Я делаю вдох.

И делаю выдох.

В глубине головы мерно стучат глухие барабаны.

Походные барабаны. Они гонят меня вперед; дальше, к самому финалу.

Вот что сказала мне та девочка во время телефонного звонка. Таинственная незнакомка из вентиляции. Это ее слова. Я отрываю взгляд от монитора и вглядываюсь в лица людей в комнате. Сперва смотрю на Синюю – она вовсю стучит по клавишам. В этот раз она возится гораздо дольше обычного. С моего места ее экран не разглядеть, но текста на нем явно скопилось намного больше, чем всегда.

Я перевожу взгляд с Красного на Оранжевую… затем на Зеленого, на Индиго и на Фиолетовую.

…И, наконец, на побледневшее лицо Желтой.

Достаточно ли я сделал? Мысль не дает мне покоя. Хватило ли моего маленького спитча о нерациональности, чтобы хоть как-то им помочь? Спасти их? Зажгло ли это в них искру мотивации? Заставило ли хотя бы задуматься? Или мои слова просто отмели как бред сумасшедшего…?

Я убежден, что прав. Уверен в этом на все сто. В памяти сами собой всплывают примеры. Солдаты, к примеру – они ведь действуют нерационально, верно? С точки зрения чистой выгоды разумнее всего было бы дезертировать. Сбежать с поля боя и сберечь свою жизнь. В этом был бы смысл. Это был бы логичный выбор. Но если бы каждый солдат поступал так, как велит этот эгоистичный «разум», любая битва была бы проиграна.

…Думаю, время покажет.

Время покажет.

Часы отсчитывают секунды, все ближе подбираясь к нулю.

«Ну, понеслась», – думаю я про себя. Финишная прямая. Я заканчиваю печатать свои хроники, и через несколько мгновений экран погружается во тьму.

Кто-то ведь прочитает это, я знаю. Кто-то, где-то обязательно наткнется на этот текст. Может, эти строки даже спасут кому-то жизнь в один прекрасный день.

Фиолетовая дверь распахивается настежь. С жужжанием и скрежетом створка уползает в сторону, открывая вид – как и следовало ожидать – на тонущий в полумраке следующий зал.

Я поднимаюсь со стула и оглядываю остальных. Этих людей. Эти потерянные души. Они измотаны, осунулись и промокли до нитки. Выжаты досуха.

…Но еще не сломлены.

…Пока еще нет.

– Финальная комната, – негромко роняет Красный.

– …Надеюсь, – бормочет Фиолетовая. Она заправляет фиолетовую прядь волос за ухо.

– …Да, – соглашается Красный. – Да, будем надеяться.

– Ты как, готова, Синяя? – спрашиваю я ее.

Она выглядит напуганной. Впервые за все время Игр она оказалась в точно такой же лодке, что и все мы. Шагает прямиком в неизвестность.

– …Да, – слабо отзывается она. – Погнали тогда. 

И мы вместе делаем шаг вперед, навстречу нашим судьбам.

***

Прямо перед нами высится третья – и, пожалуй, последняя – статуя Асуры. Единственный свет в этой комнате исходит из его глаз: два сияющих фиолетовых камня прорезают темноту. В руках истукан удерживает огромные чаши весов, а его стопы намертво вросли в массивный каменный постамент. На этом постаменте выбиты слова, которые Синяя зачитывает вслух:

– «В этом вся суть долга: не делай другим того, чего не пожелал бы себе сам».

– Не делай другим… – эхом на автопилоте повторяет Зеленый.

Синяя продолжает:

– «Принеси другим то, что желаешь получить сам. И это станет истиной».

– Это же золотое правило нравственности, – тихо произносит Оранжевая.

Красный поворачивает к ней голову.

– Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе, – поясняет Оранжевая. – Эта мысль заложена практически в каждой крупной религии на Земле.

«В этом вся суть долга: не делай другим того, чего не пожелал бы себе сам. Принеси другим то, что желаешь получить сам. И это станет истиной».

– Какой красивый набор слов, – цедит Фиолетовая. – Если бы они еще имели хоть какое-то отношение к реальному миру.

– Неужели ты совсем ничего не можешь из них вынести, Фиолетовая? – спрашивает ее Оранжевая.

Девчонка брезгливо фыркает:

– Не смеши меня. Тебе бы понравилось, если бы я забила твой дом жестокими и опасными незнакомцами, Оранжевая? Если бы я годами уводила деньги, которые по праву принадлежали тебе, и тратила их на себя? Отбабахала бы себе бассейн вместо того, чтобы нанять нормальный, опытный и квалифицированный персонал или привести в порядок жилые комнаты? – Она свирепо смотрит на женщину. – Может, стоит начать с себя и выполнять то, что ты тут проповедуешь?

– Фиолетовая, – Оранжевая поворачивается к ней. Она говорит спокойно, хотя ее голос так и звенит от подступающих эмоций. – Пожалуйста, выслушай меня. Мне искренне, бесконечно жаль. За все. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, я переверну этот приют вверх дном и все исправлю, клянусь тебе. И я даже помогу тебе разыскать твоих настоящих родителей.

Фиолетовая открывает рот, но в последний момент заминается.

– Я действительно могу тебе помочь, понимаешь? – продолжает Оранжевая. – Или хотя бы дать зацепку для старта. Я знаю очень много людей, которые способны направить тебя по верному пути.

– Ты же понимаешь, что я не собираюсь с ними дружить, да? – осторожно отвечает Фиолетовая. – Мне не нужен счастливый финал, где мы становимся одной большой любящей семьей. Я хочу, чтобы они страдали так же, как страдала я. Вот и все. Это единственное, чего я хочу.

– Значит, так тому и быть, – твердо отзывается Оранжевая. – Если ты этого хочешь, я помогу тебе это сделать.

Фиолетовая прикусывает язык, пристально разглядывая женщину.

– Твоих извинений я не принимаю, – произносит она, но делает это совсем тихо. – Я не хочу тебя прощать. Ты этого не заслуживаешь. Но твоей помощью я воспользуюсь, когда мы выберемся отсюда. Если ты, конечно, не врешь.

– Не вру, – отвечает Оранжевая, и мне кажется, она говорит это абсолютно искренне. – Не вру.

Фиолетовая кивает и больше не роняет ни слова.

Чуть дальше впереди перед нами снова вырастают два пути. Один коридор огибает статую слева, второй уходит в обход справа.

На стене левого прохода намалеваны три цвета: Красный, Оранжевая и Желтая.

Справа стена отмечена четырьмя мазками: Зеленый, Синяя, Индиго, Фиолетовая – и сопровождена надписью:

«Белому игроку разрешено выбрать свой путь».

…Интересно.

Так в какую сторону мне пойти? Налево или направо?

– Что ж, похоже, нам снова пора прощаться, на время, – обращается Красный к остальным. – Понятия не имею, с чем мы тут сейчас столкнемся, но… В общем, я сделаю все, что смогу. – Он прочищает горло, расправляет плечи. – …И от всех вас я, само собой, жду того же самого.

Синяя смотрит на меня.

– И какой путь ты выберешь, Серый? – спрашивает она.

Остальные умолкают, ожидая моего ответа.

Я подумываю пойти с ней. С Зеленым, Индиго и Фиолетовой. Быть частью большой группы, вместе с людьми, которые мне в целом ближе. Нас с Синей связывают секреты, мы соединены нитью, в каком-то смысле…

…Но…

…Но мне кажется, что команде сейчас нужно совсем другое.

– Я пойду с Красным и Оранжевой, – говорю я ей и остальным. – Ну, знаете. Чтобы хоть немного уравнять численность. Так будет честно. Я могу им понадобиться.

…Пошел бы я с ними, будь Желтая жива? Тогда бы команды разделились идеально поровну: четыре на четыре.

…И все же я не уверен, что поступил бы так. Возможно, тогда я бы выбрал путь Синей.

Думаю, сейчас это уже не имеет значения.

Выбор сделан.

Она кивает:

– …Хорошо.

Она протягивает руку, словно собираясь коснуться меня. Сжать мое плечо. Сбивается на долю секунды, но… доводит движение до конца. Мягко сжимает мою руку чуть ниже плеча.

Это приятно. Простое человеческое прикосновение.

И на этом мы готовимся разойтись.

В этот раз… все ощущается совсем по-другому.

Зеленый выдает вымученную ухмылку и провожает меня легким салютом:

– Судный день… – едва слышно бормочет он.

Индиго оглядывается и коротко кивает мне. Он стирает пот с лица.

– Ты хороший человек, Серый. Я серьезно.

Фиолетовая окидывает нас долгим безмолвным взглядом. Она пристально осматривает каждого из нас, а затем резко разворачивается. Она первой отделяется от группы, остальные тянутся следом.

Мы наблюдаем, как они покидают нас, скрываясь в глубине правого коридора.

Я перевожу взгляд на свою команду. На оставшихся игроков.

На Красного, Оранжевую и труп Желтой.

…Я по-прежнему всем сердцем ненавижу тот факт, что мы волочим ее с собой в таком виде. Но черт возьми, какой еще выбор у нас оставался?

– Все готовы? – спрашивает Оранжевая.

Красный кивает:

– Абсолютно. Мы ведь дошли досюда, верно? Насколько сложным это вообще может быть?

– Блин… Только не сглазь… – бормочу я, и мы берем курс налево.

Напоследок я бросаю беглый взгляд вверх, на Асуру: его зловещие, запавшие фиолетовые глаза исчезают из виду, едва мы огибаем угол.

Мы шагаем между черными стенами, пересекаем дверной проем и выходим в небольшое помещение.

Здесь сыро, темно и холодно. Напротив нас высится еще одна дверь, запертая наглухо. Единственный источник света под потолком – тусклая фиолетовая лампочка. Рядом на стене закреплен монитор. Экран висит прямо над металлической панелью, похожей на пульт, а на этой панели красуются две кнопки.

…На одной написано: «БЕЗОПАСНОСТЬ» (SAFE). А на другой – «НАДЕЖНОСТЬ» (SECURE).

И все. Больше в комнате нет абсолютно ничего. Едва до нас доходит этот факт, как дверь за спиной со скрежетом вырывается из паза стены и наглухо изолирует нас от внешнего мира. Заперты намертво. А монитор вздрагивает от искр и с помехами оживает.

На экране проступает наш хозяин. Мастер игры. Извращенный ублюдок.

Трехмерная модель Асуры во всей своей загадочной красе.

Я чувствую, как бешено ускоряется пульс. Накатывают первые волны страха. И невольно задаюсь вопросом, сколько лет жизни я только что потерял из-за этого дикого стресса за последние долгие часы.

– Приветствую, – чеканит Асура, – в Фиолетовой комнате. В этом зале вам не придется собирать карты. Ваш успех или неудача будут определены мгновенно.

Мы испуганно переглядываемся. Смена правил. Хороших новостей ждать явно не стоит.

– Вы разделились на две команды и находитесь в двух идентичных локациях. Перед каждым из вас установлены две кнопки: «БЕЗОПАСНОСТЬ» и «НАДЕЖНОСТЬ». Чтобы завершить испытание в этой комнате, каждый обязан нажать одну из кнопок. У вас будет пятнадцать минут на принятие решения. Однако внутри своих команд вы все должны нажать одну и ту же кнопку.

И это все? – проносится в голове. В горле пересохло, пальцы нервно барабанят по колену. Нам нужно просто нажать на кнопку, чтобы пройти дальше? Слишком легко, в чем подвох?

– Если пятнадцать минут истекут, а вы, как отдельный индивид, не нажмете кнопку, ваш ошейник активируется, и ваша игра будет окончена.

Черт.

Оранжевая испуганно прижимает ладони к губам.

– Никаких карт… – бормочет Красный. – Он угрожает запустить наши ошейники напрямую…

– Если пятнадцать минут истекут, а вы не придете к единому выбору, вам будут даны дополнительные пятнадцать минут на то, чтобы достичь единогласия в решении.

– Если же истекут и эти финальные пятнадцать минут, а единогласие так и не будет достигнуто, либо вы, как отдельный индивид, не нажмете вообще никакую кнопку, ошейники всей вашей команды активируются, и ваши игры будут окончены.

– Боже мой, – вырывается у меня вслух. – Значит, у нас есть всего две попытки договориться. И если мы все просрем… нас просто уничтожат всех разом. Вот так просто.

Красный гипнотизирует две кнопки. Переводит взгляд с «БЕЗОПАСНОСТИ» на «НАДЕЖНОСТЬ» и обратно.

– Если обе команды единогласно нажали кнопку «БЕЗОПАСНОСТЬ» до того, как истечет время, – продолжает Асура, – ваши ошейники деактивируются, и вы сможете пройти в следующую комнату.

– Ха! – усмехается Красный. – Да тут и думать нечего! В чем подвох-то?

Асура вещает дальше:

– Если обе команды выбирают «НАДЕЖНОСТЬ», ваши ошейники деактивируются. Однако вы не сможете пройти в следующую комнату. Вам придется начать Игры заново, с Красной комнаты.

Меня прошибает ледяной озноб. В памяти мгновенно всплывает черная гладь бассейна в Красной комнате. Затопленная статуя и раздутые «трупы». Хотя теперь все эти манекены кажутся мне мертвой Желтой.

Я представляю себе Оранжевую комнату, Желтую, Зеленую и все остальные. Пытаюсь вообразить, как прохожу их все… заново. И ради чего? Чтобы опять оказаться здесь?

Зачем нам это делать? С какой стати нам вообще жать на «НАДЕЖНОСТЬ»?

– Если одна команда выбирает «НАДЕЖНОСТЬ», а другая – «БЕЗОПАСНОСТЬ», ошейники команды, выбравшей «НАДЕЖНОСТЬ», деактивируются, и они проходят в следующую комнату. Ошейники команды, выбравшей «БЕЗОПАСНОСТЬ», активируются, и их игры будут окончены.

…Ну вот она.

Вот она, ловушка.

Кошмар этого скрытого смысла свинцовым, леденящим грузом повисает в воздухе.

– Ваши пятнадцать минут пошли. Каждый игрок обязан нажать кнопку. Решение команды должно быть единогласным.

И экран мгновенно гаснет. Оставляя нас наедине с тусклым фиолетовым свечением и двумя кнопками.

«БЕЗОПАСНОСТЬ».

И «НАДЕЖНОСТЬ».

Мы стоим троицей, созерцая этот кошмар в полумраке. Рядом у стены сидит прислоненный труп Желтой с повалившейся набок головой.

– Ну, Красный, я думаю, ты прав, – нарушает наконец тишину Оранжевая. – Тут и думать нечего. Выбираем «БЕЗОПАСНОСТЬ», это же очевидно. Легкий выбор.

Красный застывает как вкопанный, но его глаза бешено наливаются кровью.

– …Нет, – цедит он глухо. Словно боится, что его услышат на том конце, хотя вторая половина команды заперта в совершенно другом зале. – Нет, нельзя. Я ошибся. Поспешил.

– Красный, ты о чем вообще? – спрашиваю я его. – Мы жмем на «БЕЗОПАСНОСТЬ». Мы обязаны. – Хотя в глубине души я уже прекрасно понимаю, к чему он клонит.

– Серый, нельзя. Мы не можем выбрать «БЕЗОПАСНОСТЬ». Это слишком рискованно. – Он заминается, а затем выдает: – «НАДЕЖНОСТЬ» – единственный вариант, который мы можем нажать. Это единственное, что гарантирует нам выживание.

Градус стресса мгновенно взлетает. Я-то надеялся, что мы договоримся за пару секунд.

– Красный, послушай…

Но он бесцеремонно перебивает меня, переходя на крик:

– Нет, Серый! Мы НЕ МОЖЕМ выбрать «БЕЗОПАСНОСТЬ»! Не можем! Если мы нажмем «БЕЗОПАСНОСТЬ», а они нажмут «НАДЕЖНОСТЬ», нам хана! Игра окончена! Второго шанса не будет. Наши ошейники сработают, и мы сдохнем точно так же, как Желтая! – Он принимается лихорадочно мерить шагами комнату. – Если мы выберем «НАДЕЖНОСТЬ», самое худшее, что случится – нам придется пройти эти Игры еще раз.

– И ты этого хочешь, да? – спрашиваю я его, пока Оранжевая в полной растерянности переводит испуганный взгляд с одного на другого. – Ты реально хочешь пройти весь этот ад с самого начала?

– Конечно, нет! – орет он, его голос срывается на сип. – Но это блин лучше, чем СМЕРТЬ!

– Я не понимаю, – раздается высокий, сорвавшийся голос Оранжевой. – Погоди… а зачем второй команде вообще выбирать «НАДЕЖНОСТЬ»?

– Да потому что это гарантирует им выживание, Оранжевая, ради всего святого! – гаркает Красный. – С какой стати им выбирать «БЕЗОПАСНОСТЬ», если это подставляет их под риск мгновенной СМЕРТИ?

– КРАСНЫЙ! – громко обрываю я его. – Если мы нажмем «НАДЕЖНОСТЬ», а они нажмут «БЕЗОПАСНОСТЬ», тогда подохнут именно ОНИ! Ты этого хочешь, да? Чтобы Синяя и Зеленый, Индиго и Фиолетовая – все они погибли? Погибли из-за НАШЕГО выбора?

– Да конечно же, черт меня дери, я этого не хочу! – орет он в ответ, с силой массируя виски ладонями. – Но они ведь нажмут «НАДЕЖНОСТЬ», понимаешь?! Подумай об этом, хорошенько, включи мозги и подумай! – Он перестает метаться по комнате и переводит дикий взгляд с Оранжевой на меня и обратно. – В той команде сидит Фиолетовая. Там сидит Синяя. Ты реально веришь, что они выберут «БЕЗОПАСНОСТЬ»?

– Там еще и Индиго, не забывай, – давлю я на него. – Индиго отдал мне карту в одной из прошлых комнат, хотя вообще не обязан был этого делать.

– Отдал, – соглашается Красный, снова принимаясь за свою хаотичную ходьбу. – В Желтой комнате. Я помню. Он отдал тебе карту… Но НЕ раньше, заметь, самого себя! Он сначала убедился, что его собственный ошейник деактивирован, и только ПОТОМ протянул чип ТЕБЕ!

– А… а Зеленый…

– Ты просто не слышал, что нес Зеленый в прошлом зале, Серый, – Красный кривится, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. – У него крыша едет. Этот телефонный звонок его знатно доконал. Он там лепетал про «утопающих людей» и про то, как утопающие «цепляются за остальных», или еще какой-то бред в том же духе… Он стопудово проголосует за «НАДЕЖНОСТЬ», я в этом уверен.

Я провожу ладонью по лбу и чувствую, как пальцы скользят по липкому поту. В комнате больше не ощущается холод.

– …Но ведь только что, – аргументирую я, – только что, на речных порогах в комнате Индиго, я раздал карты всем остальным. Я отдавал чипы каждому из вас вперед себя, хотя имел полное право активировать свой прибор самым первым. Они знают, что я нажму «БЕЗОПАСНОСТЬ». Очевидно же. Это полностью ложится на все то, что я проповедовал им как сумасшедший.

– А они точно это знают? – тихо спрашивает Оранжевая. Мы оба оборачиваемся к ней – ее лицо слабо подсвечено фиолетовым отсветом пульта. – Точно-точно? Мы ведь не можем знать наверняка. Мы понятия не имеем, что они там обсуждают прямо сейчас.

Мы на секунду умолкаем, пытаясь представить эту картину. Суматоху в параллельном зале. Как Синяя, Зеленый, Фиолетовая и Индиго спорят между собой в точности о том же самом – зеркальное отражение нашей паранойи.

– Это какой-то дурдом, – бормочу я. – Как же это… извращенно и жестоко.

– Значит, решено, – отрезает Красный. – Мне это самому не нравится, но мы обязаны выбрать «НАДЕЖНОСТЬ».

– Нет! – резко парирую я. – Ничего еще не решено! Просто… просто притормози!

– Да что тут обсуждать?! Мы выбираем «НАДЕЖНОСТЬ», чтобы жить дальше! Это единственный ЗДРАВЫЙ выбор! – выкрикивает он, всплескивая руками. – Мне это по душе не больше твоего! Но у нас – НЕТ – ВЫБОРА! В лучшем случае они тоже нажмут «НАДЕЖНОСТЬ», и мы просто начнем заново с Красной комнаты. Мы уже проходили этот ад, пройдем и еще раз. Но зато мы все обсудим. Выработаем четкую стратегию. Найдем зацепку, которую упустили. Придумаем стопроцентные, железобетонные гарантии того, что в следующий раз вторая команда точно нажмет «БЕЗОПАСНОСТЬ».

– И что, мы пойдем на ЕЩЕ ОДИН КРУГ в надежде, что ЕЩЕ КТО-ТО случайно не сдохнет? – я резко тычу пальцем в сторону трупа Желтой. – Чтобы в итоге снова оказаться здесь с намерением выбрать «БЕЗОПАСНОСТЬ»? Зачем городить весь этот огород…? Почему бы нам не выбрать «БЕЗОПАСНОСТЬ» прямо СЕЙЧАС? – я в сердцах бью ладонью по стене, за которой, как я предполагаю, заперта вторая половина команды. – Они ведь разумные люди! Они во всем разберутся! Они сейчас наверняка на той же самой стадии спора, что и мы с вами!

– Да, Серый, – тон Красного внезапно становится тихим, медленным и пугающе веским. – Они разумные люди. Чертовски разумные, в том-то и беда. А разумный выбор в данной ситуации – это «НАДЕЖНОСТЬ». – Он берет паузу. – Они думают о себе, они индивидуалисты. Не самые плохие качества для обычной жизни, пойми меня правильно. Но в этой конкретной ловушке, в этой проклятой игре эгоизм нас всех и погубит, если мы не начнем думать точно так же, как они.

– Но неужели ты не понимаешь? – отчаянно пытаюсь я перетянуть комнату на свою сторону. – Прямо СЕЙЧАС у них идет ТОЧНО ТАКОЙ ЖЕ разговор! И если они тоже «пытаются думать как мы», то что они выберут? Они выберут «БЕЗОПАСНОСТЬ»!

Красный качает головой:

– Я не знаю, Серый. Просто не знаю. И этой неопределенности уже достаточно. «НАДЕЖНОСТЬ» гарантирует, что мы останемся в живых. Все предельно просто. Мы обязаны выбрать «НАДЕЖНОСТЬ». – Он вздыхает. – …Обязаны.

– Погодите, погодите, просто стойте, – подает голос Оранжевая. Мы оборачиваемся к ней. Красный застывает со скрещенными на груди руками. – Во всем этом должен быть более глубокий смысл. Это же тест. Слова на постаменте – они ведь ключевые: «Принеси другим то, что желаешь получить сам»… Эти слова прямо говорят нам, что выбирать. Вторая команда точно это поймет. Единственный верный выбор – это «БЕЗОПАСНОСТЬ».

– Оранжевая, – раздраженно вздыхает Красный. – В этом нет логики. Было бы ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, конечно, если бы мы все нажали «БЕЗОПАСНОСТЬ», но мы НЕ МОЖЕМ ГАРАНТИРОВАТЬ, ЧТО ОНИ ПОСТУПЯТ ТАК ЖЕ! Какую часть этой фразы вы оба никак не можете понять?

Оранжевая заминается, и в этот момент я принимаю решение.

Я решаю раскрыть часть своего секрета. Вываливаю все прямо как есть. К черту. Все равно я уже разболтал об этом Синей.

– Здесь есть ребенок, – бросаю я в комнату, и эти слова заставляют их оцепенеть.

– К-Кто? – запинается Красный. – Где? Что это значит?

– Я видел его в вентиляции в Зеленой комнате. Ребенок просил меня молчать. И… да к черту все. Я почти уверен, что разговаривал с ним по телефону в Синей комнате.

– И почему ты молчал?! – взрывается криком Красный, всплескивая руками. – МАТЬ ТВОЮ! МАТЬ ТВОЮ!

– Это был мальчик, Серый? – пристально всматривается в меня Оранжевая. – Или девочка? Сколько ему лет?

– Лет десять-одиннадцать, я бы сказал, – отвечаю я ей, и ее челюсти судорожно сжимаются.

– Мальчик или девочка?

– …Мальчик, – вру я, и часть дикого напряжения мгновенно сходит с ее лица.

Зато Красного буквально подбрасывает:

– МАЛЬЧИК?! – визжит он, хватая меня за плечи. – Он был веснушчатый? Скажи мне, Серый, у этого пацана были веснушки?

– Я… нет, нет, не было.

– Ты уверен?

– Да!

– Ладно… ладно… хорошо тогда… – Красный отпускает меня и бессильно отшатывается назад, прижимаясь спиной к стене и глубоко дыша. Остается только догадываться, что веснушки – это отличительная черта его племянника.

– Так… так кто он тогда такой? – подает голос Красный минуту спустя. – Откуда он взялся? Он что, тоже заперт здесь, вместе с нами?

– Не знаю. Я вообще ничего о нем не знаю, если честно. Но я решил об этом сказать, потому что… потому что он, похоже, знал, что нас ждет впереди. В следующих залах. Он намекнул, что мне придется действовать, по-настоящему вкалывать, чтобы удержать всех вместе и провести нас через эти испытания. Провести нас всех через эти Игры.

– Так вот почему ты это сделал? – спрашивает меня Оранжевая. – Вот почему ты так вел себя на речных порогах?

Я жму плечами:

– Отчасти. Как минимум, это меня вдохновило, и я не жалею о своем поступке. Это было правильно.

– Синяя была права, – бормочет Красный. – Это было абсолютно нерационально.

– Как я уже говорил, – чеканю я ровным тоном. – Я стою на своем. И сейчас мы должны поступить точно так же. Мы обязаны действовать нерационально прямо сейчас, и они – тоже. Я был прав. Единственный способ ВЫИГРАТЬ ВСЕМ – это если мы ВСЕ ПОСТУПИМ НЕРАЦИОНАЛЬНО.

Красный возобновляет свою хаотичную ходьбу.

Таймер безжалостно режет секунды. Оранжевая отворачивается и какое-то время молча гипнотизирует тело Желтой, а мы все погружаемся в гнетущую, натянутую тишину.

– А что, если они нажмут «НАДЕЖНОСТЬ», Серый? – тихо спрашивает меня Оранжевая. – Что, если они выберут вариант, который с наибольшей вероятностью защитит их собственные шкуры?

– Тогда мы подохнем, – прямо отвечаю я им. – Мы сдохнем здесь, в темноте. Но я уверен, что они так не поступят. Они ЗНАЮТ, что мы так не поступим, и они пришли к тому же выводу об этих Играх, что и я. Об общем мотиве ловушки. Я уверен в этом. Мы выбираем «БЕЗОПАСНОСТЬ», потому что они тоже выберут «БЕЗОПАСНОСТЬ».

Красный пристально смотрит на меня. Я буквально вижу, как в его голове со скрипом и паром крутятся шестеренки. Он хочет, безумно хочет нажать «БЕЗОПАСНОСТЬ», я это вижу… Он просто физически не может заставить себя сделать этот шаг.

– Красный, – говорю я ему. – Пожалуйста, сделай это. Нажми «БЕЗОПАСНОСТЬ». Мы все выберем «БЕЗОПАСНОСТЬ» и просто выйдем отсюда. Мы все будем смеяться от безумного облегчения и выйдем отсюда – наша семерка. Мы откроем Радужную дверь и сбежим. Вернемся к своим жизням. Зеленый сможет закончить свой путь и научится прощать себя. Синяя вернется к работе в институте. Индиго искупит те чудовищные грехи, которые, как он считает, висят на его душе, а Фиолетовая наконец разыщет родителей и пойдет дальше… Мы исправим ошибки и вместе похороним Желтую. И мы еще будем удивляться, о чем мы вообще беспокоились. «КОНЕЧНО ЖЕ вторая команда выбрала „БЕЗОПАСНОСТЬ“, – подумаем мы. – С КАКОЙ СТАТИ ИМ ПОСТУПАТЬ ИНАЧЕ?» После всего, через что мы прошли? Если мы не поверим друг другу сейчас, ребят, то когда вообще поверим? Сколько раз нам придется нарезать круги по этим Играм, снова и снова, пока мы наконец не нажмем «БЕЗОПАСНОСТЬ»? Сколько еще мы сможем ВЫДЕРЖАТЬ? Я просто чертовски ИЗМОТАН.

И это чистая правда.

Я пил воду из водопадов, сидел на стуле во время передышек за компьютерами, строча свои отчеты… Но у нас не было ни крошки еды. Ни сна. Ни нормального отдыха. Мышцы ноют. Суставы хрустят. На границе зрения плывут тяжелые тени. Кожа на руках сморщилась и побелела от постоянной влаги. Мокрая одежда тяжелым грузом липнет к телу. Этот проклятый ошейник натирает и жжет шею…

…Я просто хочу домой. Хочу покончить с этим. Со всем этим дерьмом.

И мы ведь близко, сейчас мы близко как никогда.

– Нам нужно просто сделать правильный выбор, – едва слышно шепчу я напоследок. – Нужно просто нажать «БЕЗОПАСНОСТЬ». Это нерационально, я знаю, я не спорю. Но это правильно.

Таймер безжалостно отсчитывает секунды.

Тик, тик, тик.

…

– Ну что ж… – произносит наконец Красный. Он делает глубокий, медленный вдох. – Бог мне судья, Серый. Бог нам всем судья. Поверить не могу, что я повелся на твое… твое безумие. На твою гребаную пацифистскую чушь. Но ладно. Будь по-твоему. Пусть будет так, безумный ты ублюдок.

Он обменивается быстрым взглядом с Оранжевой, и та утвердительно кивает с тревожной улыбкой. Красный пересекает комнату и решительно опускает ладонь на пульт.

«БЕЗОПАСНОСТЬ» – давит он, и кнопка отзывается коротким электронным перезвоном.

Адреналин мощной волной бьет мне в голову.

Оранжевая проходит между нами и делает то же самое. Красный отступает назад, освобождая ей место, и ее рука опускается на панель – «БЕЗОПАСНОСТЬ».

– Твой черед, приятель, – бормочет Красный, и я подхожу к пульту.

Ну, понеслась. Обратного пути теперь точно нет.

Я заношу руку и нажимаю: «БЕЗОПАСНОСТЬ». Кнопка выдает знакомый перезвон.

Мы синхронно задерживаем дыхание… но… ничего не происходит.

Мы так и остаемся стоять в гробовой тишине в этом полумраке.

– …Похоже, придется ждать, пока не истекут все пятнадцать минут, – ворчит Красный.

Я кошусь на таймер. Осталось две минуты. Всего ничего.

И мы просто ждем.

Ждем, когда этот ад наконец подойдет к концу.

Мы вздрагиваем, когда экран с помехами снова оживает, и на нем проступает Асура.

«Это финал? – проносится в голове, пульс ускоряется до предела. – Сейчас мы узнаем, что выбрала вторая команда?»

Они ведь нажали «БЕЗОПАСНОСТЬ», стопудово. Должны были нажать. Обязаны.

– Пятнадцать минут истекли, – чеканит Асура. – Одна команда успешно пришла к единогласному решению. Однако вторая команда этого сделать не смогла.

Черт.

О боже, черт, черт, черт

– Команда, успешно пришедшая к единогласному решению, лишается права повторного голосования. Их выбор зафиксирован. Команда, не сумевшая достичь единогласия, получает дополнительные пятнадцать минут на повторный выбор. Каждый игрок этой группы обязан проголосовать снова, и решение должно быть единогласным. Игра завершится, как только абсолютно каждый участник нажмет на кнопку. Спасибо.

И на этом все. Монитор гаснет, а таймер послушно запускает новый обратный отсчет.

Я перевожу взгляд с одного лица на другое – на лицах моих спутников застыл первородный, дикий ужас.

– О господи, – шепчет Красный, а затем срывается на истошный крик: – О БОЖЕ! ЧТО МЫ НАДЕЛАЛИ?! НАМ КОНЕЦ! НАМ ХАНА, МАТЬ ТВОЮ! И ВСе БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ! – Он с силой толкает меня в грудь, впечатывая в стену. Я в ответ грубо отпихиваю его от себя.

– Эй, ЭЙ! ПРИТОРМОЗИ! – Из-за бешеной паники слова застревают у меня в горле, но я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки. – Что это значит? Что это вообще значит? Давайте просто включим мозги и подумаем… Кто-то… кто-то в той команде проголосовал за «НАДЕЖНОСТЬ»…

– …Или кто-то проголосовал за «БЕЗОПАСНОСТЬ», – в полном оцепенении бормочет Оранжевая. – Голоса могли разделиться поровну, как вариант.

…Мы перевариваем эту мысль.

– Так, ладно, ладно, вот как все было, – лихорадочно выдаю я рабочую теорию, пока в животе все скручивается от тошнотворного, удушающего страха. – Кто-то сразу нажал «НАДЕЖНОСТЬ». Фиолетовая, скорее всего, чисто чтобы показать характер. Все остальные отказались и нажали «БЕЗОПАСНОСТЬ», и прямо в эту секунду они уламывают ее изменить решение.

– А что, если она сделала то же самое во второй раз? – спрашивает Оранжевая, ее голос так и звенит от паники. – Что, если она уже повторно нажала «НАДЕЖНОСТЬ»? У нее ведь нет шанса переиграть это заново, так? Или есть? Если она снова выбрала «НАДЕЖНОСТЬ», она фактически вынуждает всех остальных сделать то же самое – иначе их ошейники просто сработают из-за «неспособности достичь единогласия»!

– …Нет, – качаю я головой, отгоняя эту мысль. – Этого не случилось. Я уверен.

– Да откуда ты можешь быть уверен?! – взрывается Красный.

– …Потому что если бы дело было в этом, если бы Фиолетовая сразу заблокировала выбор кнопкой «НАДЕЖНОСТЬ» и не могла бы передумать, у них бы не было смысла тянуть кота за хвост. Остальные бы просто мгновенно нажали ту же кнопку. Асура четко сказал: игра закончится, как только абсолютно все нажмут по кнопке… А раз мы все еще здесь, раз игра продолжается и мы все еще дышим… – Я раскрываю ладони. – Мы можем сделать только один вывод: они до сих пор спорят.

– Дерьмо… – хмыкает Красный, запуская пальцы в растрепанные мокрые волосы. – Надо было жать «НАДЕЖНОСТЬ». Надо было жать «НАДЕЖНОСТЬ».

– Да нет же, все хорошо! – твержу я ему, пытаясь успокоить себя ничуть не меньше, чем остальных. – Мы пришли к единогласному решению. Вторая команда теперь об этом знает. Неужели они действительно решат, что мы оказались более черствыми? Что мы были достаточно жестоки, чтобы проголосовать за «НАДЕЖНОСТЬ»?

– Но это не «жестокость», – тяжело вздыхает Красный. – Серый, дело вообще не в жестокости или черствости. Это логика. И только.

– Ну, сейчас мы этого никак не узнаем. Нет ни единого способа выяснить наверняка, что там у них происходит, так что нам остается только ждать. – Произношу я. – Просто ждать.

…И мы ждем.

Тянутся самые длинные и мучительные пятнадцать минут в моей жизни.

Они тянутся невыносимо, убийственно, бесконечно.

Никогда не думал, что буду искренне желать, чтобы таймер в комнате тикал быстрее… но вот мы здесь.

Пощады в виде досрочного финала нам не дают: игра держит в напряжении до тех пор, пока на счетчике не остаются последние пять секунд.

Отсчет резко, внезапно замирает, и экран с помехами вспыхивает ярким светом.

В животе все переворачивается.

…Началось.

– Поздравляю, – чеканит Асура. – Обе команды пришли к единогласному решению. Теперь вы можете выйти из своих комнат, результаты будут отображены на экране.

Картинка гаснет.

И со скрипом дверь уползает в сторону.

Красный марширует наружу без секунды промедления. Оранжевая спешит за ним.

Я замираю на миг, чтобы подхватить Желтую. Пока я отрываю тело от пола, сердце готово выпрыгнуть из груди от предсмертного ужаса ожидания.

«Пожалуйста, – только и бьется в голове одна-единственная мысль. – Пожалуйста, скажите мне, что вы выбрали „БЕЗОПАСНОСТЬ“. Пожалуйста. Вы должны были. Вы обязаны были нажать „БЕЗОПАСНОСТЬ“».

Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Я выношу Желтую через дверной проем.

За порогом раскинулся просторный открытый зал. Впереди – дверь, а прямо над ней – массивный экран.

Эта дверь не отмечена цветами радуги.

Она вымазана белым.

Здесь уже собрались все. Они спорят. Они с отчаянием вглядываются в лица друг друга. Голоса доносятся до меня как сквозь подушку. Точно такое же ощущение я поймал, когда умирала Желтая. Словно нахожусь под водой. Я аккуратно прислоняю Желтую к стене и иду к остальным, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. Кровь набатом шумит в ушах.

Синяя подлетает ко мне и мертвой хваткой вцепляется в плечи. Она что-то истошно кричит мне прямо в лицо.

– ЧТО ВЫ ВЫБРАЛИ? – кажется, разбираю я ее слова. – СЕРЫЙ, ЧТО ВЫ НАЖАЛИ?!

Мой взгляд косится левее. Я замечаю, как с лица Оранжевой стремительно сходит вся краска. Она хватается за живот, и фонтаном блюет прямо на кафельный пол.

Красный, похоже, только что нанес удар. Его кулак врезается в лицо Зеленого, тот с дикими глазами грубо отталкивает старика назад.

…Что происходит? Я не понимаю. Что, черт возьми, происходит?

– Мы выбрали «БЕЗОПАСНОСТЬ», конечно же, – бормочу я. – Мы сделали правильный выбор. Вы ведь тоже, да? Вы ведь нажали «БЕЗОПАСНОСТЬ»?

Синяя начинает горько, навзрыд плакать. Она выпускает мои плечи и с силой сжимает руками голову.

Я не понимаю. Не понимаю, что здесь творится.

Экран над дверью щелкает, загорается в полную силу и выводит на дисплей результаты нашего голосования.

Табло разделено ровно на две половины. Левая часть отмечена пиксельными полосами Красного, Оранжевой, Желтой и Белого. Под ними горит надпись:

Вторая половина отмечена пиксельными полосами Зеленого, Синей, Индиго и Фиолетовой. И под ними горит надпись:

***

Я пытаюсь осознать происходящее. Мозг отказывается принимать реальность.

– …Я не понимаю, – шепчу я, не отрывая взгляда от табло. – Как… зачем вы это сделали? Как вы могли так поступить с нами?

– МЫ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО ВЫ ВЫБЕРЕТЕ! – истошно орет Зеленый, но он даже не смотрит на меня. Он отвечает на тот же самый вопрос, который ему в лицо выкрикивает Красный. – СИНЯЯ… МАТЬ Ее, СИНЯЯ! ОНА СКАЗАЛА…

У Синей начинается приступ гипервентиляции. От хваленого хладнокровия, собранности и невозмутимости не осталось и следа. Все испарилось.

– Это было логично… – без конца повторяет она, точно заведенная. – Это был рациональный выбор. Я думала… с Красным… Серый, ты ведь понимаешь меня… ты же понимал меня, почему вы не нажали «НАДЕЖНОСТЬ»? Мы бы просто прошли все заново. Разработали бы другую схему. Нашли бы выход. Ребенок в вентиляции… он ведь собирался нам помочь, разгадка в этом мелком, верно?… – Она заговаривается, у нее начинается бред.

Фиолетовая намертво вжалась спиной в стену.

– Вы получаете по заслугам, – бормочет она, но на ее лице застыл чистый, первородный ужас. – Вы это заслужили. Как можно быть такими тупыми? Сами… сами подставились, идиоты… кретины…

Индиго просто молча гипнотизирует нас взглядом. Его крупно, дико трясет.

На экране проступают буквы. Те самые слова, которые мы читали на постаменте в самом начале этого зала:

Голос Асуры громом раскатывается из невидимых динамиков. Он зачитывает эти строки вслух:

Пауза, а затем динамики взрываются финальным аккордом:

– И ЭТО СТАНЕТ ИСТИНОЙ. С этого мгновения ваши результаты будут сотворены с вами – точно так же, как вы решили поступить со своими ближними.

И мы – семерка последних выживших игроков – в немом шоке и оцепенении наблюдаем, как результаты на табло зеркально меняются местами.

Прямо на глазах наш выбор превращается в надпись:

А их выбор оборачивается клеймом:

– Зеленый игрок. Синий игрок. Индиго игрок. Фиолетовый игрок. Ваша игра официально подошла к концу, – чеканит Асура. – …Спасибо за участие.

Времени на размышления нет. Нет секунд на то, чтобы это переварить.

Четыре ошейника в комнате одновременно закручиваются, издавая утробное жужжание и скрежет.

Красный и Оранжевая в диком испуге отшатываются назад. С широко распахнутыми глазами они застывают в полном, парализующем неверии.

Синяя стоит ближе всех ко мне. В абсолютной панике ее руки мгновенно взлетают к горлу. Внутренние шестеренки хомута раскручиваются, издавая мерзкий гул. Ее крик ужасен – он натурально прошивает мне череп насквозь.

– СЕРЫЙ! – истошно вопит она, мертвой хваткой вцепляясь в меня. Ее веки судорожно распахиваются, из-под металла вокруг шеи густыми алыми фонтанами начинает хлестать кровь.

Зеленый издает тошнотворный, хриплый звук. Он валится с ног, очки со свистом стлетают с головы, голова звонко бьется о кафель. Заходясь в кровавой рвоте, парень в конвульсиях скребет ногтями по горлу, извиваясь на полу.

Индиго буквально царапает пальцами металл. Рвет его яростно, начисто срывая ногтевую пластину. Струи багровой юшки заливают ему всю грудь, пока он, шатаясь, бьется о стену и с грохотом оседает на плитку.

А Фиолетовая… Фиолетовая кричит дольше и громче всех. Ее крик переходит от пронзительного, режущего слух визга… к захлебывающемуся бульканью крови и желчи.

…

Этого не может быть. Этого не может быть. Нет… нет, мы же зашли так далеко… Они обязаны были нажать «БЕЗОПАСНОСТЬ»… Должны были нажать «БЕЗОПАСНОСТЬ»… Мы ведь собирались сбежать, таков был план.. Мы должны были выбраться вместе, потому что они нажмут «БЕЗОПАСНОСТЬ»…

…Но они не нажали.

Они не нажали.

Синяя пытается что-то сказать. Налитые кровью глаза закатываются, и она валится на кафель прямо к моим ногам. Ее голова дергается, тело колотит крупная дрожь, пока ошейник вгрызается все глубже в горло.

И один за другим они тонут.

Мои товарищи по игре тонут прямо здесь, у меня на глазах.

Механизмы в ошейниках затихают, но люди вокруг меня еще какое-то время продолжают извиваться… слепо смотреть остекленевшими глазами. Яркая, густая кровь толчками хлещет и заливает их одежду, кожу и растекается по полу сплошным багровым озером.

Затем наконец и они замирают, погружаясь в окончательную тишину.

Следующая дверь со скрежетом и стоном ползет в сторону, открывая проход. 

~