Портал, созданный Компасом, обернулся вокруг меня, охватывая и затягивая внутрь. Переход был плавным, в отличие от древних порталов, разбросанных по Дикатену. С другой стороны, я оказалась в живописном мире, который, казалось, скорее можно было встретить в Эфеоте, чем на Дикатене или в Алакрии. Высокие деревья, верхушки которых не были видны с лесной подстилки, росли над обширным, кристально чистым озером. Это была одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видела. Будто этот пейзаж сошел с картины.

Словно возвращение домой.

Даже когда я осознала странность этой мысли, то уже начала терять концентрацию на окружающей обстановке. Пурпурная дымка накрыла мои глаза, словно опускающийся занавес. Тело казалось напряженным и отстраненным, а также неподвластным моему контролю.

Я согнулась, затем резко выпрямилась.

Лес исчез. Находившаяся надо мной эфирная пустота бесконечно простиралась во всех направлениях. Мои ноги покоились не на твердой земле, а на гладкой воде, непрозрачной с отражением пурпурного неба.

Осознав что вокруг вода, я погрузилась в нее. Не было никакого всплеска, только прохладное давление, окутывающее меня с ног до головы. Я попыталась плыть, выкарабкаться обратно на поверхность, но мои конечности скользили по воде, не создавая восходящей силы, необходимой для того, чтобы продвинуть меня. Мои глаза горели, легкие болели, а паника угрожала захлестнуть меня.

Вода, плотная, как чернила, расступилась. Ко мне потянулась рука, но она не была сделана из плоти и крови. Это больше походило на эфирный ветер, принявший форму руки.

Это не имело значения. Я схватилась за нее.

Мою кожу покалывало, словно я держала заряженный кристалл маны в том месте, где эфирная конечность коснулась меня, затем я поднялась, выбралась из воды и снова оказалась под небом пустоты.

Сотрясаясь из-за сильного приступа кашля, я изо всех сил попыталась вытереть вязкую жидкость с глаз.

“Дыши. Успокой свое сердце. Возьми себя в руки”.

Быстро моргая, я попыталась взглянуть на фигуру передо мной, чью руку я все еще держала — или, скорее, чья рука все еще поддерживала меня. Пальцы моих ног были все еще погружены в воду, и без этой поддержки я бы снова начала тонуть.

“Эта сила поглотит тебя целиком, если ты позволишь ей. Возьми себя в руки”.

Говорившая была... драконом, но… нет, форма была человеческой, немного выше меня, из аметистовых волос которой торчали рога темно-фиолетового ветра – и в то же время, она казалась огромным демоническим существом, смотрящим на меня сверху вниз. Возможно, она являлась всем сразу, или быстрой последовательностью переходов от одной форме к другой, если только это не было игрой кружащихся ветров, которые сформировали ее тело, или…

Я покачала головой и погрузилась немного глубже в воду, когда ее хватка ослабла. “Я не понимаю, я…” Всплыло далекое, размытое временем воспоминание. “Сильвия? М-мама?”

Вырезанные ветром губы искривились, стали едва различимы. “Твоя личность выкована из противоречий. И дракон, и василиск, асура, связанная с человеком, дважды рожденная и дважды адаптированная к силе эфира. Ты – порядок из хаоса, но природа этой вселенной – энтропия. Эти противоречия… эти парадоксы… всегда будут пытаться разлучить вас. Отец и дедушка, драконы и люди... вивум и эвум”.

Я слушала ее так же, как ребенок слушает разговор между взрослыми: слышала слова, но почти не могла уловить их смысла.

“Кто ты?” – снова спросила я, и мои ноги погрузились еще глубже, гладкая, как стекло, вода ласкала мои лодыжки.

“Меня здесь нет. Но ты находишься здесь и не покинешь это место, пока продолжишь фокусироваться на всех этих противоречиях. Ты и только ты можешь уберечь себя от вечного погружения”.

Я закрыла глаза, но эфирное царство, бесконечные водные просторы и фигура все еще были отчетливо видны передо мной. “Прости. Что мне нужно сделать?”

“Сначала ты должна подняться”.

“Я не могу ходить по воде”, – запротестовала я, глядя вниз на воду вокруг моих лодыжек.

“Здесь нет воды”.

Я хотела возразить, указать на достигающую меня жидкость и отпустить какой-нибудь саркастический ответ. Но сдержалась, вспомнив, что еще сказала фигура. Дыши. Возьми себя в руки.

Я сделала это или, по крайней мере, попыталась. Я находилась в едва ли удобном положении, чтобы пытаться вернуть самообладание, но все же начала со своего дыхания. Когда мне удалось его восстановить, то двинулась дальше, возвращая контроль над телом по одной мышце, по одной конечности за раз. Наконец, я поднялась так, что мои ноги оказались над водой.

Учитывая то, что она сказала, я пришла к самому очевидному ответу. “Если то, что я вижу, нереально, тогда… я в своем собственном разуме, не так ли?”

Когда я находилась в эфирном царстве с Артуром, зона Реликтовых Гробниц была единственным разделяющим элементом в пустоте эфирного пространства, видимая снаружи. Это место было похожим, но не тем же самым.

Мое дыхание выровнялось. Я наконец была в состоянии твердо стоять на ногах. Я опустила их, пока стопы не коснулись прохладной воды. ‘Будь спокойна’, – подумала я, как по отношению к себе, так и к воде.

Моя плоть прижалась к водной глади. Она выдержала.

Я стояла на поверхности воды, как и тогда, когда впервые появилась здесь, в тот единственный момент, прежде чем узнала из чего был пол. Мое восприятие опоры заставило ее измениться, поэтому она приобрела те характеристики, которые я от нее ожидала. Например, как мана реагирует на мое намерение и возлагаемые ожидания.

“У тебя много вопросов. Ты должна вести этот разговор. Задавай их. Понимание – это то, с помощью чего ты сможешь взять контроль. Время имеет решающее значение”.

‘Время’, – подумала я, слово, пробуждающее более глубокие воспоминания, нечто наполовину потерянное и лишь частично найденное. Даже время склоняется перед судьбой.

“Ты… это был твой голос, который я слышала в пустоте. Что ты имела в виду?” – спросила я.

“Время – это стрела”.

В воздухе образовались линии, ветер стал видимым, приняв вид града стрел, которые пролетали мимо нас, двигаясь в одном направлении. Я уставилась, не в силах понять смысл слов фигуры, но чем дольше смотрела, тем больше замечала стрел. Некоторые двигались немного медленнее или быстрее, а другие вообще имели кривую форму. Они изгибались, переплетаясь с траекториями других стрел.

“Моя врожденная способность влиять на эфир пути вивума регрессировала”, – сказала я, озвучивая неприятную мысль, которая росла во мне с момента моего возвращения. “Ты хочешь сказать, что… мое сродство сместилась в сторону эвума? Согласно тому, чему меня учили, это невозможно”.

“Многие вещи считаются невозможными, пока они не станут реальными. Глупцы настаивают, что реальность должна соответствовать их ожиданиям, в то время как мудрые знают, что знание о нашей реальности постоянно развивается, оно вне времени и не имеет окончательного завершения”.

Стрелы изогнулись резко вниз и начали падать в виде дождевых капель, там, где падал дождь, были видны очертания здания. Из-за отсутствия цвета, контраста или деталей мне потребовалось мгновение, чтобы распознать очертания летающего замка Дикатена над густым пологом Звериных Полян. Над головой проплывали темные эфирные облака, гонимые ветром. В воде снизу отражались нарисованные дождем очертания парящего замка.

Из всех мест, где я жила – Зестер, Ксайрус, гора Геолус – летающий замок оставил у меня самые сильные воспоминания. Мне нравилось находиться рядом со Звериными Полянами, где я охотилась в течение многих лет, пока Артур был авантюристом. В этом месте было нечто волшебное, что-то необъяснимое и древнее, и мне это также нравилось.

Потому что в основном только там я чувствовала себя собой.

Мои глаза вновь сфокусировались на неясной фигуре, теперь возвышающемся существе с огромными рогами, когда она появлялась и исчезала, эфирный ветер рассеивался хаотичными порывами.

“Время также ограничено, это самый ценный ресурс. По мере того, как твой разум уносится все дальше отсюда, пески сыпятся быстрее. Ты все еще в опасности”.

“В какой опасности?” – спросила я. “Что это за место? Это ты привела меня сюда?”

“Энтропия”.

“Это ответ на один вопрос или на все три?” – быстро спросила я, пытаясь заставить себя удерживать в голове по одной мысли за раз.

Но замок на заднем плане медленно разрушался, мое сердце сжалось при мысли об этом. Зестер разрушен, остались только пыль и пепел, Ксайрус захвачен алакрийцами, а летающий замок разрушен Каделлом.

‘Убийцей моей матери’, – с горечью подумала я.

Фигура поблекла еще больше, ветер стал более диким.

“Прости”, – выдохнула я, зажмурив глаза и сосредоточившись на изображении. В моем воображении она была прекрасным белым драконом с лавандовыми глазами. Когда я взглянула сквозь полуприкрытые веки, фигура снова была стабильной. “Что ты хочешь мне рассказать?”

“А что ты хочешь узнать?”

Я покачал головой. Это было слишком очевидно. Я пробыла там недостаточно долго и не до конца понимала, что от меня требуется. Только…

 “Что такое судьба?” – спросила я, затаив дыхание.

Голос заговорил. Шум ее слов достиг моих ушей. Я несколько раз моргнула, моя голова беспомощно склонилась, когда я уставилась на фигуру. Это был просто шум, смысл и понимание которого отсутствовал.

Я снова покачала головой. “Я... я не...”, – я замолчала, изо всех сил пытаясь сформировать отчетливую мысль, поскольку бессмысленное жужжание объяснений фигуры все еще крутилось в моем разуме.

“В отличие от джинна, ты не можешь построить воздушный замок. Не имея основы для построения данного понимания, у тебя нет никакой надежды понять это”.

Я сделала долгий вдох, наполненный противоречиями. Воздух пах тлеющими цитрусовыми и озоном. К настоящему времени летающий замок, видимый только по тому, где на него падали капли эфирного дождя, представлял собой ни что иное, как развалины из вращающихся по орбите кирпичей и битого камня.

По крайней мере, одна вещь начинала обретать смысл для меня. “Этот разговор… его ведь формирую я, не так ли? Ты не можешь добровольно предоставлять информацию. Ты здесь не для того, чтобы сказать мне что-то конкретное. Я должна задавать тебе правильные вопросы”.

“В некотором смысле да, хотя, возможно, нет конкретных ‘правильных вопросов’, только те, которые приближают тебя к пониманию или отдаляют от него”.

“Почему изменилось мое сродство к вивуму?” – спросила я, принимая дальнейшее решение.

Теперь фигура была гуманоидной, ее тело было тонким и грациозным, черты лица резкими, но детали нечеткими. “Только тот, кто далеко продвинулся по пути эвума в своих эфирных знаниях, может находиться в двух местах одновременно, разделяя тело и душу, чтобы стремиться к знаниям за пределами траектории стрелы своего собственного времени. Путешествие, которое ты совершила и вернулась, оставило след этого озарения в твоей душе, подобно тому, как долгое путешествие набивает мозоли на пятках”.

“И когда мое тело преобразилось, связь моей души с эвумом была сильнее, чем связь моего тела с вивумом”, – сказала я, продолжая с того места, где остановилась фигура. Я думала, что поняла, но это понимание было слабым, витающим на краю моего сознания. “Но... я не чувствую, что у меня есть какое-то представление об эвуме. Моя способность исцелять...”

Ливень эфирного дождя отступил, унесенный видимыми полосами порывистого ветра. Закрученные линии ветра выпрямились и превратились в темно-фиолетовые очертания острых шипов, выступающих из темноты. Аметистовые ручейки стекали по шипам и капали с их острых концов в прохладную, блестящую воду. Это была кровь, хотя я не была точно уверена, откуда мне это было известно.

Я начала двигаться, идя через поле шипов, словно во сне, боясь, кого я могу обнаружить придавленным под ними: Алею Трискан, Синтию Гудскай, Алдуина и Мериал Эралит, Артура...

Фигура шла рядом со мной в виде огромного дракона, каждый шаг вызывал рябь на поверхности воды. “Ты помнишь множество болезненных уроков своей жизни, но то, что ты испытала на своем душевном пути, было чем-то совершенно другим. Это понимание вплетено в ткань твоего существа, а не выжжено в твоих мягких тканях определенной последовательностью срабатывающих нейронов. И все же оно все еще там”.

Шипы, пульсирующие с каждым порывом эфирного ветра, который их сформировал, казалось, становились все ближе и ближе независимо от того, куда несли меня ноги, даже когда я полностью останавливалась. Вскоре они почти вонзились в мою кожу.

“Агрона и Кезесс, они ищут это понимание, не так ли?” Пока я говорила, к моему горлу прижался шип. “Почему я смогла достичь то, чего так долго и безуспешно пытались добиться другие асуры?”

“Страх”.

Я смотрела на шипы вокруг себя, но не испытывала страха.

“Не твой страх, а их. Он уже давно приковал их к месту. Кезесс сделал себя и свой народ неизменными из-за страха перед тем, что могут принести перемены, ужаса перед потусторонним миром. Агрона, в своем страхе, стремится изменить себя за счет всех остальных, сжигать миры в качестве топлива ради собственного вознесения. Оба неспособны на риск и самопожертвование, и поэтому они не способны обрести новое понимание”.

Я сделала шаг вперед, и шип у моего горла отступил. Куда бы я ни шла, шипы разворачивались от меня. “Но они два самых могущественных существа в этом мире. Чего они оба так боятся? Друг друга?”

Фигура распалась по краям. “Сосредоточься. Это история для другого раза, и она не имеет отношения к тому, что тебе нужно сделать в данный момент”.

Я сделала так, как приказала фигура, готовясь задать вопрос, ответ на который я уже знала. “Если я рискую распасться из-за всех этих противоборствующих сил, которые образуют меня, тогда это понимание будет утрачено, верно?”

“Нет, не только ты. Вы связаны, словно три части одного целого. Спатиум. Вивиум. Эвум”.

“Эфир”, – выдохнула я. “Артур... и Реджис. А также я”.

Дракон кивнул своей длинной изящной шеей. С каждым шагом она проходила сквозь шипы, которые отваливались, растворяясь в ветре и уносясь прочь.

Я перестала ходить по полю шипов, которые растаяли, как лед. “И это важно… нет, необходимо. Ради… понимания Судьбы?”

На размытом лице гуманоидной фигуры появилась теплая улыбка. Я поняла, что теперь каждый из нас стоит в небольшом бассейне с водой. Эфирный ветер формировал нечто между нами и вокруг нас, длинные руки вверху и чаши внизу, содержащие воду. Центральный луч между нами и…

“Весы”, – пробормотала я, уставившись на точку опоры.

Фигура снова стала огромным драконом. Чаша весов на ее стороне была намного ниже моей.

“Только тот, кто овладел путями Эвума, Вивиума и Спатиума, может начать понимать четвертый эдикт Судьбы. Но ни одно существо не может идти тремя путями одновременно”.

“Но если бы трое были как одно...”, – мысленно я наметила направление нашего разговора на данный момент, и мой разум зациклился на одном моменте. “Это сводится к энтропии, не так ли?”

“Природа всех вещей. Стрела времени. Движение от порядка к беспорядку, от формы к бесформенности. Разрушение структуры”.

“Ты предполагаешь, что существует опасность того, что Артур, Реджис и я расстанемся”, – подумала я вслух, глядя в пустые глаза фигуры, затуманенные ветром. “Но... не все вещи разделяются энтропией. Разве это также не процесс, посредством которого вещи объединяются и оседают, становясь более однородными?”

“Обрати внимание, что масштабы твоего понимания не сместились. Думай глубже, дальновиднее”.

Я изо всех сил пыталась понять, к чему это могло привести или почему для меня было достаточно важно разговаривать с эфемерной, безымянной фигурой в моем сознании, которая может являться, а может и не являться бестелесным духом моей матери, общающимся со мной через эфирное царство. И все же я продолжила.

“Ты говоришь, что я должна держать себя в руках против этих противоборствующих сил, тех, кто угрожает разорвать меня на куски... но я также должна держать нас вместе. Реджис – это хаос, живое воплощение энтропии – манифест Разрушения, а Артур”, – я улыбнулась, чувствуя, как в уголках моих глаз появляются морщинки. “Все еще очень человечен. Он уже однажды доказал, что разорвет себя на куски, каждую клеточку своего тела, чтобы победить своих врагов, сожжет себя изнутри, если потребуется. У него... отсутствует чувство самосохранения”.

Чаша весов сместилась немного ближе к равновесию, хотя гуманоидная фигура все еще смотрела на меня с высоты нескольких футов.

“Итак, теперь я настроена на эвум”, – сказала я, чувствуя, что понимание приходит немного легче. “Время может быть стрелой, но я могу замедлить ее полет, даже изогнуть ее. Чтобы гарантировать, что мы останемся вместе достаточно долго, чтобы закончить все это”.

Даже когда я произносила эти слова, они вызывали в моем сознании воспоминания о том времени, когда мы не были вместе, и моя концентрация треснула, как перетертая веревка.

Весы растворились, и мы с фигурой снова стояли на поверхности воды. Мои ноги слегка погрузились, едва коснувшись поверхности, и эфирные ветра закружились в бессмысленном хаосе, художественном изображении разлада и беспорядка, нарисованном фиолетовыми линиями на фоне темно-фиолетового неба. У меня перехватило дыхание, и мое учащенное сердцебиение отдавалось в воде и небе, эфирном ветре и даже в гигантской демонической фигуре, наблюдавшей за мной с тем, что я считала сочувствием.

“Ты еще не готова. Потерять концентрацию сейчас было бы... катастрофой”.

Чем сильнее я пыталась удержать свое внимание, тем яростнее оно, казалось, сопротивлялось мне.

“То, что слишком прочно, сломается под действием силы. То, что слишком податливо и предоставляет слишком большую свободу движений, может быть порвано или отслаиваться. Контроль. Баланс. Это то, кто ты есть, и то, что ты должна найти”.

Я стиснула зубы и закрыла глаза, расстроенная тем, что это не смогло заглушить видение. Мгновение, чтобы приспособиться, прийти в себя, это было все, о чем я просила, все, о чем я...

Я тяжело сглотнула. “Все когда-нибудь заканчивается”, – сказала я едва слышным шепотом. “Но если мы… когда мы освоим эвум, вивиум и спатиум... сможем проникнуть в суть эдикта Судьбы, а значит научимся его контролировать, всему этому придет конец”. Мое дыхание снова успокоилось. Я открыла глаза и уставилась в расплывчатое лицо фигуры. “И для каждого конца есть также новое начало. Концовки не обязательно нужно бояться”.

Неровные линии выпрямились, и бесформенная масса начала приобретать форму. Это было очень удобное место, из-за которого мне захотелось свернуться калачиком и вздремнуть на голове моей связи: спальня Артура и Элайджи в поместье Хелстиа.

Встав на четвереньки, я запрыгнула на кровать, обошла кругом подушку Артура, а затем свернулась на ней калачиком. Женщина грациозно расположилась у подножия кровати, наблюдая за мной.

“Эфирное царство, вот как все заканчивается, да?” – сонно размышляла я. “Словно чистая энергия, пока все остальное распадалось на части, Вселенная разделилась до самого основания. Вот почему эфир так силен для сотворения вещей… а также причина, по которой Реликтовые Гробницы разрушаются. Сохранение формы и функциональности противоречит природе этого места”.

Она кивнула, ее глаза оставили меня и путешествовали по размытой воссозданной копии комнаты Артура.

“Но он помнит, чем он был. Эфир. Вот почему мы можем создавать формы заклинаний. Даже божественные руны. Они являются выражением этой сохраненной памяти, проявленного прозрением. Знание о формах заклинаний содержится в инструментах, созданных джиннами, но божественные руны…”

Мне пришлось остановиться, по-настоящему подумать. Это становилось так тяжело. Я просто хотела отдохнуть, поспать.

“Эфирное царство. Все знания о любой форме, которую когда-либо принимал эфир. Словно... спящее божество. По мере того, как понимание Артура конкретных эдиктов растет, эфир вспоминает и формирует божественные руны. Но это происходит только с ним. Из-за его связи с эфиром. Остаток джинна сказал, что он уникален, что эфир видит в нем своего рода родственника”.

Снова простой кивок.

За окном Артура пролетела рогатая сова.

“Но если я прямо сейчас в опасности, понимание этого мне не поможет”.

Я сделала паузу, более внимательно вглядываясь в фигуру. Она снова была гигантским демоном, но все еще грациозно покоилась в изножье кровати, ее широкое, пугающее лицо было безмолвным и настороженным. Но она тускнела, и прошло некоторое время с тех пор, как она говорила. Я отвлеклась. Какая бы связь ни объединяла наши умы вместе, она разрушалась.

Внезапно поднявшись, я избавилась от физического ощущения комфорта, которое испытывала. Комфорт означал самодовольство, а самодовольство было смертью роста. Она говорила это раньше: понимание требовало риска. Но более того, рост требовал боли.

Кровать распалась на отдельные нити ветра, и я приземлилась на четвереньки на поверхности воды. Продуваемые ветром стены, окна и мебель развернулись и унеслись прочь. Я встала, возвращаясь в свою гуманоидную форму. Демонесса снова стала драконом, каждая чешуйка вздымалась и искажалась.

Яркие линии эфирного ветра вырезались на грубых каменных стенах ущелья. Вода подо мной начала лопаться и пузыриться, светясь ярким, неистово фиолетовым светом.

Медленным, контролируемым движением я начала погружаться в пол. Это ощущение было чисто душевной болью, и оно полностью пробудило меня от сна, воспламенив мой разум на клеточном уровне.

Я испустила шипящий, наполненный болью вдох, представляя, как вода, превратившаяся в лаву, выпаривает озарение из моих костей и выпускает его в атмосферу, где я могла видеть, как оно проявляется в окружающем меня пейзаже.

Дракон наблюдала сверху, ее длинная шея вытянулась вниз с вершины ущелья, выражение ее лица было непроницаемым.

“Я должна понять свою новую силу, иначе умру”, – сказала я, излагая проблему так, как будто читала ее с книги. “Если я умру, Артуру не удастся проникнуть в суть эдикта Судьбы”. Я позволила себе опуститься еще ниже, эфирная лава теперь доходила мне до шеи. “Время. Время – это стрела. Но через путь эвума я могу влиять на эту стрелу. Изгибать ее, чтобы уклониться от цели или поразить ее по своему желанию. Понимание, которое я получила, переживая прошлую жизнь Артура, заложилось в моей душе”.

Я полностью скрылась под поверхностью. Боль стерла все мысли и импульсы из моего разума, за исключением одной немедленной идеи: вернуть себе то подсознательное понимание влияния эвума и эфира на время. Мне пришлось воссоединить свое тело и душу, разобраться во всех многочисленных аспектах себя, которые были противоречивы по своей природе.

Я понимаю, что я одновременно дракон и василиск, результат связи Индрата и Вритры. Это моя родословная, но это не моя личность. Я выбираю быть кем-то выше любого из них. Я выбрала не бояться.

Я ценю, что являюсь асурой – так называемым высшим существом, которое связано с человеком, лессером. Артур – это третий выбор, последняя надежда в вознесении человечества. В моем служении ему нет ничего постыдного, потому что благодаря этому сама идея о высших и меньших существах станет бессмысленной.

Я принимаю то, что я – порядок из хаоса, спонтанное возрождение, связь, которая удерживает от неизбежного. Я такая, какой не являются остальные представители моего вида: меняющаяся. У меня было свое время, и я отдала все, что у меня было, и теперь мое время снова пришло.

Я хранитель и проводник, предостережение и ярость, дочь и партнер.

Но я не ошибка своей матери и не орудие отца. Я не сокровище дедушки, которое нужно копить, и не оружие, которым можно размахивать.

Я отвергаю роль, доставшуюся мне от родовых кланов, и я отказываюсь от имени Индрат или Вритра.

СИЛЬВИ ЛЕЙВИН

Я вырвалась из эфирной лавы, прижимаясь к ее пузырящейся поверхности, когда встала на четвереньки, а затем, дрожа, поднялась на ноги.

Стены ущелья рушились, ветер кружил камни, которые отскакивали друг от друга, а затем улетали, словно птицы и бабочки.

Земля снова стала зеркально гладкой, и ветер утих, а затем и вовсе исчез. Я стояла одна на вершине бесконечного водного простора под бесконечным эфирным небом. Фигуры нигде не было видно, хотя мне казалось, что я все еще ощущаю ее, ощущаю ее как дыхание на своем затылке.

Мое отражение смотрело на меня с пола, это более высокое, худощавое тело, в которое я вернулась, мои заостренные черты лица, взрослые, как у Артура, наши волосы и глаза делали нас похожими на близнецов. Я наклонилась, вглядываясь внимательнее. В моем отражении было больше черт Артура, чем я помнила, почти как если бы...

Я ахнула, опускаясь на руки и уставившись.

В моем отражении Артур смотрел на меня в ответ. Добрый, но серьезный, настойчивый, но терпеливый. Он говорил медленно, спокойно, взывая ко мне. Я не могла слышать его слов, но могла понять их значение. Он нуждался во мне. Я была нужна ему.

Водяной пол вздымался вверх. Руки Артура, его голос и его присутствие прорывались в ментальный мир, в ловушке которого я оказалась.

Я опустила свои руки в воду и переплела свои пальцы с его.