Когда я смотрел, как Тессия уходит от меня, мои пальцы автоматически потянулись к губам, где я все еще чувствовал ее затяжной поцелуй. Ее слова снова и снова прокручивались у меня в голове: “Я буду вечно дорожить этим моментом, но не стану цепляться за него в ущерб будущему мира”. Все было именно так, как я и опасался: слишком много всего произошло, чтобы мы могли просто вернуться к тому, на чем остановились.

“Будущее мира”. Я сжимал и разжимал кулак. Все всегда сводилось к этому, не так ли? Ставить мир на первое место. Было ли у меня когда-нибудь место для счастья? Почему-то я знал, что судьба уготовила мне не это.

Воспоминания о моем пребывании в последнем краеугольном камне вернулись, захлестывая мои раскалывающиеся эмоции подобно набегающему приливу. Я видел версии своей жизни, где у меня была любовь, и где ее у меня отнимали каждый раз. Каждое решение, каждая крупица необычной удачи, каждое совпадение неумолимо подталкивали меня к встрече с Судьбой, а ее аспекту было важно только одно. Любая часть моей жизни, где я находил какое-то подобие любви или дружеского общения, была лишь ступенькой на пути, уготованном мне судьбой.

Мои глаза закрылись, когда груз этого ожидания стал таким тяжелым, что даже я не в состоянии был его выдержать. Неужели действительно нет места ни для чего другого?

Утешение исходило из моего ядра, и я почувствовал, как мое бремя ослабло, когда Реджис и Сильви оба подошли, чтобы взять на себя часть этого груза.

‘Она делает то, что, по ее мнению, тебе нужно’, – послала Сильви, ее мысли подпрыгивали в потоке моих воспоминаний, как серебряные огоньки под поверхностью. ‘Она все еще заботится о тебе, Артур. Так сильно, что готова пожертвовать единственным, чего хочет от тебя: тобой самим’.

“Я, конечно, понимаю, что ты чувствуешь, но... прими это таким, как оно есть на самом деле”, – тихо добавил Реджис, проявившись из моего ядра и оказавшись рядом со мной. “Если все, что она сказала, не было старым признанием в ее непреклонной любви, тогда я гуппи”.

[Прим. ред. Термин «гуппи» – это жаргонное слово, используемое для описания слабых, жалких людей, которыми легко манипулировать. Его часто используют для обозначения людей, которым не хватает силы, смелости или самоуважения.]

Тессия была уже почти у основания древа. Вирион шел рядом с ней, но продолжал бросать на меня украдкой взгляды через плечо.

Эфир растекся по моей спине к скоплению божественных рун. Мой разум распался на десятки отдельных нитей, каждая из которых была способна удерживать отдельные мысли, анализировать определенные массивы информации, последовательно выявлять закономерности в других расширенных областях моего сознания.

Я не мог позволить себе быть эгоистом. Весь мир не мог позволить мне быть эгоистом, как предлагала Тессия. Каждое принятое мной решение может вызвать рябь, которая перевернет континенты или положит конец временным линиям. Я видел это снова и снова внутри краеугольного камня.

И вот, превратив свой сознательный разум в сеть взаимосвязанных молний мысли, я проанализировал каждую упущенную возможность, которую я видел в краеугольном камне, каждый момент связи с Тессией на протяжении всей моей жизни, все имеющиеся у меня указания на то, какое потенциальное будущее может ждать нас обоих. Реджис и Сильви отстранились, лишившись своей опоры, когда они оградили свои умы от потока информации. Корона на моей голове становилась ярче по мере того, как мой мозг гудел от управляемого эфиром самоанализа.

Я не мог позволить себе быть эгоистом. Но я не мог позволить себе быть безнадежным.

Связь. Забота. Надежда. Любовь.

Грею не хватало всего этого. Я, как Артур, сделал это своей силой и целью своего перевоплощения. Возможно, Агрона планировал для меня нечто иное. Как и Судьба. Внешние силы были ответственны за мое возрождение, но это не означало, что они могли диктовать мне, что делать со своей новой жизнью, как они это сделали с Сесилией.

Разве я не заставил саму Судьбу изменить свое решение?

Эфир разветвлялся от Королевского Гамбита до Сердца Мира и Божественного Шага, и я был втянут в эфирные пути почти без усилий и раздумий.

Я появился в воздухе перед Тессией и Вирионом. Свет от моего тела окрасил их запрокинутые лица в розовый цвет. Вирион закусил губу и отступил на несколько шагов, его взгляд опустился к своим ногам.

Я медленно плыл вниз, пока не завис всего в нескольких дюймах над землей. Там я указал на свое собственное тело. “Вот кто я сейчас, Тесс. И это может определить мое будущее больше, чем то, кем я являюсь или кем хочу быть”.

Я деактивировал руны и опустился обратно на землю. Свет померк, когда корона и руны исчезли. “Я изменился так, что не могу описать словами, и ты тоже. Люди, которые стояли за Стеной и обещали построить совместное будущее, ушли, как и обещание, которое они дали”.

Я сделал паузу, потянувшись, чтобы взять ее за руку, неуверенный, ответит ли она взаимностью. Когда ее пальцы нежно сомкнулись вокруг моих, я продолжил. “Будущее неопределенно, и любое обещание сейчас было бы ложью. Но прошлое, которое мы разделили, высечено на камне, и ничто не может отнять его у нас. Я люблю тебя, Тессия, и ничто и никогда этого не изменит. Мне не нужны обещания, чтобы сдержать это”.

Тессия не заплакала и у нее не подкосились колени. Она не бросилась мне на шею с мольбами о любви. Ее хватка вокруг моей руки усилилась, и она притянула меня к себе, нежно, но твердо. Наши руки обвились друг вокруг друга. Ее голова покоилась у меня на груди. Я почувствовал, как наше дыхание и сердцебиение выровнялись. Мана зашевелилась в ее ядре, а эфир – в моем. Эти две силы толкали и притягивали друг друга точно так же, как это происходило в атмосфере.

“Ты лжешь”, – тихо сказала она в ткань моей рубашки.

Я прижал свою дрожащую улыбку к ее волосам цвета бронзы. “Вовсе нет”.

Мы с Тессией простояли так довольно долго, прежде чем она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. “Знаешь, зря ты позволил мне готовиться к этому грандиозному жесту последние две недели”.

Я смущенно хихикнул, затем посмотрел на нее более серьезно. “Просто все стало таким... масштабным. Я не могу обещать ничего особенного в плане любовной истории...”

“Даже если не можешь”. Ее понимающая улыбка ранила меня до глубины души. “Но ведь если наши чувства друг к другу способны пережить все, через что мы прошли, что еще может преподнести нам судьба?”

Я ответил не сразу. Я хотел объяснить все о Судьбе и эфирном царстве прямо здесь и сейчас, но даже думать об этом было страшно.

Выражение ее лица дрогнуло. “Мы принимаем то, что приходит.  Нам придется узнавать друг друга заново. Все еще может дойти до того, что у нас ничего... не получится. Я имею в виду то, что говорила о том, что не нужно цепляться за прошлое”.

Я погладил ее по щеке. “Через пару дней мне придется вернуться в Эфеот”.

“А я останусь здесь, по крайней мере, на какое-то время”, – ответила она, бросив взгляд на Вириона. Ей не нужно было ничего больше объяснять. Ей было необходимо побыть со своей семьей, со своим народом.

Я хотел остаться там с ней, задержаться в лучах нашего воссоединения. Было трудно осознать тот факт, что всего несколько минут назад казалось, что наши пошатнувшиеся отношения действительно подходят к концу. Но времени не было.

Она прочла мысли на моем лице. “Твоя семья ждет тебя. Иди. Будь героем, который нужен Дикатену”.

Запустив пальцы в ее волосы, я нежно притянул ее к себе. На этот раз, когда наши губы соприкоснулись, прощание не было запятнано.

Следующее прощание было коротким и горько-сладким. Мы обнялись и пообещали не ждать слишком долго, прежде чем снова заговорить. Когда мы, наконец, отпустили друг друга, Вирион шагнул вперед, широко раскинув руки. Я рассмеялся, и мрачность момента рассеялась. “Вовремя, сопляк”, – пробормотал он мне на ухо, когда мы обнимались.

Мои шаги были легкими, когда я оставил рощу позади, обернувшись только один раз, чтобы помахать Тессии и Вириону, которые стояли у подножия дерева, прощаясь в ответ. Глаза Тессии были сухими, но по щеке Вириона скатилась одинокая слеза.

Я нашел маму, Элли, Бу, Реджиса и Сильви, которые ждали меня прямо на улице, без особого энтузиазма подшучивая над долгим спуском по лестнице после такого короткого пребывания.

Элли, слегка нахмурившись, с любопытством посмотрела на меня. “Все в порядке?”

Я подавил глупую усмешку, когда бабочки от этого обновления затрепетали у меня в животе. “Конечно. Она в надежных руках. Пойдем, нам нужно поговорить со множеством людей”.

‘Я же тебе говорил’, – подумал Реджис. ‘Широкие жесты. Хороший штрих ко всей этой фигне с рунами, архонтом. Это было как раз то количество драматизма, которое нужно’.

Сильви толкнула его бедром. ‘Не дразни. Для него это был эмоциональный прорыв. Хотя, если я могу предложить немного конструктивной критики, ты мог бы наколдовать и доспехи, раз уж ты предпочитаешь образ рыцаря в сияющих доспехах’.

Я разразился удивленным смехом, заставив Элли пожаловаться, что мы все снова разговариваем за счет нашей связи.

Однако, когда мы спускались обратно в Лоденхолд, я попытался переключить свои мысли на все остальное, что нужно было сделать, пока я был на Дикатене. Было невероятно трудно отвлечься от мыслей о Тессии, и через несколько минут я признал поражение и направил небольшой заряд на Королевский Гамбит, разделив свое сознание на множество ветвей, тем самым давая себе пространство для сосредоточения.

Моей первой и ближайшей задачей было донести новости обо всем, что произошло, до лордов кланов гномов.

Мы обнаружили, что в Лоденхолде кипит деятельность. Я отправил сообщение с посыльным, что хочу встретиться с советом как можно скорее. Пока мы ждали, охранники, клерки и члены различных гильдий приходили и уходили в бешеном темпе. Мое появление было замечено во дворце не меньше, чем после нашего прибытия, но преданные своему делу люди там не прекращали выполнять свои обязанности, чтобы поговорить с нами.

Мы все еще стояли там, когда мимо неожиданно прошло знакомое лицо.

“Каэра!”

Она резко остановилась, пораженная. “А-Артур”, – сказала она через мгновение, запинаясь на моем имени. “Ты вернулся. Ты жив”. Дождавшись, пока мимо пройдет группа членов гильдии, она поспешила к нам. Элли схватила ее за руку и сжала, а мама похлопала ее по плечу. “Мы ужасно волновались. Даже Серис, хотя она старается этого не показывать”, – сказала она.

“Что происходит?” – спросил я, сосредоточив внимание на пачке свитков в ее руках.

Она быстро объяснила, связав все с тем, что гномы выкрикивали ранее.

‘Неудивительно, что они расстроены’, – подумала Сильви. ‘Это правильное решение, но его нелегко продать израненному и разгневанному населению’.

Элли слушала с восхищением. “Как поживают Сет и Майла? И их друзья? Нас вроде как похитили сразу после битвы”.

Брови Каэры поползли вверх.

“Точнее, не совсем похитили”, – быстро уточнила Элли. “Но что-то вроде того”.

“Кажется, они держатся хорошо”, – медленно произнесла Каэра. “Я уверена, они были бы рады увидеть тебя перед возвращением в Алакрию. Они все еще заперты в тюрьме, но охранники могут впустить тебя, если ты упомянешь имя своего брата”.

Элли посмотрела на меня, ожидая разрешения. Я посмотрел на маму, которая закатила глаза и кивнула. Радостно улыбнувшись нам, Элли поспешила навестить своих друзей, Бу заботливо тащился за ней. Она вспомнила, что нужно повернуться и попрощаться с Каэрой, только когда была почти у огромных дверей дворца.

Пока мы смотрели ей вслед, вернулся гном-гонец, с которым я разговаривал ранее. “Копье Артур, лорды скоро прибудут к вам. Я могу отвести вас к…”

“Я буду говорить с ними от его имени”, – сказала Сильви, почувствовав мое желание закончить разговор с Каэрой.

Гном выглядел неуверенным, но когда Сильви прошла мимо него к коридору, ведущему в Зал Лордов, у него не было выбора, кроме как броситься следом.

Мама легонько коснулась моего локтя. “На самом деле, Арт, все эти марши по Вилдориалу меня немного утомили. Я бы хотела заглянуть домой, если ты не против”.

“Конечно”, – сказал я, с беспокойством оглядывая ее. Она была немного осунувшейся, под глазами у нее образовались темные круги, движения были скованными. Это было в такой же степени психическое, как и физическое состояние, но ничего такого, чего не вылечил бы небольшой отдых и возвращение к нормальной жизни.

‘Если все когда-нибудь вернется на круги своя’, – подумал я.

Мы быстро обнялись, и она последовала по стопам Элли из дворца.

Я привел в порядок свои мысли с помощью одной из ветвей Королевского Гамбита и снова обратил внимание на Каэру. Несмотря на то, что в Лоденхолде было невероятно многолюдно, толпа была достаточно шумной, чтобы мы могли спокойно и уверенно поговорить. “Кстати, спасибо. Элли рассказала мне о битве. Ты...”

“Не благодари меня”, – сказала она с резкостью в голосе. “Все произошло именно так, как ты и опасался. Ты был прав, не доверяя мне”.

Ее слова удивили меня. Даже после того, как Королевский Гамбит был частично задействован, нити моих мыслей были настолько сосредоточены, что я не заметил волнения Каэры. Теперь я присмотрелся повнимательнее.

Она стояла напряженно, и ее глаза регулярно перебегали на ближайших гномов, настороженно изучая их лица и руки. Когда она молчала, ее челюсти были плотно сжаты. Ее взгляд возвращался ко мне каждые пару секунд, а когда она смотрела на меня, ее губы кривились в сдержанной гримасе.

Реджис проявился во мне вспышкой аметистового огня. Некоторые из ближайших гномов вздрогнули, но Каэра одарила его нежной улыбкой.

“О чем ты вообще говоришь?” – сказал он в своей грубой манере. “Ты не подчинилась воле Агроны, не нападала ни на кого из жителей Дикатена. Верно? Когда случилась вся эта история с ударной волной судьбы, мы даже не почувствовали, что задели тебя, как остальных алакрийцев. Ты живешь отдельно от них”. Он бросил на меня взгляд, который был почти свирепым. “Послушай, Арт был по уши в Королевском Гамбите, когда планировал все это, и то, что он сказал тебе…”

Она горько усмехнулась. “Я бы все равно умерла, если бы не Элли. Мои собственные руны собирались разорвать меня на части. А затем, всего через несколько минут, моя кровь, которая сделала все возможное, чтобы вырваться из-под контроля Агроны, прибыла, чтобы охотиться за тобой, Артур, сражаясь и убивая твоих людей, потому что Агрона создал их. Так что нет, Реджис. Артур был прав”.

Самоуничижение в ее тоне вызвало чувство вины, которое терзало меня изнутри, даже сквозь тонкую завесу Королевского Гамбита. Мы с Каэрой со многим столкнулись вместе. Я сожалел, что мои слова сломили ее, заставив усомниться в себе. “Агрона побежден. Он больше не сможет контролировать, угрожать или причинять вред вашим людям. Я рад, что Серис смогла образумить лидеров Сапина и Дарва. Но ты не упомянула... ты собираешься остаться или вернуться в Алакрию со своими людьми?”

Она испытующе посмотрела мне в глаза, но я не был уверен, что именно она надеялась там найти. После долгой паузы она сглотнула и отвела взгляд. “Моя кровь была разбита. Мой брат мертв. Корбетт и Ленора...” Она слегка пожала плечами. “Я нужна в Алакрии”.

“Я понимаю”. Я очень тщательно обдумывал, что сказать. Я мог сказать, что часть ее волнения была связана конкретно со мной, но не думал, что это было связано с ложными следами, которые я проложил для солдат Агроны. Нет, это казалось более личным, более... как будто она от чего-то отказывалась. “И… Каэра?”

Ее глаза вернулись к моим. В ее настороженном выражении появилась надежда.

“Мне очень жаль”, – сказал я.

Ее брови сошлись на переносице, и она, казалось, слегка замкнулась в себе. “Не стоит”. Тяжело сглотнув, она перетасовала свитки в руках и огляделась, подыскивая, что бы еще сказать. “Ты… Наследие. Тессия Эралит. Она...?”

Я кивнул и указал вверх. “Сейчас она с Вирионом”.

“Хорошо”. Несмотря на этот ответ, ее тело внезапно напряглось, когда она снова выпрямилась. “Это хорошо. Я рада за тебя, Артур. Правда”. Ее внимание переключилось на свитки в ее руках. 

“Прости, но мне действительно нужно идти. Есть... много дел”.

Она разложила свитки так, чтобы иметь возможность погладить Реджиса по голове и быстро почесать его за ухом. Затем, застав меня врасплох, она наклонилась ко мне и притянула в объятия. Мы так и остались стоять, затерявшись в толпе. Этот контакт принес облегчение, но не мне. Это было похоже на прощание.

Когда она, наконец, отпустила меня, то поправила свои свитки, открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, неуверенно улыбнулась мне и отвернулась.

‘Что это было?’ – подумал Реджис, глядя на меня.

“Что?” – рассеянно спросил я, мои мысли спутались. Я понял, что нечаянно выпустил Королевский Гамбит.

“Это было похоже на шесть гиппопотамов”.

Я моргнул, глядя на него сверху вниз. “Гиппопота… что?”

Он закатил свои блестящие глаза, как будто я был необычайно глупым. “Послушай, принцесса. Стандартное объятие – максимум три гиппопотама. Шесть – это на грани скандала”.

Я не ответил Реджису, только стоял и смотрел, пока она не вышла из зала.

Возможно, прошло всего несколько секунд или, может быть, несколько долгих минут, прежде чем я снова пошевелился, стараясь прогнать вялые последствия Королевского Гамбита. Я повернул голову, ища источник сильной сигнатуры маны, которая привлекла мое внимание настолько, что вывела меня из оцепенения. Я не понимал, что это за крики ужаса, пока не увидел огромный молот, летящий мне в лицо.

Подняв руки, я блокировал удар скрещенными предплечьями. От силы удара я заскользил назад по глянцевым плиткам пола, мои каблуки оставляли в них неглубокие бороздки.

Рыча и пылая гневным фиолетовым пламенем, Реджис приготовился к прыжку.

‘Остановись‘, – приказал я ему, уставившись на Мику.

‘Что случилось?’ – послала Сильви из места, где встречалась с лордом Сильвершейлом, двумя его сыновьями и парой других лордов. ‘Я могу…’

‘Я в порядке’, – ответил я, не желая, чтобы она отвлекалась. Ее разговор был таким же важным, как и тот, который предстоял мне.

Мика парила над землей, так что наши глаза были на одном уровне. Она сердито пыхтела, ее щеки были красными, как яблоко. “Лжец!” – закричала она, размахивая своим массивным молотом. Костяшки ее пальцев побелели вокруг рукояти. “Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Варай чуть не погибла! Твоя собственная сестра чуть не погибла! Мика была у стены и видела, как сотня искателей приключений ценой своих жизней защищала твою ложь!”.

Она подалась вперед на фут, ее молот был занесен, как будто она собиралась ударить снова, но она сдержалась. “Мы были твоими друзьями, Артур. Ты мог бы сказать нам. Мы могли бы помочь. Так почему?”

Я прерывисто вздохнул, обмякнув. Я знал, что это возможно, но… “У меня не было выбора, Мика. Агрона опережал нас все это время, задолго до начала войны. Все сводится к аспекту Судьбы. Все. Я не знал, сколько времени мне понадобится или как отреагирует Агрона, но я знал, что мне нужно добиться успеха”.

“И поэтому ты разработал секретные планы и убедил людей защищать неизвестно что ценой своих жизней! Небольшая цена, когда ты избранный, с грузом миров на плечах, я полагаю?” Ее здоровый глаз яростно сверкнул. “Может быть, спросишь у Двойных Рогов, что они думают по этому поводу”.

Горькое беспокойство поселилось у меня внутри. В зале теперь было тихо и неподвижно. Многие гномы, проходившие мимо, застыли на месте, восхищенно наблюдая за происходящим, на их лицах отражалась смесь эмоций от ужаса до кровожадного возбуждения.

“Те, кто сражался против Агроны… кто погиб, сражаясь… делали это, чтобы защитить свои дома и семьи, и им это удалось”. Несмотря на мой страх за Двойные Рога, я сохранил твердость в голосе и выражении лица. Мой взгляд скользнул по зрителям, встречаясь глазами со многими из них. “Не обесценивай их жертву, предполагая, что это было напрасно”.

Она сделала глубокий вдох и, казалось, сдулась. Молот в ее руках рассыпался в песок, который, в свою очередь, просочился в трещины в полу, которые я проделал. “Я ожидала от тебя большего, Артур”. Она оторвалась от земли и, не глядя на меня, вылетела из дворца, оставляя за собой порыв ветра.

Я открыл рот, чтобы окликнуть ее, но передумал. Вместо этого я быстро рассмотрел всех, с кем работал при подготовке к решению четвертого краеугольного камня и кто мог знать больше о том, что произошло за пределами Вилдориала во время атаки Агроны. Если Мика знала что-то еще, то, вероятно, ее отец или другие лорды-гномы тоже знали, но я не хотел мешать встрече Сильви, которая была у нее под рукой.

Вместо этого я вернул Реджиса в свое ядро, а затем вылетел из Лоденхолда вслед за Микой. Вместо того, чтобы следовать по дороге, я перемахнул через край и полетел прямо к Институту Эрзборнов. Гномы подняли тревогу, когда я перелетел через стену и направился прямо к открытым дверям, но я не стал утруждать себя ожиданием, пока они меня опознают. Вместо этого я направился прямо в простые покои, в которых разрешили жить моей матери и сестре.

Входная дверь была закрыта, но не заперта, и я вошел сам.

Мать сидела на диване, небрежно держа в руках письмо. По ее бледному лицу текли слезы.

Мое сердце замерло, и я поспешил к ней. Не говоря ни слова, она протянула письмо.

Я быстро просмотрел его, затем перечитал во второй раз, помедленнее, чтобы убедиться, что понял содержание. “Анджела Роуз”, – глухо произнес я.

‘Нет…’ Реджис глубже проник в мою душу, его горе просачивалось сквозь нашу связь и усиливало мое собственное.

Мама положила руку мне на предплечье, но не смотрела на меня.

В письме были приведены некоторые подробности относительно нападения и его результатов. Анджела погибла, защищая комнату, где, как я сказал им, я буду прятаться. Я знал, что Сесилия сможет почувствовать мою сигнатуру, что силы Агроны будут стянуты в эти места. Такая возможность всегда существовала.

“Скажи своей маме, что мы будем хорошо о тебе заботиться, ладно?”

Это были ее последние слова, обращенные ко мне. Сказал ли я ей? Я задумался, но с трудом вспомнил все, что было за несколько недель подготовки. В то время Королевский Гамбит был активен почти все время, и мой разум метался в дюжине направлений одновременно. Это делало воспоминания... мутными и трудными для разбора. ‘Должно быть, так оно и было’, – подумал я. Это была не та деталь, которую я бы упустил в тот момент.

Однако в письме содержалось нечто большее, чем просто эта новость. “Дерден уходит в отставку”. Я не нашел это удивительным, как и то, что еще говорилось в письме. Адам, мой отец, Анджела Роуз...

Половина отряда искателей приключений отдала свои жизни в борьбе с Агроной.

“Двойные Рога распадаются”, – сказала мама. Она откинулась назад и уставилась в потолок. “Я думала, что это название, по крайней мере, будет жить вечно. Или, по крайней мере... о, я даже не знаю, что пытаюсь сказать. Пока есть Хелен Шард, я думала, что будут и Двойные Рога”.

Тон письма был дисциплинированным, основанным на фактах. Написанное самой Хелен, оно избегало обвинений, и Хелен даже спрашивала обо мне. “Ты что-нибудь слышала об Артуре? Мы с Жасмин очень надеемся, что, где бы он ни был, он достиг того, что намеревался сделать. Я уверена, у него были веские причины заставить нас поверить, что его жизнь была в наших руках”. Читая между строк, в росчерках пера и холодной отстраненности языка, я видел ее боль. Не только из-за потери Анджелы, которая, должно быть, все еще была болезненной, когда писалось это письмо, но и из-за причины ее смерти.

“Я не собираюсь говорить тебе, чтобы ты не винил себя”, – сказала мама, наконец поворачиваясь ко мне. Она потянулась за письмом, которое положила на стол, а затем взяла меня за руки. ”Зная тебя, я уверена, что ты уже это сделал, но я также знаю, что это то, что ты учитывал. Так что…” Ей пришлось проглотить эмоции, образовавшие комок в горле. “Итак, ты можешь винить себя, но не вечно. Потому что чем больше ты будешь погрязать в этой вине, тем дольше ты будешь думать о жизни и миссии Анджелы, а не о ней самой. Ты должен помнить, кем она была и что делала. Не упрощай ее жизнь, сводя ее только к смерти. Продолжай делать то, что тебе нужно, Артур, но…тебе, как никому другому, также необходимо смотреть на картину в целом”.

“Я не виню себя, мама. Я принимаю на себя ответственность за то, что произошло. В этом есть разница”.

Она притянула меня к себе, так что моя голова легла ей на плечо. Ее слезы высохли, и мы существовали в общей скорбной усталости. Я позволил себе перенестись назад во времени, в то время, когда был всего лишь малышом.

Было ли это в последний раз, когда она вот так обнимала меня? Настоящие воспоминания смешались с ложными из краеугольного камня, и я поймал себя на том, что переосмысливаю свои собственные мысли.

“Я должна навестить Хелен в Блэкбенде”, – сказала она через некоторое время. “В письме ничего не упоминалось о службе. Я не знаю, что могу сделать, но…”

“Иди”, – сказал я, мягко подбадривая. “Не торопись. Виндсом вернется за нами только послезавтра”.

Мы погрузились в скорбное молчание.

‘Мне жаль, что так получилось с Анджелой, Артур’, – подумала Сильви, и по ее тону было видно, что она ждала возможности заговорить, не перебивая меня. ‘Гномы... никак не могут смириться с тем, что война действительно закончилась, несмотря на их согласие освободить алакрийцев. Они все еще хотят поговорить с тобой и хотели бы, чтобы ты присутствовал завтра, когда заключенных отправят домой’.

Завтра? Я вспомнил суету вокруг Лоденхолда. Я должен был сам догадаться, что это произойдет так скоро. Хорошо. Да, мы будем там.

Мой разум вернулся назад по рельсам эмоциональных американских горок, на которых я катался с тех пор, как покинул Эфеот… и даже раньше. Освобождение Тессии от нашего обещания и наша попытка начать все сначала, давая себе и друг другу шанс снова узнать, кто мы такие. Прощание с Каэрой. Бурная перепалка с Микой. Новость об Анджеле Роуз.

Возвращение домой было именно тем, что я должен был сделать.