Хелена изо всех сил напрягала руки, пытаясь вырваться из железных оков, края которых царапали кожу. Плечи мучительно ныли, но она продолжала пытаться освободиться. Комнату вокруг, лежащую в руинах, она видела лишь одним глазом. Всё, что она слышала — только её собственное испуганное дыхание. В доме стояла полная тишина.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Хелена услышала в коридоре шаги. Дверь заскрежетала и распахнулась, в комнату ворвался Феррон и опустился на колени перед Хеленой, загородив от неё тело Аурелии, которое выглядело по-настоящему ужасно. Железо, которое держало Хелену, растаяло, и она рухнула на пол перед Ферроном. 

Она старалась быть спокойной, но физически чувствовала, как в груди давит нарастающая паника.

Феррон поднял её голову, и его лицо исказил ужас. Он обхватил ладонями её лицо, коснулся её щеки и глубоко вздохнул.

— Твой глаз не в глазнице, — сказал он. — В его белке глубокий прокол. Как мне это исцелить? — его голос дрогнул.

Хелена растерянно смотрела на него. По её лицу текли слёзы, они стекали вдоль его пальцев. Хелена дышала всё чаще, дрожа.

Она должна была знать ответ на этот вопрос, но она не могла его вспомнить. Она только чувствовала место, в котором железный коготь Аурелии проколол ей глаз.

Феррон схватил её за плечи. 

— Посмотри на меня, — твёрдо сказал он. — Мне нужно, чтобы ты успокоилась и сказала, как это исцелить. Ты знаешь, как это делается.

Хелена подавила рыдания. 

«Думай», — приказала она себе. Она была целительницей. Нужно представить, что у кого-то травма глаза. Если она хочет сохранить пациенту зрение, нужно действовать быстро. «Соберись».

— Д-для склеры… — трясущимся голосом произнесла она, пытаясь вспомнить технику, вернувшись мыслями в прошлое. — Нужно…

Она понятия не имела, как что-то объяснить человеку, который не занимался целительством раньше. Она никогда никого не учила.

И в любом случае, это было бессмысленно. Даже если Феррону удастся восстановить повреждённые ткани, он не сможет вернуть ей зрение. Она всё равно будет слепа на один глаз.

Феррон крепче сжал её плечи и встряхнул, удерживая вертикально.

— Давай. Ты знаешь, как ты бы это исцелила. Скажи мне.

Слова застряли у неё в горле.

— Резонанс должен быть очень близко, — проговорила она еле слышно. — Начинаем из глубины, воссоздаём ткани точно такими же как окружающие. Они не сформируются сами, как кожа. Нужно восстановить их слой за слоем.

Это был кошмар любого опытного целителя. В отличие от базовой регенерации, копирование тканей было очень сложным с точки зрения исполнения. К тому же, невыносимо нудным: одно и то же нужно было повторять снова и снова, не теряя глубочайшей концентрации. Мозг от подобной работы просто вскипал.

Феррона это, казалось, совсем не взволновало.

Он накрыл её ладонь своей рукой, коснулся своими пальцами кончиков пальцев Хелены. Она почувствовала, как его резонанс отозвался в её пальцах, но тут же исчез, дойдя до запястий.

— Покажи мне.

Запястья Хелены были покрыты синяками. Боль пронзила кости, когда она шевелила пальцами. Но Хелена игнорировала её, сосредоточившись на интуитивном ощущении, которого не испытывала уже очень давно. Через эхо резонанса Феррона, через кончики его пальцев, она могла смутно почувствовать свой глаз.

Трансмутация всегда начиналась с первого прикосновения. Оно создавало связь. После этого алхимик мог свободно управлять каналом при помощи жестов.

Хелена осторожно пошевелила рукой, направляя движения пальцев Феррона, сплетая из тонких нитей энергии структуру хрупкой ткани.

Серебряные глаза Феррона, казалось, светились. Он точно повторял её движения. Внутри повреждённого глаза что-то как будто дёрнулось.

Хелена всхлипнула, стараясь не шевелиться и оставаться спокойной.

Казалось, будто сквозь место прокола протянули нить, и снова и снова тянули её в разные стороны. Ей потребовалось очень много силы воли, чтобы продолжать создавать сложную регенеративную структуру. Она отвлеклась от физических ощущений, сосредоточившись на слабом ощущении резонанса.

Несмотря на то, что рана была совсем маленькой, восстановление заняло целую вечность. Феррон не остановился, даже когда пальцы Хелены болезненно свело и она перестала руководить его движениями, чуть не закричав от боли.

— Что дальше? — спросил он, как только закончил, не дав ей ни секунды передышки.

 Хелена глубоко вздохнула.

— При… при выпадении глазного яблока, — она старалась говорить спокойно, изо всех сил сдерживая эмоции, — его нужно поместить обратно в глазницу… Осторожно, чтобы не повредить зрительный нерв ещё сильнее.

Движение Феррона было аккуратным и точным. Хелена почувствовала, как её глаз сжимается, деформируется, а потом с неприятным звуком проскальзывает на место. Она медленно моргнула. Глаз болел. От долгого нахождения вне глазницы он пересох, и теперь ощущался липким.

— Что ты видишь? — спросил Феррон. Он приподнял её лицо к своему, взяв её кончиками пальцев за подбородок. Большим пальцем он провёл по порезу на щеке Хелены, который оставила Аурелия. 

Хелена посмотрела на него и закрыла правый глаз ладонью. Она видела только размытую темноту.

— Я не… — в груди сжалось, и она не смогла договорить. Она отдёрнула руку от глаза и прижала её ко рту, пытаясь не разрыдаться.

— Что мне ещё нужно делать? Как это исцелить? — он крепко сжал её плечи, не позволяя ей упасть. 

Она помотала головой, прижала ладони к вискам, стараясь собраться с мыслями:

— Зрительный нерв сильно повреждён. Я ничего не могу с этим сделать, это… будет очень…

Феррон надавил пальцами на края её глазницы, и Хелена почувствовала, как его резонанс идёт по нерву к её мозгу. Она вздрогнула от неожиданного ощущения, но Феррон крепко её держал. Он обнаружил повреждение нерва, и Хелена почувствовала жар, а затем боль — так ощущался процесс регенерации. Она сжала зубы, но всё равно не смогла сдержать звук, похожий на скулёж попавшего в ловушку зверя.

Феррон убрал руку и внимательно посмотрел на неё. Хелена моргнула. Стало светлее: теперь казалось, что она смотрит сквозь сильно запотевшее окно.

— Ну как? Что-нибудь видишь? — хрипло спросил Феррон.

— Твои волосы… светлые. Кажется, немного вижу глаза и рот.

— Это хорошо, значит, есть прогресс. Что дальше?

Он хотел ещё что-то сделать?

— Эм, — запнулась Хелена. — Капли с атропином, из беладонны. Они расширят зрачок, тогда мышца он не будет перенапрягаться во время восстановления тканей.

— Аптечку сюда, — небрежно бросил Феррон некротраллам. Пока его внимание было сосредоточено на Хелене, они стояли в комнате, не шевелясь, а теперь один из них словно ожил и торопливо вышел в коридор. 

— Теперь мне нужно заняться Аурелией, — сказал Феррон. — Подожди.

Хелена кивнула и откинулась назад.

Сквозь туман перед глазами она видела, как Феррон обернулся к жене. Ему даже не пришлось прикасаться к металлу, который обвился вокруг неё — он просто взмахнул рукой, и железные тиски тут же разомкнулись, скользнули обратно и превратились в пол и стены.

Феррон опустился на колени и коснулся пальцами шеи Аурелии, проверяя пульс.

Повреждённое зрение не позволяло Хелене разглядеть, какие именно у Аурелии были травмы. Феррон вправлял кости и ставил на место вывернутые суставы так непринуждённо, словно собирал детскую головоломку. 

Он положил руку на грудь Аурелии, и Хелена подумала, что он готовится создать из неё некротралла. Но Аурелия вскрикнула и резко села, глядя на Феррона распахнутыми от ужаса глазами.

— Что? Как ты?.. — от волнения Аурелия не могла ничего сказать. Она вскинула руки к груди, провела ладонями по бокам, растерянно ощупывая своё тело. — Как ты оказался здесь?

— Это мой дом, — в голосе Феррона звенела ярость.

— Но ты… ты же был в городе! — кажется, именно это потрясло Аурелию больше всего остального.

Она не помнила, что Феррон с ней сделал? Или это просто не укладывалось у неё в голове?

— Именно. Ты вынудила меня уйти прямо посреди церемонии. Это было очень неудобно.

— Но как ты… — Аурелия огляделась по сторонам.

— Думала, я только траллами управляю издалека? Это мой дом. Это металл моей семьи.

Хелена ошарашенно посмотрела на Феррона. То, что он утверждал, было невозможно.

Никто не мог трансмутировать металл на расстоянии, особенно таким образом. 

Пусть резонанс Феррона и превосходил любой, с которым Хелене когда-либо приходилось сталкиваться, это всё равно не давало ему возможности с такой точностью управлять внутренним устройством Спайрфелла из города. Ему бы пришлось действовать вслепую, без всякого представления о том, что он делает, если только не… 

Хелена оглянулась на глаз в углу.

Даже так, это всё ещё было невозможно. Усилия, нужные для трансмутации, возрастали с каждым дюймом расстояния до цели. Даже если бы он был просто в другом крыле дома, ему бы пришлось умереть, схлопнуться, как звезде в гравитационном коллапсе, чтобы получить столько энергии.

Подобное иногда случалось на заводах, когда мощность источников трансмутационных массивов становилась слишком высокой. Алхимики просто разрушались. 

— Это невозможно, — озвучила Аурелия мысли Хелены. 

— Ты второй раз за день недооцениваешь меня. Не очень красиво с твоей стороны, ты же моя жена.

— Разве ты тут для меня? Вовсе нет, ты тут ради неё, — она ткнула пальцем в сторону Хелены. — Ты чуть не убил меня и убил Эрика Ланкастера ради неё!

— Да. А знаешь, почему? Потому что она последний член Ордена Вечного Пламени, оставшийся в живых, а значит, она важна. Намного важнее, чем ты когда-либо будешь. Важнее, чем считал Ланкастер в своих мечтах. Моя работа — сохранять в целости её мозг. Когда отец учил тебя, он говорил, что в глазах есть нервы, напрямую соединённые с мозгом? Что может произойти, если их просто вырвать?

Аурелия с ужасом оглянулась на Хелену.

Феррон продолжил — в его ледяном голосе совсем не звучало сочувствия:

— Я старался быть терпеливым, Аурелия. Я закрывал глаза на твоё недостойное поведение, на мелкие вмешательства. Но имей в виду, ты для меня — только декоративный элемент. В остальном ты бесполезна. Если ты когда-нибудь ещё раз приблизишься к ней, заговоришь… Если ты хотя бы шаг в это крыло сделаешь, я убью тебя. И я сделаю это медленно, так, что это займёт не один вечер. Это не угроза, а обещание. А теперь прочь с моих глаз.

Аурелия неловко поднялась на ноги. Она со страхом и болью посмотрела на Феррона, и, спотыкаясь, вышла их комнаты. Феррон поднялся, тяжело вздохнул и вновь подошёл к Хелене. Его глаза всё ещё светились серебром. 

Он снова повернул к себе лицо Хелены, внимательно осматривая её глаза. 

— Зрачки разного размера, — сказал он. — Я вызову специалиста, посмотрим, что ещё можно сделать.

Хелена посмотрела на Феррона в ответ. Он выглядел измождённым, его кожа была бледно-серой, и на её фоне глаза казались слишком яркими. Но возможно, это было лишь ложное впечатление, ведь она до сих пор не могла видеть ясно.

— Ты был в доме, когда?.. — Хелена жестом указала на разгромленную комнату.

Феррон оглянулся.

— Нет. Из дома я бы мог сделать это намного аккуратнее. Я был только на подъезде к Спайрфеллу. 

— Но как?..

Он устало поморщился:

— За эту способность нужно поблагодарить Артемона Беннета. Правда, он понятия не имел, что делает со мной. И вообще, это задумывалось как наказание.

Хелена нахмурилась. Она не могла даже предположить, что хотя бы в теории могло усилить резонанс настолько, чтобы дать человеку возможность управлять металлом на расстоянии.

— Но что могло?..

— Я не хочу обсуждать это, — резко перебил он.

Повисла пауза. Хелена почувствовала, что должна что-то сказать сейчас.

— Как ты узнал, что я смогу исцелить свой глаз?

— Ты была целителем.

— Да, но… – она замолчала. Такой ответ не казался ей достаточным, но объяснить этого она не могла. — А ты где научился целительству?

Она думала не только о том, как легко Феррон следовал её инструкциям, но и о том, как он занимался Аурелией, и как самостоятельно исцелил повреждение нерва.

— Ну, видишь ли, была война, а я был на ней генералом. Чему-то пришлось научиться.

Из-за нарушенного зрения в висках Хелены нарастала головная боль.

— Ты… у тебя настоящий талант. В другой жизни ты мог бы стать известным целителем.

— Какая ирония судьбы, — язвительно бросил он сквозь зубы, оглянувшись на дверь.

В комнату вошла служанка. На она несла сумку, похожую на ту, которые обычно носили полевые медики, из тех, что носились через плечо и крепились ремнём вокруг пояса. Феррон взял сумку и начал рыться в её отделениях. Хелена услышала перезвон стеклянных флаконов.

— Просто атропин? — уточнил он, достав из сумки нужный флакон.

Хелена покачала головой:

— Пять капель атропина на чайную ложку физраствора.

Феррон снова зазвенел флаконами, открутил крышку. Хелена услышала звук переливаемой жидкости. Феррон убрал что-то в карман и закрыл сумку. Служанка с готовностью забрала её.

Хелена попыталась подняться. 

— Нужно лечь, чтобы раствор не стекал, — сказала она. Она опёрлась на руки, чтобы встать и перелечь на кровать, но держать равновесие было тяжело, руки дрожали. Хелена опустилась обратно на пол, решив лечь прямо здесь. 

Но Феррон схватил её за плечо и поднял на ноги.

— Я не буду возиться с тобой на полу, — сказал он раздражённо. Но вместо того, чтобы подвести её к кровати, он потянул её в коридор и повёл в соседнюю комнату. Та была заброшена — воздух там был застоявшимся, а на кровати не было постельного белья. Феррон сдёрнул чехол с дивана и уложил Хелену на него.

Он наклонился над Хеленой с флаконом в руке. Она моргала, и каждый раз его лицо расплывалось перед её глазами. Темно. Светло. Темно. Светло. 

— Сколько капель?

— Две. Два раза в день, в течение двух дней. Потом неделю компрессы с очанкой. 

Феррон закапал две капли атропина ей в глаз. Она закрыла глаза, чтобы капли не вытекли от моргания. 

Феррон коснулся её щеки, и Хелена почувствовала, что порез на ней затянулся.

— Я скажу слугам, чтобы они привели в порядок эту комнату, — сказал Феррон.

Хелена считала его удаляющиеся шаги, а потом приоткрыла левый глаз, чтобы увидеть его. На выходе из комнаты Феррон споткнулся, ухватился за дверной косяк и медленно выпрямился, словно ноги плохо его держали.

Хелена снова закрыла глаза. Вокруг была тяжёлая тишина дома.

«Не плачь. Не плачь», — твердила она себе снова и снова.

Она слышала, как пришли слуги, перевернули матрас, постелили на него свежую простыню, принесли подушки и одеяло. Включились радиаторы, комнату наполнило шипение, и стало теплее. Немногочисленные вещи Хелены переложили в новый шкаф. Шторы оставили задёрнутыми так, чтобы они пропускали лишь небольшой луч света. 

Слуги ушли, и тогда Хелена перебралась на кровать и попыталась уснуть.

Разбудил её Феррон, который вернулся в сопровождении пожилого мужчины. В руках у мужчины был медицинский чемоданчик.

— Должен предупредить, проколы склеры — очень неприятная травма, — сказал он хриплым голосом, взглянув на Хелену. — Нам повезёт, если удастся сохранить этот глаз. Я привёз несколько глазных повязок, но если вы готовы на большие расходы, существуют стеклянные протезы, которые почти неотличимы от настоящего глаза.

Он тяжело опустился на стул, который принёс некротралл-дворецкий. 

— Это она проинструктировала вас, как попробовать исцелить глаз вивимантией, верно? — спросил он Феррона, который прислонился к стене, и наблюдал за происходящим из-под полуопущенных век. 

Феррон молча кивнул.

Офтальмолог достал из чемоданчика инструменты, раздвинул веки Хелены и принялся изучать рану. Он молчал достаточно долгое время.

— Это весьма впечатляющая работа, — удивлённо сказал он. —Вы говорите, вивимантия? Что ж…

Он тяжело откинулся назад и посмотрел на Хелену, потирая подбородок.

— Где вы этому научились?

— Я была целительницей, — сказала она.

Врач с хрипом вздохнул.

— Я не об этом, — он помолчал. — Откуда вы узнали о необходимых медицинских процедурах?

— Мой отец был хирургом. Он учился в Хеме, а потом переехал в Этрас.

— Хем? Надо же. У них там есть врачи?

Хелена сдержанно кивнула.

— Вот это да. Никогда не встречал никого из Хема. Как он проделал весь этот путь с Нижнего континента? Даже представить себе не могу. Море… — его передёрнуло, — во время прилива это целые тонны воды! Нет уж, спасибо. Говорят, даже в летнее угасание Люмиции этот путь весьма опасен. Страшно представить, как люди живут в прибрежных регионах. Должно быть, вы очень рады, что сейчас вдали от всего этого.

Хелена молча смотрела на него.

Врач ещё раз осмотрел её глаз через несколько разных линз, бормоча что-то себе под нос, и меняя настройки на своих инструментах. Затем он посветил в глаза Хелене небольшим фонариком и оглянулся на Феррона.

— Нужно избегать яркого света. Закапывайте беладонну дважды в день, и есть неплохая вероятность, что всё заживёт без последствий.

Хелена одним глазом наблюдала как врач поднялся, убрал свои инструменты, а затем повернулся к Феррону и с важным видом поправил пальто.

— Должен заметить, она отличная целительница. Когда вы описали мне, что произошло, я думал, шансов спасти глаз практически нет. У нас в больнице сейчас работают вивиманты, но от них больше проблем, чем пользы. Они уверены, что знают куда больше врачей, но всегда работают лишь с симптомами, не имея понятия, что их вызывает. 

Врач снова оглянулся на Хелену, и его взгляд упал на браслеты на её запястьях.

— Жаль, — сказал он себе под нос. — Такой талант пропадает.

Феррон выразительно хмыкнул. Врач густо покраснел.

— Конечно, Ваш вклад очень впечатляет, сэр. Поразительно, что вы смогли справиться с такой тонкой целительской работой. Очень впечатляет. Вам следовало бы работать в больнице. 

— Да, я это уже слышал, — сказал Феррон с неискренней улыбкой. — Думаете, они возьмут меня на работу после того, как я убил человека у них в вестибюле?

Врач побледнел.

— Ну… я имел в виду… 

— Если это всё, то я провожу, — сказал Феррон, направившись к выходу.

Хелена стала носить повязку на левом глазу. Феррон приходил к ней по часам, чтобы закапать атропин — видимо, он боялся доверить некротраллам, которые посещают Хелену, препарат из беладонны. Когда глазные капли перестали быть нужны, слуги стали приносить Хелене прохладные компрессы из очанки.

Страуд приехала как раз тогда, когда Хелена перестала носить повязку. Хелена привычно разделась для осмотра. 

— Слышала, у тебя был неудачный месяц, — сказала Страуд.

Зрение Хелены всё ещё восстанавливалось, и перед глазами всё расплывалось. Страуд сделала пометку в её медицинской карте, затем уложила Хелену на спину и в течение минуты пальпировала нижнюю часть её живота.

— Прекрасно, — сказала она в итоге. — Наконец-то ты готова.

Хелена тупо смотрела в потолок, думая, стоит ли доставить Страуд удовольствие и спросить, что она имела в виду. Страуд явно ждала этого. Любопытство Хелены победило:

— К чему?

— К участию в программе восстановления населения.

Хелена с непониманием на неё посмотрела.

— Я не говорила об этом? — Страуд выглядела очень довольной. — Должно быть, просто вылетело у меня из головы.

Хелена медленно закрыла глаза, потом открыла их снова. Из-за проблем со зрением она чувствовала себя растерянной, словно вокруг неё вышла из равновесия реальность. 

— Но я стерилизована.

— Знаю, — кивнула Страуд. — Я, возможно, первый вивимант, которому удалось полностью восстановить функции перевязанных труб.

Мир словно качнулся.

— Нет. Мне говорили, это будет…

— Да, они действительно постарались. Это было сложно. Я практиковалась на других девушках из программы, они были менее ценны. Не всякий резонанс стоить множить, но хорошо иметь несколько запасных девушек: некоторые производители плохо воспринимают то, что мы не можем предложить им подходящий для их резонанса вариант.

У Хелены сдавило горло.

— Что?

— В любом случае, я не хотела тебе ничего говорить, пока не буду точно уверена. Но думала, ты сама догадаешься. Видимо, ты совсем не такая сообразительная, как все привыкли о тебе думать.

Хелена попыталась встать, но Страуд парализовала её конечности одним ловким движением. 

— Верховный Некромант думает, что ты анимант. Если это так, то мы не можем упустить такую возможность. Представляешь, какая это редкость? И ты оказалась здесь в тот самый критический момент, когда нужна больше всего.

Хелена задрожала. 

— А как же перенос?

— О, теперь ты готова сотрудничать для переноса? — рассмеялась Страуд. — Не волнуйся, к восстановлению твоих воспоминаний мы ещё вернёмся. Просто сменим приоритеты на время.

Страуд отошла к двери, за которой её ожидала служанка.

— Главный Надзиратель, на пару слов.

Хелена лежала, неспособная пошевелиться. Феррон не допустит этого. Он убил месяцы на перенос, Страуд не может просто вмешаться в его работу и перевернуть всё с ног на голову. 

Хелена старалась дышать ровно. Если она впадёт в панику, Страуд вколет ей успокоительное или вовсе усыпит. А что, если потом Хелена очнётся в Центре и останется только ждать, когда кто-то войдёт в дверь и…

Перед глазами всё поплыло. Ужас ползал внутри Хелены, словно насекомые. 

Что ей делать? Пытаться доказать, что её воспоминания ценнее, чем её возможная беременность?

Если ей придётся выбирать — что хуже? Сотрудничать с Ферроном, чтобы тот раскрыл секреты Вечного Пламени или быть изнасилованной, чтобы родить ребёнка, нужного Моррогу для переноса собственного сознания?

Если бы она перестала сопротивляться переносу, если бы она сотрудничала с Ферроном — они бы всё равно заставили её забеременеть после того, как всё узнали.

— Вы хотели меня видеть, — сказал Феррон. В его голосе слышалось раздражение.

— Да, Главный Надзиратель, я хотела вас проинформировать, что мне удалось обратить стерилизацию Марино. Верховный Некромант требует включить её в программу восстановления населения.

Выражение лица Феррона не изменилось, но он замер.

— Что вы сделали? — спросил он наконец.

Страуд, довольная, положила ладонь на живот Хелены.

— Вы знаете, насколько редки способности к анимантии. Если она действительно анимант, было бы очень глупо не использовать её. Я экспериментировала несколько месяцев, пытаясь восстановить её репродуктивную функцию, и мне удалось этого добиться. Перевязка труб была довольно беспечным решением: им следовало удалить ей матку… Хотя тогда я бы её пересадила. У меня есть большой выбор здоровых подопытных. По сравнению с тем, что мы с Беннетом делали с химерами, это был бы относительно несложный процесс.

— Вы не упоминали этого, — голос Феррона опасно зазвенел.

— Эта программа не входит в сферу ваших интересов. И вы так часто говорите о том, какая Марино хрупкая, что я решила подождать, пока не буду знать наверняка. Теперь Верховный Некромант хочет, чтобы она присоединилась к программе немедленно. К вопросу переноса мы вернёмся тогда, когда получим ребёнка. Полагаю, тогда она будет более готова к сотрудничеству, — Страуд посмотрела вниз, на Хелену. — Верно?

Феррон молчал.

— Сейчас я могу забрать её обратно в Центр. У нас есть большой список многообещающих производителей, и у Марино столь необычный репертуар, что для неё подошёл бы кто угодно, — Страуд пристально посмотрела на Феррона. — Но, тем не менее, — её речь лилась неторопливо, словно летний ручей, — когда речь идёт о резонансе, у нас есть один кандидат, который выделяется на фоне остальных.

— Ближе к делу, — голос Феррона звучал ровно, но Хелена чувствовала, что он сейчас готов кого-нибудь убить.

Страуд выпрямилась. 

— Вам пора завести детей, Главный Надзиратель. Я знаю, что Ваша семья сосредоточена на железе, но для этого отлично подойдёт Ваша жена. Как нашего аниманта Верховный Некромант выбрал Вас. Он хочет, чтобы Вы первый оплодотворили Марино. Если она забеременеет, мы будем искать у плода признаки анимантии. Ваш отец очень помог нам, описав симптомы Вашей матери, так что мы знаем, на что обращать внимание. Тем не менее, учитывая, насколько сжатыми стали сроки, нужно рассмотреть и альтернативные варианты. У Вас будет два месяца — и если результатов не будет, Марино переведут в Центр, чтобы мы попробовали добиться успеха с другими кандидатами.