Хелена шла по главному вестибюлю, когда в дальнем конце помещения она заметила приоткрытую дверь. Раньше тут всегда было заперта. Внимание Хелены привлёк серебристый проблеск.

Сделав вид, будто ничего не заметила, она продолжила свой путь. Она слишком хорошо знала, сколько вокруг глаз. 

За дверью была столовая. Здесь явно готовились к большому званому ужину: свет включён, на столе расставлены несколько сервизов и наборов столовых приборы, среди которых хозяева должны были что-то выбрать. 

Хелена перевела дыхание и проскользнула в внутрь. Закрывать дверь она не стала, чтобы не привлекать к внимание некротраллов. Она спокойно шла по столовой, прямо к витрине, заполненной замысловатыми серебряными подсвечниками. Она старалась делать лишних движений, не рассматривала слишком пристально столовое серебро и ничем не выдать себя. 

Спрятавшись за большую цветочную композицию, Хелена быстро, одним решительным движением схватила столовый нож. Он был очаровательно острым. Хелена тут же уронила руку, пряча нож в складках юбки, и продолжила путь.

Сердце в груди громко колотилось.

Прошло столько месяцев, но, наконец-то, она смогла раздобыть оружие.

Следом за Хеленой шла служанка. Смысла атаковать её не было: некротралла можно было победить, только полностью отделив его голову от тела. Намного разумнее было пронести нож в свою комнату и спрятать.

А потом? Кровь застучала в висках Хелены.

Убить себя? Ещё месяц назад она без сомнений так и поступила бы, но теперь появилась надежда на спасение, и это заставляло её колебаться. Она буквально слышала настойчивый голос Люка, умоляющего её жить.

Может, стоило подождать ещё немного.

Или наоборот, хватит с неё ожидания?

Хелена сжала нож и почувствовала, как рукоять впивается в ладонь. Она держала его так крепко, что запястье свело спазмом. 

Если зайти в ванную и спрятаться между дверью и раковиной, то у неё будет достаточно времени, чтобы разрезать руки и горло, прежде чем кто-нибудь до неё доберётся.

Нужно лишь немного времени, чтобы потерять как можно больше крови, пока кто-то не вмешается. Нескольких минут хватит: в Паладии, несмотря на все новые передовые открытия в медицине и науке, к переливанию крови относятся с суеверным ужасом, как и ко всему остальному, связанному с телесными жидкостями. Считается, что это может повредить резонансу. 

Вивимант может заставить тело производить новую кровь, но если потерять достаточно, энергия, затраченная на производство новой крови, всё равно приведёт к смерти. Страуд наверняка достаточно опытный целитель, и сумела бы избежать этого, но Феррон вряд ли. 

А если она перережет себе сонную артерию, то никакого толка от её мозга не будет, даже если ей сохранят жизнь…

Комната чуть покачнулась, но Хелена взяла себя в руки. Она шла нарочито неторопливо, то и дело останавливаясь и притворяясь, будто разглядывает выставленные на стол серебряные предметы. 

Это была красивая и искусно сделанная посуда. Изящная, с элегантными линиями, она совсем не походила на грубую железную утварь, которую Хелена привыкла видеть в Спайрфелле.

В столовую вошёл дворецкий и жестом указал ей на дверь.

Хелена развернулась и вышла в вестибюль, стараясь держать нож так, чтобы его не было видно. Она шла лишь немного быстрее, чем обычно. 

Входная дверь распахнулась, и в дом вошёл Феррон, а следом за ним Атреус. Его дурное настроение непривычно искажало худое лицо Кроутера. 

Феррон остановился, внимательно осмотрел Хелену и перевёл взгляд на открытую дверь столовой.

— Не знал, что ты позволяешь своей заключённой вот так свободно бродить по дому, — сказал Атреус, с неприязнью глядя на Хелену.

Феррон жестом приказал ему замолчать. Он не сводил взгляда с Хелены, полностью сосредоточившись на ней. В его глазах вспыхнула хищная напряжённость.

Инстинкт говорил Хелене, что пора бежать, но она не хотела проверять, как быстро Феррон сможет использовать дом против неё. Клетка из железных прутьев в этом вестибюле могла легко ей помешать.

Нужно просто постараться не привлекать подозрений.

Она заставила себя остановиться и повернуться к вошедшим. Руку с ножом она спрятала в складках юбки. 

Феррон приближался, не сводя с неё пристального взгляда. Он словно мысленно сверялся с каким-то списком, разглядывая её. Медленно он стянул с рук перчатки и убрал их в карман.

Хелена невольно отступила. Узор на рукояти ножа врезался ей в ладонь.

— Ты редко бываешь в этой части дома, — сказал он обычным тоном. — Ты впервые была в столовой?

У Хелены пересохло во рту.

— Я… я смотрела на цветы. 

Он прищурился и снова перевёл взгляд на дверь столовой.

— Смотрела на цветы?

Пока он отвёл глаза, она смогла перехватить нож поудобнее.

— Да. Я… люблю цветы. 

Шею обдало жаром. Страх холодным узлом завязывался в животе. 

— Что ж, посмотрим.

Он опустил глаза на её руку, спрятанную в складках юбки. У Хелены упало сердце, но она постаралась не реагировать и сохранять максимально невинный вид.

— Что ты там взяла?

Он протянул руку. 

Можно было попробовать соврать, но он бы ей не поверил. Можно было попробовать убежать, но он бы её поймал.

Оставалось только попробовать его убить.

Да. Именно так она и поступит.

Она широко распахнула глаза и приоткрыла рот в притворном удивлении. Его губы искривила лёгкая ухмылка. 

Хелена бросилась на него.

Её почти не учили боевой алхимии, но тело двигалось инстинктивно. Она взмахнула рукой, и лезвие серебром мелькнуло в воздухе, рассекая его.

Феррон уклонился, но она знала, что он это сделает. Это был идеально выполненный базовый защитный приём.

Она отпустила нож, заставив его вращаться в воздухе.

С резонансом было бы намного проще, но она могла справиться и без него. 

Хелена перехватила рукоять левой рукой, игнорируя боль, которая пронзила её запястье. С резонансом она могла бы преобразовать длину, но тогда потребовалось бы на долю секунды больше времени, чтобы вонзить клинок ему в грудь, прямо в сердце.

Руку свело от боли. Хелена вложила в удар весь свой вес, но ощущение всё равно было такое, словно она попыталась зарезать гранитную статую. Лезвие просто упёрлось в него.

Феррон сдавленно охнул, словно она вышибла из него дух, схватил её за плечи и согнулся пополам. Хелена перехватила нож обеими руками и надавила ещё сильнее, стараясь протолкнуть клинок к его сердцу. В левом запястье раздался треск, словно там что-то порвалось.

Феррон рассмеялся. Его губы находились так близко у её шеи, что она смогла почувствовать его дыхание, и мурашки пробежали по спине.

— А я думал, ты попытаешься меня отравить, — издевательски сказал он.

Хелену захлестнула ярость. Она отшатнулась и крепко сжала нож.

Атреус шёл к ним через вестибюль, и его лицо было искажено гневом. Против двоих у неё не было никаких шансов.

Левое запястье горело от боли так, что она едва была способна держать рукоять ножа. 

Она развернула лезвие к себе и поднесла нож к собственному горлу, со злым торжеством посмотрев Феррону прямо в глаза. 

Она даже не смогла понять, куда он пропал — так быстро он переместился.

Мир вспыхнул серебром: резонанс, словно взрывная волна, рванулся наружу, и нож дёрнуло прочь, но она не выпустила его из пальцев. По руке, до самого плеча, прокатилась жгучая, раздирающая боль.

Её мысли едва успевали за происходящим.

Феррон перехватил нож за лезвие и поднял его над головой. Второй рукой он взял Хелену за шею.

Она не могла пошевелиться. Его резонанс обездвижил её, каждая кость, мышца и сухожилие находились теперь под его контролем. Она не могла даже дышать. Её сердце сжалось. Атреус тоже застыл на месте всего в нескольких шагах.

Вот как Феррон убивал.

Между его пальцев, сжимающих лезвие ножа, струилась кровь. Она попадала на пальцы Хелены и стекала вниз по её руке. Серебряные глаза Феррона были такими яркими, что казалось, они светятся. 

— Почему ты не можешь просто остановиться? — он отпустил её и оттолкнул назад. Рукоять ножа, наконец, выскользнула из онемевших от боли пальцев.

— А почему ты не можешь сдохнуть? — не было никакого смысла притворяться паинькой. Она только что попыталась его убить.

Кровь всё ещё стекала по рукоятке ножа. Капли разбивались о белый мраморный пол, покрывая узор уробороса алой рябью. 

Он неискренне улыбнулся:

— Боюсь, я слишком многое должен сделать. 

Феррон оглянулся на отца, который вновь шагнул к ним, и его лицо исказила злоба:

— Я разве просил тебя о помощи?

Он внимательно осмотрел свою раненую руку. Нож вонзился так глубоко, что застрял между костей. Но Феррон вытащил его, даже не поморщившись, и поднял — окрашенное кровью лезвие блеснуло на свету.

— Как мило со стороны Аурелии оставить в твоём распоряжении наточенные ножи. 

Он небрежно отшвырнул нож в сторону столовой. Движение было слабым, от него нож даже не должен был пересечь вестибюль, но резонанс Феррона всё ещё звенел в воздухе.

Нож с бешеной скоростью пролетел в приоткрытую дверь столовой и попал в большую вазу в центре стола. Та разбилась, осколки разлетелись во все стороны, а вода хлынула на пол.

Феррон снова посмотрел на свою руку. Раны на ней уже не было. 

Хелена знала о том, что Негибнущие могут регенерировать, но всё равно изумилась, когда увидела это своими глазами. Ей бы понадобилось как минимум полчаса, чтобы исцелить такой глубокий порез. С кистями рук всегда было много возни — очень кропотливая работа, нужно соединить слишком много нервов и сосудов.

Её левое запястье болело так сильно, что она с трудом могла соображать. Из-под браслета на её ладонь стекала струйка крови. Кровь Хелены капала на пол и смешивалась там с кровью Феррона.

Хелена тупо смотрела на то, как Феррон сгибает и разгибает пальцы. А он обратил внимание на её руку. Стиснул челюсти и произнёс.

— Ты повредила то место, которое я не могу восстановить. Мне придётся вызвать для этого Страуд.

Он повернулся к одному из некротраллов.

— Отведите заключённую в её комнату, — холодно сказал он. — И проследите, чтобы она не покидала её до завтра.

Хелена не хотела, чтобы её тащили. Она повернулась и пошла в комнату самостоятельно.

Когда она подошла к коридору, она услышала слова Атреуса:

— Я где-то видел эту девчонку.

— Она была единственной южанкой в институте, — безразлично ответил Феррон. — На неё сложно было не обратить внимание.

Адреналин постепенно отпускал Хелену. Когда она добралась до лестницы, её ноги дрожали так, что она едва могла стоять. Она пошатнулась и ухватилась за ближайшую стену. Кровь размазалась по обоям.

Нужно было перерезать себе горло сразу же, как только она схватила нож.

В середине зимы на губернатора Фабиана Гринфинча чуть не убили.

Это произошло во время церемонии открытия нового памятника Моррогу. Губернатор читал с листа пафосную речь об освобождении Новой Паладии. На возвышении рядом с ним стояла Мандл, смотрительница Центра переподготовки на Аванпосте, «члены» которого построили статую.

Губернатор как раз перерезал ленточку, когда из ближайшего здания вылетел арбалетный болт. Он прошёл в дюйме от губернатора, попал в Мандл. И она погибла.

Прямо перед толпой журналистов, жителей, гостей из-за границы и даже иностранных делегаций, одна из Негибнущих, внешность которой не оставляла никаких сомнений в том, что она принадлежит к бессмертным, умерла.

Новость потрясла всю Паладию. Заголовки газет были почти истерическими. Террористы Сопротивления, которых считали уничтоженными, не просто громко вернулись, но и публично заявили о себе. Не всех было так же легко заткнуть, как национальную прессу.

Ланкастер больше не посещал Спайрфелл. Аурелия ходила по дому бледная и перепуганная. Она вздрагивала от каждого шороха, словно ожидая что члены Сопротивления в любой момент выпрыгнут на неё из-за угла. Хелена несколько раз слышала, как она распрашивает Феррона о том, насколько хорошо защищён дом, и о том, не стоит ли им увеличить количество некротраллов.

Феррона Хелена видела только мельком. Он больше не носил ни пальто, ни плащей, ни безупречно белых рубашек, ни даже доспеха. Он носил что-то среднее между лёгкой боевой экипировкой и охотничьей одеждой. Возвращался домой в грязи, вымокшим от дождя и бледным от ярости.

Хелена ликовала.

Как заворожённая, она читала и перечитывала статьи, заставлявшие её сердце замирать. Сопротивление всё ещё существует. 

В газетах раз за разом подчёркивали, что покушение не удалось, что это была неудачная попытка убийства губернатора. Журналисты отчаянно старались не обращать внимания на гибель кто-то, считавшегося бессмертным.

Хелена догадывалась, что множество людей теперь строит теории о том, как это было сделано и как это повторить. 

Оказалось, что Негибнущих можно убить.

Несколько дней Хелена порхала от счастья. 

В Спайрфелл снова приехала Страуд. В отличие от Феррона и Аурелии она выглядела спокойной. Казалось, всеобщее потрясение и новая опасность совсем её не трогали.

Страуд сопровождал дворецкий. Он поставил посреди комнаты складной медицинский стол и оставил их с Хеленой наедине.

— Раздевайся и садись, — Страуд мимоходом похлопала по столу, как всегда, занятая чтением документов.

Хелена повиновалась.

— Думала, у Вас сейчас много других неотложных дел… важнее, чем приезжать сюда, — сказала она, в надежде выудить хоть немного новой информации.

Страуд с удивлением взглянула на неё. Её «нет» прозвучало так повседневно, словно она вообще не понимала, о чём говорит Хелена.

— Неужели вы не боитесь, что тоже можете быть целью?

— Я не Негибнущая, — пожала плечами Страуд.

— Нет? — Хелена была ошарашена. Ей казалось, что любой, кто настолько близок к Моррогу, обязан быть Негибнущим.

— Нет. Может быть, потом. Но сейчас мне это неинтересно. Верховный Некромант даёт мне достаточно сил, чтобы я могла продолжать его работу. Покуда я верна ему, я не ослабну и не угасну.

— Я не знала, что такое возможно.

Пальцы Хелены болели. Левая рука всё ещё нуждалась в перевязках: она заживала после покушения на Феррона.

— Ты вообще многого не знаешь. Ущерб от чрезмерного использования вивимантии обратим лишь для сведущих, — Страуд посмотрела на неё с презрением. 

Хелене же было любопытно:

— А почему просто не стать Негибнущей?

Страуд покачала головой.

— У Негибнущих есть свои… ограничения. Беннет вознёсся одним из первых. Он использовал обширные знания Верховного Некроманта и экспериментировал, изучал пределы возможного. Десятилетиями работал над успешным переносом сознания. Все восхищались его гением. Я была одной из немногих, кому посчастливилось сотрудничать с ним очень близко… — лицо Страуд на мгновение тронули эмоции, и она кашлянула. — Но даже я не могла отрицать, что незадолго до конца он начал сдавать. Он вкладывал всю свою жизненную энергию в эксперименты, и чем больше он  погружался в них, тем более одержимым становился. Негибнущие часто тяготеют к садизму. Некоторые быстрее других. Я не хочу, чтобы моя работа была этим запятнана. Когда перенос будет отработан, я попрошу о вознесении… Возможно. Но до той поры Верховный Некромант предоставляет мне всё необходимое. Он знает, что это делает меня ещё более преданной ему.

Негибнущие всегда казались Хелене сумасшедшими, но она никогда не думала о том, что это побочный эффект их бессмертия.

Страуд ощупывала Хелену шершавыми, иссушенными мылом руками. Себе под нос она бормотала что-то о том, что нормальное питание пошло Хелене на пользу.

— Прими, — закончив осмотр, Страуд протянула Хелене несколько таблеток.

— Зачем?

На лице Страуд явственно читалось нетерпение:

— Тебя хочет видеть Верховный Некромант. 

Хелена отшатнулась.

— Зачем? — повторила она, но Страуд проигнорировала её вопрос.

— Если не проглотишь их сама, у меня есть с собой трубка, — она достала из своего медицинского чемоданчика желудочный зонд и показала Хелене. — Я тебя парализую, введу её тебе в желудок и закину туда таблетки. Мне уже приходилось это делать. Это травмирует пищевод, несколько дней тебе будет больно глотать и говорить, но выбор твой. 

Хелена взяла таблетки, положила их в рот и проглотила, не запивая. Они встали поперёк горла. Растворяясь, таблетки оставляли ощущение жжения. 

Страуд вновь полезла в чемоданчик. На этот раз у неё с собой было намного больше инструментов, чем в прошлые визиты. Хелена вытянула шею, пытаясь рассмотреть их получше, но перед глазами вдруг всё поплыло.

— Постойте…

Страуд достала несколько флаконов и больших шприцев. Она педантично выложила шприцы в ряд по размеру.

— Что вы… — Хелена почувствовала, как у неё немеет лицо. Она моргнула.

Страуд набрала препарат и подошла к Хелене, щёлкая по шприцу, чтобы убрать из него пузырьки воздуха.

Хелена попыталась прочитать название на флаконе, но не могла сфокусироваться на буквах.

— Не надо, — с трудом выговорила она.

— Это нужно, чтобы подготовить тебя, — равнодушно сказала Страуд, вонзила иглу в руку Хелены и ввела препарат.

Хелена этого почти не почувствовала.

Страуд взяла следующий флакон и ещё больший шприц.

Голова Хелены откинулась назад. Она попробовала слезть со стола, чтобы сбежать, но качнулась и чуть не упала на пол.

— Ляг ровно, — слова Страуд словно заполняли всё пространство вокруг. 

Она слегка подтолкнула Хелену, и та свалилась на бок. Поверхность стола холодила ей висок. Ещё одна игла вошла в её руку. Вокруг потемнело. 

Она услышала, как Страуд щёлкает по следующему шприцу.

И больше она ничего не помнила.

Когда Хелена открыла глаза, вокруг было темно. Она лежала в своей постели. На руках и ногах противно ныли следы от инъекций. Повязка с левой руки исчезла.

Ощущения были такими, словно кто-то долго пинал её ногами в низ живота, а потом для пущего эффекта истыкал ножом. Тело казалось отёкшим, словно распухшим, кожа ощущалась натянутой. Она попыталась свернуться в комочек, и не смогла. Было слишком больно.

Хелена встала и добрела до ванной. Там она посмотрела в зеркало. Зрачки были сильно расширены, а склеры глаз налиты кровью. Во рту у неё пересохло, но в желудке болезненно булькала вода.

Ей пришлось схватиться за раковину, чтобы не упасть на пол.

Феррон пришёл на следующий день. Или через день. Хелена потеряла счёт времени.

— Верховный Некромант желает тебя видеть, — сказал он. — Да что с тобой такое?

Хелена понятия не имела, что с ней. Всё, что она знала — что её чем-то накачали.

— Страуд, — с трудом выговорила она.
Феррон выругался и вышел. Потом вернулся, всё ещё возмущённый, и велел отнести её в автомобиль, который урчал мотором во дворе. Хелену завернули в одеяло и уложили на заднее сиденье. Синяки на руках всё ещё болели. От свежего воздуха ей стало лучше, она собралась с силами, села и выглянула в окно.

Они не ехали в Центр, но свернули на мост, который вёл к нижней части города. Автомобиль въехал в туннель, и остановился где-то посреди темноты. Сквозь парообразный туман слабо светили тусклые янтарные фонари. Темнота давила со всех сторон.

Воздух был сырой и спёртый. Хелена чувствовала запах реки так четко, словно та была совсем рядом. 

Феррон вышел из машины и открыл заднюю дверь. Он выглядел напряжённым.

— Сможешь идти сама?

Их ожидали несколько фигур. Это были старые, гниющие некротраллы. Она с трудом сглотнула и кивнула.

«Не смотреть на тени».

— Тогда пошли, — Феррон взял её за предплечье. Он не сжимал его сильно, но из-за следов от инъекций это всё равно было больно.

Хелена последовала за ним, в темноту. Её дыхание становилось всё более частым. Всё, что она могла различить во тьме — это серебристо-белые волосы Феррона. Она протянула руку, пытаясь нащупать стену, чтобы заземлиться.

Её пальцы коснулись влажной склизкой поверхности. Хелена резко отдёрнула их. 

Туннель привёл их в просторный зал, освещённый бра зелёного стекла. Здесь сходились десятки других коридоров, словно в центре зловещего лабиринта. На стенах висели детализированные, но давно выцветшие фрески. Это было похоже на заброшенный храм.

Хелена никогда не была здесь раньше. Она знала, что Паладия была построена на руинах города, который много лет назад уничтожила чума. Город назывался Ривертайд и был местом Первой Некромантической войны. Хелена думала, что от него не осталось и следа. 

Воздух был пропитан запахом гниения. Отвратительная вонь исходила из дальнего конца помещения.

Здесь невозможно было находиться, хотелось бежать, искать выход, но Феррон повёл Хелену за собой. Она брела, оскальзываясь, и приближаясь всё ближе к источнику вони. 

— Ваше Превосходительство, — Феррон опустился на колени и потянул за собой Хелену. — Я привёл заключённую. Приношу свои глубочайшие извинения за задержку.

Повисла тишина. Она была настолько долгой, что Хелена начала сомневаться, был ли вообще кто-то в этом тёмном углу.

— Подведи её ближе, — наконец донеслось из темноты.

Феррон поднял Хелену на ноги и протащил по нескольким ступенькам, которых совсем не было видно в темноте, а затем снова потянул вниз и опустился на колени. 

Хелена увидела Моррога. Это было ужасное зрелище. Она едва узнавала эту гротескную фигуру.

Моррог возлежал на троне из тел. Некротраллы были перекручены и переплетены друг с другом, а их конечности трансмутировали так, что получалось подобие кресла. Тела шевелились, дышали, и трон ритмично поднимался и опадал вокруг Моррога. Тот казался каким-то съёжившися. Он словно усох по сравнению с тем огромным, изуродованным существом, каким был прежде.

Теперь Хелена видела, что его кожа гниёт и сползает с тела.

Одно из лиц на троне на мгновение осветилось тусклым светом, и Хелене показалось, что это было старое лицо Мандл. Но она не смогла в этом убедиться: трон в ту же секунду зашевелился и приподнял Моррога ближе к ней.

Он склонил голову. Его пустые глазницы казались бездонными тёмными провалами.

— Похоже, я думал о тебе слишком хорошо, Главный Надзиратель? Я намеревался к этому моменту уже получить её воспоминания, но ты приносишь мне только бессмысленные ошмётки.

Что-то было не так с его языком. Он говорил невнятно, словно ему что-то мешало.

— Прощу прощения, — сказал Феррон. — Я буду стараться.

— То есть до этого ты не старался? — холодно уточнил Моррог. — Мне следует самому взглянуть на эти воспоминания. Держи её крепче. 

Повисла пауза. Единственное, что Хелена слышала — как шевелятся тела. На свету мелькнуло ещё одно лицо: оно наполовину сгнило, но Хелена смогла узнать широкий шрам. Такой тянулся вдоль черепа Титуса Байарда.

Она отпрянула, но колено Феррона упёрлось ей между лопаток. Он схватил Хелену за нижнюю челюсть, удерживая на месте. 

Моррог протянул руку — слишком длинную. Его пальцы напоминали паучьи лапы, из их кончиков торчали кости;  два пальца безвольно свисали, и кожа слезала с них лоскутами. 

Резонанс Моррога обжёг Хелену своей мощью. Он пронзил её, словно оголённый провод, выжигая всё изнутри. Тело свело судорогой.

Она сжала зубы, но всё равно кричала. Моррог проник сквозь её череп.

Он исследовал воспоминания по-другому: это не ощущалось как повторное их проживание, это было похоже на кровавую бойню в её сознании. Моррог словно разрывал её разум на части, грубо выдёргивая оттуда все воспоминания, на которые натыкался.

Несмотря на то, что он спрашивал о стёртых воспоминаниях, он будто не очень торопился их найти: его внимание было сосредоточено на заточении Хелены в Спайрфелле.

Монотонная рутина, замкнутое пространство, бесконечная изоляция. Редкие появления Феррона, который проверял её воспоминания или проводил перенос.

Сеансы переноса заинтересовали Моррога: особенно лихорадочные кошмары, которые потом преследовали Хелену. Муки переноса казались ему чем-то новым, а страхи Хелены — забавными, и он снова и снова проигрывал воспоминания о том, как Феррон раздавливал её и поглощал, стирая разницу между ними. 

Когда Хелена перестала кричать и обмякла, больше не сопротивляясь, Моррог перешёл к исследованию её вернувшихся воспоминаний. Но он исказил их до неузнаваемости.

Хелена сидела с Люком на крыше, но все детали, которые делали это воспоминание прекрасным — белый огонь, свет в глазах Люка, позолоченный закатом город, — все они исчезли. Осталось лишь расстояние между ними и то, как Люк отшатнулся от её руки. Упрёк в его голосе и наркотик, который делал Люка бесконечно далёким от Хелены.

С ленивым любопытством Моррог несколько раз просмотрел воспоминание о том, как Лила спрашивала Хелену о стажёрах, но куда больше его заинтересовало воспоминание об испуганной и плачущей Лиле.

Наконец, он перестал его пересматривать, и Хелена понадеялась, что на этом всё закончилось, но Моррог вернулся к воспоминанию о последнем сеансе переноса.

Что бы ни помогло Хелене в тот раз вытолкнуть Феррона из своего сознания, сейчас оно не работало. Моррог внимательно просматривал это воспоминание, растягивая его, вытаскивая из глубин сознания Хелены каждый мучительный момент, и Хелена даже не поняла, когда он, наконец, остановился.

Её разум был охвачен болью, которая заслонила собой всё остальное. Постепенно Хелена осознала, что её лёгкие свело спазмом, и попыталась вдохнуть. Она не понимала, где находится, и не могла сфокусировать взгляд. Она чувствовала биение собственного пульса под пальцами Феррона. Он всё ещё прижимал своё колено к её позвоночнику.

— Значит, — голос Моррога донёсся из темноты, — анимант Вечного Пламени всё же не мёртв.

— Вы полагаете, Бойл жива? — ошеломлённо спросил Феррон.

— Кто?

Феррон, наконец, отпустил Хелену, и та упала, как сломанная кукла. Вокруг была удушающая темнота.

— Страуд говорила о ней, — сказал Феррон. — Она изучила записи Сопротивления об Элен Бойл и предполагает, что та…

— Бойл была никем. Ты заметил, что с другими перенос происходит иначе?

Хелена нахмурилась. С другими?

— Мне сказали, что трансмутационные изменения в её сознании могут вызывать сложности, — сказал Феррон.

— Причина этих сложностей в том, что она сопротивляется. В том, что она вообще способна сопротивляться. Она и есть анимант. 

Повисла тишина, в которой снова был слышен лишь шорох некротраллов. Феррон, казалось, остолбенел от шока.

— Ты не заметил? Даже не заподозрил? — в голосе Моррога звучала тихая ярость. Ему даже пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. — Я размышлял над твоим прогрессом, над интенсивностью её лихорадок. Такого не было у других подопытных! Как они скрыли такую часть её сознания, если даже просто проникнуть в её разум настолько сложно?

Моррог говорил медленно, и с каждым его словом ощущение неясного ужаса всё нарастало. Феррон молчал.

— Этому может быть только одно объяснение: она и есть анимант. Даже сейчас, когда у неё нет никакого резонанса, она всё ещё сопротивляется. Она сама стёрла свои воспоминания об этом, чтобы спастись от меня.

Что-то сильно давило изнутри головы Хелены. Её зрение выключилось.

— Этого не может быть, — прозвучал голос Феррона. — Страуд говорила, что человек не может сам стереть…

— Что знает Страуд? Она не может представить себе того, на что не способна сама. Это анимант. Я чувствовал её попытки сопротивляться.

Некротраллы вновь приблизили Моррога к Хелене. Он уставился на неё чёрными провалами глазниц. Она почувствовала резкий гул его резонанса.

— Молю простить меня за мою ошибку, — хрипло выговорил Феррон. — Я не мог этого предположить.

Моррог долго молчал. Его скелетоподобное лицо искажалось и рябило перед глазами Хелены, которые вновь обрели способность видеть. 

— Твой отец недавно был здесь и умолял о встрече со мной. Теперь ты умоляешь меня о прощении. Твой отец утверждает, что пытался рассказать тебе о том, что помнит, но ты не стал его слушать.

Феррон вновь сжал пальцы на плече Хелены.

— Его воспоминаниям нельзя доверять, Ваше Превосходительство. Мне казалось неразумным потакать его паранойе. Я не предполагал, что он посмеет тревожить Вас своими рассказами. И тем мне менее… Он не в курсе, но после его слов я начал расследование.

— И?

— Похоже, её задержали недалеко от Западного порта сразу после взрыва.

— Спасала паладина Байард?

Феррон помолчал, а потом осторожно продолжил:

— Подрыв — довольно ненадёжный метод спасения. Побег Байард мог быть просто совпадением. Как Вы наверняка помните, когда мне удалось найти Байард, она уже умирала.

— Это было из-за Байард. Я уверен.

В голове Хелены пульсировала боль, но она пыталась сосредоточиться и понять, о чём же они говорят.

Все некротраллы, из которых состоял трон, одновременно с присвистом вздохнули.

— Всё это время мы думали на Хевгосс… Но это всё же оказалось Вечное Пламя. Должно быть, они заметили…

— Тогда они бы не позволили так просто захватить свой штаб.

— Возможно, — Моррог не звучал убеждённым. — Но это не тебе решать. Что было бесполезно, решаю я. Одно мы знаем точно, Вечное Пламя было хитрее, чем мы думали. Подозреваю, наша пленница-анимант знает куда больше, чем сама осознаёт.

— Тогда я продолжу добывать информацию, — сказал Феррон.

Он начал подниматься на ноги, потянув Хелену за собой.

— Разве я тебя отпускал?

Некротраллы неожиданно подняли Моррога выше, и теперь его изуродованная фигура нависала над ними обоими. Он был почти не одет, его кожа свисала лохмотьями, гнила, и Хелена могла видеть, как пульсируют его внутренности в тех местах, где кожа отпала. Среди разлагающейся плоти они выглядели яркими. Она в ужасе смотрела на него. В его теле было слишком много костей: одни были серыми, гнили и рассыпались, другие же были белыми. 

Обезображенная рука Моррога упала Феррону на плечо.

— Ты слишком много о себе возомнил, Главный Надзиратель.

Феррон немедленно отпустил Хелену. Она упала на пол у его ног. Пол был тёплым, а что-то мокрое тут же пропитало её одежду. Хелена чувствовала запах внутренностей и старой крови. Из темноты её дёрнули за платье холодными пальцами. Гниющий трон вновь издал хриплый вздох. 

— Как я могу верить тому, кто так много упускает из виду, как ты в последнее время? — спросил Моррог.

Феррон резко вздохнул.

— Количество твоих ошибок растёт. Не понял, что твоя заключённая анимант. Проигнорировал советы отца. И где те убийцы, которых я приказал тебе найти?

Гнилостный воздух с привкусом меди душил Хелену, темнота смыкалась вокруг неё, холодные мёртвые пальцы царапали, пытаясь утащить. Все её кошмары стали реальностью.

— Если это было Вечное Пламя, я их найду, — сказал Феррон. — Я Ваш преданнейший слуга. Я не подведу.

— Это было Вечное Пламя. Кто ещё? Кто бы посмел убить Негибнущего? Орудие было обсидиановым. Кроутер теперь наш, но он, видимо, успел поделиться информацией с кем-то, кого мы пропустили во время зачистки. Возможно, именно личность этого кого-то — один из секретов, который скрывает твоя заключённая.

Резонанс Моррога в воздухе превратился в твёрдую тяжёлую массу. Он навалился на Хелену сверху, и её рёбра прогнулись под давлением, вот-вот готовые сломаться и проткнуть ей лёгкие.

— Смерть Мандл была унижением. И тебе, столь блистательному, следовало это предвидеть.

Давление чуть ослабло, и Хелена сделала отчаянный вдох. Горло тут же заполнила отвратительная вонь.

— Я расследую все возможные зацепки, — сказал Феррон, тяжело дыша. — Согласно записям, Кроутер сотрудничал только с одним металлургом, которого убили во время последней битвы. Я поручил перепроверить все его исследования, чтобы найти любые намёки на других людей…

— Это устаревшая информация, — прорычал Моррог. — Сколько недель ты уже расследуешь убийство и не принёс никаких результатов? Я разочарован.

— Я…

Гул резонанса Моррога стал громче, а затем исчез. Раздался резкий короткий треск, будто сломались сухие ветки. Феррон сдавленно охнул и упал на Хелену, уперевшись рукой в пол рядом с её головой.

Она едва могла видеть его лицо. Его серебряные глаза, казалось, светились над ней, а изо рта, капая на пол, текла кровь. Выражение его лица исказилось, тело выгнулось, а зрачки расширились так, что он радужки остались лишь узкие серебристые полосы.

Он вскрикнул и обмяк, рухнув прямо на неё.

Хелена почувствовала тяжесть его тела и то, как в неё упёрлись сломанные кости. Сердцебиения она не ощущала.

Как и дыхания. Феррон был совершенно неподвижен. 

Он дёрнулся, издав прерывистый хрип, и Хелена почувствовала пульс.

Феррон судорожно корчился, откашливая кровь. Он оттолкнул Хелену.

— Я н-не п-подведу Вас, клянусь, — его голос звучал едва ли громче шёпота. Шатаясь, он поднялся на ноги.

— Уж постарайся, — ответил Моррог.

Феррон наклонился, сжал пальцами плечо Хелены и поднял её с пола. Её голова безвольно запрокинулась назад.

— Не спускай с неё глаз. Я уверен, Вечное Пламя скоро придёт за ней.

— Я не упущу её, — сказал Феррон и, словно в доказательство, сжал Хелену ещё крепче. 

— Они нужны мне живыми на этот раз, Главный Надзиратель. Я хочу сам потушить эти последние угольки, которые посмели надо мной издеваться. Ты приведёшь их ко мне, чтобы я их убил.

— Я доставлю их Вам. Так же, как доставлял остальных, — голос Феррона стал твёрже, и он низко поклонился. 

Хелена вытянула шею, стараясь сфокусировать зрение на зеленоватых гнилых лицах некротраллов. Мысль о том, скольких она бы узнала, если бы могла видеть ясно, ужасала. 

Она попыталась вырваться, но Феррон сжал её ещё сильнее, вывел из зала и потащил по извилистым туннелям, не останавливаясь ни на секунду. Даже когда её ноги подкосились, он просто поволок её за собой.

Наконец он остановился и позволил Хелене сползти на пол, но по-прежнему крепко держал её за плечо. Она обмякла, захлёбываясь воздухом, всё ещё пытаясь отдышаться. Здесь воздух был чище — он пах просто болотом, а не гнилостной кровью. Каменный пол был сухим.

Голова очень болела, любые попытки думать ощущались как прикосновения к открытой ране. Но у Хелены было слишком много вопросов.

— Я что… — её горло свело спазмом. — Взорвала тюрьму?

— Это было уже после последней битвы, — сказал Феррон. Его голос доносился словно издалека. — Судя по всему, тебя схватили после того, как ты взорвала больше половины лаборатории Западного Порта. Ты замаскировалась под жительницу Хевгосса ради этой операции, а потом исчезла в контейнере для стазиса, поэтому не сразу удалось выяснить, что это сделала именно ты. Расследование взрыва зашло в тупик, но мой отец понял, где он тебя видел. Он был там той ночью.

Хелена помотала головой.

— Но я была целительницей, — сказала она. — Я не… мне не давали сражаться.

Феррон ничего не ответил. 

Хелена всё ещё ничего не понимала.

— И там была Лила?

— Да.

— Но она умирала, когда ты… нашёл её?

— Лаборатория Западного порта была исследовательским центром Беннета.

Хелена не могла поверить своим ушам. От ужаса она смогла издать лишь тихий звук, а потом сложилась пополам — её вырвало. Феррону пришлось придержать её, чтобы она не упала. 

— Выпей, — сказал он и сунул ей в руку какой-то флакон. — Это поможет.

У Хелены дрожали руки. Содержимое флакона она выпила, не задавая вопросов: что бы Феррон ей сейчас ни дал, хуже сделать было уже невозможно. Препарат был таким горьким, что от него немел рот. Она сидела, неровно дыша, пока лекарство не подействовало.

Мысли словно ускользали, сколько она не старалась сосредоточиться. При повреждениях мозга считалось особенно важным, чтобы человек оставался в сознании. В больнице она всё время разговаривала с пациентами, чтобы не позволить им отключиться. Сейчас она заставила говорить себя.

— С тобой такое уже было? — язык с трудом ворочался во рту.

Она почувствовала, как Феррон посмотрел на неё. Его бледные глаза на секунду мелькнули в темноте.

— Не раз, — ответил он после долгой паузы. — Моя подготовка была довольно тяжёлой. 

— Почему?

Он пошевелился и не сумел сдержать тихий стон.

— Верховный Некромант… он должен был проверить, лучше ли я моего отца, или тоже сломаюсь во время допроса.

Она нахмурилась:

— Это было до того, как ты убил принципата Апполона?

Он резко выдохнул, словно сдерживал смех:

— Ждёшь покаяния? — спросил он. — Чтобы я рассказал тебе обо всём, что сделал?

Она лишь смутно различала его силуэт. Он склонился перед ней, по-прежнему поддерживая её в вертикальном положении. И он всё ещё тяжело дышал.

Она задумалась, почему они остановились здесь. Нужно ли это было, чтобы она пришла в себя, или это Феррону необходимо было передохнуть? Принятая ей доза лауданума облегчила боль, от которой раскалывалась голова.

Вопрос пришёл ей на ум сам, и ей показалось жизненно необходимым его задать. Она наклонилась вперёд, пытаясь разглядеть его лицо.

— А ты хочешь покаяться?

Он долго молчал, а потом выпрямился и помог ей подняться, так ничего и не ответив. Её тело было всё ещё наполовину онемевшим, поэтому ему пришлось поддерживать её на протяжении всего пути до автомобиля.

Когда они вышли на свет, она увидела, что с ног до головы покрыта гниющими останками. Тухлая кровь и разложившаяся плоть перепачкали ей и руки и одежду. Некротраллы спокойно наблюдали, как Феррон подтащил Хелену к машине и передал одному из своих личных слуг, который снял с неё грязное платье. Он же накинул на Хелену шерстяной плед. Обессиленная, она упала на заднее сиденье.

Феррон сел спереди. Когда автомобиль выехал из тоннеля, яркая белизна пасмурного неба почти ослепила её, но она всё же сумела разглядеть лицо Феррона. Он сидел, сгорбившись, с закрытыми глазами. Бледный как смерть.

Только через два дня к Хелене вернулась способность чётко видеть, и только через три она смогла сесть, не чувствуя головокружения. Заняться в постели ей было решительно нечем. Она пыталась читать, но слова расплывались перед глазами, так что ей оставалось лишь думать.

Когда на третий день с подносом с тарелкой каши к ней пришла одна из служанок, Хелена посмотрела на неё и, встретившись взглядом с затуманенными голубыми глазами, спросила:

— Феррон, не мог бы ты прийти?

Служанка секунду глядела на неё, потом отвернулась и вышла без подтверждения. Но этим же вечером, когда Хелена ковыряла свой ужин, дверь отворилась и вошёл Феррон.

— Вызывала? — саркастично спросил он.

— Я хочу задать тебе вопрос, — она подалась ему навстречу, и от этого так заболела голова, что показалось, будто глаза вот-вот вылезут из орбит.

Хелена медленно вздохнула, стараясь сквозь боль собрать воедино все нити информации, накопленные за эти месяцы. Она словно ткала гобелен, сама не осознавая этого, и только теперь смогла разобрать изображение, создаваемое её пальцами.

— Мандл не первая из Негибнущих, кого убили, — сказала она наконец. — Они умирают уже неделями. Я только сейчас поняла, что общего у всех исчезновений. Я думала, что дело в цензуре, или, возможно, они отступники. Но они все Негибнущие. И они исчезают, потому что их убили. И именно ты всё это скрываешь.

Феррон ничего не ответил. Выражение его лица было пустым — он тщательно это контролировал.

Хелена с трудом сглотнула.

— Знаешь, я никогда не понимала, как могут существовать Негибнущие. И с научной точки зрения, и с логической. Бессмертие кажется достаточно опасной вещью, чтобы просто… дарить его людям. И Моррог совсем не похож на альтруиста. Я знаю, как работает вивимантия. У сложной регенерации есть цена, и кому-то всегда придётся её заплатить. Этот закон не обойти. За то, чтобы Негибнущие могли так регенерировать, кто-то платит.

— Я думал, у тебя ко мне вопрос, — сказал Феррон.

— Я к нему веду, — спокойно сказала Хелена, стараясь игнорировать пульсирующую боль в затылке. — Если Негибнущие занимают тела мертвецов, они не сохраняют свой старый резонанс, а получают тот резонанс, которым владеет тело. Как твой отец: он железный алхимик, он ничего не знает о пиромантии. Так что если кто-то вроде тебя, аниманта, лишится тела, то потеряет и способности. И если ты считаешь, что бытие личем — это наказание, которое можно использовать, чтобы преподнести кому-то урок, то ты цепляешься за своё собственное тело, в каком бы состоянии оно ни было, и мечтаешь разобраться в том, как работает перенос. Но даже если разберёшься, то тебе всё ещё нужно будет найти именно аниманта. А анимант будет сопротивляться переносу.

Она поморщилась и прижала ко лбу ладонь, словно тем самым могла уменьшить болезненное давление внутри головы.

— И… тогда создаётся программа восстановления населения, — сказала она неуверенно. — Моррогу плевать на экономику и на то, какие в Новой Паладии алхимики. Страуд использует селекционное скрещивание, чтобы научиться контролировать, с каким резонансом родится ребёнок. Вот зачем они вернули твоего отца, и поэтому я видела его в Центре. Она пытается создать аниманта для Моррога. Если перенос будет освоен к тому времени, как ей это удастся, у него будет и идеальный сосуд, и знание, как его занять. Но он… его время истекает.

Феррон прищурился.

Она глубоко вздохнула:

— С ним что-то не так. Он слишком стар, и это должно было повлиять на резонанс, но этого не происходит. У него есть какой-то источник силы, что-то, откуда он её черпает. И всё равно его состояние ухудшается, и быстро. Я его видела всего несколько месяцев тому назад, и он был совсем не таким. Сейчас этот трон поддерживает его в живых. Я всё пыталась угадать, что могло навредить кому-то вроде него, чтобы его состояние настолько ухудшилось. К нему же невозможно подобраться… А потом я подумала: а что, если источник его силы прямо перед нами, но он замаскирован. Люди не знают, что это такое. Это преподносится, как подарок, люди отчаянно жаждут этого, но на самом деле это нужно именно Моррогу.

Боль пронзила голову Хелены. Перед глазами всё покраснело. Она ахнула от боли и упала набок. Феррон наклонился над ней. 

Она подняла голову, через силу задав свой вопрос:

— Негибнущие. Вы — источник его силы, и Сопротивление… мы это поняли, верно? Как убить его. Как убить вас всех.