MidnightPenguin 

Воздух пропитан плотным запахом железа.

Металлическим ароматом медленно растекающейся крови.

Я перевожу взгляд с одного игрока на другого.

Сперва на Зеленого. Он скорчился на боку, прямо справа от открытого дверного проема.

Затем на Синюю. Синяя лежит ничком у моих ног, её ладонь всё еще отчаянно сжимает мою брючину.

Индиго осел у дальней стены, его голова безжизненна повалилась на плечо.

И Фиолетовая. Фиолетовая лежит на спине. Глаза слепо уставились вверх, в переплетение темных труб и теней под потолком.

Краем глаза я замечаю движение: появляется Красный, его шаги поднимают мелкие всплески в лужах крови.

Он не произносит ни слова, просто молча подходит к телу Зеленого. Присаживается на корточки с тяжелым вздохом и аккуратно поправляет очки на его лице. Затем подхватывает парня под мышки и начинает полуволоком тащить его через открытый дверной проем.

До моего слуха доносится тихое хныканье.

Оранжевая. Она первой направляется к Фиолетовой. Встречается со мной взглядом — глаза красные, налитые кровью, — и изо всех сил пытается утянуть тело девчонки вслед за Красным.

Я делаю вдох.

И делаю выдох.

В глубине головы мерно стучат глухие барабаны.

Походные барабаны. Они гонят меня вперед; дальше, к самому финалу.

Вот что сказала мне та девочка во время телефонного звонка. Таинственная незнакомка из вентиляции. Это ее слова. Я отрываю взгляд от монитора и вглядываюсь в лица людей в комнате. Сперва смотрю на Синюю – она вовсю стучит по клавишам. В этот раз она возится гораздо дольше обычного. С моего места ее экран не разглядеть, но текста на нем явно скопилось намного больше, чем всегда.

Я перевожу взгляд с Красного на Оранжевую… затем на Зеленого, на Индиго и на Фиолетовую.

…И, наконец, на побледневшее лицо Желтой.

Достаточно ли я сделал? Мысль не дает мне покоя. Хватило ли моего маленького спитча о нерациональности, чтобы хоть как-то им помочь? Спасти их? Зажгло ли это в них искру мотивации? Заставило ли хотя бы задуматься? Или мои слова просто отмели как бред сумасшедшего…?

Я убежден, что прав. Уверен в этом на все сто. В памяти сами собой всплывают примеры. Солдаты, к примеру – они ведь действуют нерационально, верно? С точки зрения чистой выгоды разумнее всего было бы дезертировать. Сбежать с поля боя и сберечь свою жизнь. В этом был бы смысл. Это был бы логичный выбор. Но если бы каждый солдат поступал так, как велит этот эгоистичный «разум», любая битва была бы проиграна.

Что ж, я делаю это. Я пишу свой «отчет». Мое «изложение» Игр – точь-в-точь как всегда делает Серый.

Сама не знаю зачем. Наверное, чтобы попытаться чуть лучше понять ход его мыслей. Увидеть, что именно он из всего этого выносил.

С чего мне начать?

Пожалуй, стоит начать с моего «судьбоносного решения». Решения доверить Серому свой секрет. Тот факт, что мой старший брат когда-то сам принимал участие в этих самых играх.

…Я до сих пор не уверена, что это был умный шаг. Думаю, время покажет.

Когда я рассказала ему, Серый просто уставился на меня. Там, в Синей комнате. Он наклонил голову, насупив брови, и в это мгновение я всем сердцем возненавидела то, как сильно он напомнил мне моего покойного мужа.

– Что? – переспросил он. – Синяя, твой брат… Он ИГРАЛ в эти игры?

Я кивнула:

– Да, – ответила я ему. – Все верно. Я молчала, потому что из-за этого выгляжу запредельно подозрительно. Я не… ох. Я просто не хотела рисковать и настраивать всех против себя.

– Ты издеваешься? – вырвалось у него, в голосе звенело раздражение. – Синяя, если бы ты сказала нам это в самом начале… Погоди, погоди, – он запустил пальцы в волосы. – Значит, ты ЗНАЛА, какой будет каждая следующая комната, еще до того, как мы в нее входили?

На мгновение я застываю на месте от шока.

Девочка.

Здесь, внизу, вместе с нами находится маленький ребенок.

Может, это… дочь Оранжевой? Да нет, быть такого не может… верно?

Но как она оказалась в вентиляции? Сумела как-то сбежать из своих собственных игр?

В голове рождается жуткая картина.

Параллельная версия тех игр, в которые играем мы. Версия, полностью состоящая из детей.

Интересно, какого цвета была бы эта девочка? Тоже оранжевого?

Вращающаяся платформа уносит меня дальше по плавной дуге, и я силой заставляю себя очнуться. Поднимаю глаза и замечаю на дальнем конце Синюю. Опершись рукой о стену, она, судя по всему, вернулась проверить, как я тут.

Несмотря на дождь из белых стеклянных сфер вокруг, все ее внимание приковано исключительно ко мне. Мы секунду молча смотрим друг на друга.

– Ты как, в норме? – спрашивает она наконец, повышая голос, чтобы перекричать хрустальный ливень.

– Да, – отвечаю я, пожалуй, слишком быстро.

Мы все стоим, словно парализованные ужасом. Будто любое резкое движение может запустить наши собственные ошейники.

Загадка разгадана. Кошмар подтвердился. Ошейники настоящие, и они активируются, если того потребуют правила.

И цена подтверждения этой истины…

…ценой стала жизнь Желтой.

Ее труп неподвижно лежит между партами.

Я слышу, как вокруг лавиной взрываются чужие голоса. Для меня они звучат так, словно доносятся из-под воды.

– Что это значит? – кричит кто-то. Мужчина. Красный, должно быть. – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? Мы проиграли? Блин! У нас теперь вообще нет надежды? Как нам сбежать без ее ключа?

– Мы можем снять его теперь, когда она мертва? – спрашивает кто-то другой пронзительным голосом.

– Я не знаю! – доносится ответ. – Блин, я не знаю!

Фиолетовая пятится назад и хватается за живот. Ее выворачивает сухими спазмами.

Зеленый стремительно бледнеет, и полосы краски на его лице проступают резко и ярко на коже. Он сглатывает и опускается на корточки у шеи Желтой, чтобы изучить ошейник.

Синяя делает то же самое. К своему удивлению, я замечаю пару безмолвных слез, катящихся по ее щекам. Оранжевая в углу судорожно бьется в конвульсиях и хватает ртом воздух. Она что-то кричит Красному.

Мы лежим в этой темноте еще с минуту, тяжело дыша. Локти, колени, ребра – все ноет от боли… Мы изо всех сил стараемся не думать о том, на каком волоске только что висели от перспективы навсегда остаться запертыми здесь, в темноте.

Оранжевая протягивает мне руку, помогая подняться. Синяя помогает встать Индиго. Мы встаем на ноги, изрядно контуженные случившимся и пока не способные вымолвить ни слова.

Первым тишину нарушает Индиго. Он поворачивается ко мне и к Красному:

– С-спасибо, – тихо бормочет он. – Ну… за то, что не… не бросили меня там.

Красный хмыкает:

– Не за что. – К нему возвращается голос, он расправляет плечи и отряхивает ладонью живот. – Я делал то, что должен был. И жду, что вы сделаете то же самое для меня. В конце концов, ты нам нужен. Ключ цвета индиго для финальной двери.

– Ну да, – мягко соглашается Индиго. – И все же.

Я лишь киваю ему. В словах Красного есть доля правды, но мне хочется верить, что нашими действиями руководил не один голый эгоизм.

– Эти девчонки… – рычит Красный, а затем повышает голос: – Эти невыносимые девчонки!..

Он сжимает кулаки и размашисто шагает по коридору.

– Эй, Красный! – окликает его Синяя, бросаясь вдогонку. – Погоди секунду…

Мы добираемся до компьютерной комнаты. Индиго уже сидит за своим столом, но оборачивается, чтобы понаблюдать за суматохой. Я разворачиваюсь на месте и утыкаюсь взглядом прямо в лицо Фиолетовой.

– Что ты сейчас сказала? – спрашиваю я ее.

Теперь мы все смотрим на нее в ожидании объяснений.

Фиолетовая переводит взгляд с одного на другого, внезапно смущается и пытается отмахнуться:

– Не ваше дело.

– Вообще-то, – вклинивается Красный, – если это касается остальных, то это НАШЕ дело. Ты знаешь эту женщину? – он кивает на Оранжевую, на лице которой застыло полное недоумение.

– Фиолетовая, – говорю я чуть мягче, заставляя себя успокоиться. – Если мы хотим пройти через это, нам нужно быть открытыми и честными. Мы должны понять, как мы связаны.

Фиолетовая колеблется. Похоже, она взвешивает варианты, а затем выдает:

– …Да. Я знаю ее, ладно. Хотя она меня, скорее всего, не помнит. – Она вздыхает, протискивается мимо нас в компьютерную комнату и садится за свой стол. Снова заправляет волосы за ухо. – Она была директором детского приюта, в котором я росла.

– Ты сирота? – задумчиво бормочет Красный, переваривая информацию.

– И что с того? – огрызается Фиолетовая, награждая его предупреждающим взглядом – видимо, ждет от группы издевок или пренебрежения.

Я хрущу костяшками пальцев и разминаю затекшие руки, пока таймер отсчитывает последние секунды до 0:00, и компьютер передо мной отключается. Экран с тихим угасающим звуком проваливается в мертвую черноту. Понятия не имею, записались ли мои слова и действительно ли их, как обещали, «куда-то отправили». Но я делаю то, что считаю нужным.

– Черт, – бормочу я, разминая запястья и поднимаясь с места.

Большинство закончили целую вечность назад. Они о чем-то переговариваются в углу комнаты, но я только сейчас начинаю вслушиваться в их слова.

– …путешествовал по Уттар-Прадеш, держал путь в Варанаси. Уже почти добрался. Вообще не помню, чем занимался перед тем, как очнуться в этом цилиндре, – делится пережитым Зеленый. Он поправляет очки и тяжело вздыхает.

Индиго качает головой:

– Я в тех краях сто лет не бывал. Сейчас живу на юге, в Хайдарабаде.

– А я из Мумбаи, – подает голос Фиолетовая.

Желтая кивает в знак согласия:

– Да, я тоже из Мумбаи.

– Нас тут трое таких, – хмуро бросает Красный, скрестив руки на груди. – Возможно, в этом есть связь. – Он резко оборачивается ко мне: – Эй, Серый! Ты из Мумбаи?

Я просыпаюсь под звук текущей воды и крики.

Я пытаюсь повернуть голову, но обнаруживаю, что не могу этого сделать.

– Что за... Что происходит? Кто здесь? – бормочу я спросонья, голова раскалывается от полной дезориентации.

– ПОМОГИТЕ! – кричит женщина прямо надо мной. Я вздрагиваю от неожиданности и пытаюсь посмотреть на нее.

– ПОЖАЛУЙСТА! – раздается другой голос, на этот раз снизу.

Я осознаю, что вокруг меня нарастает огромный хор голосов. Молитвы. Крики. Гнев.

И страх.

Я пытаюсь пошевелиться в третий раз, это трудно описать... что-то удерживает меня на месте… Я часто моргаю, когда вода льется на лицо сверху и попадает в глаза. Я осознаю тот факт, что меня удерживают на боку, в лежачем положении. Моргаю, кряхчу и заставляю воду отступить, открывая глаза, вытягивая шею и щурясь, чтобы рассмотреть окружающую обстановку.

…Что ж, часть меня жалеет, что я это сделал. Сцена вокруг настолько сюрреалистичная, что я никогда, никогда ее не забуду, как бы ни старался. Она навсегда останется в моих ночных кошмарах до самого последнего дня.

Позвольте мне сделать все возможное, чтобы объяснить вам то, что я вижу. Чтобы вы погрузились в эту среду, чтобы вы оказались в ловушке здесь вместе со мной и с этими другими.