Всего в их небольшом отряде было восемь человек: оставшиеся мужчины оказались ровесниками Сы Ху и старыми знакомыми, однако при заклинателе они общались редко и то зачастую на языке союза Лан. Фан Лао не понимал их, однако замечал, как порой хмурится Цин Вэнь, что-то отвечая им и заставляя кочевников недовольно замолкать. 

- О чем они говорят? – не выдержав, все же спросил спустя пару дней Фан Лао у третьего принца. 

- О тебе, - с неохотой признался тот. – Они гадают, как долго ты продержишься в Вэйдахае без столичных удобств. Вдобавок спорят, кем была твоя мать – танцовщицей или одной из четырех красавиц. 

Фан Лао удивили эти ответы. На некоторое время он и сам задумался, прежде чем ответить: 

- Я много путешествовал и привык спать под небом, так что жизнь в Вэйдахае не принесет мне неудобств, а что касается матери… ее не стало, когда мне было всего несколько месяцев, однако я хорошо ее запомнил. Она и правда была красавицей, рядом с которой меркла луна и увядали цветы, не в силах ее затмить. 

- Отчего она умерла? – тихо спросил Цин Вэнь. 

На губах заклинателя возникла грустная улыбка, и он с неохотой признался: 

- Ее убили. Я редко когда о ней вспоминаю, даже не могу сказать, где лежат ее кости, но я слышал от других, что сердце матушки было мягким, даже свирепый конь рядом с ней становился ласковым котенком. 

- Я своих родителей тоже не помню, - тихо произнес Цин Вэнь, сжав в руках поводья. – Первые три года словно во тьме, нет даже намека на то, что тогда происходило. Был я первым ребенком или десятым, любили меня или били. Даже записей о клане Цин почти не сохранилось. 

- Рано или поздно ты узнаешь, нужно лишь время, - ответил Фан Лао. – Как река обнажает камни, так и правду нельзя скрыть. 

Спустя три дня ближе к ночи они добрались до племени Малоу. Оно расположилось между лесом и бескрайними полями, на которых паслись кони, стайкой носясь друг за другом и с интересом поглядывая на незнакомцев. Невольно Фан Лао загляделся на лошадей: крепкие и высокие, одна такая стоила целое состояние! Он как-то узнал от Е Линбо, что император лично выделил деньги из императорской казны на лучших лошадей для железной конницы генерала Гу. Они могли выдерживать тяжелый вес доспехов и всадника, вдобавок без устали преодолевать многие ли. Никто, кроме племени Малоу, не славился размножением сильных лошадей, да и то, когда к ним пришел генерал Гу, они согласились продать ему только сто коней! По сравнению с конницей, в которой насчитывалось свыше пятидесяти тысяч всадников, сто коней оказалось ничтожно мало, однако их можно было размножить, что вполне устроило императора. 

Вышедший их встречать хан малоу – мужчина весьма пожилого возраста – помог расседлать коней, веля своим людям напоить и накормить гостей. 

Племя Малоу, как и большая часть племен союза Лан, кочевали с одного места на другое. До тех пор, пока их лошади, которых насчитывалось несколько десятков тысяч, чувствовали себя хорошо и им хватало еды и воды, племя оседало на одном месте, с приближением зимы перебираясь ближе к Вэйдахэю. 

Куда ни взгляни – землю усеивали многочисленные юрты в основном белого цвета, на которых был раскрашен или вышит табун лошадей. Играющие дети останавливались, с интересом провожая незнакомцев, однако матери хватали их за руки, не давая последовать до главной юрты. 

- Разве эти люди не должны встречать вас как своих братьев? – не мог не спросить Цин Вэнь, видя эту реакцию. 

- Мы для них чужаки, - ответил Сы Ху. – Не все племена дружны друг с другом. 

- А вы из какого племени? – поинтересовался Фан Лао, не видя на своих спутниках отличительных знаков. 

- Из одного из главных, - смутно ответил Сы Ху. – Какая разница? Все равно мы держим путь в одну сторону. 

Цин Вэнь невольно сжал ладонь на рукояти своего меча, но Фан Лао мягким движением коснулся его пальцев и покачал головой. Несомненно, их спутники отчего-то скрывали большую часть информации о себе, на что мужчинам ничего не оставалось, кроме как молча принять их правила. 

Хан Малоу проводил гостей в свою юрту и велел дочерям подать чай с молоком, с заметным почтением и толикой страха обратившись к Сы Ху на языке союза: 

- Что привело вас в наше небольшое племя? 

- Мы хотим взять двух лошадей из вашего табуна взамен двух наших, - прямо ответил тот. 

- Вы держите путь в Вэйдахай? – догадался хан. 

- Да. Мужчина в одежде народа Хуа – мудрец Фан. 

Услышав это, хан Малоу тут же в изумлении взглянул на Фан Лао и произнес на диалекте народа Юй: 

- Я слышал о мудреце Фан, но это честь для такого старика как я увидеть его собственными глазами и разделить с ним один чай. Вы ведь направляетесь в Вэйдахай, чтобы узнать причину гибели скота? 

- Верно. Ваши лошади тоже заболели? – поинтересовался Фан Лао. 

- Нет-нет! К счастью, нас это обошло, однако мой народ из-за этого не хочет отправляться на зимовку в Вэйдахай. Мы боимся потерять своих коней. 

Заклинатель с пониманием кивнул. 

- Как выглядят зараженные животные? 

- У них чернеет мех и глаза, - ответил Сы Ху. – Вдобавок кровь отвратительно пахнет, и после смерти труп разлагается буквально за несколько часов. 

Это и правда напоминало заражение темной ци. 

- Я советую вам слегка удлинить путь, - внезапно произнес хан Малоу, обращаясь к Сы Ху. – Деревня, с которой мы тесно общались, оказалась разграблена пару дней назад. Мы думаем, те люди не ушли далеко, так что лучше поберегите свои жизни. В паре ли к западу отсюда находится крепость со стражей, пройти через нее вам будет безопасней. 

- Благодарю хана за совет, - поклонился ему Сы Ху. – Если не против – мы переночуем у вас и утром двинемся в путь. 

Хан отдал им три юрты на краю племени, подальше от надоедливых глаз. Фан Лао и Цин Вэнь остались ночевать вдвоем, осматривая весьма скромное убранство: низкий стол для еды, бочка с прохладной водой и ширма, за которой располагалась кровать. Пол укрывал толстый мягкий ковер, отчего спать можно было прямо на нем. 

Смыв с себя дорожную пыль и переодевшись в чистую одежду, легкую для этой душной ночи, мужчины улеглись на одну кровать. Она оказалась весьма узкой, отчего Цин Вэню пришлось повернуться боком, разглядывая лицо Фан Лао в темноте. Где-то за шатром каркнул Маньвэй, а вдали раздалось ржание табуна. 

- Если ты хочешь что-то сказать, то говори, - попросил Фан Лао, чувствуя на себе взгляд Цин Вэня. 

- Я знаю, что люди в союзе Лан не скрывают свои чувства. Может, и нам не стоит прятаться? 

Все это время, когда они оставались наедине, третий принц словно вор искал нежные прикосновения и поцелуи. Фан Лао это вполне устраивало, так что, услышав предложение Цин Вэня, он слегка нахмурился. 

- Этот Достопочтенный подумает над твоими словами, - произнес заклинатель, повернувшись к нему спиной. 

Не став настаивать, Цин Вэнь попытался поспать, но никак не мог уснуть. Не выдержав, он поднялся, бесшумно покинув шатер и замерев при виде бесконечного неба, усыпанного мириадами серебряных звезд. 

Над головой каркнул Маньвэй, усевшись на протянутую руку и довольно захрипев, стоило Цин Вэню погладить его. Ворон, в отличие от его хозяина, так и ластился к третьему принцу подобно кошке. 

- Не спится? 

Цин Вэнь взглянул на Сы Ху, что неторопливо вырезал деревянную фигурку коротким ножичком. Ворон недовольно каркнул, взмахнул крыльями и улетел. 

- Ты и мудрец Фан весьма близки, не так ли? – вновь спросил Сы Ху. – В союзе Лан есть много красивых девушек, хотя не думаю, что они сравнятся по красоте с мудрецом Фан. 

- Чего ты хочешь? – не выдержав, прямо спросил Фан Лао. 

- Если ты и правда из клана Цин, то должен понимать, что остался последним прямым потомком. Союз Лан, особенно племя Фэнье, ухватится за тебя до тех пор, пока ты не оставишь им наследника, чтобы не дать клану Цин вновь пасть. 

- А если я не захочу оставлять им ребенка? 

- Ты недооцениваешь их силу. 

- Я отправился в союз Лан не для того, чтобы продолжить свой род или заявить о праве на титул великого шаньюя. Мне нет дела до того, что у вас происходит, - отрезал Цин Вэнь. 

Сы Ху перевел ленивый взгляд на шатер за спиной принца, и его губы растянулись в усмешке. 

- Так ты из-за него отправился? Знаешь, порой воины из некоторых племен силой берут себе понравившегося мужчину или женщину, чтобы жениться на них. Думаю, кто-то точно захочет украсть мудреца Фан. 

- Тогда я сочувствую этому человеку. 

Не собираясь больше слушать Сы Ху, Цин Вэнь неторопливо зашагал вперед, дойдя до левады и опершись руками об деревянную ограду. Лошади в паре чжанов от него, освещенные мягким лунным светом, вскинули головы и настороженно уставились на незнакомца, пожевывая траву. 

Слова Сы Ху неприятной тяжестью осели в груди. К его собственному негодованию, кочевник был прав: если Цин Вэнь и правда последний оставшийся из клана Цин, то его просто так не отпустят обратно в Цинхэ. Однако после признания Фан Лао он больше не чувствовал прошлое влечение к девушкам, как это было раньше. Все его мысли, все его желания занимал только один человек. Даже если к шее Цин Вэня подставят клинок, он не сможет себя пересилить и лечь в кровать с кем-то еще. 

- Говорят, когда тигр спустится со звезд, а из костей родится белый конь, союз Лан вернется домой, в Чилэчуань. 

Обернувшись, Цин Вэнь взглянул на не спеша подошедшего хана Малоу. 

- Наш народ верит, что Вэйцзюнь жив, и в образе тигра восстанавливает свои раны на далеких звездах, чтобы дать отпор Великому Бедствию Пустоши, - объяснил хан, любуясь лошадьми. – Когда-то у Вэйцзюня был великолепный белый конь, который сотрясал Небеса и не знал страха. Одни говорили, что он рожден из костей убитых Вэйцзюнем врагов, а другие, что небожитель выковал его из куска белого нефрита. 

- И где же сейчас этот конь? – поинтересовался Цин Вэнь. 

- После Цзяньской резни его видели несколько раз в полях Вэйдахая, кто-то даже пытался поймать и приручить, но ни у кого это не получалось. Многие хотят оседлать его, чтобы провозгласить себя новым Вэйцзюнем и вернуться в родные края. 

- Но разве здесь не хорошо? 

- Хорошо, но мы здесь гости, а не хозяева, - тяжело вздохнул хан Малоу. – Нас больше не уважают, а терпят и пытаются подавить. Взрослые еще помнят о Чилэчуане и рассказывают своим детям, а те стремятся вскочить на коней и добраться до Великой Стены. Но что нас там ждет? Пустошь, вымершие города и кости. Нет больше Чилэчуаня, нет больше нашего дома. 

От тоски, вложенной в слова старика, Цин Вэню самому стало грустно. Порой во снах он видел бескрайние равнины и луга, заснеженные горы и могущественные реки. Возможно, когда-то он своими глазами видел Чилэчуань, но просто забыл об этом. 

- Разве здесь мало места для всех? 

- Нет, места хватает, но мы – кочевой народ. В этом году мы здесь, в следующем там. В Старой Цзянь много лугов и пастбищ, а здесь? На западе горы, на севере Великая Стена, на востоке бедные земли, нам только и остается что юг. Однако в племенах не сто и не пятьсот человек, а несколько десятков тысяч, и их всех нужно прокормить. Когда рыбы, мяса и зерна начинает не хватать, то всегда приходит беда. 

Цин Вэнь не стал спорить, некоторое время месте с ханом Малоу простояв у ограды и любуюсь лошадьми. Те уже потеряли к ним интерес, махая хвостами из стороны в сторону и лениво пощипывая траву. 

- Из какого ты племени? – вдруг поинтересовался хан. 

- Я родился вне племени. 

Внимательно взглянув на него, старик кивнул своим мыслям и произнес: 

- Тебя ждет весьма серьезное испытание. Позволь этому старому хану дать тебе совет. 

Удивленный, Цин Вэнь кивнул. 

- Больше всего мы ценим не только силу, но и ум. Если покажешь только первое, то да, ты станешь воином, но все еще будешь чужаком. Докажешь, что не обделен умом, и заставишь всех считаться с собой. Поверь, я знаю о чем говорю, иначе не стал бы главой Малоу. 

- Благодарю хана за совет, - поклонился ему Цин Вэнь. 

Неторопливо вернувшись в шатер, принц лег в кровать, прижав к себе спящего Фан Лао и жадно вдохнув запах его тела, слыша, как бешено бьется сердце в груди. Заклинатель пошевелился, но так и не проснулся, ощутив лишь что в какой-то момент стало очень жарко. Цин Вэнь напоминал горячую печку, от которой летом совсем не было толка! В какой-то момент стало так душно, что Фан Лао не выдержал и разлепил сонные глаза, не сразу поняв, где находится. 

Он лежал в крепких объятиях Цин Вэня, чувствуя его дыхание на своей шее и сильные руки на груди. Во сне их ноги переплелись, вдобавок что-то неприятно упиралось заклинателю в копчик. Он попытался отодвинуться, но сделал только хуже, почувствовав, как сбилось дыхание Цин Вэня и он наконец открыл глаза. 

- Ты забыл снять меч? – спросил Фан Лао. 

- Это не меч, - до странности тихо произнес принц. 

- Тогда что мне упирается в… 

Фан Лао резко замолк, внезапно сам обо всем догадавшись и почувствовав, как жар от тела Цин Вэня перекидывается на него. Некоторое время они так и лежали молча, не решаясь пошевелиться и что-то сказать. Когда же за шатром раздались голоса, принц сам разжал руки и первым отстранился, сев и как можно спокойнее произнеся: 

- Такое порой бывает. Я слишком крепко обнимал тебя и тело подумало не о том. 

Ткань шатра отдернулась, и раздался голос Сы Ху:  

- Поторапливайтесь, через два кэ отправляемся! 

Умыв лицо и перекусив, мужчины собрали вещи и покинули шатер. Сы Ху вместе с остальными уже снаряжал лошадей. Хан Малоу предоставил им более крепких и быстрых коней, способных за неделю добраться до Вэйдахая. 

- Как доберетесь дотуда, отпустите лошадей, они сами вернутся к нам, - попросил хан у Сы Ху. – Удачи вам! 

Стегнув коней, их небольшая группа отправилась в Вэйдахай, по совету хана Малоу свернув на запад к крепости Цань. Когда-то она стояла на границе одного из семи царств задолго до появления Великой Цзянь, сейчас же через это место проходила дорога до Лаху, не пользующаяся, однако, большим спросом. И все равно там оставалась стража, чтобы следить за дорогой. 

Вскоре на горизонте показалась и сама крепость, напоминающая старую черепаху, чей панцирь был покрыт дозорными башнями. Порой в ней останавливались путешественники, чтобы переждать ночь, но надолго не задерживались, да и смотрящих за крепостью стражников должно было быть не больше пары десятков. 

Когда до крепости оставалось чуть меньше пяти ли, поднялся сильный ветер, и ясное небо заволокло тяжелыми тучами. Ярко вспыхнули молнии, и хлынул до неожиданности ледяной дождь, от которого одежда вмиг промокла и неприятно липла к телу. 

Добравшись до крепости, Сы Ху распахнул ворота, впуская всадников во двор. Заведя лошадей в конюшню и сняв с них мешки и седла, мужчины прошли в главное здание. Саму крепость явно делали на века: комнаты и залы были пусть и пыльными, но весьма сухими, черепица не пропускала воду, а камень – ветер. 

- Странно, разве хан Малоу не говорил, что здесь должны быть люди? – нахмурился Фан Лао. 

- Тц, вот ведь повезло, - поморщился один из кочевников. – Знал ведь, что это место проклято. 

- О чем ты? – удивился Цин Вэнь, отжимая влажные волосы. 

В центре зала располагалось небольшое углубление для дров и котелка. Разломав несколько старых стульев, Фан Лао скинул деревяшки туда и щелчком пальцев поджег. Сняв тяжелую от воды верхнюю одежду, он протянул руки над огнем, грея холодные пальцы. 

- Некоторые крепости прокляты со времен семи Воюющих Царств, - пояснил варвар, которого звали Син. – Они приняли на себя большую часть атаки во время войн, говорят, земля здесь на несколько чжанов в глубину и ли вокруг покрыта костями убитых. Люди не задерживаются в таких местах надолго. Видимо, охраняющая крепость стража тоже не смогла здесь долго находиться. 

Взгляды всех присутствующих тут же оказались устремлены на Фан Лао, который вздохнул и произнес: 

- Светлые заклинатели потрудились и очистили это место от темной ци. Я не ощущаю опасности. 

- Этот дождь и гром явно не спроста, - не отставал Син. – Я слышал от отца, что некоторые крепости настолько пропитались кровью, что даже сохранили часть воспоминаний о том времени! 

Его слова прозвучали зловеще, особенно под удары грома. Фан Лао лишь покачал головой, поняв, что слова заклинателя для людей из племен мало что значат. 

- Может, заклинатель способен разогнать эти тучи? – поинтересовался Сы Ху, приоткрыв ставни и посматривая на столь сильный дождь, что ничего не было видно. 

- Хорошо. 

Фан Лао закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь разогнать тучи, но что-то мешало ему даже вызвать ветер! Небесная и земная жилы в этом месте были открыты, но на них словно кто-то поставил ограничение. Как же так вышло? 

Над крепостью раздался грохот грома, от которого задрожали стены и с потолка посыпалась пыль. Ярко сверкнула молния, впившись во внутренний дворик и разворошив камни. Фан Лао вмиг почувствовал что-то неладное, не говоря ни слова бросившись на лестницу. Цин Вэнь последовал за ним, выскочив на улицу под ледяные удары дождя. 

- Фан Лао, что ты обнаружил?! – пытаясь перекричать ветер, спросил принц. 

Вместе с заклинателем он подбежал к образовавшейся дыре от молнии, внутри которой поблескивал медальон. Цин Вэнь наклонился и схватил его, но не успел поднять. 

Дождь резко стих, и все внутренности Цин Вэня словно перекрутились. Воздуха стало не хватать, и он резко выпрямился, заметив, как солнце и луна быстро меняются местами, отчего в глазах начало рябить. Зажмурившись, он вдруг почувствовал сильный удар в грудь, упав на землю и взглянув на возвышающегося над ним человека. Им оказался высокий мужчина в военной форме с длинным алым плащом и алебардой в руке. Их взгляды на мгновение встретились, и Цин Вэнь настороженно замер. На него смотрел он сам! 

Рука вспыхнула огнем, и пальцы разжались, выронив медальон. Видение пропало, и дождь стеной обрушился на тяжело дышащего третьего принца. Что-то с силой дернуло его за шиворот, подняв на ноги и оттолкнув под навес. Моргнув, Цин Вэнь взглянул на Фан Лао, крепко прижавшего его к стене и пристально вглядывающегося в глаза. В иной раз Цин Вэнь насладился бы их позой: заклинатель прижимался к нему своей грудью, и намокшая одежда очерчивала кожу и мышцы, вот только сейчас все, о чем он мог думать – тот странный человек. 

- Мой принц, и почему ты вечно лезешь впереди своего наставника? – не скрывая негодования в голосе, спросил Фан Лао. 

Сморгнув с ресниц капли воды, Цин Вэнь произнес: 

- Я… видел себя. 

- Что? – переспросил заклинатель. 

Кивнув на валяющийся на земле медальон, принц сказал: 

- Когда я дотронулся до него… меня словно перенесло в прошлое, и я встретил человека с таким же лицом, как у меня. 

Нахмурившись, Фан Лао отпустил Цин Вэня, достав платок и подобрав валяющийся в луже медальон. 

- Ты знаешь, что это было? 

- Догадываюсь. Видимо, ты встретил свое прошлое воплощение. 

- Он ударил меня, - признался Цин Вэнь, коснувшись груди, однако не ощутив боли, а ведь удар был сильным! 

- Пойдем внутрь, я все расскажу. 

Не став подниматься к мужчинам, а найдя небольшую комнату, Фан Лао зажег огонек в лампе и достал из бездонного рукава полотенце. Усадив принца на ящик, он снял заколку с его головы и неторопливо вытер влажные волосы. Цин Вэнь не сопротивлялся, закрыв глаза и чувствуя, как порой кожи головы касаются прохладные пальцы, заставляя мурашки пробегать от копчика до затылка. 

- Возможно, прошлое твое воплощение было заклинателем, - негромко начал Фан Лао. – То, что мы нашли, называется Цзисин. В эти предметы заключен осколок памяти их прошлого владельца, а также небольшая частичка души. 

- Значит, он может рассказать мне прошлую жизнь? 

- Нет, только какой-то определенный момент. Считай это своим вторым я, которое стоило бы вернуть обратно в тело. 

- Он не очень то был рад меня видеть, - не сдержал усмешки Цин Вэнь. – Если я не верну это осколок, то что произойдет? 

- На деле ничего плохого – он не настолько сильный, чтобы без него твоя душа исчезла, однако хранит в себе часть воспоминаний. Возможно, заполучив этот осколок, ты вдруг вспомнишь, как вел армию в бой в прошлой жизни. 

Цин Вэнь вспомнил алебарду в руке у своего осколка. Видимо, он когда-то командовал этой крепостью и умер здесь, оставив после себя Цзисин. 

- Значит, если этот осколок убьет меня в воспоминании, со мной все будет в порядке? 

- Да. Ты не сможешь покинуть пределы воспоминания, впрочем, не можешь и рассказать осколку про будущее, иначе душа повредится, - предупредил Фан Лао, отдав ему завернутый в платок медальон. – Сам решай, что делать с этим Цзисином. 

Помедлив, Цин Вэнь взял платок, некоторое время молча смотря на медальон, прежде чем спрятать его в нагрудном кармане. Возможно, этот осколок знает, почему принца вечно тянет на восток и как он связан с наставником Фан? 

- Когда я попытался остановить бурю, то почувствовал, что мне что-то мешает, - признался Фан Лао, сев рядом и выжав длинные волосы. – Сейчас, когда медальон у тебя, небесная и земная жилы вновь пришли в порядок. Такое чувство, словно это место специально ждало твоего прихода. 

- Может, так и есть? – с улыбкой предположил Цин Вэнь, взяв его длинные пальцы в свои и сжав, пытаясь согреть. – А Лао-эр знает, кем он был в прошлом? 

- Мне это не интересно, - признался Фан Лао, вслушавшись в шум на улице. – Кажется, дождь утих. 

Подойдя к окну и распахнув створки, принц взглянул на мелкий дождик. Тучи разошлись, и выглянувшее солнце приятно пригрело лицо, за пару кэ высушив повешенную во дворе одежду и седла.  

Не став медлить, мужчины покинули неприветливую крепость Цань, отправившись на встречу Вэйдахаю.