Кабинет погрузился в долгое молчание, которое не спешила нарушить ни одна из сторон. 

Цин Вэнь, стоя перед столом императора Хэ, чувствовал себя птицей, которая наконец может вырваться на волю, пускай и на короткое время. Возможно, если бы не появление Фан Лао в его жизни, он так и никогда не решился бы покинуть Цинхэ, хотя его душа постоянно стремилась на восток. Но он все еще был обязан Хэ Ланцзяну своей жизнью, и как сын, пусть и не по крови, стремился отплатить за спасение двадцать лет назад. 

- Сердце союза Лан находится на пересечении Юйгу, Лаху и Хэкоу, путь туда займет не меньше трех недель, - негромко произнес император Хэ. – Ты уверен, что готов отправиться настолько далеко? 

Цин Вэнь на мгновение перевел взгляд на стоявшего в стороне евнуха Моу Ганя, смерившего его презрительным взглядом. Не нужно было читать мысли, чтобы по одному лицу главного евнуха понять, что тому не нравится идея отпустить третьего принца к дикарям, которые только и делают, что целыми днями разъезжают на лошадях в степях Вэйдахая[1] и ведут весьма праздный образ жизни. Чему третий принц и научится у них, так это варварским обычаям. 

- Ваш Вэнь-эр хочет узнать, действительно ли он единственный из клана Цин, и, если так и окажется, принести Юйгу пользу, - склонился перед императором Цин Вэнь. 

- Союз Лан не любит чужаков, - не мог не остаться в стороне Моу Гань. – Заявись ты туда, и они подумают, что тебя послал наш император требовать пурпурный свиток! 

В словах евнуха имелся смысл, на что Цин Вэнь ответил: 

- Разве для нас не будет лучшим вариантом, если великий шаньюй принесет в Цинхэ пурпурный свиток? Даже если из этого ничего не выйдет, Вэнь-эр все равно сможет набраться опыта и понять, как вести дела с варварами. 

Моу Гань тихо фыркнул, не собираясь с ним спорить. 

- Ты прав, - признал Хэ Ланцзян. – Мы видели твою силу, да и генерал Гу ни раз говорил, что не дело породистому жеребцу томиться в стойле без дела. 

- Ваше величество… - попытался возразить евнух, но император поднял руку, веля ему молчать. 

- Рано или поздно птица покидает свое гнездо, как и тигренок уходит от матери. Эта разлука будет долгой, хотя Мы и рады, что Вэнь-эр отправится не один, а с наставником Фан. 

- Вэнь-эр премного благодарен отцу-императору, - поклонился Цин Вэнь. – Обещаю, что вернусь живым и до первого снега. 

Император Хэ мягко улыбнулся, отпустив третьего принца. 

- Правильно ли это? – с сомнением спросил Моу Гань. – Он тоже варвар… 

- Пускай лучше наконец увидит все своими глазами, чем будет слушать рассказы на улицах. Кто знает, вдруг Вэнь-эру не подойдет такая жизнь – под вечным небом вместо потолка и землей вместо пола. 

- Вы мудры, ваше величество, - поклонился евнух. – Когда третий принц вернется, не лучше ли наконец подумать над его браком? 

- Да, пора бы уже… 

Цин Вэнь шагал по коридору, с трудом сдерживая волнение и стараясь не сорваться на бег. Ему не терпелось пойти к Фан Лао и рассказать о решении императора, но перед этим он зашел в военное министерство, отдав свой жетон и поручив передать его Гу Юмао, как временному заместителю. 

- Третий принц, вы уже слышали, что генерал Гу вернулся на службу? – поинтересовался старый военный, отвечающий за выдачу жетонов. 

- Правда? – удивился Цин Вэнь. 

Гу Юаня не было три недели, даже Е Линбо не знал, куда на этот раз направился генерал. Министр Е лишь ругался, что тому никак не сидится на месте, и с таким нравом ни одна рана толком не заживет на Гу Юане. Что и может его приковать к кровати, то только сломанные ноги! В этом Цин Вэнь был согласен с Е Линбо – генерал Гу словно отказывался жить тихо и мирно, вечно находя повод выдвинуться в очередной поход. 

- И где же он? 

- Слышал, генерал отправился в лекарское крыло. Может, снова что-то сломал? – пожал плечами военный. 

Удивленно взглянув на него, Цин Вэнь решил навестить Гу Юаня. Обычно тот сразу мчался в министерство церемоний, где запирался в кабинете министра Е на некоторое время под предлогом «важного разговора». То, что первым делом генерал пошел в лекарское крыло, казалось весьма необычно. Может, во время своего отсутствия он и правда поранился, и просто не хотел беспокоить Е Линбо? 

За рассуждениями Цин Вэнь и сам не заметил, как пришел к императорской лечебнице, увидев только служанок во дворе, подрезающих сухие кусты и завядшие розы. В самом домике лекаря оказалось пусто, хотя на столах остались неприбранные травы и порошки. 

Нехорошее предчувствие заставило Цин Вэня поспешить к двери с палатами, но услышав слегка приглушенные голоса, он замер на пороге. Казалось, Гу Юань и Сяо Лянь о чем-то спорят, и первый то и дело что повышал голос. 

- …я еще не настолько стар, чтобы мне это все привиделось! 

- Конечно, однако память порой подводит тебя, - невозмутимо ответил лекарь. 

- Прекращай. Я знаю, что видел. Шесть сотен лет назад это Бедствие унесло с собой несколько сотен тысяч жизней и послужило концом семи враждующих Царств. 

- И ты прекрасно знаешь, что Вэйцзюнь своими руками убил это Бедствие, - заметил Сяо Лянь. – Оно не могло возродиться! 

- А если смогло? – сухо спросил Гу Юань. – Такие Бедствия появляются несколько раз за тысячелетие… 

- И оно уже было. Забыл Великого демона Пустоши? То, что сейчас происходит – дело темного заклинателя, но никак не Бедствия. 

- Боюсь, ты не прав, Сяо Лянь, - покачал головой генерал. – Оживить столько мертвецов ни один темный заклинатель не способен… там была армия из десяти тысяч трупов и Костяного генерала, и я уже молчу про дракона, способного извергать огонь. Ни один темный заклинатель не способен поднять столько мертвецов. 

Цин Вэнь пораженно замер, с трудом веря в услышанное. 

- Я не хочу верить, что это новое Бедствие… - тихо признался Сяо Лянь. 

- Не новое. Оно то самое, что было шесть сотен лет назад, - поправил его Гу Юань слегка подрагивающим голосом. – Только то Бедствие могло поднимать мертвецов из-под земли. Великое Бедствие Пустоши способно разве что только все сжигать и создавать иллюзии в головах людей. 

На некоторое время повисло долгое молчание, от которого Цин Вэню стало плохо. Почему эти два человека говорят о Бедствии, погубившем семь враждующих Царств? Почему оно вдруг переродилось? 

- Тогда Вэйцзюню придется поскорее очнуться, - негромко произнес Сяо Лянь. – Ты правда этого хочешь? 

- А у нас есть выбор? – мрачно спросил Гу Юань. – Если Бедствие и правда тот, о ком мы думаем… только Вэйцзюнь способен успокоить его. 

Поняв, что не может больше подслушивать, Цин Вэнь бесшумно отступил к порогу, намеренно громко хлопнув дверью и произнеся: 

- Генерал Гу, вы тут? Неужели вновь в неприятность попали? 

В главный зал вышли растрепанный от верхней езды Гу Юань и Сяо Лянь, который привычно поклонился принцу и вернулся к своим обязанностям. 

- Всего лишь хотел попросить у господина Сяо одну мазь, - ответил тот, вместе с принцем покинув лекарский дом. – И как тебе на посту командующего императорской гвардии? Гу Юмао не слишком надоел? 

- Генерал Гу, завтра я покину Цинхэ. 

Гу Юань удивленно замер, весьма быстро придя в себя и спросив: 

- Неужели за время моего отсутствия ты успел настолько сильно разозлить императора, что он решил сослать тебя подальше от дворца? 

- Нет, я вместе с наставником Фан направляюсь в союз Лан. 

Некоторое время Гу Юань молчал, слегка нахмурившись и обдумывая его слова. Цин Вэнь не торопил, отчего-то перед генералом волнуясь больше, чем перед императором. 

Стоило только Цин Вэню заинтересоваться мечом и боевыми искусствами, как Гу Юань тут же взял его под свое крыло, долго и упорно обучая порой до кровавого пота и сломанных ребер. Третий принц восхищался генералом, его смелости и упорству, никогда не слыша в его голосе страх. Но сегодня, когда Гу Юань говорил с Сяо Лянем о Бедствии, его голос дрожал. 

- Что ж, рано или поздно это случилось бы, - наконец произнес генерал Гу. – Я многому обучил тебя, так что не боюсь, что ты позволишь кому-то из союза Лан себя запугать. Однако почему так внезапно? 

- Мы с наставником Фан встретили одного из кочевников. Он попросил помощи: скот союза заражен темной ци, вдобавок племя Шаньбэй было атаковано мертвецами, - тихо произнес Цин Вэнь. 

Зрачки Гу Юаня резко сузились, а ладони сжались в кулаки. 

- Генерал Гу? 

- Идем к наставнику Фан, мне нужно вам кое-что рассказать, - хрипло произнес он, развернувшись и устремившись вперед. 

Нехорошее предчувствие охватило сердце Цин Вэня, и он поспешил за Гу Юанем. Мог ли он рассказать то, что случайно подслушал третий принц? Однако он слышал лишь часть, но и этого хватило, чтобы сердце всполошилось и никак не могло найти покой. 

Фан Лао что-то читал, когда на пороге его дома оказались мужчины. Привыкнув, что к нему заходит только Цин Вэнь, он отчасти отказался от своих плотных одежд, обнажив тонкую белую кожу, отчего при виде шрама на ней Гу Юань невольно запнулся, быстро вернув себе самообладание и поклонившись: 

- Прошу простить, что так внезапно пришел, но я с не самыми приятными новостями. 

Закрыв книгу, Фан Лао молча предложил генералу сесть в кресло, выпрямившись и позволив свету упасть на свое красивое лицо, отчего красная родинка под глазом ярко вспыхнула подобно цветку мака. 

- Я посетил крепость Шаньянь на восточной границе Юйгу. Пять лет назад там была весьма серьезная битва, отчего в земле осталось около тридцати тысяч солдат. Ночью на крепость совершил нападение Костяным генералом, который командовал около десятью тысячью мертвецами. Это было по истине страшное зрелище. 

Цин Вэнь обменялся с Фан Лао мрачными взглядами, и последний спросил: 

- Вы убили всех мертвецов? 

- Нет. Мы с командиром Кунь Ло собирались одолеть Костяного генерала, но нам помешали. 

На некоторое время Гу Юань замолк, словно сам не особо верил в то, что рассказывает. 

- На помощь Костяному генералу явился дракон, извергающий синее пламя. Он спалил как мертвецов, так и крепость Шаньянь. Только мы с командиром Кунь выжили. Наставник Фан, вы знаете что-то о последнем выжившем драконе? 

Фан Лао поджал губы и отвел взгляд, на некоторое время храня молчание. На его лицо упала тень, отчего глаза стали непроглядно черными, а между бровей образовалась складка. Наконец он слегка кивнул и произнес: 

- Да, мудрец Ао рассказывал мне о нем, однако, как и вы, я воспринимал его слова больше как старую легенду, нежели правду. 

- Прошу, поведайте нам об этом существе, - сложив перед собой руки, попросил Гу Юань. – Я должен знать, с кем столкнулся в ущелье Шэ. 

- Хорошо, - сдался Фан Лао, поманив к себе Маньвэя. Усевшись на спинку кресла, тот послушно наклонил голову и зажмурил глаза, стоило хозяину почесать его подбородок. – Если верить словам мудреца Ао, когда-то боги и демоны перебили всех драконов, но оставили в живых одного – их предводителя. Шэньлуна. Этот дракон способен оборачиваться кем угодно, менять свои размеры и создавать иллюзии, он хитер и умен, и потому когда-то возглавил драконий род. Когда-то давно драконы правили Небесами, водой и землей, однако пришли боги и демоны, и отняли все это у них, перестав считать равными себя. Драконы не смогли стерпеть это и объявили войну, однако все они оказались повержены. Только шэньлун остался в живых, и его заковали цепями и спрятали глубоко под землей, чтобы он доживал свои годы. 

- Сколько же лет этому дракону? 

- Неизвестно, сколько он прожил, однако был закован еще до Желтого императора. Подозреваю, ему больше пяти, а может, и десяти тысяч лет, - предположил Фан Лао. – Если шэньлун и правда освободился, то у него сохранилась ненависть к людям, демонам и богам. Странно думать, что он переметнулся на сторону того темного заклинателя и Костяного генерала, а не действует сам по себе. 

- Темный заклинатель мог выпустить его и попросить служить, - заметил Гу Юань, и Фан Лао с неохотой кивнул. – Есть ли способ убить этого шэньлуна? 

- Только если демоны и боги вновь объединяться. Однако боги скрылись на Пике бессмертных и давно не отвечают людям, - заметил заклинатель. – Боюсь, даже мне и мудрецу Ао не совладать с шэньлуном, пока мы не возвысимся до богов. 

Гу Юань выругался, поднявшись с места и измерив комнату большими шагами.  Он явно был обеспокоен драконом, которого на данный момент никто не мог уничтожить, а вот его пламя способно сжечь всю Цинхэ за полшичэня. 

- Насколько же силен этот темный заклинатель, раз смог поднять Костяного генерала и армию из десяти тысяч мертвецов? – осторожно произнес Цин Вэнь, заметив, как невольно замер генерал Гу. 

- Одному такое очень сложно сделать, - задумчиво произнес Фан Лао. – Призывая мертвецов, ты призываешь одну из их небесных душ, а также откалываешь осколок от своей. Сотня мертвецов уже много, а десять тысяч лишат тебя одной из трех небесных душ. Это будет все равно, что лишиться ног – жить сможешь, но никак полноценный человек. Пойти на такое даже темные заклинатели не решатся. 

- Может, это и не темный заклинатель? А демон? – предположил Цин Вэнь. 

- Слова моего принца не лишены смысла, - признался заклинатель, не видя, как с каждым его словом мрачнеет лицо Гу Юаня. – Сильные демоны и правда способны оживлять мертвецов, но такие случаи редки, да и пойти в открытую на одну из крепостей они не решатся… но Бедствия способны на это. 

- Последнее Бедствие было двадцать лет назад, не слишком ли рано для нового? – весьма резко заметил Гу Юань. 

- Но ведь Великое Бедствие Пустоши не убили, - возразил Цин Вэнь. – Это может быть он? 

- Нет, не думаю, - задумчиво произнес Фан Лао. – Каждое Бедствие обладает своей силой: потопы, мор, влияние на разум, и Великое Бедствие Пустоши обладало последним. Однако я не могу вспомнить, было ли среди Бедствий то, что поднимало мертвецов? Боюсь, записи о них были только в главной библиотеке Великой Цзянь в Жунгуане, так что до нас они не дошли. 

- С каждой новой деталью ситуация все хуже и хуже, - мрачно произнес Гу Юань. – Не хватало нам новое Бедствие спустя двадцать лет, вдобавок когда все боги молчат. 

- Пока мы не встретили новое Бедствие, не стоит думать, что это оно и есть. Я хочу изучить то, что происходит в союзе племен Лан. Возможно, Мясник из Ганси и к этому имеет отношения, - признался заклинатель. 

- Помощь наставника Фан в этом деле неоценима. Может ли этот генерал чем-то помочь вам? 

Заклинатель задумался, отогнав от себя настойчивого ворона, что так и просился ласки. Обиженно клацнув клювом, Маньвэй перелетел на подлокотник стула Цин Вэня, заискивающе заглянув ему в глаза и довольно зажмурившись, когда тот погладил его по гладким черным перьям, красиво блестящим на свету. 

- Я могу попросить генералу Гу сделать несколько ловушек? Они позволят не подпустить к Цинхэ сильного демона, однако их создание… не самое приятное. 

- Говорите, - попросил Гу Юань. 

Заклинатель медлил, крепко сплетя пальцы и сжав их, отчего побелели костяшки. Видимо, этот способ и правда был не из самых приятных. 

- Вам нужно откопать кости тридцати детей, умерших до десяти лет, и закопать их по обе стороны от дороги, ведущей к воротам. Всего в Цинхэ четыре входа на каждую сторону света, значит, понадобиться около ста двадцати костей, - быстро подсчитал Фан Лао, взяв лист бумаги и нарисовав на нем гувэнь, передав его генералу. – Чтобы потревоженные кости не восстали, бросьте в могилу лист с этим гувэнем. 

- И как это поможет? 

- Души детей – одни из самых чистых и незапятнанных, демон не сможет овладеть ими даже если очень захочет. Если такие души будут охранять входы в Цинхэ, то ни одно темное создание не сможет прорваться внутрь, - объяснил Фан Лао, и его взгляд смягчился при виде растерянного лица Гу Юаня. – Генерал не обязан это делать. Ритуал и правда не из самых приятных, и я бы не предложил его, не будь у нас иного выхода. 

Сжав в руке бумагу с гувэнем, генерал Гу все же произнес: 

- Я постараюсь это сделать, если даже мудрец Фан не видит иного выхода обезопасить столицу. Где мне вас искать, случись что ужасное? 

- Мы будем в Вэйдахае, - ответил вместо заклинателя Цин Вэнь. – Путь займет несколько недель, пускай лучше генерал Гу пошлет нам птицу. 

Гу Юань кивнул, сложив перед собой руки и поклонившись Фан Лао: 

- Благодарю наставника Фан за все, что вы успели для нас сделать. Этот Юань будет помнить вашу доброту и отплатит вдвойне, когда придет время. Я постараюсь проводить вас завтра утром, если император не поручит мне никаких дел. 

- Вы не обязаны, - качнул головой заклинатель. 

Попрощавшись с ними, Гу Юань ушел, и в комнате на некоторое время наступило молчание. Взглянув на Цин Вэня, что задумчиво гладил ворона по голове, Фан Лао бесшумно подошел к нему и спросил на ухо: 

- О чем мой принц задумался? 

- Я подслушал разговор генерала и Сяо Ляня, - с неохотой признался принц. – Генерал Гу уверен, что это Бедствие, которое когда-то послужило концом семи воющих Царств. 

- Правда? – с интересом спросил Фан Лао, присев на свободный подлокотник кресла. – Но то Бедствие убил Вэйцзюнь, сейчас же даже никто не знает, жив этот бог после Цзяньской резни или нет. 

Цин Вэнь задумчиво кивнул и добавил: 

- Но эти двое… они словно знают, что Вэйцзюнь жив. Может, он находится в глубокой медитации вдали от всех? 

Фан Лао промолчал, задумчиво постукивая закрытым веером по ладони. Маньвэй, издав карканье, спрыгнул на колени третьего принца и, подобно коту, устроился на них, позволяя гладить себя по крыльям. 

- Не думал, что это глупая птица так привяжется к тебе, - не сумев скрыть улыбку, признался Фан Лао. 

- Может, он просто отражает своего хозяина? – не смог не усмехнуться Цин Вэнь, откинувшись на спинку стула. – Даже не верится, что завтра утром мы покинем Цинхэ. 

- Мой принц боится? 

- Немного, - признался Цин Вэнь. – Впрочем, наставник Фан ведь тоже отправляется со мной. Как насчет лечь сегодня пораньше? 

Фан Лао послушно кивнул, мягко коснувшись головы принца, словно любящий отец непоседливого ребенка. Отчего-то жест показался Цин Вэню столь знакомым, что он неловко замер, не зная, что делать. 

- Пока этот Достопочтенный рядом, моему принцу нечего бояться, - негромко произнес Фан Лао, и в его словах была странная сила, которая не позволила усомниться в их правоте. 

*** 

Рано утром, стоило только пробить пятой страже, у северных ворот собралась небольшая группа всадников. На лошадях кочевников, которые превосходили столичных и высотой, и силой, были привязаны мешки и сумки с едой и одеждой. Стоило только Фан Лао взглянуть на этих животных, как он тут же понял, почему Сы Ху так переживал об их здоровье. Такой конь может без устали проскакать целый день, ему не страшны раскаты грома и звон мечей. 

Проводивший их до ворот Гу Юань распрощался с Цин Вэнем и Фан Лао, еще долго смотря вслед быстро удаляющимся всадникам, над которыми черным пятном, словно капля сорвавшейся с кисти туши, парил ворон. 

Кони Фан Лао и Цин Вэня заметно уступали коням варваров, отчего спустя три шичэня им пришлось сделать первый перерыв. Остановившись у небольшого заброшенного храма, поросшего дикими сливами, они не стали заходить внутрь, устроившись во дворе с колодцем и покосившейся беседкой. 

Напоив лошадей и сняв с них седла, мужчины отпустили их в другую часть двора, где росла высокая сочная трава. 

- С вашими конями мы до Вэйдахая доберемся только с первым снегом, - признался Сы Ху. – По пути есть мелкое племя Малоу, они занимаются разведением одних из лучших лошадей. Мы будем проезжать их земли через семь дней. 

- Разве в Юйгу есть земли, выделенные для племен союза Лан? – удивился Цин Вэнь, отчего взгляд Сы Ху помрачнел. 

- Господин Сы, расскажи про Вэйдахай, - вмешался в разговор Фан Лао, не собираясь слушать очередной спор. – Одно дело слышать рассказы и легенды об этом месте от обычных людей, и совсем другое от того, кто живет там. 

На ветку над головой заклинателя приземлился ворон, бросив хозяину в руки веточку со спелыми сливами. 

- Раньше, до Цзяньской резни, наш народ жил в Чилэчуане, - негромко признался Сы Ху, и в его словах послышалась боль. – Я был ребенком, но прекрасно помню эти бескрайние степи, холмы и горы, благодаря которым в Чилэчуане можно переждать суровые зимы. Все кочевые племена собирались там на зимовку, даже клан Цин несколько раз навещал это место, пускай и вынужден был бдеть на Северных горах. Это место объединяло все племена, мы решали там споры, искали жен и мужей, соревновались и заводили союзы. Для нас потеря Чилэчуаня все равно, что потеря сердца. Вэйдахай – лишь временное прибежище, но оно не сможет сравниться с Чилэчуанем. 

Слышавшие его слова варвары согласно закивали, один даже достал цянскую флейту и заиграл. Мелодия была чистой и глубокой, напоминая далекое женское пение. Казалось, она плачет по старым землям и родным местам, которые больше никогда не увидит, вспоминая бескрайние луга, стаю диких гусей и несущихся сквозь зеленое море лошадей. Фан Лао до того отчетливо почувствовал всю боль, вложенную в эту мелодию, что сердце неприятно сжалось и дышать стало тяжело. 

- После падения севера, у союза Лан начались тяжелые времена, - продолжил говорить Сы Ху. Подняв с земли сухую ветку, он начал поочередно срывать с нее кору. – В Великой Цзянь у нас были свои территории, которые никто не отнимал и где мы могли свободно жить и возделывать землю. То было прекрасное время – мы ладили с прошлым императором, поставляя к его двору лучших лошадей и мясо, а взамен получали пшено и рис, чтобы прокормить себя и скот в зиму. Когда же мы бежали от Великого Бедствия Пустоши сюда, на юг, то оказалось, что четыре новых императора уже разделили между собой все земли, не оставив нам места! 

В голосе Сы Ху проскользнуло явное негодование, и он с хрустом сломал старую ветку пополам, отбросив ее на землю и отряхнув руки от пыли. 

- Племена разбились и вынуждены были искать себе новые места, еще не занятые людьми. А единственным местом, где мы могли бы собираться несколько раз в год, отныне стал Вэйдахай на пересечении Юйгу, Лаху и Хэкоу. Однако это место находится слишком близко к Великой реке Шэнмин, и во время обильных дождей она выходит из берегов и затапливает посевы. 

- Неужели не нашлось места получше? – не мог не спросил Цин Вэнь. Он больше не пытался насмехаться. 

- Север у Великой стены беден, Хуашань вся в горах и холмах, для нас там нет места, в Хэкоу водятся демоны, люди Юйгу презирают нас, а в Лаху сейчас неспокойные времена. Все, что нам остается – только мириться с этим положением. 

- Вы пробывали вернуться в Старую Цзянь? 

- Да, - с неохотой признался Сы Ху. – Шесть лет назад я пытался это сделать… мне было тогда семнадцать. Я знал, что зимой там невозможно выжить, и пошел летом. Все, что я увидел на многие ли вперед: сухая, потрескавшаяся земля без единой травинки. Великое Бедствие Пустоши выпило всю живую ци из этих земель, отравило реки и обратило оставшихся людей и животных в моцзя. Я не представляю, как те выживают на этих пустых землях, да и живы ли до сих пор? Однако после этого я поняла, что нам больше не вернуться в Чилэчуань. Нашего дома больше нет. 

От его мрачных слов по коже Фан Лао прошлись мурашки. На долгое время внутренний дворик старого храма погрузился в молчание, которое изредка прерывала птичья трель воробьев, устроивших гнездо между черепицами крыши. 

[1] Вэйдахай (伟大海) – досл., «Великое море».