Комната с обоями в виде веточек вербного дерева вызвала у Арым множество вопросов, до того как она поняла что план сработал. 
В углу у стены стоял шкаф, темный и жуткий. 
Окно завешено темными шторами, в монохроме ей никак не удавалось угадать их цвет. Рядом со шкафом зеркало, а слева от кровати, как и в комнате Антона, стоял письменный стол. Только возле него был не детский рюкзак, а учительский портфель.
Она встала с кровати и пошла к зеркалу.
Лицо было её, что не могло не радовать. Однако она была в полосатой пижаме.
Девушка открыла шкаф и там оказалась пара черных брюк, несколько белых рубашек, несколько безрукавок, такие она и в Корее охотно надевала, и несколько жакетов неясно какого цвета.
Арым переоделась.
Брюки, рубашка и жилет. 
Он сидел безупречно, мягко облегая фигуру, но не стесняя движений. Глубокий V-образный вырез открывал воротник рубашки, а плотная, почти грубая вязка узора «косы» отдавала стариной, но выглядела очень хорошо.
Она потянулась за очками, что лежали на столе, когда в комнату постучались.
Удивительно, что до этого Арым не слышала шагов по коридору, так что насторожилась девушка как могла.
— Арина Максимовна, — раздался неловкий девичий голосок из-за двери.
Это была Оленька Петрова, самый любимый персонаж Арым. Именно её смерть в сюжете настолько потрясла девушку, что хотелось бросить перевод прямо на финальном этапе.
— Михайловна, — протянула она, открывая дверь.
— Да, Михайловна... — виновато поправила себя Оля, — Арина Михайловна, вы завтракать будете? Мама велела спросить.
— Буду, если ты тоже будешь, — улыбнулась она девочке.
И та буквально расплылась в улыбке.
— Буду, честно-честно, — весело затараторила, пропуская девушку в коридор второго этажа.
Дом выглядел до безумия мрачно.
Казалось, он не скрипел, а плакал, в каждом углу таилась паутина, да не абы какая, а самая настоящая паутина тьмы.
— Арина Михайловна, — остановилась Оленька прямо у самых ступеней, — а вы манную кашу любите?
— Ой, — вдруг замерла Арым, удивив маленькую девочку своим непонимающим вопроса лицом, — а я никогда её и не пробовала.
Глазенки Оли округлились, и та чуть ли не с визгом побежала на первый этаж.
— Мама, мама, ты слышала, а Арина Михайловна никогда манной каши не пробовала.
— Ну вот и попробует, — недовольно вздохнула женщина, накладывая ещё одну тарелку каши.
Спустившись по ступеням, она сразу заметила, как хозяйка этого дома не рада её появлению, что было не удивительно. А вот отец семейства, напротив был явно воодушевлен появлением неожиданной гостьи.
— Так вы, Ариночка, за Антоном не присмотрите? — спросил он, внезапно оказавшись за её спиной.
— Он у нас непутёвый, — протянула мама Антона, указывая девушке на тарелку и место за столом.
— Карина, ты мать его или кто? Что ты такое вообще говоришь? — громко сказал отец, заходя следом за гостьей на кухню, — какой непутёвый? Ты с дуба с утра уже упала?
— Ну непутёвый, и что? — перебила их девушка, — кто из нас тут идеален? Кто-то из вас? Или может кто-то из поселка?
Родители одновременно повернулись на неё, а Антон, все это время нервно ковыряющий кашу в тарелке, поднял глаза, смотря на гостью.
— Будь мы с вами путёвые, тут бы жили? В поселке-то? — спросила Арым и села за стол.
Она взяла ложку, которую протянула ей лучезарно улыбающаяся девочка.
Оля была самым ярким лучиком в этой жуткой истории. Она хлопала своими длиннющими белыми ресничками, ожидая реакцию девушки на манную кашу.
Карина и её муж стояли молча, одна скрестив руки на груди, а другой задумавшись о словах, которыми молодой классный руководитель его сына отлупила их как тряпкой по щекам.
Арым зачерпнула кашу ложкой.
— С вареньем вкуснее, — внезапно добавил Антон и протянул ей пиалку со смородиновым вареньем.
— Честно признаться, я и варенье такое не ела, — неловко шепнула девушка.
— Быть не может! — воскликнула Оля и смотрела на гостью разинув рот.
Антон присоединился к наблюдению за своим учителем.
Арым выдохнула и, полив кашу вареньем, буквально повторив то, что минуту назад сделал Антон. Зачерпнув её на ложку снова, открыла рот и, выгрузив туда кашу как из самосвала, закрыла его и принялась жевать.
— Ну и ну, — сказала Оля, подпирая руками лицо, — взаправду каши не пробовала?
Арым кивнула и, проглотив молочную подозрительную субстанцию со сладким, почти невероятно приторным вкусом ягод и сахара, кивнула ещё раз.
— Съедобно? — спросил Антон, опередив уже готовую задать уйму вопросов сестричку.
— Вполне, — Арым быстро умяла ещё пару ложек и добавила, — даже вкусненько.
— Ура! Мама, ей понравилась каша, — завопила Оля и принялась уплетать кашу за обе щеки, стараясь догнать новую знакомую.
— Видишь, Кариночка, — протянул отец семейства, — кому-то твоя стряпня по вкусу.
Он рассмеялся, когда женщина угрожающе махнула в его сторону скалкой, и ретировался в гостиную под бряньканье ложек о тарелки.
Арым так аппетитно поедала кашу, что даже Антон осилил свою тарелку в один присест.
— Спасибо за еду! — громко сказала девушка, она встала из-за стола и вышла в коридор, — Антон, собирайся, нам с тобой пора.
Он побежал наверх по ступенькам, а девушка последовала за ним под восторженную болтовню Оли:
— Антон и правда кашу съел, а ведь не любит. Я вот люблю, а Антон нет.
— Оля, — внезапно перебила её Арым, — а сова каждый день прилетает?
Девочка замерла на ступеньке и поежилась. Потрясла головой и, словно воспрянув духом, сказала вполголоса, чтобы мама её не слышала:
— А вы её видели вчера, да? — она дождалась, когда Арым кивнула в ответ, и продолжила, — а мама мне не верит, никто не верит, даже Антон. Папа сказал, что верит, но мне кажется, он тоже не верит. А вы? Правда-правда её видели?
— Видела, — тихо сказала Арым, — не бойся её, она не злая, но коли позовет куда, ты с ней не ходи, хорошо?
Оля неистово закивала.
— Пообещай мне, что ты никуда не пойдешь, ни с совой, ни с лисой, ни с волком, ни с медведем, — так же тихо сказала Арым.
— Обещаю! — громко ответила Оля.
— Клянешься любовью русалочки к принцу?
— Клянусь, клянусь.
Оля вприпрыжку дошла до комнаты Арым, и когда та взяла портфель, из соседней комнаты вышел Антон.
Девушка погладила Олю по голове и добавила:
— Хочешь, я тебе потом сказку расскажу про сову?
— А можно?
— Можно, — улыбнулась Арым.
Оля просияла и побежала в свою комнату, помахав двумя руками на прощание Антону и внезапной соседке по дому.
Они с Антоном спустились и принялись собираться на улицу.
У Арым почему-то было ужасное серое пальто, огромный шарф и жуткая шапка с помпоном.
— Боже, какой помпон, — подумала она, но шапку все же надела, уж очень не хотелось в первый же день уши отморозить.
Когда они обулись и вышли из дома, Антон как бы невзначай спросил: 
— А мне тоже можно?
— Что? — удивилась Арым, сосредоточившаяся на ужасном пальто.
— Ну сказку послушать? — почти не слышно пробормотал он. — про сову.
— Конечно, можно, — улыбнулась она.
Они незаметно миновали мост сквозь толщу черного леса, что нависал со всех сторон, и пошли по темной улочке. 
Скрип снега преследовал их, но не пугал. Вместе с ней и Антон будто бы ничего не боялся. 
Впереди стоял фонарь, казалось, это был единственный источник света в этой кромешной тьме.
Арым сразу узнала это место.
— Черт, — пронеслось у неё в голове, — Сцена Алисы... Помнит ли меня Алиса?
Впереди, будто отторгая свет фонаря, сидела сгорбленная тень, сердце Арым предательски заколотилось.
Она инстинктивно встала перед Антоном.
Тот выглядывал из-за неё, хлопая ресницами.
Тень не исчезла, а приблизилась, принимая очертания девочки в маске лисы.
— Чего крадешься? Душу мою украсть хочешь? — спросила девочка и вдруг закашляла.
Текст то уже не походил, Антон-то был не один.
Алиса выкрутилась как могла:
— А чего это вы тут в темноте гуляете? — она шагнула вперёд, и свет фонаря подчеркнул ее будто живую маску.
— Ой, девочка, — тихо сказал Антон и шагнул вперёд.
— Тебя как зовут? — спросила она.
— Антон, — пробормотал мальчик, — а тебя?
— А меня нет! — лисичка расхохоталась, но Антон шутки не понял.
Арым пожала плечами. Потому, что это была одна из самых странных для перевода фраз в начале новеллы.
— Может, вы, товарищ учитель, пойдете уже в школу? — прошипела Алиса.
— Иду уже, иду, — ответила Арым и, повернувшись к Антону, шепотом сказала, — даст конфетки, бери, но не ешь, хорошо?
Он кивнул в ответ.
Алиса фыркнула, провожая девушку взглядом, и принялась кружить вокруг Антона, активно с ним заигрывая.
— Это нарушать не стоит, — пробормотала девушка себе под нос и внезапно оказалась у школы, — я что, сцену скипнула?
Она выдохнула и поспешила в учительскую.
Лилия Павловна уже вовсю отчитывала свою дочь.
— Ой, это ты у нас Катя Смирнова? — внезапно громко спросила Арым, прерывая монолог недовольной матери.
— Я... — удивлённо вскинув брови, ответила девочка.
— И откуда вы, девушка, её знаете? — возмущенно спросила женщина, упираясь руками в бока.
— А я её классный руководитель, вы разве приказ не видели? — спросила она, делая свой голос строже.
— Ах, Арина Михайловна, значит, — недовольно проворчала женщина, — удачи вам, класс у вас бестолковый.
Она притопнула и кинула злобный взгляд на дочь.
— Так уж и бестолковый? — спросила Арым в ответ, — вон Катенька, умница и красавица, Полина Морозова тоже ученица хоть куда, новенький мальчик, и тот далеко не дурачок.
Лилия Павловна вздохнула.
— Был бы материал, — уверенно сказала девушка, делая шаг к бурчащей под нос женщине, — а из нужного материала можно и человека вылепить.
— Спорить не стану, — прошипела Лилия Павловна.
— Катюша, — Арым повернулась к девочке, — школу мне не покажешь?
Смирнова кивнула, и они синхронно затопали по коридору, оставляя недовольную дочерью и новым учителем женщину и дальше ворчать.
— А это у нас музыкальный класс, у нас тут скрипачка есть, и она хорошо играет, а ещё у нас... — девочка тараторила, указывая на всех чуть ли не пальцем и рассказывая, кто с кем гуляет, кто как учится, кто что в столовой ест, то и дело вставляя свое коронное да-да-да, которое раздражало многих игроков по всему миру, однако Арым считала это весьма забавным.
Мимо них вразвалочку прошла троица хулиганов. Она сразу их узнала, так что представление от Кати и не потребовалось.
— Это у нас чего, тёлочка новая? — восхитился Бяша, хихикая, и тут же получил подзатыльник от Ромки.
— Сам ты тёлочка, это классуха новая наша, с Катькой же вон идёт.
— И то правда, какая тёлочка с Катькой дружить будет, — хихикнул Бяша и снова огреб от Ромы.
Семён показательно хмыкнув, занырнул в класс, следом за ним зашла Полина, затем Рома, Бяша, что к великому удивлению девушки были вовремя, и вот уже в школу зашёл Антон.
Он, словно витая в облаках, пробрел к классу.
Как-то даже позже, чем должен.
— Пойдем в класс? — спросила Арым у Кати.
— Да, — она ответила тихо и сдержанно.
Арым зашла в класс и громко сказала:
— Доброе утро, ребята!
— Было бы оно доброе, — проскулил Семён.
— Бабурин? — спросила девушка, указывая на Семёна.
Весь класс синхронно закивал.
Арым сделала вид, что делает какие-то пометки в журнале, и Семён буквально взвыл.
— Это новенький, его зовут Антон Петров, зрение у Антона плохое, так что... — она задумалась на секунду и спросила: — Катя? Можно, он с тобой сядет?
Девочка кивнула, и Антон несколько секунд переминался с ноги на ногу, но все же сел рядом со Смирновой.
— Трындец котенку, — пропищал Бяша, и в классе раздался хохот.
Арым громко кашлянула, и все замолчали, что её даже немного удивило.
— Итак, — продолжила она, — меня зовут Арина Михайловна, я ваш классный руководитель на эту четверть, а там посмотрим.
— А вы чего такая загорелая? — спросил Бяша, — вы с Африки, Бурятии, кавказских горных вершин?
— Из Кореи я, — ответила девушка, — Южной.
— Ааа, вот чё глаза такие узкие, — ответил он и закивал.
В классе кто-то хихикнул, но Арым не придала этому значения.
— По совместительству я у вас ещё и учитель английского языка, так что приветствие будем каждое утро произносить английское.
— Это хеллоу? — спросила Катя.
— Да, — ответила девушка и добавила, — но я буду говорить hello everyone, а вы мне отвечать hello teacher.
Арым поспешила взять мел и записать на доске обе фразы и их звучание на русском, очень примерное.
— Хэллоу, Ереван! — громко сказал Рома, не сдержав смеха.
Почти все в классе истерически захохотали. Кто-то с задних парт от смеха и вовсе со стула упал.
Арым молчала, пока смех не прекратился.
— Что ж, — все, кто не смеялся, а это аж целых три человека: Морозова, Смирнова и Петров, получат сегодня пятерки. А остальных Пятифан повезет в Ереван за оценками.
— Опасная тёлочка, — хихикнул Бяша и, поймав на себе взгляд учителя, понял, что она его услышала, — п-п-пардоньте.
— Вот тебе и новая классуха, — пробормотал Семён, записывая первую тему по английскому языку "алфавит".