре года я тоже многому научился.

— Я знаю...

— ...

— Знаю, что ты за меня волновался.

Я впервые понял, что человеческая доброта может быть бескорыстной. Понял это, живя с бабушкой и Согён. И воспитывая свою драгоценную Юнсыль.

— Знаю, это звучит нелепо — заявиться вот так, ни с того ни с сего. Но…

Я замялся. Стоит ли это говорить? Не прозвучит ли это как издевательство? Имею ли я право на такие слова?

Но сейчас это уже не имело значения. Мне больше не нужно было прятаться, и связь со мной больше не была для них смертным приговором. По крайней мере, тот, кто сейчас тайно подслушивает этот разговор, не причинит Тео вреда.

— Я пришел, потому что тоже переживал за вас.

Как только я услышал имя Линлин, я не смог усидеть на месте. Ее рука, которую я тогда отпустил, и их доброта — всё это навсегда осталось в моем сердце.

— ...

Лицо Тео исказилось. Кажется, с его губ даже сорвалось тихое «блядь». Его напускная уверенность рухнула и, медленно опустив голову, он уткнулся лбом мне в плечо.

— …Ты до самого конца… — пробормотал он раздраженно, но в его голосе больше не было яда. Только капля самоиронии и застарелая привязанность.

И всё это уместилось в последней фразе, сорвавшейся с его губ:

— Я скучал по тебе, Бада.