Что ж, я делаю это. Я пишу свой «отчет». Мое «изложение» Игр – точь-в-точь как всегда делает Серый.

Сама не знаю зачем. Наверное, чтобы попытаться чуть лучше понять ход его мыслей. Увидеть, что именно он из всего этого выносил.

С чего мне начать?

Пожалуй, стоит начать с моего «судьбоносного решения». Решения доверить Серому свой секрет. Тот факт, что мой старший брат когда-то сам принимал участие в этих самых играх.

…Я до сих пор не уверена, что это был умный шаг. Думаю, время покажет.

Когда я рассказала ему, Серый просто уставился на меня. Там, в Синей комнате. Он наклонил голову, насупив брови, и в это мгновение я всем сердцем возненавидела то, как сильно он напомнил мне моего покойного мужа.

– Что? – переспросил он. – Синяя, твой брат… Он ИГРАЛ в эти игры?

Я кивнула:

– Да, – ответила я ему. – Все верно. Я молчала, потому что из-за этого выгляжу запредельно подозрительно. Я не… ох. Я просто не хотела рисковать и настраивать всех против себя.

– Ты издеваешься? – вырвалось у него, в голосе звенело раздражение. – Синяя, если бы ты сказала нам это в самом начале… Погоди, погоди, – он запустил пальцы в волосы. – Значит, ты ЗНАЛА, какой будет каждая следующая комната, еще до того, как мы в нее входили?

Я вздохнула и ответила:

– …Да. Знала. Плюс-минус. Ты ведь помнишь, как документируешь все, что случилось в комнатах? Когда мы добираемся до компьютеров?

Он кивнул.

– Так вот, мой брат делал нечто подобное. Правда, судя по тому, что я видела в твоей писанине, он был далеко не так подробен. Но суть все равно передавал. И его отчеты в итоге нашли дорогу ко мне.

– Это безумие. Я не верю в это, – Серый принялся мерить шагами комнату взад-вперед. – Значит, вещи, которые мы пишем, РЕАЛЬНО куда-то отправляются… Люди их РЕАЛЬНО читают… Ты могла нам сказать! Ты могла рассказать нам ВСе об этом месте! Могла поделиться тем, что ждет нас дальше! Мы могли бы подготовиться! Желтая могла бы…

– Желтая могла бы ЧТО? – внезапно перебила его я. – Остаться в живых? Каким образом, Серый? Даже если бы я в деталях расписала вам, что будет дальше, как бы это ее спасло? …И если говорить на чистоту, Желтая комната как раз была единственной, о которой я ничего не знала заранее. По какой-то причине брат не особо подробно задокументировал тамошнюю игру. Если мне не изменяет память, он практически просто написал слово «клаустрофобия».

Серый замялся. И сразу переключился на другой пункт:

– …В первой комнате. В Красной комнате. Ты спустилась в бассейн вместе со мной.

– Да, – ответила я. – Я знала, что там внизу нет ничего опасного.

Он поморщился:

– А я-то думал, ты просто проявила человечность…

– А почему это не могло быть и тем, и другим одновременно? – спросила я его.

– Ты могла нырнуть первой… Почему ты заставила меня полезть туда раньше тебя?

– Я же тебе уже сказала: я не могла вызывать подозрения на столь раннем этапе, все бы сразу ополчились на меня! – Я шагнула к нему и схватила за плечи. – Серый, пожалуйста, не надо меня за это ненавидеть. Мне приходилось ставить себя на первое место, неужели ты не понимаешь? Это же просто логично!

– …Это логично, – тихо повторил он, на мгновение уходя в свои мысли. Тяжело вздохнул: – Я не виню тебя. Но не думаю, что твой подход поможет нам отсюда выбраться.

– Что это, блин, должно значить? – спросила я его. – Серый…

– Так ты знаешь, что будет дальше? – перебил он. – В следующем зале, ты знаешь, к чему готовиться?

Я кивнула:

– Думаю, да. Там что-то вроде… бурного потока. Кому-то придется хватать карты прямо с потолка на ходу, и если мы их упустим… Не думаю, что нам дадут второй шанс.

Серый потер челюсть.

– Бурный поток… Какое-то безумие… – пробормотал он. – Твой брат… Он тоже был одним из восьми цветов? Игроков было восемь? Они проходили те же самые игры?

– Те же самые, насколько я понимаю. Возможно, с небольшими отличиями. Но он точно был одним из восьми цветов, да.

– И он… Он победил, Синяя? Он сумел сбежать?

Я взяла себя в руки.

– …Отчет из комнаты Индиго был последним, который я получила. Больше ничего не приходило. Я понятия не имею, что может быть в Фиолетовой комнате или дальше. И тот документ стал последней весточкой, которую я вообще от него видела. Это было два года назад. С тех пор я его не встречала.

– Они потеряли кого-то из своих игроков? Они поняли, зачем нужен Серый игрок?

Я покачала головой:

– Нет. Ну, или по крайней мере, если они кого-то и потеряли, брат об этом не писал. Он вообще крайне скупо упоминал свою команду. Отчеты, которые я читала, по сути были не более чем краткими обзорами каждого испытания.

– А Серый игрок?

Я одарила его виноватым взглядом:

– Я даже не знаю, БЫЛ ли у них Серый игрок. Знаю только, что их было восемь, и что цвет моего брата совпадал с моим. Синий.

Серый пристально изучал меня.

– …Я очень долго искала Игры утопленников, Серый, – призналась я ему, пугаясь этого осуждающего молчания. – И теперь, походу, наконец получила то, что искала. Я не знаю, кто такой Асура. Не знаю, где мы находимся. Если честно, я знаю не сильно больше твоего.

Он вздохнул и косился на таймер.

– Пошли, – бросил он. – Думаю, нам пора сваливать отсюда. Я никому не выдам твой секрет, но… тебе реально стоит подумать о том, чтобы рассказать им самой.

– Возможно, – ответила я. – Может быть. – И мы бок о бок двинулись через открытый проем, направляясь по коридору к следующему залу.

– Значит, ты просто хотела узнать, что случилось с твоим братом? – спросил он на ходу.

– Да, – отозвалась я.

– Думаешь, именно поэтому тебя «выбрали»?

– Не знаю. Я ведь не ходила по улицам, рекламируя себя направо и налево. Я вообще не планировала принимать во всем этом участие. Это чистый ад.

Серый наградил меня последним долгим взглядом. Я буквально видела, как за его глазами бешено крутятся шестеренки… а затем мы разошлись в стороны, присоединяясь к остальным, и он с измученным видом опустился за свой компьютер. Потянулся, разминая плечи, провел ладонью по лбу и после короткой паузы принялся стучать по клавишам. Надо полагать, набрасывал свои хроники по прошлой комнате. И про меня, должно быть, тоже писал. Я как-то подглядывала через его плечо в одном из предыдущих залов. А он неплохо излагает. Многовато слов, пожалуй, но читается довольно легко, надо признать.

Мелькнула мысль: может, мне тоже стоит накатать собственный подробный отчет? С деталями. Как делает Серый.

…Но я не стала. Не в тот момент. В ту минуту я решила поступить точно так же, как делала во всех прошлых комнатах: составить список текущих мыслей и последовать примеру брата. Просто зафиксировать важные факты и полезные крупицы информации – вдруг они когда-нибудь кому-нибудь помогут.

Я размышляю над новыми сведениями, которые получила от Серого.

Он видел ребенка в вентиляции.

Какой-то маленький ребенок наблюдал за ним из темноты из-за металлических прутьев решетки.

Эта новость выбила меня из колеи. До сих пор не могу успокоиться. Брат никогда не упоминал в своих отчетах о детях. Он никого не видел в вентиляционных шахтах. Ну, по крайней мере, мне так кажется. Кто они такие? Пленники из других игр, которые идут параллельно с нашими? От этой мысли становится жутко.

…Это ведь не мог быть племянник Красного, верно? Точно нет.

Я закончила строчить свой отчет так быстро, как только смогла, и пошла к остальным.

Индиго все еще стучал по клавишам, и это меня даже порадовало. Сейчас этот тип вызывает у меня только омерзение. Видеть его рядом не хочется. То, как он процедил эти слова… «Я… дружил… с твоим братом»… Меня до сих пор передергивает от тошноты. Мой брат не был святым. Он совершал ужасные вещи… Но он оставался моим братом. Моим братом, и я любила его. К тому же, он ведь уже заплатил по счетам, так? Раз я почти уверена, что он нашел свой кошмарный конец здесь, в Играх утопленников. В том аду, что скрывается за Фиолетовой дверью или дальше.

Этому Индиго я ничем не обязана. Пускай плетет, будто «оставил ту банду в прошлом»… Такие люди никогда не меняются. Они на это просто не способны.

Надеюсь, он тоже сдохнет здесь, внизу.

…

– Синяя? – раздается голос. Я поднимаю глаза. Это Оранжевая. Она дарит мне блеклое подобие улыбки: – Ты как, в порядке? Выглядишь встревоженной.

Реплика привлекает внимание Фиолетовой, и та сразу косится на меня, проверяя, так ли это.

– Все нормально, – отвечаю я. – Но спасибо.

Оранжевая выглядит паршиво. Лицо перечеркнуто багровыми разводами от беззвучных слез.

Мы секунду смотрим друг на друга, и между нами проскакивает немое сочувствие.

Ну еще бы. Ее муж…

– Как он мог так поступить со мной, Синяя? – шепчет Оранжевая. – Он ведь был моим любимым. Как он мог?

У меня нет для нее ответа.

– Мне так жаль, – единственное, что я могу выдавить.

– Осталось две комнаты, – громко объявляет Красный, смачно хлопая в ладоши с полным отсутствием такта. Ну или, если судить о людях мягче, он просто изо всех сил пытается перевести тему. – И мы зажали этого Асуру в угол.

– Ну, я бы не был так уверен… – ворчит Зеленый, засучивая рукава.

– И вообще, мы не знаем, две ли комнаты осталось на самом деле, – вставляет Фиолетова.

– Естественно две. Индиго и фиолетовая. Семь цветов радуги. Тут не нужно быть гением, чтобы сообразить.

– Ну а как же… – Фиолетовая кивает в сторону Серого, который до сих пор увлечен своей писаниной.

– Хм, – Красный задумчиво трет подбородок. – Ну да, такой вариант тоже возможен. Будем надеяться, что восьмого зала нет. Это бы меня знатно деморализовало, если честно.

– Кому-нибудь еще сейчас страшнее, чем было в самом начале? – подает голос Зеленый.

– В смысле? – спрашивает его Оранжевая, прочищая горло и вытирая глаза.

– Это ожидание. Это непрерывное нагнетание напряжения. Я чувствую, что мы приближаемся к финалу, и, ну, от этого жутко. Мы движемся к чему-то конкретному. – Он запинается. – Понимаете, о чем я?

– И к чему, по-твоему, мы движемся? – спрашиваю я его.

Он тянется вверх, чтобы поправить очки:

– Точно не знаю… Но я постоянно думаю о прошлых комнатах. Ты говорила, что на дне бассейна лежала гора манекенов, верно? В той, что была Красной? Словно трупы… Утопленники… Игры утопленников… Вы ведь знаете, что делают утопающие? Они мертвой хваткой цепляются за тех, кто рядом. В отчаянии они хватаются за любое доступно тело, за любого человека и в итоге топят его вместе с собой.

В комнате повисает липкое молчание. Тишину нарушает лишь дробный стук клавиш Серого. Парень полностью ушел в свой собственный мир.

– И есть еще кое-что, – он проводит языком по зубам… 

Зеленый мне нравился с самого начала. Славный малый, с головой дружит. Обычно держится особняком, но всегда говорит по делу, если считает нужным.

…Вот только сейчас его слова меня знатно напрягают.

– В Оранжевой комнате мы играли в детскую игру. В этот балансир, где нужно катать шарик. Мы вели снаряд сквозь лабиринт.

– Все верно, – соглашается Оранжевая.

– Так вот, я тут подумал. Мысль пришла мне в голову еще в Зеленой комнате, но… вам не кажется, что лабиринт на столе в миниатюре повторяет сами Игры? Все Игры утопленников в целом?

Он переводит взгляд с одного на другого.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.

– Ты ведь видела статую Асуры на дне бассейна в Красной комнате, верно, Синяя?

Я киваю.

– И в настольной игре тоже стояла крошечная миниатюрная фигурка Асуры. И другие детали тоже. Там была труба. Как в Желтой комнате. И вращающийся круглый диск – точь-в-точь как пол в Зеленой комнате.

– Хм… Скорее всего, просто совпадение, – отмахивается Красный.

– Да, по-моему, ты притягиваешь факты за уши, Зеленый, – соглашается Фиолетовая. – Или у тебя просто начинает течь крыша от стресса. В той дурацкой игре в Оранжевом зале не было никакой воды. И хрустальные шары канча с потолка там не сыпались. Мы ведь не катали шарик вокруг крошечной телефонной будки. Наши испытания на самом деле не так уж и похожи.

Зеленый кривится. Переводит взгляд на меня. Я лишь жму плечами. Если честно, мне кажется, в его теории что-то есть, но, скорее всего, Асура просто глумится над нами.

– Финальный отрезок той игры с шариком, – гнет он свою линию. – У самого края стола… Шарик должен был проскочить под чашами весов. Что-то надвигается, народ. И нас будут судить. – Он опускает глаза на свои ладони. Кожа до сих пор отчетливо багровая от крови. – …И я без понятия, сможем ли мы пройти этот суд.

Мы с Красным встречаемся взглядами. Он тяжело вздыхает и что-то бормочет себе под нос, выправляя край шарфа, который застрял под ошейником.

Это движение привлекает внимание Зеленого.

– Я вообще много о чем думаю в последнее время. О куче вещей. – Он указывает пальцем на шарф Красного. – И знаешь, я почти уверен, что уже видел этот шарф раньше, Красный. Где-то видел. Но хоть убей, не вспомню где.

Красный сверлит его взглядом.

– И ты решил вспомнить об этом только сейчас? – огрызается он. – Почему ты молчал раньше?

– Потому что это все, что я могу о нем сказать, – Зеленый жмет плечами. – Об этом даже упоминать не стоило. Не знаю. Я просто выжат досуха. Я хочу закончить свой путь, – выдает он с горькой злобой. – Хочу закончить свое путешествие по Индии, как и обещал, и свалить нахрен домой.

– Возьми себя в руки, черт тебя дери, – проворчал Красный, качая головой. – Я же сказал. Нам осталось пройти как минимум еще две комнаты.

Мы сидим в полном молчании, пока таймер отсчитывает последние секунды. Мы истощены – и физически, и морально. Прошлый зал выжал из нас все соки. Там оказалось куда хуже, чем я ожидала.

Я слышу, как негромко хрустит спина Серого, когда он откидывается на спинку стула и разминает плечи, и вот наконец таймер доползает до нуля. Мониторы гаснут, проваливаясь в черноту, а дверь Индиго со шквалом щелчков и тяжелым металлическим скрежетом ползет в сторону. Мы нехотя поднимаемся со своих мест. К моему удивлению, Красный вызывается сам нести Желтую, и мы гуськом движемся внутрь – в багрово-фиолетовый полумрак следующего зала.

Грохот несущейся воды здесь стоит неистовый. Звук становится все громче и оглушительнее по мере того, как мы продвигаемся в глубь помещения, стены которого выложены мелкой глянцевой черной плиткой. Вода летит брызгами и с каждым шагом хлюпает под ногами, пока сквозь этот почти первородный рев потока мы не выходим к странной металлической конструкции. Что-то вроде вагонетки или плота, размером как раз чтобы все могли втиснуться туда вместе.

Махина стоит ровно по центру желоба, по которому бурлит и пенится темная вода. Потоки вырываются прямо из плит по обе стороны от конструкции и срываются вниз, несясь бурными речными порогами куда-то в темноту, где русло резко уходит вправо и растворяется в густых тенях.

– Гребаный аквапарк, будь он неладен… – бормочет Красный, хотя из-за рева бурлящего потока я едва слышу его слова.

Этот грохот моментально всколыхивает в памяти воспоминания о великом цилиндре, и мне стоит огромных усилий подавить внезапную вспышку паники, передающейся мне от чужого страха.

Я чувствую, как кто-то касается моего плеча. Оборачиваюсь и, поняв, что это Индиго, судорожно отшатываюсь назад. На его лице отражается обида, но реакцию он комментировать не начинает.

– Синяя, – тихо произносит он, – пожалуйста, дай мне сказать тебе пару слов. Всего одну минуту.

– Нет, – отрезаю я без колебаний. – Нет, мне нечего тебе сказать. Я не желаю ничего слушать.

И он больше не роняет ни слова.

Слева от нас моргает и оживает экран. Мы все поворачиваемся к нему. На дисплее проступает угрюмый, звероподобный лик Асуры рядом со схемой нашей вагонетки.

– Опять этот ублюдок… – бурчит Красный.

– Приветствую в комнате Индиго, – доносится из динамиков голос каменного истукана. – Перед вами плот. Как вы можете заметить, в нем три ряда. Третий ряд, тот, что сзади, рассчитан на двоих игроков. Это места для Фиолетовой и Индиго. Второй ряд, по центру, вмещает троих игроков. Здесь должны расположиться Синяя, Желтая и Оранжевая.

Схема на мониторе послушно заполняется трехмерными фигурками, раскрашенными в соответствующие цвета, каждая занимает строго свое место.

– Первый ряд, на самом переднем краю, имеет место слева для одного игрока. Это позиция Красного, и Красный игрок будет управлять наклоном плота в левую сторону.

– Чего? Наклоном? Это он о чем вообще? – резко переспрашивает Красный, оглядывая нас. 3D-графика на экране наглядно демонстрирует, как красный человечек тянет на себя рычаг перед собой, и платформа кренится на его бок.

– Также на первом ряду есть место справа для одного игрока. Это позиция Зеленого, и Зеленый игрок будет управлять наклоном плота в правую сторону.

Зеленый молча наблюдает за тем, как его трехмерный двойник дергает за свой рычаг, и махина выравнивается и заваливается на противоположный бок, вправо.

– Еще на переднем ряду, строго по центру, предусмотрено место, где один игрок должен стоять во весь рост. Его лодыжки будут зафиксированы ремнями. Это место Белого игрока, и Белый игрок будет отвечать за сбор карт.

– Ну, походу, вот и нашлось мое предназначение в этой жизни, – сухо роняет Серый.

…Или «Белый», раз уж сам Асура теперь его так называет. Впрочем, переобуваться на ходу и менять его имя сейчас уже не имеет смысла.

– Расположение цветов менять запрещено, за исключением случаев, когда Красный, Зеленый или Белый игроки выбывают из игры. В такой ситуации группа может коллегиально выбрать им замену. Обратите внимание: в этом зале нет таймера. Однако плот не вернется на исходную позицию. Здесь, как и во всех прошлых комнатах, находится ровно восемь карт. Вы увидите их – они свисают с потолка. Спасибо. Наслаждайтесь игрой.

И с этими словами монитор гаснет.

***

Какое-то время мы просто стоим, вслушиваясь в бешеный рев речных порогов.

– То есть вы хотите сказать, что я должен стоять на этой хреновине в полный рост? – спрашивает Серый у комнаты. – Пока она со свистом несется вниз по течению?

– Плот стоит на каких-то рельсах, видишь? Именно так мы с Красным и будем контролировать крен, – поясняет Зеленый.

– От этого мне вообще ни разу не легче.

– Понимаю, но все равно, по крайней мере, тебя хотя бы не швырнет напрямую в воду на растерзание течению.

– Значит, судьба этой комнаты целиком в руках вашей троицы, – подает голос Фиолетовая. – Вы двое рулите, а Серый ловит карты. Блин. А что будет, если ты хоть одну упустишь?

– Если я промахнусь… – медленно, взвешивая слова, протягивает Серый, – тогда, думаю… Думаю, нам крышка. По словам Асуры выходит, что второго шанса у нас не будет.

Я-то, само собой, знаю об этом заранее. Но все равно. Тяжесть этой истины свинцовым грузом ложится нам на плечи.

– …Ну, в таком случае тебе лучше не промахиваться, – слабо вымолвила я.

– Ага, – отзывается он, пристально глядя на меня. – Постараюсь.

И почему мы вообще зовем его «Серым»? Теперь, когда его цвет вслух задекларировал сам Асура, краска на его лице действительно кажется куда более белой, чем серой…

…Возможно, все дело в его глазах. Яркие, серые, с каким-то едва заметным серебряным отливом.

Я отвожу взгляд.

– Тянуть резину смысла нет, – проворчит Красный. – Черт. Черт.

– Только попробуйте обосраться, – бросает им Фиолетовая, ее голос заметно дрожит. – Я серьезно. Особенно ты, – она тычет пальцем в Серого. – Мы все сейчас на тебя завязаны. Нам ПОЗАРЕЗ нужно, чтобы ты поймал эти карты. Если начнешь мазать, люди начнут дохнуть. Дохнуть точно так же, как Желтая. Серый, пожалуйста. Ты ОБЯЗАН собрать эти карты.

– Да, – отвечает он, кривя рот и холодно переводя взгляд с нее на вагонетку. – Да, я понял… Я сделаю.

Мы начинаем грузиться в это безумное транспортное средство. Серый идет первым: прыгает с каменных плит прямо на металлический остов машины посреди бушующей воды, после чего протягивает руку и один за другим помогает перебраться всем остальным.

Когда каждый занимает свое место, он восходит на свою центральную позицию. Его крупно трясет. Обменявшись быстрыми взглядами, Красный и Зеленый намертво затягивают крепежные ремни вокруг его лодыжек.

Выглядит это крепление запредельно ненадежно.

Раздается металлический скрежет и жужжание, и над двумя последними рядами опускаются тяжелые поручни-фиксаторы, наглухо зажимая нас, пассажиров, на наших сиденьях.

– Эй, Серый, – зову я парня. Он оборачивается и смотрит на меня сверху вниз, вытянув руки в стороны, чтобы поймать внезапно пошатнувшееся равновесие. – Я могу держать тебя за ногу. Оранжевая, хватай вторую.

– Да, – отзывается она. – Да, хорошая мысль. Это должно помочь, хотя бы самую малость.

– Как ты там, нормально стоишь? – спрашивает Зеленый.

Серый выдавливает короткий, судорожный смешок:

– Ага… да, я в… в норме.

И в этот самый миг комнату прошивает новый звук. Похожий на вой сирены.

Он оглушительный и мерзкий.

Ревет один раз, затем второй… третий.

Вагонетка резко содрогается, и Серый снова вытягивает руки в стороны, ловя равновесие: мы трогаемся с места. Махина с грохотом катится по рельсам, а водяная пыль плотным веером летит нам прямо в лица.

– Понеслась, приятель! – орет Зеленый. – Держитесь крепче, народ! Началось!

И действительно, плот круто ухает вниз, и мы начинаем стремительный спуск.

Все быстрее и быстрее, встречные брызги колют кожу все больнее, пока нас с силой швыряет на первом же крутом повороте.

– СУКА! – истошно кричит Серый, его руки бешено ходят ходуном в воздухе, а мы с Оранжевой изо всех сил сжимаем пальцы на его ногах.

Встречный воздух плотной стеной бьет по лицу, спуск становится еще круче. Мы на бешеной скорости несемся вниз, вниз, сквозь кромешную темень. Облицованные черной влажной плиткой стены проносятся мимо, сливаясь в сплошной коридор.

– ТАМ! – надрывается Красный. – Впереди, прямо по курсу! Наклон ко мне!

Вагонетка дергается сначала влево, затем вправо.

– НЕТ, ЗЕЛЕНЫЙ, НЕ ТРОГАЙ РЫЧАГ! – заходится в крике Красный. – ТОЛЬКО Я!

Бедного Серого мотает из стороны в сторону от этой дикой качки, пока плот наконец решительно не кренится на левый бок.

– ДАВАЙ! – гаркает Красный, и Серый резко выбрасывает вперед левую руку, тянется к карте… Карте, которая просто болтается на веревке, прикрепленной к потолку…

…И филигранно срывает ее.

– ДА! – взрывается дружный хор ликования на борту.

Ладно, начало положено. Первая пошла, первая…

Я абсолютно уверена, что Серый тут же поднесет карту к шее. Загонит ее в слот и гарантирует себе безопасность. Ну а как иначе? Это же единственное логичное решение. К тому же он вечно плетется в самом хвосте колонны. Это его единственный шанс урвать самую первую карту. Он имеет на это полное право, и никто бы его здесь не упрекнул…

…Но к моему полнейшему и абсолютному изумлению… он этого не делает.

Вместо этого он протягивает руку вниз, отдавая карту Красному.

– Забирай! – орет он. – Бери карту!

Красный ошарашен ничуть не меньше моего:

– Ч-что? Ты сбрендил, парень?

– ЗАБИРАЙ! – командует Серый, и Красный подчиняется приказу под нашими шокированными взглядами.

Он подносит пластик к ошейнику, вставляет в паз. Писк, перезвон.

– Зачем..? – я не могу сдержать тихого бормотания. Переглядываюсь с Оранжевой. – Почему он это сделал…?

Вагонетка с ревом несется дальше по туннелю, вода с грохотом лупит по бортам.

Зеленый дергает свой рычаг, возвращая плот примерно в центральное положение. Я кожей чувствую, как натянуты мышцы на ноге Серого – они напряжены до предела.

– Вижу следующую, – бросает он.

Я выглядываю из-за его спины, задрав голову к потолку туннеля. И правда – прямо по центру одиноко болтается еще одна карточка. Стремительно приближается.

– Держите ровно! – кричит Серый рулевым по обе стороны. – Я СНИМУ Ее!

Он вскидывает руку и срывает карту с веревки в то самое мгновение, когда вагонетка на бешеной скорости закладывает очередной вираж в темноте и брызгах.

Оранжевая прижимает ладонь ко лбу, ее всю крупно трясет.

– Минус две, – говорю я ей. – Минус две. Осталось пять.

И снова Серый решает не активировать свой прибор. Как и в прошлый раз, он тянется рукой вниз, но теперь уже направо:

– Зеленый, хватай!

Зеленый спорить не стал. С обалделым видом он принимает трофей и вгоняет в ошейник. Писк, перезвон.

– Зачем ты это делаешь?! – кричу я вверх, пока мы на безумной скорости несемся по порогам. – Почему ты не активируешь свой собственный ошейник?!

– Для Радужной двери нужны семь ключей! – орет он мне в ответ. – Ваши ключи нужнее моих, если мы все хотим выбраться отсюда!

– Да откуда тебе это ЗНАТЬ?! Ты… ты же сам говорил, что твой ключ может иметь какое-то скрытое значение! И черт возьми, ты все равно не сможешь пройти через финальную дверь вместе с нами, если твой ошейник не деактивируют! – надрываюсь я, чувствуя, как внутри закипает злость и непонимание. – Неужели до тебя не доходит, что в твоих действиях нет СМЫСЛА? Это НЕРАЦИОНАЛЬНО, СЕРЫЙ!

– Я ЗНАЮ! – перекрикивает он рев бушующего потока. На долю секунды оборачивается, демонстрируя мне безумную, шальную улыбку. – И все равно делаю по-своему! Псих, ага!

Я лишь качаю головой, продолжая гипнотизировать его спину…

Я сама тогда не понимала, почему его поведение так сильно меня бесит. В конце концов, это шло мне на пользу… Но это просто… это злило. Это шло вразрез со всем, чему меня учили с детства. Не укладывалось в мою картину мира. Я, конечно, всегда стараюсь быть альтруисткой, тут спору нет, но это ДРУГОЕ. На кону стоят наши ЖИЗНИ, и самосохранение ОБЯЗАНО идти на первом месте… Это единственный здравый, рациональный подход…

Вдруг вагонетка резко ухает вниз, внутри все болезненно сжимается. Серый качается на своем месте, но в последний момент чудом ловит баланс.

– Третья на подходе! – орет Красный.

Зеленый потянул рычаг, заваливая плот на правую сторону…

Серый вскидывает руку, вытягивая ее во всю длину…

…И мажет.

Мы все синхронно и резко втягиваем воздух сквозь зубы – карта остается сиротливо болтаться на нитке, мгновенно исчезая в набежавших сзади тенях.

– СУКА! – взрывается Красный.

Серый стремительно бледнеет, оборачиваясь назад вслед упущенному пластику.

– СЕРЫЙ, ЭТО БЫЛ НАША ЕДИНСТВЕННАЯ ФОРА! – истошно кричит ему с заднего ряда Фиолетовая. – Тебе БОЛЬШЕ НЕЛЬЗЯ ПРОМАХИВАТЬСЯ! Ни разу! Иначе кто-то еще СДОХНЕТ!

Сердце начинает мучительно и больно колотиться в груди.

С этой секунды ему нельзя совершить ни единой ошибки. Иначе она права. Кто-то еще умрет.

Я смотрю на него снизу вверх, стиснув челюсти.

Сохранишь ли ты верность своим принципам теперь, Серый? Что ты будешь делать, если промахнешься снова?..

“Плот” напролом летит сквозь темень. Черноту Игр Утопленников.

С этого момента Красный и Зеленый включают предельную, титаническую концентрацию. Наклоняют вагонетку с новой, железной, ювелирной точностью.

Очередная карта приближается.

Стремительно несется на нас.

Серый вскидывает руку.

…И срывает ее.

Он даже не раздумывает ни секунды. Снова принимает это глупое, нерациональное решение и передает карту назад – мне. Я забираю ее, на какую-то микросекунду встречаясь с ним взглядами, и подношу к шее. Вставляю в паз. Писк, перезвон.

Поворот за поворотом, вираж за виражем летит плот по скрытым под водой рельсам, потоки бьют, хлещут и заливают нам лица и одежду…

Карты продолжают появляться, и каждый, абсолютно каждый раз Серый точным движением снимает их с нитки, отправляя вглубь вагонетки вместо того, чтобы оставить себе.

Следующей свой чип получает Оранжевая.

Затем – Индиго.

А следом – Фиолетовая.

Остается всего одна карта. И всего один игрок с активным ошейником.

– Ну же, – отчаянно молю я его про себя. – Давай, Серый. Ты сможешь. Еще одну. Сорви эту последнюю карту. Пожалуйста. Потому что если ты этого не сделаешь…

– ВОТ ОНА! – взрывается криком Серый в темноту, в его голосе полыхает огонь.

– НАКЛОН КО МНЕ! – гаркает Зеленый, и Красный подчиняется без секундного промедления – убирает руки с рычага, позволяя Зеленому завалить плот вправо.

Ближе, карта становится все ближе.

Последняя карта, подвешенная к потолку.

Серый выпрямляется во весь рост, вытягивает руку…

…

…и срывает ее. Он дергает карточку, снимая с нитки, и намертво зажимает в ладони.

Дикий вздох облегчения вырывается из моего горла, и по вагонетке прокатывается колоссальная волна общего, лавинообразного спада напряжения.

Он вскидывает руку к шее и загоняет карту в слот ошейника.

Раздается писк и перезвон.

С этой самой секунды бурные речные пороги начинают успокаиваться. Спуск прекращается, и туннель выравнивается. Вагонетка идет медленнее – сперва едва заметно, но затем торможение становится ощутимым. Встречный поток воздуха больше не хлещет по лицам и не треплет волосы, и в конце концов плот со зловещим стуком замирает на финальной точке рельсов. Вода вокруг пенится и с шумом уходит сквозь металлические решетки в стенах.

Фиксаторы, удерживающие нас на местах, синхронно щелкают и поднимаются сами по себе. Красный и Зеленый срывают ремни с лодыжек Серого, а мы с Оранжевой наконец находим в себе силы разжать пальцы и выпустить его ноги. Пальцы и запястья дико ноют от этой внезапной смены мертвой хватки на полное расслабление.

Один за другим мы перебираемся с плота на устойчивый кафельный помост рядом с ревущей подземной рекой. Красный переносит на руках Желтую, а последним вагонетку покидает Серый. Я протягиваю ему руку, он хватается, как утопающий, и я помогаю парню выползти на плитку – его ноги до сих пор крупно дрожат.

Прямо рядом с нами высится дверь, густо вымазанная фиолетовой краской.

«Вот оно», – думаю я, и облегчение внутри мгновенно сменяется ледяным уколом первородного ужаса. Комната, в которой убили моего брата. Вот она. Понятно, что сперва нас погонят к компьютерам, но что потом… потом я понятия не имею, какой ад ждет нас за этим барьером.

Будто в ответ на мои мысли, Фиолетовая дверь жужжит, содрогается и медленно ползет внутрь стены, открывая вид на темный коридор.

– Ну и зачем ты это сделал, Серый? – спрашивает Красный, все еще удерживая труп Желтой под мышкой.

– Комплекс героя, – бурчит себе под нос Фиолетовая.

– Что, прости? – поворачиваюсь я к ней.

Она вздыхает:

– …Ничего.

Серый разводит руками:

– Потому что, – начинает он, затем приоткрывает рот, словно собираясь сказать больше, и замирает, подбирая формулировку. – Потому что это напоминает мне слова, которые кое-кто сказал мне совсем недавно. – Произносит он. – И мне кажется… кажется, я раскусил главный мотив этих игр. Я могу ошибаться, но… – Он проводит ладонью по мокрым волосам. – Но я думаю: если мы хотим выжить в этом дерьме, нам придется работать в команде. В самом настоящем, абсолютном смысле этого слова.

– Мы и так работаем, – перебивает Красный. – Мы впряглись в командную работу с самого начала. Тоже мне, открыл Америку.

– Не в такой степени, – парирует Серый. – Синяя, ты сама говорила, что мои действия нерациональны. Что я ставлю чужие интересы выше собственных. В этом не было логики. И все же я ОСОЗНАННО ДЕЛАЮ этот шаг. Я ОСОЗНАННО выбираю нерациональность.

– Зачем? – спрашиваю я его, отчаянно пытаясь докопаться до сути. – Зачем тебе так поступать?

– Чтобы вы все наконец увидели, – оборачивается он к нам. – Увидели, что можно действовать наперекор собственной выгоде ради блага всей группы и в итоге все равно остаться в выигрыше.

Фиолетовая качает головой:

– Ты несешь полную чушь, – отрезает она. – И ты псих. Пойми меня правильно, я чертовски благодарна, что ты выбил мне карту, но… но то, что ты плетешь, не укладывается в голове.

– Я знаю, что это не укладывается в голове, – отвечает Серый с грустной, меланхоличной улыбкой. – В этом-то и весь мой посыл. Логики не было, но я ВСе РАВНО это делаю. Ради НАШЕЙ группы. Ради всех нас.

– И что теперь? Тебе медаль за это выдать, что ли? – хмыкает Красный, но в его голосе нет прежней желчи. Ни капли злости. Он смотрит на Серого с таким диким ошеломлением, какого я у него за все время еще ни разу не видела.

– Я пытаюсь сказать, – продолжает Серый, явно раздражаясь из-за собственной неспособности четко донести мысль… если он вообще сам до конца ее формулирует… – что нерациональность МОЖЕТ обрести смысл… но только в том случае, если мы ВСЕ начнем поступать точно так же. Именно так мы отсюда и выберемся, я уверен в этом на сто процентов.

Мы с Зеленым переглядываемся. Мы не верим…

***

Я до сих пор в это не верю. И сомневаюсь, что Красный или Фиолетовая проглотили ту тираду. Оранжевую было трудно прочесть, а Индиго…

…Что ж, я понятия не имею, что творится в черепушке у Индиго. Да и знать не хочу.

Собственную шкуру нужно беречь любой ценой. Это простая, абсолютная и единственная истина.

Индивид всегда идет впереди всех остальных. Это жестоко, но в этом есть СМЫСЛ. И каждый из нас в глубине души с этим согласен. До определенной степени. Точно. Это урок, который я выучила самым суровым образом, пока росла.

И что касается моего брата…

…Мне следовало сдать брата копам. Очень давно. Задолго до того, как он вообще умудряется вляпаться в эти Игры утопленников. Я знаю это. Я могла это сделать, и обязана была так поступить.

Но он был моим БРАТОМ. Он был ДОБР ко мне, он заботился обо мне… И он обеспечивал нас. Если бы я предала его властям, его бы упекли за решетку. Его бы просто вздернули на виселице. И я осталась бы одна. Меня бы выбросили на улицу, как когда-то вышвыринули Фиолетовую. Мне пришлось спасать себя – и его вместе с собой. Это был единственный трезвый, рациональный выбор.

***

Серый переводит взгляд с одного на другого, с надеждой, но и с явной опаской ожидая нашей реакции. Смотрит на Оранжевую. Заминается, словно собирается что-то сказать… Но в последний момент передумывает.

– Пошли, – выдыхает он наконец со вздохом. – Еще одна комната позади. Сделаем это. – И он первым шагает по коридору.

Следом движутся Зеленый и Красный, волочащий Желтую.

За ними тянутся Оранжевая, а затем Фиолетовая.

– …Если бы я мог все вернуть назад, Синяя, – негромко произносит идущий рядом со мной Индиго, – я бы вернул. Все до единого поступка. Я ведь не сильно отличаюсь от твоего брата, поверь.

– Я не желаю этого слышать.

– А он был еще хуже, Синяя.

– Я говорю: рот закрой, я не хочу ничего слышать.

– Я не заслуживаю того, чтобы выбраться отсюда живым, – тихо добавляет он. – Я это для себя уже решил. И если в следующем зале мне представится шанс спасти кого-то другого ценой собственной шкуры, как это сделал Серый, клянусь, я им воспользуюсь.

– Мне плевать, Индиго, – отрезаю я, наблюдая, как остальные начинают рассаживаться за свои компьютеры. – Могу сказать тебе прямо сейчас: я подставляться не стану. 

~

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)