…Эврен медленно зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Сделав шаг, он сразу же споткнулся о кроссовки, отодвинул их ногой в сторону. Потом наклонился и поднял вешалку с пола. Он не видел еще такого беспорядка в своей квартире.

Юсуф стоял около окна, неуверенно завел руки за спину, словно не знал, чего от него ожидать. Они еще ни разу с Эвреном не разговаривали, да, сидели за одним столом, да, находились в доме Бахар, но их так и не познакомили. Джем взял рюкзак и держал его перед собой, он был готов в любую минуту сорваться.

— Собрался уходить? — тихо спросил его Эврен, один кивок головы, и Джем бросил рюкзак на пол.

— Я думал, что ты сам меня выгонишь, — прошептал Джем, опуская голову.

Эврен повернулся к Юсуфу.

— Я бы не отпустил его, — ответил парень, немного робея под его пристальным взглядом. — Бахар, — он, не договорив, пожал плечами.

Намного спокойнее ему было, когда рядом находилась сама Бахар, с ней было проще, а без нее, он вообще не понимал этого закрытого мужчину. Он и притягивал, и отталкивал одновременно.

— Снова Бахар, — буркнул Джем. — Одна Бахар, — прошептав, он плюхнулся на стул около стола. — Везде Бахар, — он говорил так, словно само имя стало ненавистным для него.

Эврен смотрел на Юсуфа, игнорируя Джема.

— Ты все сделал правильно, — спокойно произнес он и подошел к парню. — Мы еще не знакомы лично. Я — Эврен Ялкын.

— Юсуф, — он протянул руку, и Эврен скрепил их знакомство крепким рукопожатием.

— Завтра в восемь ноль-ноль в моем кабинете, жду, — коротко, словно отдал приказ, произнес он. — Я стану твоим учителем, если ты действительно хочешь этого.

Юсуф с удивлением взглянул на него. Значит, Бахар поговорила с ним, значит решила. Эврен не задал больше ни одного вопроса — действительно ли он хотел стать врачом, просто сказал прийти и все, словно все остальное не имело смысла.

Юсуф не смог сдержаться и улыбнулся, его глаза заблестели. Он даже не мог ничего ответить, просто кивнул. Такой радости он давно уже не испытывал, неужели вселенная ответила на его призыв — стать врачом и послала ему тех самых людей, которые помогут ему осуществить его самое заветное желание.

— Завтра все начнется, — выдохнул Эврен, — а сейчас оставь нас пожалуйста, — попросил он.

Юсуф взглянул на Джема и встретил его злой взгляд. Он даже не скрывал своей зависти, ведь прямо на его глазах начиналась новая история, а для самого Джема словно заканчивалась. Юсуфа вводили в семью, предлагали достойное будущее, а его словно исключали, никто не хотел говорить с ним. Наз уволила. Теперь Эврен косился, он ведь точно от него откажется, но хотя бы уже не в присутствии ненавистного Юсуфа.

Джем смотрел, как Юсуф сунул телефон в карман, кивнул Эврену… Эврен проводил его до самой двери, поднимая по дороге разбросанные Джемом вещи. Они словно тянули время, оставляя его в неведении и молчании. И этот взгляд у порога, словно Юсуф хотел обнять его брата, но сдержал свой порыв, и просто ушел. Он ведь ему никто, так почему к нему такое внимание? Почему он так просто и легко вошел в их доверие, Джем не понимал этого, почему одному все, а ему ничего?

Щелчок дверного замка, и в комнате воцарилась тишина. Эврен медленно собирал вещи и складывал их. Джем просто сидел. Он ожидал от него чего угодно, даже думал, что Эврен ударит его, устроит ему взбучку, накричит в конце концов, но его старший брат просто наводил порядок.

Джем видел, что иногда вещи выпадали из его рук, но Эврен молча поднимал и складывал их на место. Он не видел его несколько дней, и теперь вот он рядом и молчал. Так зачем тогда вообще пришел, зачем все это? Для чего выпроводил Юсуфа?

Разложив все вещи, Эврен сделал кофе, и Джем был крайне удивлен, когда Эврен подал и ему чашку тоже.

— Тебе кажется, что все кончено? — он, наконец-то, нарушил молчание и отошел к окну.

Джем замер с чашкой в руке. Эврен сделал ему кофе после всего, что он натворил? Бахар же все ему рассказала. Он уставился на спину брата. Он смотрел, как ткань рубашки натягивалась, когда он делал глоток, как становилась свободной, когда он опускал руку.

Взгляд Эврена устремился на Босфор. Он уже и забыл, когда выходил на яхте последний раз, и в данный момент испытал огромное желание собрать сумку, похитить ее и уйти в море на несколько дней только с ней, вдвоем.

Там бы она ходила по его палубе босиком, возможно бы в его футболке… может быть даже под ней ничего… да, пусть бы она злилась, но он бы нашел способ превратить ее злость в нежность, а потом в сладость, а потом бы они просто говорили и говорили обо всем на свете или просто молчали… нет, молчать он больше не хотел. Эврен вздохнул и сделал глоток, это были просто мечты… такие далекие, что вообще казались неисполнимыми в их реальности, тем более, когда все было так неопределенно между ними, а тут еще проделки Джема выбивали почву из-под ног.

— Не кажется, — Джем напомнил о себе и поставил чашку на стол, так и не сделав ни единого глотка. — Я все испортил.

— И что ты теперь хочешь? — Эврен не поворачивался к нему, смотрел вдаль, пытаясь держать образ Бахар в своих мыслях, ведь она просила, она очень просила его быть сдержанным, что он и пытался сделать, хотя ему хотелось схватить Джема и хорошенько его встряхнуть.

Гнев буквально душил его, но он просто делал глоток кофе и стискивал зубы.

— Скажи хоть что-нибудь, — с отчаянием попросил Джем.

Эврен медленно повернулся к нему. Он с таким усердием сжимал тонкую ручку кофейной чашки, что пальцы побелели. Он дышал тяжело, глубоко.

— Ждешь, что скажу — уходи? — спросил Эврен, и в глазах Джема показались слезы, губы задрожали. — Я зол, разочарован, но я не отказываюсь от тебя! — жестко произнес он. — Я принял тебя в свою семью! Ты — моя ответственность, но за свои поступки в этот раз ты ответишь сам! Это уже не просто браслет, Джем!

Джем вскочил, сжав кулаки. Его затрясло, ведь Эврен ударил по самому больному, напомнил о его проступке.

— Ты отправляешь фотографии Бахар, — Эврен сделал паузу, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос, — ты монтируешь поцелуй с Наз. Каким образом ты вообще его сделал? — его голос сел, но он продолжил, — ты проникаешь в сеть больницы и сливаешь видео, чего ты добиваешься, Джем? — Эврен смотрел ему прямо в глаза. — Хочешь доказать всем, какой ты плохой? Оправдать свое представление о самом себе в других глазах? Это только твое личное мнение о самом себе, не более! — его голос был сухим, жестким.

— Никто меня не любит — и это правда! — закричал Джем. — Ты вынужден был взять опеку надо мной! Вынужден! А теперь я тебе не нужен, и ты прогонишь меня! Так скажи это — уходи, Джем!

Он всхлипнул и зарыдал.

— Я не выгоняю тебя, — продолжил Эврен. — Я не гоню ни людей, ни собак.

Джем вскинул голову, задрав подбородок, слезы все еще катились по его щекам, и он пытался стереть их тыльной стороной ладони, но успокоиться не мог, и они продолжали катиться.

— Ты сравниваешь меня с собакой? — тихо спросил он. — Я для тебя щенок, да? Щенок, который отбился от рук, захочешь — погладишь, нет — пнешь? Ты столько дней не выходил на связь, тебе было все равно! — в его голосе послышался упрек. — Ты что мне позвонить не мог?

— Ты считаешь, что если я не ответил, значит можно делать все, что хочешь? — Эврен развел руки. — Я тебе не отец, Джем. Ты просто мой сводный брат!

— А если со мной что-нибудь бы случилось? — Джем вытер нос. — Ты молчал, значит не хотел меня видеть, слышать! Из-за меня ведь в тебя стреляли!

Эврен побледнел. Слишком яркие были воспоминания о ранении, о проблемах с рукой, и только Бахар была рядом, несмотря ни на что помогла ему, только благодаря ей, он сейчас мог оперировать.

— Я ни разу тебя не упрекнул в этом! — напомнил Эврен. — Жалеешь себя?! — желваки заиграли на его скулах. — В суде тебя никто жалеть не будет, слезы тебе там не помогут!

— Мне светит уголовная ответственность? — с испугом прошептал Джем. — Ты же этого не допустишь?

— Может дойти до суда, — Эврен допил кофе.

— Нет! — воскликнул он.

Джем бросился к нему и попытался обнять его, но Эврен отошел немного в сторону и направился к раковине.

— Ты же этого не допустишь? — Джем следовал за ним по пятам. — Эврен, брат?!

— Ты, когда взламывал камеры больницы, вспоминал, что я твой брат? — Эврен открыл кран. — Ты, когда оправлял фото Бахар, думал ли ты, как это отразится на мне, на моих чувствах? Как ты оправдаешь свои действия? В прошлый раз ты взял браслет, чтобы продать, — он снова напомнил ему, — теперь камеры, чтобы разрушить карьеру Бахар, что дальше Джем? И это видео с Наз? — он так сильно сжал кружку, что она хрустнула в его руке… и вместе с водой в слив покатилась тоненькая красная струйка. — Как ты его сделал?

— Эврен, — Джем схватил полотенце и подал ему, — нейросети, — признался он.

— Ты же хотел навредить Бахар, — он неохотно взял из его рук полотенце, промыл ладонь, выключив воду, замотал руку. — А наказал самого себя и будешь отвечать, — Эврен снова и снова повторял это.

— Ты меня не защитишь? — едва слышно спросил Джем, бледнея.

Эврен открыл шкафчик, и прикрыл на мгновение глаза. Он словно почувствовал аромат ее духов, будто бы она стояла с ним рядом, так ярко всплыла перед глазами картинка, когда она ударила его этой самой дверцей. Достав аптечку, он обработал порез и заклеил рану.

— Я пройду этот пусть с тобой до конца, — Эврен присел на подлокотник дивана. — Я больше не скрою, ни прикрою, не промолчу, — он кивнул, — но я буду рядом.

— Я не понимаю, — Джем сделал шаг назад. — Я ведь прикрыл тебя, ты брал мою кровь! — напомнил он ему.

Эврен усмехнулся. Он все ждал, когда же Джем бросит это ему в глаза.

— Я ответил за это, — тихо произнес Эврен. — Но ты можешь и это опубликовать в сети, рассказать всем! Почему нет? — спросил он. — Что не так, почему этим не поделился? Ты же подставил меня перед советом этим видео из операционной, из-за тебя мое отделение под контролем. Вот, чего ты добился Джем — все взгляды устремились на меня.

Джем молчал, смотрел на него исподлобья.

— Нечего сказать, понимаю, — кивнул Эврен, — поэтому я буду рядом, — продолжил он. — Ты не будешь один, но за каждое свое решение, ты ответишь сам, — его голос был жестким, строгим, — даже если все отвернутся, я буду рядом, я не откажусь от тебя, но всему есть предел. В прошлый раз мы все совершили ошибку, когда все замяли.

Джем вздрогнул и указал рукой куда-то в сторону:

— Они уже отказались, сама Умай приходила и сказала, что все кончено! – повысив голос, почти закричал он. — А теперь ты снова с Бахар?! А я? Где я в этой истории? — в его голосе послышалась злость. — Ты хочешь от меня избавиться, но говоришь, что не откажешься, но и помогать не хочешь!

— Я ни с Бахар, ни с Наз, — Эврен вскочил с дивана.

— Давай уедем в Америку, — Джем бросился к нему. — Вдвоем!

— Ты так ничего и не понял! — Эврен сжал плечи Джема. — Я ее люблю! – закричал Эврен, глядя ему в глаза. — Я люблю Бахар, пойми ты это раз и навсегда! Я хочу быть с ней и только с ней! Мне не нужна никакая Наз, Америка, мне ничего не нужно без Бахар! — его грудь тяжело вздымалась. — Я хочу оперировать с ней вместе, хочу видеть ее успехи, хочу, чтобы она была в моей жизни, чтобы мы вместе проживали каждый момент!

— Но ты уехал в Америку, она тебя бросила, — закричал Джем, срываясь. — Она не родит тебе ребенка!

Эврен резко оттолкнул его, он даже замахнулся, и Джем сжался, ожидая его удара, смотрел на него широко-раскрытыми глазами. Эврен медленно опустил руку и шагнул к нему.

— Я бежал не от нее, — он сжал его плечи и заставил смотреть в свои глаза, — я бежал от себя, я с собой не справился, Джем! А что ты? Почему ты отказался от Умай? Где твоя голова? Где твои собственные решения? Или все, что ты можешь — это действовать за спиной? Заниматься подлогом, грязными делами? Ты так хочешь дальше жить? Ты пришел ко мне, когда бежал от тех, кто преследовал тебя. Ты всю жизнь хочешь бежать?

Джем тяжело дышал, глядя в его глаза и молчал.

— Я замолчал, и ты поступил также? Ты считаешь это правильным? — Эврен встряхнул его. — Почему ты повторяешь все за мной? Что тебе сделала Умай, почему ты перестал с ней общаться? Почему не был на похоронах ее отца? Ты что маленький ребенок, которому все нужно объяснять на пальцах? Я больше не побегу, Джем! — он отпустил его и сделал шаг назад. — Я больше не отступлюсь от нее, я добьюсь, чтобы она вновь поверила в меня, в нас!

— Ты предатель! Ты предаешь меня, нас! — закричал Джем. — Ты сначала сжигаешь все, что с ней связано, а теперь ты снова ее любишь?! — в его глазах застыли слезы. — Как это понимать, Эврен?

— Чего ты хотел добиться этим видео с Наз? — Эврен сделал шаг к нему, и Джем отступил от него. — Зачем отправлял Бахар фотографии Наз с этой кухни, выставляя будто я живу с ней?! Хотел, чтобы она меня возненавидела?

— Но она же поверила? Поверила? — он вздернул подбородок.

Эврен сделал рывок, схватил его и развернул спиной к себе, встряхнул, заламывая ему руку:

— А ты не предатель? — прошептал он ему на ухо, — ты не предал меня, нас, когда монтировал это видео? Ты не предал меня и мое доверие к тебе? Мою веру в тебя? Ни ты, ни я, мы не были в семье, мы просто не знаем, что это такое, — уже тише произнес Эврен и отпустил Джема.

— Ты даже не хотел меня брать! — с обидой выкрикнул Джем.

— Не хотел, — согласился Эврен, — но я оформил опеку, потому что ты просил, потому что захотел.

— А теперь не хочешь, потому что я оказался не таким? — Джем сжал кулаки.

— Ты разрушаешь все, чтобы доказать, что не заслуживаешь? — в лоб спросил его Эврен. — Но я не верю в это! – твердым голосом произнес Эврен.

— Ты сказал, что не защитишь меня! — выкрикнул Джем.

— Я сказал, что буду рядом и что ты не маленький, — напомнил он и подошел к двери, — и что ты сам ответишь за свои поступки! — Эврен рывком открыл входную дверь. — Хочешь уйти, уходи!

Джем дернулся, но остановился, и Эврен рывком захлопнул дверь.

— Я злюсь, — Эврен сжал кулаки, — злюсь на тебя и на себя. Злюсь, что не увидел, что не остановил, что не стал твоей опорой, — он подошел ближе к Джему. — Ты совершил преступление, — продолжил Эврен, — в первый раз это списали на слабость, в этот раз – это уже было сделано намеренно!

— Я не знал, как быть, — уже тише пробормотал Джем, опуская голову. — Вы такие взрослые, как будто бы вы правильные, но вы, — он посмотрел в его глаза, — вы тоже совершаете ошибки.

— Совершаем, признаем, исправляем, — ответил Эврен, — и ты уже взрослый, чтобы это осознать и не ждать, когда тебя кто-нибудь остановит. Тебе не нужно повторять все за мной, — он вздохнул, — у тебя должен быть свой выбор, свои решения, своя голова на плечах. Ты сделал то, что считал правильным, но не все, что ты делаешь — правильно.

Эврен выдохнул, чувствуя себя полностью опустошенным. Он снова видел Бахар, на этой самой кухне, и как они готовили вместе, и свои собственные ошибки давили непосильным грузом.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — всхлипнул Джем. — А если будет дело? — в его голосе послышался страх, — кем я потом буду? Что меня ждет?

— Пройдем это вместе, — Эврен положил руку на его плечо. — А потом ты начнешь все заново.

— Это возможно? — не верил Джем, он коснулся руки Эврена и сжал ее.

Эврен пожал плечами:

— Я ведь начал, — признался он и отошел в сторону.

Он снова смотрел на Босфор, а перед глазами стояла она на его яхте в его футболке, ее волосы ласкал легкий бриз, а на лицо попадали морские капли. Это стало наваждением, оно манило, влекло за собой.

— Возможно, все возможно, — произнес Эврен, развернулся и скрылся в своей комнате.

Он не хотел думать иначе, потому что слишком яркий был образ Бахар на его яхте. Он хотел, чтобы это стало реальным, настоящим… хоть он и не знал пока, как все это осуществить...

***

— Мы же сможем это осуществить? — спросила Чагла, отодвигаясь на кровати, она освободила место для Бахар.

Бахар молча зевнула, но так и не ответила на ее вопрос. Ей бы хотелось, но она пока не была готова разбрасываться обещаниями, им бы ночь пережить, чтобы клетки продолжили делиться, а потом уже подсадка, и чтобы все прижилось, чтобы потом не было замершей беременности, чтобы дальше не случился выкидыш. Она снова зевнула, продолжая молчать, не зная, как выразить все это словами.

— Давай, забирайся ко мне, — Чагла похлопала по матрасу.

Бахар практически засыпала, сидя рядом с подругой. Она моргнула несколько раз и лишь потом встала с кресла.

— Полежу немного, — прошептала она.

— Ты какой день в больнице? — Чагла уже более-менее пришла в себя после наркоза, и у нее вновь воскрес ее боевой дух.

Бахар скинула обувь и юркнула под теплый бок своей верной подруги, повернулась на бок.

— Вот так, моя птичка, — Чагла, морщась, натянула одеяло на них двоих. — Ты правильно настояла, чтобы Сирен и дети поехали домой. Что вы тут все поселились? Достаточно тебя и мамы Гульчичек. Невра присмотрит за ними, — она повернулась к ней, и теперь они лежали лицом друг к другу.

Бахар хмыкнула, а потом они рассмеялись в голос.

— Чтобы Невра проявляла заботу, — наконец-то смогла произнести Бахар, вытирая выступившие слезы.

— Даже не верится, что она так изменилась, — призналась Чагла и коснулась пальчиком носа Бахар. — А если не получится? — шепотом спросила она. — Я просто не переживу второй потери, — призналась она.

Бахар тут же прижала пальчик к ее губам, вынуждая замолчать.

— Ты не обязана быть сильной, — прошептала она. — Мы вместе пройдем через это.

— Как ты прошла? — спросила ее Чагла.

Бахар изменилась в лице, перевернулась на спину, и ее взгляд замер на потолке.

— Ты ведь так и не поговорила с Эвреном насчет ребенка? — продолжила Чагла.

— О чем? — пожала она плечами, не моргая, — он знал, что трубу сохранили, обошлось медикаментозно, — прошептала она, — все успели в срок, практически не больно, потом да, но не сразу.

Чагла молча смотрела на нее, подложив руку под щеку.

— Я сначала обрадовалась, — призналась она, — понимаешь, а он сильно расстроился. Мы ведь не обсуждали детей, он всегда говорил, что не хотел. А потом эти глаза, как у мальчишки, а у меня паника, — Бахар коснулась рта рукой, и потом, выдохнув, продолжила, — я испугалась и сбежала со свадьбы, а он ушел из моей жизни, но ты и так все это знаешь, — она шмыгнула носом, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы.

— Так чего ты испугалась, Бахар? — Чагла гладила ее волосы, видя, как по ее щекам катились слезы, как она смахивала их рукой.

Она понимала, что все это причиняло ей дикую боль, но остановиться не могла.

— У меня не хватило смелости, — сквозь слезы прошептала Бахар. — Я всегда решаю за других, я ведь сегодня, — она всхлипнула и повернулась к ней, — решила за тебя, я не дала тебе возможность даже подумать. Заставила действовать быстро.

— Ты ухватилась за шанс, моя птичка, — Чагла прижалась лбом к ее плечу. — Это совсем другое.

— Он настоящий, родная, — Бахар положила руку на ее волосы, — а я свой упустила. Мы просто замолчали, словно если не говорить — как будто бы ничего и не было.

— А если бы ты тогда осталась? — спросила Чагла, уткнувшись в ее плечо.

— Может быть, была бы сейчас в положении, — Бахар почти улыбнулась, — или в моей привычной панике, но тогда бы у меня не было чувства, что шанс упущен…, — она снова замолчала, — шанс у меня был, только ты своему сказала — да, а я — не могу. Знаешь, - Бахар открыла глаза, вытерла слезы и повернулась на бок, они снова лежали лицом друг к другу, — я не дала всему этому случиться в моей жизни, — прошептала она, — а ты храбрее, чем ты даже думаешь, ты выбрала верить.

Она вздохнула и улыбнулась. Слез практически уже не было.

— А что у вас сейчас с Эвреном? — Чагла никак не могла угомониться, несмотря на то, что Бахар практически засыпала, ей хотелось поговорить.

Бахар что-то пробурчала, но глаз не открыла.

— Что-что? — Чагла придвинулась к ней ближе.

— Он поцеловал меня при всех, — ответила она, не открывая глаз. — Я не сплю, — добавила Бахар, — просто полежу и встану.

— Лежи, не вставай, — Чагла почти улыбнулась. — А ты?

— Дала ему пощечину, — буркнула Бахар и повернулась на другой бок. — Теперь он ходит за мной следом, — ее язык стал заплетаться, и она с трудом проговаривала слова, — спит на моем диване, а еще Наз, и тоже поцеловала, — она все-таки сказала все и замолчала.

— Не поняла, — Чагла привстала на кровати и поморщилась. — Бахар, какой диван? При чем тут вообще Наз? Бахар, кто кого поцеловал?

Чагла потрясла ее за плечо, но Бахар не реагировала, она уже крепко спала, посапывая. Чагла, надув губы, легла с ней рядом и скрестила руки на груди. Ее разбирало любопытство, но будить Бахар было бесполезно, да и не поступила бы она так с ней, Бахар требовался полноценный отдых.

И все же, что Эврен делал у нее дома на диване… а самое главное на каком диване? В гостиной или у нее в спальне? Чагла прищурилась и посмотрела на Бахар.

— Скрываешь ты что-то от меня, моя птичка, точно скрываешь, — кивнула она.

И все же она улыбнулась и выдохнула. Впервые за эти дни, она вдруг поняла, что все обязательно наладится… да, Толги уже больше не будет с ней рядом. Она грустно вздохнула, но она родит ребенка, у нее обязательно все получится, у них вместе с Бахар получится. Раз Бахар придумала, значит осуществит… именно с этой мыслью она закрыла глаза, и практически сразу уснула с улыбкой на губах…

***

Улыбка не сходила с его губ. Юсуф припарковал машину, закрыл ворота и замер посреди двора дома Бахар. Он готов был танцевать и кричать от радости во всю мощь своих легких. Еще пару дней назад, он думал, что он здесь лишний, а сегодня от этих мыслей не осталось и следа.

Он давно так себя не чувствовал, ему казалось, что все звезды подмигивают ему. Юсуф стоял и смотрел в темную синеву, раскинув руки. Он словно обнимал само небо или оно обнимало его, и он рассмеялся легко и так естественно.

— Ты где был? — он не сразу услышал грустный голос Умай.

Юсуф обернулся и только потом заметил ее, сидящую на ступеньке у дома.

— Тебя не было сутки или даже больше, — продолжила Умай. — Да, тебя мама увела, — вспомнила она, — и все, ты пропал, — она обхватила себя руками и слегка наклонилась в его сторону. — Что у вас за дела с мамой?

Юсуф все еще улыбался. Даже слова — что у тебя за дела с моей мамой, не задели его. Это была не ревность со стороны Умай, и он прекрасно это понимал.

— Ты Джема видел? — зачем-то спросила Умай.

Только после этих слов его улыбка медленно соскользнула с губ. Он вздохнул и сел с ней рядом. Умай смотрела перед собой, все еще ожидая его ответа. Юсуф слегка покачивался.

— С завтрашнего дня — я ученик профессора Эврена Ялкына, — тихим голосом, словно открывал страшную тайну, произнес он.

— Ты серьезно? — Умай повернулась к нему, и ее глаза заблестели. — Он правда тебя берет? Мама все решила?

— Мы наконец-то познакомились, а то я только видел его в вашем доме, сидел за одним столом, но мы не разговаривали, а сегодня он сам мне сказал, — признался Юсуф. — Я честно, до последнего не верил в это, но завтра в восемь он будет ждать меня в своем кабинете.

— Эврен — хороший врач, — улыбнулась она.

Юсуф слегка нахмурился. Он даже обернулся, проверяя, не подслушивал ли их кто.

— Я только это и слышу ото всех, — кивнул он, — а какой он человек? Почему никто из вас не говорит о том, какой он. Все поголовно сходятся в одном только мнении — что он хороший врач, а человек? Вот вы все, и Бахар — очень хорошие люди, вы так мне помогаете.

— Мама способна горы свернуть, ради других, — вздохнула Умай. — Вот бы она так о себе заботилась.

Юсуф внимательно смотрел на нее. Он не получил ответа, мог бы настоять, но решил не давить на Умай, ведь он и сам не давал ей ответа о Джеме.

— Я могу позаботиться о Бахар в больнице, — предложил Юсуф. — Я ведь теперь там много буду времени проводить.

Умай качнулась и легонько стукнулась своим плечом об его.

— Почему? — позади них раздался сонный голос Ураза.

Юсуф и Умай обернулись. Он стоял на пороге, зевая, в руках держал две детские бутылочки с водой.

— Завтра начинается практика, — Юсуф сразу же встал со ступеньки.

Ураз кивнул и почесал голову.

— Ураз? — на улицу выглянула Сирен. — Вы чего тут сидите? — спросила она, — идемте в дом, поздно уже.

— Да, нужно пораньше лечь, завтра рано вставать, — Юсуф протянул руку и легко поднял Умай. — Профессор Эврен сказал — ровно в восемь ноль-ноль, — он не мог сдержать свою радость.

Ураз изменился в лице:

— Он взял тебя учеником? — уточнил он. — Что все это значит?

— Ураз, — Сирен коснулась руки мужа, — прекрати! — потребовала она, пытаясь предупредить его вспышку.

— В больнице учись сколько угодно, но чтобы ноги профессора больше не было в нашем доме! — категорично заявил он.

— Да не живет Эврен с Наз, — рассердилась Умай, — тебе лучше не вмешиваться, Ураз, — попросила она.

— Мне все равно, с кем он живет. После этого видео в дом его не запущу! — Ураз повернулся к Умай. — Я не хочу, чтобы мама снова страдала из-за него.

Юсуф чуть отступил в сторону, внимательно слушал. Он не ожидал такой реакции, ведь Эврен сидел со всеми за столом, он даже спал в доме. Сам Ураз с воодушевлением участвовал в ходе операции. Неужели видео так повлияло? Просто Ураз не знал, что Эврен не был виноват, видео сделал Джем, но мог ли Юсуф рассказать об этом? Он молча отошел в сторону, словно пытался уйти в тень.

— Ураз, это не нам решать! — Сирен начала злиться. — Тебе он ничего не сделал!

— Мне — нет, а вот маме — да, — в его голосе послышались упрямые нотки, — я не хочу, чтобы она снова потеряла сон из-за него или поселилась в больнице, как в прошлый раз!

— Хватит, — потребовала Сирен, — Бахар сама решит, и ты, — она ткнула мужа пальцем в грудь, — примешь ее решение и ничего не скажешь, даже если завтра Эврен придет в этот дом! Даже если он останется в ее спальне, ты будешь молчать!

— Нет! Этому не бывать! — уперся Ураз.

— Он придет, Ураз, — подала голос Умай. — Вот увидишь, придет!

— Ты вообще ничего не понимаешь! — рассердился Ураз. — Ты ничего не знаешь!

— Хочешь сказать, что я маленькая, а ты такой взрослый и во всем разбираешься?! — вспыхнула Умай, — вот посмотришь, они в этот раз точно поженятся! Будет свадьба, Ураз, настоящая свадьба, и мама больше не сбежит! — она оттолкнула его и прошла в дом.

Еще свадьба? Значит была уже одна или не была? Юсуф еще ничего толком не знал, но понимал одно, что с его учебой в доме могут возникнуть сложности... Ураз действительно мог помешать Эврену приходить, ведь это был его дом. Он смотрел, как Умай быстро поднялась по лестнице и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

— Он не войдет больше в этот дом! — заявил Ураз, глядя на Сирен.

— Это дом Бахар, и она будет это решать, не ты! И если Бахар скажет, что Эврен будет учить Юсуфа в этом доме, значит так и будет, и ты это примешь! — она направилась к лестнице. — Идем спать! — позвала она мужа, но ее голос все еще оставался жестким.

— Ты действительно хочешь увидеть, как он снова уйдет, а мама не будет возвращаться домой? — Ураз шел следом за Сирен, потом обернулся и взглянул на Юсуфа.

Значит дом Бахар, Юсуф выдохнул, но встретив взгляд Ураза, его радость мгновенно померкла… неужели он мог помешать ему учиться? Юсуф не хотел становиться камнем преткновения между Бахар и ее сыном. Он не хотел добавлять проблем Бахар, но похоже эти проблемы создавались сами только при одном имени профессора.

Юсуф, стоя на пороге, взглянул на небо, оно словно стало ниже и темнее, будто все звезды померкли, а ведь еще пару минут назад светили ярко. Юсуф вздохнул и закрыл дверь…

***

…Эврен аккуратно открыл дверь, тихо зашел в палату и прикрыл дверь за собой. Он также медленно прошел вглубь палаты, стараясь не шуметь. Он сразу же взглянул на мониторы аппаратов, и лишь потом взял карту. Открыв, он смотрел на результаты анализов, и при этом обводил комнату взглядом.

Бахар не было видно. Реха спокойно спал, а Гульчичек сразу же открыла глаза и села на диване. Эврен отвел взгляд, пробежался по данным в карте и закрыл ее.

— Простите, — шепотом произнес он, — я думал, — он замолчал, не договорив, оглянулся.

Гульчичек встала, поправив волосы, подошла к нему ближе.

— Ты думал, что она будет здесь? — спокойно спросила она.

Эврен тут же положил карту на столик.

— Нет, — смутился он, не зная куда деть руки, опустил их в карман халата. — Да, —признался он и посмотрел в глаза матери Бахар. — Просто хотел узнать, как она.

— Не думаю, что она хотела бы, чтобы ты ее сейчас видел, — Гульчичек обернулась к мужу, но тот продолжал спать, и она повернулась к Эврену, — она очень устала. Очень.

Эврен не отводил взгляда от ее лица.

— Идем, — позвала его Гульчичек.

Они вышли из палаты, тихо прикрыв дверь за собой.

— Садись, — она указала на диван, и они вместе присели. — Мы давно не разговаривали с тобой, — Гульчичек положила руки на колени.

Она смотрела перед собой, слышала рядом сдержанное дыхание Эврена.

— Бахар не железная, Эврен, она может делать вид, но она хрупкая, — Гульчичек сжала руки, заламывая пальцы, — если нужно, она весь дом и всех в нем понесет на своих плечах.

— Я не хотел, чтобы она делала все одна, — он говорил тихо, рассматривая линии на своих руках. — Просто я не понимал, — он сбился и после паузы добавил, — как это — быть рядом.

— В этом, наверное, и есть разница между мужчиной и женщиной, — на ее губах появилась мягкая улыбка, — мы не ждем, что рядом будет правильно, — она взглянула на него, — мы просто хотим, чтобы рядом — были.

Эврен посмотрел на Гульчичек.

— Я не указываю ей, как поступать, я не говорю, какой выбор сделать, — в ее глазах мелькнула грусть, — потому что и она имеет право на свои ошибки, Эврен, и на счастье имеет право, — она улыбнулась, не скрывая грусть в своих глазах, — иногда, наверное, это одно и то же. Счастье совершить ошибку и быть понятой.

Эврен судорожно сглотнул и опустил голову:

— Я многое упустил, — согласился он, — хочу быть рядом, — признался он, вздохнув, посмотрел в ее глаза, — но заслуживаю ли я быть с ней рядом?

— Не тебе решать, — в ее голосе послышались твердые нотки. — Если хочешь — будь, но если хочешь уйти — уходи, только не ставь ее вину выше ее права на любовь.

Эврен, задержав дыхание, смотрел на Гульчичек, не в силах что-то сказать.

— Она всегда знала, что ты — особенный, — продолжила она, — теперь ей просто нужно знать, что если ты будешь рядом, то не будешь ее тенью или светом, — она встала, — полутени в ее жизни было слишком много.

Гульчичек кивнула и вернулась в палату к мужу, и только тогда Эврен выдохнул, а потом втянул воздух полной грудью. Он сидел около палаты Рехи один, а в его ушах все еще звучали слова Гульчичек. Она сказала мало, но каждое ее слово коснулось его души, проникло в сердце.

Он невольно посмотрел на дверь, за которой она скрылась. Наверное, вот так матери и говорят со своими детьми… именно так, ведь он не раз наблюдал за такими разговорами Бахар с Уразом и Умай, а он сам всего этого был лишен, когда его родная мама умерла.

Эврен медленно встал и пошел по коридору. Он знал, что Бахар была в больнице, просто знал, чувствовал это. Если ее не было у мамы, тогда она могла находиться только в одном месте. Его шаг стал быстрее, слегка увереннее. После разговора с Гульчичек ему было просто необходимо увидеть ее, услышать ее голос.

Он тихо постучал и сразу же вошел в палату, и она встретила его молчанием и улыбкой Чаглы. Она помахала ему рукой , при этом приложила пальчик к губам. Сердце Эврена дрогнуло, а потом забилось с удвоенной силой… он так давно не видел, как она спит. Прошла всего неделя, как он наблюдал за ее сном, а ему казалось, что целая вечность.