Дорога до Бондхайма пролегала мимо полей и пасек, у самого города взбираясь на высокий травянистый холм. С его вершины открывался прекрасный вид на залив и город.

На пологом конце залива с высокими скалистыми берегами раскинулась россыпь приземистых домов, амбаров, конюшен и прочих хозяйственных построек из камня и дерева. В центре городской площади возвышалась пожарная каланча. У причала покачивались вёсельные лодки с белыми и красными парусами, а на верфи, чуть поодаль, белели ещё не просмолённые бока новых кораблей. С берега доносился запах соли, в небе кружили белые птицы с чёрными кончиками крыльев.

— Хорошо дома… — сказал Ивар, щурясь от полуденного солнца и рассматривая корабли в гавани. — Братья с сестрицей, поди, на промысле, а вот бабуля точно дома.

Мы спустились с холма, проехали по широкой мощёной улице, миновали ту самую круглую площадь с пожарной башней и гномьим колоколом в резной арке из камня, и остановились во дворе большого дома на окраине города.

— Оленёнок вернулся! — громко крикнула с конька крыши девочка лет семи. Не успели мы спешиться, как она уже проворно скатилась на землю и скрылась в доме. На крыльцо быстро высыпали люди, лошадей отвели в конюшню, а в это время в дверях показалась невысокая женщина почтенного возраста в богатых одеждах.

— Смотрите, кого полуденник принёс! Нашёл-таки дорогу домой, — сказала она на общем языке, нежно обнимая Ивара. Она как следует оглядела его, проворчала что-то про худобу и повернулась к нам.

— Вижу, не зря ходил. Нашёл не злато, а что поважней. — сказала она и, оставив Ивара, подошла к нам.

— Экий здоровяк, — улыбнулась женщина Найлсу, — уж не родня ли ты Чёрному Мечу?

Найлс смущённо кивнул и она рассмеялась.

— Внук, значит. Ну, поглядите, тоже молчун! Ему чуть больше было, чем тебе, когда мы полвека назад весь Вардольф обошли. Жаль, сам не пришёл, так что ты за него будешь.

Она крепко хлопнула Найлса по плечу и повернулась ко мне.

— И тебе привет, городской квенди. Твой народ к нам редко заходит, — сказала она серьёзно, — но тебе тут рады. А кто иное скажет, пусть тролля обнимет.

Нас угостили элем с дороги, представили домашним и отвели на мужскую половину дома. Пока растапливалась баня, мы с Найлсом засыпали нашего «Оленёнка» вопросами.

Зардевшись, он объяснил, что приходится сыном Кнуту Корабельщику, а тот, в свою очередь, — сын самой Астрид Олафсдоттир, жены предыдущего ярла, ныне возглавляющей дом Йордброков — одну из самых влиятельных семей севера. Вся родня Ивара занималась морским промыслом, торговлей и земледелием. А он, выросший на рассказах о походах и подвигах, тоже решил отправиться в дальний путь, чтобы повидать мир и найти свой клад. Но на востоке и западе открывать было уже нечего, потому он и отправился на юг, в Королевство, которым северяне обычно не интересовались и предсказуемо недолюбливали.

Было удивительно осознавать, что этот «рыжий пройдоха», как я поспешно описал Ивара в начале повести, оказался столь скромным несмотря на знатное происхождение.

После бани мы присоединились к вечерней трапезе. У северян было принято собираться за огромным столом всем домом, вместе со слугами и работниками. Во времена войны за стол сажали и пленников, предварительно нарезав их порцию помельче, чтобы не давать ножа.

Собравшиеся говорили на общем, а когда кто-то забывался, его одёргивали и недвусмысленно кивали в нашу сторону. Нас вежливо расспросили о дороге и новостях, а после принялись обсуждать местные дела.

Ивар, сидевший слева от Астрид, наклонился к ней и вполголоса сказал:

— Ба, пошли каменщиков к Ничейному мосту. Там тролль поселился, Краком зовут. Помощь он оплатит.

Она кивнула, подозвала помощника и велела составить письмо ярлу. Затем она так же наклонилась к Ивару и удовлетворённо заметила:

— С лошадками ты мудро придумал. Молва для владыки важна.

Девочка с крыши подкралась к Ивару и подёргала его за рукав.

— Братик, привёз мне чего?

Ивар улыбнулся и вручил ей деревянную фигурку алхимика.

— Держи-ка злодея. Это хитрый дед Герман Гаст, зельевар и… — Ивар поискал рифму, — на выдумки горазд. Сделал злато из свинца, чтоб надуть купца.

— Это Ингрид, младшая внучка, — пояснила Астрид, когда довольная девочка убежала с подарком, — ей все таких привозят.

После ужина Астрид сопроводила нас в малую залу, предназначенную для уединённых бесед. Там уютно горел камин, а вместо столов и скамей на полу лежали шкуры и большие подушки.

— Дед, поди, и не сказывал про меня? — спросила Найлса Астрид. Тот ответил, что дед всегда скрывал своё прошлое, и она понимающе кивнула. — Выходит, он и про себя не говорил? Ну, тогда слушай.

Дед Найлса был наёмником в армии короля и участвовал в Объединительных войнах. Он быстро поднялся от пехотинца до командира отряда, сопровождавшего в бою одного из генералов. Однако война в Вардольфе разочаровала его. Если раньше армия свергала царьков и тиранов во имя крепкого единого государства, то на севере лишь отнимала свободу и сжигала дома несогласных. Когда война и его служба закончились, Чёрный Меч собрал отряд из безработных товарищей и стал бороться с бандитами и чудовищами. Отряд вскоре прославился, в него вступали северяне и воины со всего света, желавшие бороться за правое дело.

Чёрный Меч свёл дружбу с гномами, которые ещё до войны изобрели для людей Вардольфа хитрые рунные колокола. Стоило ударить в один, как звонить, предупреждая об опасности, начинали все в округе. Отряд помогал устанавливать их в селениях и городах, попутно отвечая на зов всех оказавшихся в беде. Так Астрид познакомилась с Чёрным Мечом и, сбежав из дома, вступила в его отряд.

Когда на севере стало спокойнее, дед Найлса задумался о неотвратимой старости. К тому времени он нажил множество сильных врагов, а потому решил вернуться на юг, в Королевство, где его почти никто не знал.

Найлс сообщил, что дед взял имя Свартсвард, женился на дочери торговца лошадьми и занялся единственным мирным делом, в котором смыслил. Он разводил лошадей, воспитывал детей и внуков воинами, чтобы те сами защищали семью, не рассчитывая на милость дворян. Но велел выбирать мирные занятия и не связывать судьбу с солдатской удачей.

Отец Найлса держал пасеку, а детей отправлял охранять деревенские стада и помогать деду на конюшне. Так Найлс с братьями научился жить под открытым небом, охотиться, ездить верхом и сражаться. В день своего совершеннолетия Найлс отправился в столицу и вступил в ряды городской стражи, но после шести лет исправной службы заскучал по просторам. Про поход к дракону и наши приключения с хитрым алхимиком Найлс рассказывать не стал.

Ивар сходил за шкатулкой и коротко поведал Астрид, как мы её нашли и всё, что нам удалось о ней выяснить. Она потрясла шкатулку и высыпала на ладонь горсть монет.

— Чудеса… — задумчиво сказала Астрид, высыпав золото обратно, — гномья работа. Не думали её в море кинуть?

Ивар возразил, что кинуть всегда успеется, а прежде стоило бы хозяина поискать.

— И то верно, — согласилась Астрид. — Что ж, отправлю вас к моим старым друзьям. Но прежде есть у меня для здоровяка подарок.

Она подошла к стоявшему в углу сундуку и достала небольшой свёрток, в котором оказался нож в чёрных ножнах. На клинке из тусклого металла мерцали руны. Астрид передала нож Найлсу.

— Вот, погляди-ка, как тебе?

Найлс взвесил нож в ладони, прокрутил и сделал вывод, что он превосходен и сам ложится в руку. Астрид довольно кивнула.

— Мы с твоим дедом много дорог прошли. А пришло время расставаться, так он оставил нож мне. Пусть, говорит, у тебя до срока побудет. Видно, в крови у вас тяга к нашим землям, вот и ты добрался. Так что нож теперь твой.

Она повернулась к Ивару.

— Послезавтра отправляйтесь к Барену и Дарену в подгород Рикеберге. Кланяйтесь от меня и покажите нож, вот как здоровяк крутил. Они помогут. Да не задерживайтесь, скоро наступят холода, и сыновья с промыслов вернутся. Соскучились они по тебе. К возвращению зимнее платье вам пошьём, мерки завтра снимут. Лошадей возьми покрепче, лодки все в море, да и по земле быстрее будет.

— Да не надо, ба, — начал было Ивар, но Астрид только махнула рукой.

— Пешего любой тролль слопает. Бери на поход, с хозяйства не убудет.

← Предыдущая глава • Оглавление • Следующая глава →