Mei B vtuber 

Она побежала сквозь лес, сокращая путь. 
Никто не преследовал её, но сердце колотилось так, будто бежит от диких зверей, что в любую секунду прыгнут на неё и разорвут в клочья.
Лес перед ней расступился, словно уступая дорогу, а позади стягивался в единую сплошную черную стену.
Заиндевевшие деревья мелькали по бокам от нее одно за другим, казалось, она бежала уже несколько часов к ряду... Дыхание уже сбивалось на кашель, а ноги не слушались. 
Гул рвущего воздух ветра пробивался под её дурацкую шапку с помпоном, который она так и не решилась отрезать, хотя несколько раз за все это время смотрела на ножницы. 
На горизонте наконец виднелся дом, даже с такого расстояния ей казалось, что дверь была открыта. 
Лес остался позади, и уже пробегая по заснеженной поляне, Арым заметила, как из дома вылетел воздушный шарик красного цвета и завернул за угол. 
Она резко остановилась, силясь вспомнить, где могла видеть это раньше, но в голову ничего не пришло. Крови на снегу или крыльце не было видно, и это слегка обнадёживало. 
Вбежав в дом, она рефлекторно взглянула в сторону кухни и отпрыгнула назад, буквально влетая в вешалку с куртками.
Похлопав себя по щекам, пытаясь поймать хоть какой-то отблеск логики, она шагнула на кухню, закрывая рот рукой.
Руки и ноги вывернуты, голова отсутствует. Словно кто-то отрубил её и унес с собой. Только по одежде она поняла, что это тело принадлежало Карине, и в этот момент ей стало действительно страшно. 
Она побежала по ступеням, надеясь, что дети в комнатах, но с каждой открытой дверью надежда угасала. Последней оставалась её комната, но и там — никого.
Медленно перебирая ногами, она спустилась на первый этаж и села на ступеньки. 
Слезы катились из глаз, она не смогла исправить, а только усугубила ситуацию. Что теперь делать? Как со всего этого выкрутиться.
Взгляд зацепился за вход в гостиную, в которой валялась отрубленная рука отца семейства. Ей даже не нужно было заходить в комнату, чтобы понять, что его уже нет в живых.
Однако ей бы очень пригодилась помощь Бориса, да и терять особо уже было нечего, так что Арым спокойно открыла статус персонажей и ужаснулась количеству статусов "мёртв".
Найдя карточку Петров Борис, в графе статус она быстро изменила "мёртв" на "жив". 
В комнате послышался шорох.
И она уже успела обрадоваться и встать с ступеней, как вдруг услышала хруст костей:
—А-ри-ноч-ка... Я так хочу есть...
Инстинктивно отдернувшись, она выскочила на крыльцо, пытаясь прийти в себя.
Звук стих, метель замерла, и снежинки зависли в воздухе, словно стеклянные осколки.
Из распахнутой позади неё двери, из теплого желтого света коридорной лампочки, послышался звук, похожий на шлепки. Будто что-то шлёпает босыми ногами по залитому водой полу.
Она обернулась и сделала несколько шагов назад.
На пороге показалась рука Бориса. Она ухватилась за косяк, пальцы неестественно изогнулись, ползя вверх по дверному косяку... и он... вытек из дома.
Его тело было бесформенным и пластичным, как лизуны, что продавались в пластиковых баночках в магазинах, где на полках можно было найти всякие атрибуты для фокусов и шуток. Его тело казалось желеобразным, как будто костей в нем и вовсе не осталось. 
Существо медленно, как густой пудинг под солнцем, расползлось и сползло с порога на снег, оставляя за собой влажный, темный, похожий на кровь след.
Его голова повернулась к ней. 
Шея вытянулась будто бы на метр, а то и два, позвонки проступали под кожей, как крупные бусины, соединенные тонкой нитью, похожей на артерию. Лицо было спокойным, почти сонным, будто он до этого не умер, а просто спал...
Однако его рот был открыт слишком широко, неестественно широко, так словно ему сломали челюсть.
— А-ри-ноч-ка... — его голос исказился, перетекая в мерзкий хрип, но рот всё ещё был неподвижен. — Куда же ты... Останься... с нами...
Он не пополз как гусеница, а поплыл по снегу, его тело перетекало волнами, голова на длинной шее тряслась как погремушка, глаза вывалились и плюхнулись в снег, однако он этого, казалось и не заметил.
Её ноги стали ватными, каждый шаг давался с огромным трудом, она отступала назад, но словно не двигалась с места, будто воздух в один миг стал твердым и не пропускал её, не давал сбежать.
Существо, бывшее совсем недавно Борисом, начало меняться.
Странное тельце выгнулось... что-то отдаленно напоминающее спину надломилось, и сквозь желеобразную кожу проступили острые углы, а затем медленно выползли десятки бледных, тонких, как у палочника, конечностей. Они зашевелились, ощупывая снег, пугливо, будто холод был им в тягость.
Внезапно его вытянутая шея дернулась, и голова с щелчком отскочила к самому её лицу. Смотря на неё пустыми глазницами и склоняя голову то влево, то вправо.
Арым вскрикнула и, наконец, сорвавшись с места, побежала.
Она добежала до калитки, споткнулась и очень "вовремя" упала в сугроб. 
Обернувшись, она увидела, как существо настигает её, его шея извивается словно змея, готовясь к удару.
Ноги не слушаются, руки занемели, бежать некуда, да и есть ли смысл. Она уже все равно погубила всех, кого хотела защитить.
Арым зажмурилась.
Через мгновенье раздался пронзительный, невыносимо громкий скрежет, будто резали ножовкой по металлу.
Она открыла глаза.
Голова монстра была аккурат у её лица и внезапно рухнула в снег. 
Шея чудовища затрепетала, из раны хлынула черная, густая жидкость, пахнущая как болотная грязь. Существо затряслось, а его конечности беспорядочно забились по снегу.
Алиса стояла над ним, тяжело дыша. Она была в том облике, в котором Арым встретила её впервые у тех самых качелей. 
Выдернув тесак и пнув все ещё дергающееся жуткое тело, она обернулась. 
Арым чуть было не вскрикнула. 
Часть маски была разрезана, и сквозь неё проглядывался обычный девичий глаз, на плече Алисы был глубокий порез. Теперь слова совы казались ещё большей правдой, чем совсем недавно...
— Довыёживалась, переводчик? — её голос был тихим, уставшим, словно она и вовсе уже выбилась из сил.
— Ты как? — Арым попыталась встать, но ей это удалось далеко не с первой попытки.
— Пока живёхонькая, а вот надолго ли это, как знать. Стоило тебе столько раз сюжет менять? В чем смысл, если с каждым разом всё ещё хуже становится? Нужно было остановится ещё тогда, когда Петровых Волчик слопал...
— Ты о чем?
— Ты совсем уже ничего не помнишь? — Алиса уставилась на неё очень внимательно, словно пытаясь понять, есть ли в этом вопросе правда, — ты действительно не помнишь?
— Да что я должна помнить? — возмутилась Арым, оттряхиваясь от снега. — О чем ты?
— Колокольчик слышала?
— Слышала. Он звучит, когда я делаю что-то вне сюжета. 
— Это звук платы за изменение. Каждый звон колокольчика — это потерянное воспоминание. Твоё воспоминание, твоё реальное воспоминание. — Алиса набрала снега подальше от мертвого монстра и приложила к ране, немного съежившись от холода.
— Ничего не понимаю, о чем ты говоришь. — Арым подошла к ней почти в упор, и Алиса тяжело вздохнула.
— Как тебя зовут? А?
— Арина Михайловна.
— Балда ты, а не Арина Михайловна, я же про взаправдашное имя тебя спрашиваю, самое что ни на есть настоящее.
— Арым, — ответила она, все ещё не понимая, к чему клонит Алиса.
— Лет сколько?
— Двадцать шесть.
— Маму как звать?
Арым напряглась, но имя мамы в голове не возникло, и как отца зовут, она не помнила.
— Ты же в Сеуле живёшь, дом на чего-то там Кваквандоне. Так?
Но в голове словно было пусто.
— Ладно давай так, что ты помнишь?
— Ким Арым, двадцать шесть лет, переводчик инди-игр, попала в игру и... — и больше в её голове ничего не было. Ни адреса, ни любимого цвета, ничего... Пустота...
— Ты меняешь всё уже двенадцатый раз, и с каждым разом делаешь хуже. — вздохнула Алиса, — сколько я могу тебе уже об этом говорить.
— Почему ты помнишь все мои попытки?
— Да потому что ты меня сломала ещё во второй. Выдернула из теста, переписала... Я давно не часть этой системы, а теперь и вовсе не лисица, что стоит позади Хозяина Леса.
— Тогда я знаю, что нужно сделать, чтобы все починить...
— Хватит, Арым... Хватит. Ещё одно изменение, и ты не вспомнишь, кто ты. Я устала, я так устала... Ты сказала, что я твой друг, что я самая настоящая здесь. Самая живая, и я смотрю в твои глаза сейчас, видя, что ты этого не помнишь, ничего не помнишь. Ни как мы искали выход, как пытались спасти Антона. Как... Да и к чёрту...
Алиса сняла маску и швырнула её на землю. 
Под маской лисы оказалось обычное девичье личико. Большие глаза, круглое лицо, тонкие губы и маленький нос. По её щекам ручьями лились слезы.
—Ты действительно обычная девочка? - удивилась Арым.
— Видишь, ты даже лица моего не помнишь, а я ведь не первый раз снимаю маску, — она всхлипывала, вытирая слёзы рукавом. — Я нашла способ вернуть тебя домой, со всей твоей памятью.
— Ты хочешь сказать, что я твой друг, но я этого не помню? И у тебя есть выход, о котором я тебя просила?
— Ты не веришь мне, да?
— С трудом...
Арым не понимала,правду говорит Алиса или нет, да и как это проверить. Отсутствие воспоминаний — правда, а что если остальное — ложь...
— Видишь, ты мне не веришь. Но есть только один способ вернуть тебя домой в целости — это откатить все изменения. Нажать "новая игра", только тогда ты вернёшься домой. — Алиса старалась не плакать, но её глаза были всё ещё мокрые от слёз, Арым отчётливо видела это. 
Она не хотела верить, но отчего-то знала, что все слова Алисы — правда.
— А что тогда будет с тобой?
— Всё как и раньше, всё как было до того, как ты пришла сюда, ни больше, ни меньше. — шепнула Алиса, растирая оставшиеся слёзы по лицу.
— Но как же спасти тебя, ты же сказала, что мой друг?
— Нас не спасти, мы вымысел, кусок текста, что однажды кто-то написал, — она улыбнулась, будто её улыбка должна была убедить сбежать и отказаться от друга. 
Внезапно тени сомкнулись, и Алиса закричала: 
— Торопись, он уже здесь!
Арым не успела ничего сказать, как огромная когтистая лапа прошла сквозь тело девочки, что не так давно носила лисью маску.
— Ты предала меня, сплела свою жизнь с человеком, с человеком, разрушающим наш мир! — почти эхом прозвучал голос Хозяина Леса.
Алиса упала на колени, а из тени хозяина выскочили звери, которых Арым раньше не видела.
— Предателю смер-р-рть! — прорычал Волчик, и следом за ним рванул ещё один похожий на пса зверь.
— На клочки разодр-р-рать! — это был голос Ромы, она сразу его узнала.
— Эй, мне оставьте, я тоже хочу! — внезапно из тени хранителя выбежала девочка в костюме лисы, маленькая, с Оленьку ростом.
— Забить насмерть копытами, — рявкнул крупный мальчик в маске кабана.
Арым села на снег. 
Из-за неё, из-за её глупой жадности, тупой попытки спасти всех, Оля, Рома и даже Семён стали чудовищами, а самый живой персонаж в этой игре и вовсе погиб...
— А её р-р-разор-р-рвем? — спросил Волчик.
Хозяин Леса молчал, он подошёл к девушке, протягивая руку.
— Идём со мной, зайчик, а коли не хочешь, пойдешь на корм зверям, видишь, как они голодны. Всего посёлка было мало. Идём, зайчик, идём в твой реальный мир.
— В мой мир? — Арым подняла голову, слёзы лились сами собой, она даже не понимала, почему плачет, хотя кажется догадывалась.
— В твоём мире так много вкусных людей, вкуснее нарисованных, разве нет.
И тут она поняла, почему Хозяин Леса все это время просто наблюдал. 
Он ждал...
Ждал, когда у неё не останется ни сил, ни желания бороться ни за этот мир, ни за свою реальность...
— Ты взрослая, а как ребенок, слов нет, — раздалось в её голове.
Заснеженное утро, посреди моста стоит Алиса, держа маску в руках, — ну вот, смотри, у меня есть лицо, и что же, я теперь правда живая?
— Ты помогаешь мне, хранишь мои воспоминания, защищаешь Антона, ты... — голос Арым замер, — ты как самая живая девочка в этом нарисованном мире.
— Ой, глупости какие, думаешь, что тебя ради я тут хвост свой распушила, вот уж нет. — тогда Арым впервые слышала настоящий смех Алисы, не шаблонный, что был заготовлен для Антона, а самый настоящий...
— Ну же, Зайчик, давай свою руку... — протянул Хозяин Леса.
— И тогда он поджёг траву, которую собрал, и бросился в пламя, — прозвучал её собственный голос в голове.
Глаза Арым стали пустыми, стеклянными.
— Я теряю терпение, зайчик! — громко сказал Хозяин Леса.
Звери сомкнулись вокруг кольцом, мельком она заметила, что их уже более десяти, но ей было плевать...
— То есть буквально сделать из кота лису? — вновь прозвучал её собственный голос.
— Ты слышишь меня? — спросила Оля, протягивая ей маску зайчика, — вот твоя маска, пойдем с нами, зайчик.
— Ещё одно изменение, и ты не вспомнишь, кто ты! — закричал голос Алисы где-то глубоко внутри.
— Ах ты! — рыкнул Хозяин Леса и махнул своей когтистой лапой. 
Но Арым оказалась быстрее.
Она открыла меню персонажей,и мир вокруг замер.
— Прости меня, Алиса, — слёзы наполнили её глаза, закрывая обзор.
Она нашла свою карточку и принялась переписывать.
Ким Арым.
— Простите меня... Мама, папа, простите меня...
Возраст: неизвестен.
— Простите меня...
Статус: Хозяин Леса.
Вопль, дикий и душераздирающий, пронзил пространство вокруг.
Рогатое чудовище поплыло, как некачественные чернила. 
Мир смолк, окрашиваясь в черный...
Утро встретило Антона хорошими новостями. 
Пропавший мальчик нашелся, живой и здоровый. 
Мама разрешила Оле выходить из дома, когда новость о том, что Сенечка вернулась, расползлась по посёлку. 
В 6"В" появился пухлый мальчик по имени Миша, он жил совсем рядом со своими родителями, младшими братом и сестрой. Вова и Софа были стеснительными, но Оля быстро разговорила этих ребят. 
А что касается Алисы, она не изменилась... Они с Антоном встретились ранним утром у фонаря по дороге в школу и...
— И больше не расставались? — спросил маленький мальчик, дожевывая мандарин.
— И больше не расставались, — ответила молодая женщина, взглянув на полку, на которой пылилась очень реалистичная лисья маска.
— Мама, а как же Хозяин Леса? — спросила девочка, что хлопала своими огромными белыми ресничками, ещё не до конца проснувшись.
— Ариша, мама сейчас опять плакать начнет, я её уже спрашивал, — ответил ей мальчик.
Женщина махнула рукой и пошла на кухню. Она взглянула в окно и принялась раскладывать манную кашу по тарелкам.
— Антон, Ариша, Артём! Скорее кушать, каша остынет.
В кухню весело вбежали дети, а за ними мужчина, волосы которого были белоснежными, а лицо украшали огромные очки. 
Он нежно улыбнулся, глядя на жену, что все ещё смотрела на заснеженный пустырь за окном.
— Где же ты, Хозяин Леса?
Сеул. 03:30.
В темноте квартиры мелькнул синий свет монитора, на котором красовалась надпись:
"Перевод завершён. 
Оплата получена."

— Арина Михайловна, вы ещё спите? — прозвучал голос Антона, и, моргнув, она оказалась в своей кровати в доме Петровых.
— Слава всем богам, если они в самом деле существуют, — пробормотала она. 
В голове никак не укладывалось то, что вообще она могла противопоставить Хозяину Леса. Кроме истошного вопля "помогите, хулиганы зрения лишают".
— Я сейчас уже иду, — выкрикнула она, вставая с постели.
— Я жду вас внизу, — пробормотал из-за двери Антон, — иначе опоздаем.
Она заторопилась и, складывая в портфель листы со стола, полезла под подушку. Но зачем? Что она там искала? Ответа не было. 
Ей показалось странным, что маска зайчика была в портфеле, хотя она убирала её на верх шкафа, а поиск под подушкой? Может, там должен быть предмет по сюжету, а она просто его пропустила. Странно, что скрипт сработал.
Арым шагнула за порог и оказалась на первом этаже школы.
Антон уже вовсю, болтая с Полиной, пошел вверх по ступеням. 
Взгляд задержался на доске объявлений, и мир на минуту застыл в окружении леденящего душу ужаса.
— Как такое возможно? — спросила она у почти пустой школы.
Доска была увешена листовками о пропаже детей.
Оля Иванова, Максим Чижиков, Андрей Фомин, Сергей Никитин, Аня Галичкина. 
Она перестала читать имена и принялась пересчитывать объявления.
—Один... Семь... Шестнадцать... Двадцать семь... Тридцать восемь... Пятьдесят... — Арым потеряла счет и, пересчитав ещё раз, поняла, что ошибалась, и, включая Вову и девочку, что пропала до него, листовок оказалось сорок восемь. Но как за ночь могло пропасть столько детей?
— Арина Михайловна, — раздался голос Кати со второго этажа, — сейчас звонок будет.
— Ой, бегу, бегу.
Она рванула по ступенькам, будто от этого зависела её жизнь. 
Однако, пробежав по пустому коридору и схватившись за дверную ручку, ей стало страшно, что если за ней никого, кроме Кати, Полины и Антона, не окажется. 
Выдохнув, будто собралась залпом выбить стакан водки, она дёрнула дверь.
В классе сидело всего семь человек: Семён, Бяша, Рома, Катя, Полина, Антон и Костя.
— Арина Михайловна, может, мы это, — начал Пятифан издалека, — в журнале отметились и по домам?
— Тоже так думаю, — ответила ему Арым, и все охнули, — ребята, я ещё ваши адреса не выучила, так что кто из вас ближе всех друг к другу живёт?
— Так это я и Семён, — Рома ответил, потянув руку вверх, — а чё такое-то?
— Это из-за того, что дети пропадают? — поинтересовалась Полина.
— Да, — вздохнув, Арым посмотрела на всех в классе и уверенно сказала, — значит, мальчики все вместе провожают Антона, затем Костю, Бяшу, а потом идут домой.
— А девочки? — ещё слышно спросил Антон.
— Я с Полиной проводим Катю, и потом я провожу Полину, мне как раз с её дедушкой поговорить нужно.
— А чего это я должен всех провожать? — внезапно возмутился Рома.
— А нож-бабочка тебе на кой чёрт? Если что, маньяка шуганёшь.
— А откуда вы про ножик его карманный знаете? — спросил Бяша и тут же получил смачный подзатыльник от соседа по парте и, жалобно скуля, потер затылок.
— Не будь ножа у Пятифана, был бы он самым матёрым хулиганом в поселке, да ещё и борзым таким? А?
Катя и Полина засмеялись, а Рома, казалось, немного смутился от таких слов, ещё бы... Было не ясно, похвалили его или оскорбили. Но он кивнул в знак согласия, когда девочки перестали смеяться.
— А ещё, Рома, не мог бы ты взять номер Антона и позвонить, когда домой дойдешь?
— На кой чёрт мне очкарику этому звонить? — фыркнул он.
— Чтобы я знала, что по домам добрались все.
Антон закивал, даже Семён казался взволнованным, что не удивительно... 
Бяша и вовсе трясся как Каштанка на морозе, но виду старался не подавать. 
Да и Рома наверняка тоже был в ужасе от количества пропавших детей всего за одну ночь, просто внешне это никак не проявлял. Смелый пацан, возможно это сейчас было всем присутствующим очень на руку...
Ребята вышли из класса. 
Звон колокольчика раздался вновь. 
На секунду ей показалось, что она знала, почему он звенел. Словно этот звон звучал аккурат каждый раз, когда она меняла сюжет, точнее, делала то, чего бы не стал делать персонаж. Давала подсказки или меняла события. 
Но когда она попыталась вспомнить, откуда знает это, ничего в голову не пришло...
— Подождите меня здесь, я скоро вернусь.
Девочки кивнули и подошли к окошку в классе, что-то рассматривая и обсуждая пропажу детей. 
Она уже не слышала их, потому что блуждала по коридору в поисках фонового текста. 
Внезапно осознав, что, возможно, может изменить текст, который был фоном или даже текст, что был мыслями главного героя. 
Она часто лезла в словари, чтобы перевести именно мысли Антона. 
А раз зайчик сейчас она, надо было найти, где текст её мыслей.
Проходя мимо окон, она резко повернулась к ним, словно заранее зная, что в отражении увидит текст. 
Это был уже не первый раз, когда ей казалось, что она заранее знает, что нужно сделать, будто бы и вовсе не первый раз делает всё это.
В окне действительно было отражение не только её самой, но и текста. Однако текст было сложно разглядеть. 
Вспомнив, что зеркала были в туалете, она заторопилась туда, даже не зная, где это... Ноги принесли её в нужное помещение сами собой и, остановившись перед зеркалом, она увидела текст:
"Арина Михайловна была в ужасе от пропажи такого количества детей."
Ни на секунду не сомневаясь, она схватила текст рукой и дёрнула его на себя. 
Он хрустнул, как хлебные палочки, стоит их надломить, но поддался. 
Клавиатура появилась следом.
Она вздохнула и вбила строку:
"Арина Михайловна была ужасно рада, что никто из детей на этой неделе ещё не пропал."
Текст встал как влитой. 
За дверью в коридоре раздался смех детей, что дурачились на перемене...  
Однако, стоило ей обрадоваться, как весь звук вокруг стих, а текст перед ней побежал сам собой, будто кто-то переписывал сюжет.
"В классе стояла тишина, нарушаемая лишь шепотом Полины и Кати, как вдруг из коридора донесся отзвук — негромкое поскуливание и скребущий звук когтей по линолеуму. Девочки обернулись. В щель под дверью протиснулся влажный чёрный нос и послышался тихий, жалобный скулёж.
Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. 
На пороге стояла собака, казалось, что это был довольно крупный хаски. 
Его густая шерсть была в снегу и хвое, а умные голубые глаза смотрели на них с немым вопросом и невероятной усталостью. Он сделал шаг вперёд, и дверь за ним захлопнулась."
Арым рванула с места, она бежала, пытаясь обогнать текст, который продолжал высвечиваться перед ней. 
Она бежала что есть сил, но путь до класса не уменьшался. 
Текст стал набираться ещё быстрее... 
Обгоняя её, словно между ними было соревнование на скорость, в котором она терпела поражение.
"Он стоял, тяжело дыша. Казалось, из пасти пса шел пар, хотя в школе было тепло. Катя потянулась к нему рукой, но взявшаяся из ниоткуда 
Арина Михайловна, вбегая в дверь, инстинктивно крикнула: — Не трогай!"
Арым внезапно оказалась в классе, буквально влетев за псом в дверь, ей казалось, что она где-то видела эту собаку, но никак не могла вспомнить где, она была уверена что пёс был точно не из этой игры. 
"И тут шерсть на загривке у пса вздыбилась, кожа под ней зашевелилась, будто сквозь неё пыталось пробиться нечто живое, нечто инопланетное. 
Арина Михайловна уже знала, 
что им не сбежать отсюда живыми."
Арым дёрнулась, но её ноги будто приросли к полу за учительским столом. 
Она не могла ни пошевелиться, ни даже звука издать. Словно её попытка изменить одну строку текста запустила какой-то заранее подготовленный античит.
"Голова пса неестественно дёрнулась и раздался звук рвущейся плоти. 
Спина собаки вздулась пузырями и, надорвавшись в некоторых местах, выпустила наружу небольшие отростки, похожие на 
бесформенные щупальца. 
Пасть растянулась в безмолвном рыке, и кожа на собачьей голове треснула и раскрывалась как цветок, обнажая голый окровавленный череп.
Это существо резко повернулось к Кате,которая стояла ближе всех, и прыгнуло на неё."
Арым моргнуть не успела, как на пол рухнула рука Кати. 
Брызги крови полетели в разные стороны. Полина замерла у стены слева от окна, будто не дыша, её лицо побледнело. 
"Катя кричала, но звука не было. 
Она пыталась закрыть рану рукой, всё ещё держась в сознании. Стоило ей попытаться встать, как её ногу обхватило несколько щупалец. 
Они буквально за секунду разорвали ногу на куски, ломая кости. 
Когда Катя, не выдержав боли, 
упала замертво, существо 
повернулось в сторону окна.
Череп собаки выпал и покатился к ногам Полины, обнажая огромное щупальце, что заменяло существу язык. Она завизжала, и оно дёрнулось навстречу, пронзая грудь девочки плетевидным отростком.
Ее глаза в миг потеряли цвет, губы побелели, и она медленно сползла по стене, оставляя за собой кроваво-красный след на стене. 
Существо забилось в конвульсиях, и из его спины, прорезая плоть, вылезли восемь острых паукообразных ног."
Арым просто смотрела, тело не слушалось... У неё на глазах умерло два человека, а она ни плакать, ни кричать не могла, только моргать... Хлопать глазами и ждать...
Казалось, не вздохнуть, да и сердце уже не бьётся.
Существо побежало в её сторону, перебирая лапками. Она зажмурилась.
— А так правильно? — прозвучал голос Антона.
Арым открыла глаза за столом на кухне, взгляд сразу зацепился за чемодан, что лежал у лестницы, затем упал на учебник в руках у Антона.
Над головой высветилось:
[Спросить] и [Рассказать]
— Вряд ли стоит рассказывать, — подумала она, и выбор был сделан.
— Слушай, Антон, а можешь ответить мне как художник?
— Могу... — протянул он, и в его взгляде появился неподдельный интерес.
— А если я пытаюсь нарисовать лису, но у меня всегда получается кот, что мне делать?
— А пробовали делать набросок лисы сначала? — спросил он, поправляя очки.
— В том-то и дело, что да, но всегда получается кот, будто против моей воли.
— Тогда просто исправьте.
— Как?
Он взял листок и набросал силуэт лисы, затем нарисовал поверх него кота и, вдруг не беря в руки ластик, начал штрихами удлинять уши до размеров лисы и распушать хвост. Она удивлённо вскинула брови, и когда Антон закончил своё художественное волшебство на рисунке была самая что ни на есть лисица.
— Можно просто дорисовать детали поверх, ну или вовсе нарисовать новое сверху.
— То есть буквально сделать из кота лису?
— Да, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и радости. Хотя она понимала, что ещё шаг, ещё немного, и всему этому придет конец. Нужны ответы, но дать их могла только Алиса.
— Я скоро вернусь, вспомнила, что кое-что важное забыла в школе и это не терпит отлагательств.
— Прямо так вечером пойдете?
— Да, а ты обещай, что кто бы вас на улицу ни звал, с Олей из дома ни ногой!
— Обещаю... — почти проскулил Антон, и Арым побежала собираться.
Услышав звон колокольчика, окончательно подтвердила мысль о том, что это звук изменения сюжета. А это значило, что она поступила верно.
Уверенная, что встретится с Алисой у тех самых ржавых скрипучих качелей, она бежала по снегу, сквозь пролесок. Дважды споткнувшись о корни, торчащие из земли и покрытые снегом, чуть было не рухнув на спину, поскользнувшись на наледи у моста. И вот они, качели... 
Алиса и правда была там, словно ждала её. 
Арым ни на секунду не задумываясь шагнула навстречу.
—Алиса? — спросила она и ощутила резкий запах...
Запах шерсти? Нет, это был запах мокрых перьев, она точно знала это, ведь это был тот же самый запах, что она ощутила, когда сова пробралась в дом Петровых.
— Арина Михайловна, — прозвучал голос Алисы, однако её не оставляло ощущение, что это была не она, — чего это вы тут? Не ко мне ли навстречу?
— К тебе... Конечно, если у тебя есть ответы на мои вопросы.
— Тогда и я могу ответить, — раздался голос, не похожий на Алису, и её догадка оказалась верна.
Сова спрыгнула с качелей и сделала пару шагов навстречу.
Первое, что увидела Арым, это как ноги девочки-совы превратились в трехпалые птичьи лапы, взгляд пополз выше, и вместо рук у неё выросли самые настоящие крылья, на концах которых видны лапки почти как у летучих мышей. 
Перья вытянулись, образуя на голове ушки филина, раскосые глаза побелели, они сочились слизью, заставляя Арым поёжиться от страха и неприязни.
Из-под перьев по всему телу проглядывались огромные ползающие по совиному телу личинки и черви...
Её клюв вытянулся. Его обрамляло множество острых как бритва зубов.
— что? Что? ЧТО? — воскликнуло чудище, что минуту назад было девочкой в костюме совы.
— Что происходит? Хозяин леса зол? Почему дети пропали? Где Алиса? — в голове Арым было столько вопросов, на которые не было ответов, что страх отступил, оставляя от себя только клокочущую кровь и стук зубов.
— Алиса? Её небось уже Волчик сожрал. Это из-за тебя она теперь корм для новых зверей. Из-за тебя! Ты-ы-ы!
— Новые звери? — удивилась Арым, такого не могло произойти по сюжету зайчика.
— Она предала Хозяина, и теперь у нас маленькая лисичка, беленькая и голубоглазая, а вот братец её — на корм! Нам такой зайчик еды не принесет! Всех съедим! И её я хотела съесть, а теперь не могу! Это твоя вина. Ты всё испортила!
— Оля? — голос Арым дрогнул, и она сделала шаг назад.
— Оля, Оля, не веришь — проверь и приходи в лес! Пришла и всё испортила! Ты во всем виновата! Все умерли из-за тебя! Почему? Потому что нос свой зайчий совать куда не надо не следовало.
Арым развернулась, чтобы бежать к дому Петровых, и сова даже не дёрнулась в её сторону, просто кинула вслед:
— Слышишь зайчик, спасибо за еду!

Арым открыла глаза почти в полной темноте, кажется, ещё ночь, но ей почему-то было жизненно необходимо проснуться именно сейчас. 
Она слышала голоса из соседней комнаты. Родители ругались так громко, что казалось, Антон и Оля наверняка уже не спят и сидят по своим комнатам, хлюпая носом.
Она встала и, надев свои очки, взглянула на маску зайчика, что лежала на столе. За стеной раздался грохот. 
Чувствуя критическую необходимость успокоить Бориса и Карину, она сделала шаг из комнаты, но неожиданно для себя поняла, что стоит посреди мостика через Ольшанку и не в пижаме, а при полном параде и даже со своим учительским портфелем. Рядом стоял Антон, словно ожидая команды "иди".
Ветер завыл, затягивая метелью все вокруг, и на этом белом полотне проявилась почти черная надпись:
Эпизод II: Время поиграть
Они вышли на освещённую улицу, но ощущение преследующего их страха не отпускало.
— Тебе страшно? — спросила она, — по темноте в школу идти не страшно?
— Разве что немного, — спокойно ответил он, как вдруг под одним из фонарей раздались чавкающие звуки.
Сгорбленное лохматое существо, казалось, жевало что-то...
Антон отскочил и нырнул за спину Арым, но она знала, что это просто Алиса кормит Жульку.
Но она не вышла из-за тени, а выпрыгнула с громким воплем:
—Попались!
Антон так сильно испугался, что чуть было в сугроб со страху не рухнул. 
Инстинктивно дёрнувшись в его сторону, Арым поймала его за руку и поставила обратно на ноги.
Алиса вышла на лоскут света, и Антон выдохнул. А собачка, которую та кормила, с лаем побежала на них, но, увидев Арым, замотала хвостом как пропеллером, точно узнала в ней своё родное. Она присела на корточки, и собака тут же уткнулась мокрым носом в её ладонь. Нос был холодный, а вот шерсть теплая.
— Вот те раз, Жулька обычно взрослых не жалует, — удивилась Алиса, — иди сюда, ну же.
Но собака радостно скакала вокруг Арым, чем вызвала смех всех присутствующих, даже за мгновение до этого недовольной прохвостки. 
Антон Жульке тоже сразу понравился. Если бы родители не были против, то забрали бы зверюгу домой.
Арым наклонилась к Антону и шепнула: — Будет предлагать сладости, бери, но не ешь.
Вдруг она услышала звон колокольчика, который уже ранее слышала. Но не стала искать, откуда исходил звук.
— А ты, — громко сказала она, указывая на Алису пальцем, — чтобы до школы его проводила, а мы с Жулькой пошли, опоздает если, я тебе хвост твой лисьий вырву.
— А не боишься? — расхохоталась Алиса.
— За Антона? — спросила Арым и тут же ответила на вопрос, — я знаю, что ты его не обидешь, сделка же.
Алиса напряглась и резко встрепенулась, будто что-то вспомнила. Звон колокольчика раздался вновь, и Арым в компании весело прыгающей побитой жизнью дворняжки направилась в школу.
Время переключилось на перемотку. 
Тот самый диалог с Лилией Павловной... прогулка с Катей... рокировка учеников за партами... хохот класса... Антон, рисующий котенка...
Но в этот раз ни кошмаров, ни критических ошибок, все слишком гладко, слишком хорошо. 
Никто не столкнулся... Антон и Семён в коридоре у класса не схлестнулись. Все чересчур спокойно, это не было похоже на зайчика...
Мысли Арым прервал выбор, что появился над ее головой.
[Оставить после уроков] 
и [Проследить за Ромой]
Второй выбор подсвечивался серым.
— Что? — вслух спросила она, словно саму себя, — как может быть, чтобы этот выбор был уже сделан, если я его не видела.
Но вдруг, как и в прошлый раз выбор сделался сам собой, и она громко сказала на весь класс: 
— Семён и Игорь, остаётесь после уроков, а Пятифан Морозову домой провожает! Говорят, дети пропадают, так что мальчики провожают девочек!
Класс загудел.
—Костя, — окликнула она мальчика, что сидел за дальней партой, — Катю проводишь?
Тот оторвал взгляд от тетради, кивнул и принялся дальше что-то записывать или зарисовывать, издалека-то не видно.
Когда в класс вошла Лилия Павловна со своим уроком литературы, Арым решила пройтись по школе. 
Может, подсказки какие-то найдутся.
Пройдя по коридору в сторону лестницы, краем глаза она заметила информационный стенд и обступившую его толпу школьников. 
На стенде висит распечатанный листок со сведениями о пропавшем Вове Матюхине: 
перед пропажей Вова имел при себе пластиковый автомат и серые варежки с зелёными полосками, похожие на то, что Арым отдала Антону. 
Рядом ещё пара листовок, а также расписание, на которое видимо и глазели ребятишки, и заметка: 
"нашел чемодан с какими-то книжками нерусскими звонить 3-66-26".
А вон оно как... Стоило бы Тихонову сказать, самой лезть к незнакомым людям не хочется, ещё и записку в школе прикрепили, чует сердечко не к добру это...
Она вернулась в класс аккурат к звонку. Лилия Павловна смерила её взглядом и отправилась по своим сверхважным учительским делам.
Морозова пошла в музыкальный класс, остальные разошлись. Теперь надо было дождаться, пока Рома с ней уйдет, только после этого отпускать остальных.
— Итак, я дам вам двоим шанс получить пятерки, — уверенно сказала она, — я видела, что вы оба старались на уроке, так что сейчас если позанимаемся, то уйдете с пятерками.
— А можете маме записку написать, что я с вами тут задержался, а не шлялся где попало? — спросил Бяша, и Семён пихнул его в бок.
— Обоим напишу, — Арым улыбнулась, — а если ещё и алфавит правильно запишете, то домашнее задание вам отменю.
— А Ромыч почему не остался? — на всякий случай поинтересовался Бяша.
— Ну ты чё, видал же, как он засветился, когда про Полину сказали, — ответил ему Семён и он вроде с первого раза понял, пояснений не потребовалось. 
Они открыли учебник и принялись переписывать алфавит, было слышно, как Пятифан и Морозова затопали по коридору, и примерно через полчаса ребята всё закончили. Она выдала им обещанные записки и отправила домой.
— А вас, Арина Михайловна, никто не проводит? — спросил Бяша, и впервые ей показалось, что он только притворяется бандитом, а сам вполне хороший мальчик, как и Семён.
— Нет, я очень хорошо держусь, — она кивнула и пошла в учительскую.
Уже вечерело, так что, не обращая внимания на учителей, она поспешила в свой временный дом.
Поселок уже затянуло сумраком и жгучим морозом, хотелось поскорее оказаться в теплой постели.
За спиной послышался скрип снежного наста.
Арым ускорила шаг. 
Скрип сменился на топот. 
Сердце словно подпрыгнуло в груди и заторопилось в поисках спокойного уютного уголка где-то в грудной клетке. Но легче от этого не стало. 
Топот усиливался, и теперь он был не один, а сразу несколько. Арым рванула по дороге что было сил, но внезапно вспомнила, что владеет боевыми искусствами, и остановилась. Топот, громкий, словно шесть, а то и восемь ног, преследуют её — смолк. 
Она сглотнула и, резко развернувшись, опешила. Позади неё была только Жулька.
— Ты чего здесь так поздно? — спросила Арым, наклоняясь, и по её коже побежали мурашки, когда она увидела у собаки во рту человеческую кисть. Маленькую, явно детскую. Жулька сплюнула руку под ноги и уставилась на неё, ожидая одобрения. 
Арым хотела спросить, чья это рука, как та вдруг дрогнула и, словно ожив, заставила отпрыгнуть как можно дальше. 
Жулька сама перепугалась, когда рука, перебирая пальцами, побежала к сугробу. Кажется, этой собаке уже и одобрение было не нужно, только защита от странного пятилапого зверя. 
Кажется, видела это в каком-то сериале или фильме. Вот название в голову так и не приходило.
Арым хотела было погладить напуганную зверюгу, но и той уже след простыл.
Воздух вокруг изменился, стал наполнен запахом увядших цветов и прелых листьев. 
Она замерла на месте... 
Поселок исчез на глазах. 
Ветви столетних деревьев, как жуткие черные костлявые ручищи, сомкнулись над ней живым сводом, не пропускающим ни капельки лунного света. Тишина скрыла все звуки, будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасающего.
— Есть здесь кто-то? — ее голос прозвучал сжато, почти глухо, — Алиса?
В ответ — хруст веток и скрежет, будто по стволу дерева вдалеке кто-то провел огромными когтищами. Снова хруст и скрежет. Ближе... Совсем рядом...
Запах стал удушающим, запах гнили и мокрой шерсти. Она не вдыхала его, но даже закрывая нос рукой, казалось, он проникал напрямую в мозг, подавая сигнал тревоги. 
Смерть уже близко!
Меж двух деревьев проглянулась фигура. 
Высокая, сгорбленная, с неестественно вытянутыми конечностями.
Арым почувствовала,как холод пробежал по спине. 
Это точно был он. Последний, с кем бы ей хотелось столкнуться в этом лесу.
Он подошел ближе, и деревья податливо отклонились, позволяя лунному свету касаться его чудовищных черт. 
Два изогнутых рога, похожие на скрученное дерево, венчали козлиную голову, скрытую в глубоком капюшоне, из тени которого едва заметно поблескивали глаза. 
Длинные, когтистые пальцы медленно пошевелились, перебирая воздух, словно чётки.
На его рваном длиннющем плаще поблёскивал иней,а на поясе болтались маленькие фигурки, вырезанные из дерева и кости.
Его голос раздался внезапно, будто бы разрывая пространство вокруг...
— Три, четыре, пять, время поиграть...

Арым встала с кровати и, спускаясь по ступеням, заметила, что в дверях, загораживая собой дневной свет, стоит лейтенант Тихонов. В привычной для Арым заскриптованной сцене.
Тихонов опрашивает Антона, не видел ли тот пропавшего недавно мальчика, и показывает ему маленькую фотографию Вовы Матюхина. 
Антон выглядит со стороны так, что чуть ли не в угол готов забиться, будто это он сам Вову Матюхина в лесу закопал под каким-нибудь старым дряхлым дубом. Арым ещё в процессе перевода было не понятно, почему Антон так испугался и чувство вины его зачем? Из-за чего? 
Если уж из новых жителей деревни мог быть подозреваемым, то скорее уж его отец. 
Хотя по её мнению Борис был похож скорее на того, кто работал на какой-нибудь мафиозный картель, чем воровал детей. 
Блуждая в своих мыслях, она поймала на себе пристальный взгляд милиционера.
— Здравствуйте, — сказала она, кивая.
— Не нашли мы ещё ваш чемодан, Арина Михайловна, — ответил Тихонов на вопрос, который даже и не прозвучал.
— Ребенок пропал? — уточнила она на всякий случай, словно из вежливости. 
Лейтенант кивнул ей и тяжело вздохнул. Она помнила, как он переживал за всех детей, ведь такое уже происходило ранее, до того как начался сюжет новеллы.
— Ой, и чёрт бы с ним с чемоданом этим, поиск ребенка всяко важнее моих вещей, — ответила она ему, махнув рукой, — глядишь, сам найдется.
— Спасибо вам за понимание, — он взглянул на Антона и добавил, — а ты по лесу не гуляй, мало ли.
Антон засеменил по ступеням вверх и скрылся в своей комнате. Карина пошла на кухню. Отца семейства, к не удивлению, дома не было, а Оля в очередной раз смотрела "Русалочку". Об этом ей говорила мелодия из заставки мультфильма, которая донеслась со второго этажа.
Над головой Арым внезапно высветилось:
[Убедить Антона] 
и [Смотреть "Русалочку"]
— Конечно, убедить Антона, как выживанию всех в этой игре может способствовать второй вариант.
Как она и думала, выбор делала именно она, а вот действия и фразы, которые за ним следовали, были написаны кем-то другим. 
Арым убедилась в этом окончательно, когда ноги целенаправленно понесли её в комнату Антона, местонахождение которой она до сих пор не знала.
Арым постучалась в дверь механически, выверенными тремя стуками, хотя ей такое было не свойственно. 
Антон открыл почти сразу, и на его лице прослеживалась тень неуверенности.
Похоже, что он уже задумал идти искать Вову Матюхина, как и в оригинале игры.
— Не хочешь со мной в лес пойти? — вырвалось у неё.
Антон опешил на мгновение,но затем закивал.
—А можно?
—Ну так ты же со мной, а я взрослая.
Да, конечно... Девушка чуть больше бараньего веса мальчика в лесу защитит. Куда уж там... Однако уже ничего не попишешь, они спустились вниз и только было собрались влезть в зимнюю обувь, как мама Антона принялась ругаться:
— Вы что, не слышали, дети пропадают! — она упёрлась руками в бока, хмуря брови.
— Но я же с Ариной Михайловной, — взмолился Антон.
— Да хоть со всем учсоветом, я сказала нет, значит нет.
Карина стояла, выжидающе смотря на нее и Антона, будто зверь, что прыгнет и руки по локоть отгрызет сразу обоим.
Тогда оставалось только пойти одной.
— Давай я сама схожу и расскажу все тебе, а если что найду, то скажем, что нашел ты, — шепнула она, наклоняясь к Антону.
— А вы точно справитесь? — внезапно спросил он, стягивая шапку.
— Я владею тхэквондо, — уверенно ответила она. — А ты пока все к школе приготовь.
Он кивнул, и она вышла на улицу.
Вроде день, а мороз щипал так, будто заполночь уже.
Она шла сквозь снежную поляну к лесной чаще.
Издалека ей и вовсе казалось, что это не лес, а люди, что столпились и что-то разглядывают. Наподобие как в детективных сериалах, которые она смотрела в детстве, люди устраивали столпотворение, окружая место преступления.
Подойдя к лесу, где в игре Антон видел варежку, Арым сильно удивилась: за деревьями никого не было видно... Варежка, ни простая, ни уж тем более окровавленная на ветке не висела. В лесу даже снег ни разу не скрипнул.
Походив вдоль леса туда-сюда, она поняла, что искать уже смысла нет.
Развернувшись, Арым направилась обратно к дому Петровых.
— Не стр-р-р-ашно ночью по лесу гулять, — раздался волчий рык за спиной. 
Арым обернулась, но Волчика там не оказалось. Стоило ей подумать "какая к черту ночь", как вокруг в мгновенье ока потемнело.
Лес загудел, закружился вокруг в танце, а затем сцены вокруг понеслись, будто кто-то перематывал их вперёд. Волчик что-то говорит... Появляется Алиса, она ворчит на него... Даёт Арым маску зайца... Они что-то говорят, но текст проносится так быстро, что она не успевает ничего разобрать.
Она уже дома... отдает варежку... Не успевая даже понять, где она её взяла... Варежка падает в выдвижной ящик стола Антона, там есть ещё что-то, но перемотка не прекращается, поэтому никак не разглядеть. Они идут в комнату Оли... Антон что-то ищет... Оля что-то рассказывает...
Все летит так быстро, что Арым уже не может уловить даже смысла происходящего.
Вдруг над её головой высвечивается выбор:
[Лунный кролик]
и [Я - зайчик]
Второй вариант подсвечивается, будто бы он уже был ранее выбран.
Выбор делается сам по себе, останавливаясь на первом варианте, время замирает, как если бы его поставили на паузу. 
Внезапно для себя самой Арым улыбается и запускается заскриптованный диалог.
— Знаете, там, где я родилась, есть тоже история про Зайчика, но не такая жуткая, как твоя, Антон, она скорее грустная.
— Очень-очень? — спросила Оля, устраиваясь поудобнее.
— Однажды великий небесный император пришел в деревню, притворяясь бедняком. В деревне тогда жили кролик, лиса и обезьяна.
— Настоящие? — удивилась Оля. Арым кивнула и продолжила.
— Бедняк сказал, что вот-вот умрёт с голода, и попросил их принести ему поесть, и три щедрых зверя собрали для него еды.
— Лиса была быстрой и дала ему рыбу, которую только что выловила из реки, обезьяна ловкая, так что принесла ему фруктов.
— А кролик? — жалобно спросила Оленька.
— А кролик был слабеньким, так что смог принести только немного травы, что удалось набрать своим крошечным ротиком. Ему стало стыдно, что он не может нормально накормить бедняка, и тогда он поджёг траву, которую собрал, и бросился в пламя, чтобы человек мог насытиться мясом.
— Бедненький крольчонок, — сквозь слезы протянула Оля, и Антон, похлопывая её по спине, сам смахнул со щеки слезу.
— Его поступок так тронул небесного императора, — продолжила Арым, несмотря на всхлипы детей, — что он отправил кролика на луну и сделал его хранителем, напоминая всем о благородстве маленького кролика. Так ТальтоккиЛунный кролик, символ Чусока (праздника осени и урожая) стал символом праздника урожая в Корее. А ещё...
— Ещё? — уточнил Антон.
— Если вы долго будете смотреть на луну, то можете увидеть на ней кролика, что толчет рис в ступке.
— Ого, правда? — спросил Антон, и они оба взглянули на Олю, которая уже уснула.
Арым отправилась в комнату, думая о том, почему игра решила рассказать детям легенду о жертвенности лунного кролика. 
Она зашла в комнату и легла спать, надеясь, что кошмаров этой ночью не будет...

Всё вокруг замерло, будто в миг растворилось, исчезло без следа, без остатка, без смысла...
 Осталась лишь тьма... Густая, непроглядная, всепоглощающая тьма...
Сердце Арым билось как сумасшедшее, она явственно ощущала это, однако звука не было слышно. 
Тишина была гнетущей, будто бы зловещей. Ни единого отзвука. Ни дыхания, ни стука сердца, ни привычного скрипа противных ржавых качелей.
Она выкрикнула что-то, но её крик пропал, даже не вырвавшись из груди. Словно она в вакууме, в космосе, в пустоте...
Но она не парила в этой пустоте, а уверенно стояла на земле, на полу, на снегу? Да какая к черту разница. 
Нужно искать выход. 
А нужно ли? Да и зачем? Если она теперь зайчик, то Антон наверное и вовсе пропал или того хуже умер.
Однако вокруг тьма и, несмотря на ощущения твердой плоскости под ногами, Арым не могла пошевелиться, словно она как NPC в старых ролевых, которые колом стоят у обочин с восклицательным знаком над головой. 
Казалось, и она сейчас в любой момент взмахнет руками и громко скажет записанным на диктофон голосом: "Принеси мне 10 волчьих шкур, и я дам тебе награду." Или её самое любимое: "У меня нет времени на разговоры."
Пустота вокруг наполнилась звуком, протяжным гулом, почти звенящим. Она помнила, что когда в детстве упала и ударилась головой, слышала тот же самый звук.
— Раз — два, прилети, сова, — раздался прямо за её спиной детский голосок, один в один как у младшей сестрёнки Антона. 
Арым дёрнулась в сторону со всей силы и чуть не рухнула, понимая, что возможность двигаться к ней уже вернулась. 
Она принялась оглядываться по сторонам, но в темноте было ничего не разглядеть.
— Тр-р-ри — четыр-р-р-ре — пять, время поигр-р-рать, — рычащий звук напротив заставил её отступить, это точно был волк, которого она до глубины своей души боялась, переводя первые эпизоды игры. 
Она была готова к тому, что он вот-вот рванет в её сторону, но этого не произошло.
— Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть, — весело и торопливо прозвучал голос Алисы где-то неподалеку справа.
Куда бы Арым ни повернулась, везде непроглядная тьма, это пугало её до дрожи в коленях.
— Сеееемь — воооосемь, бьёёём копыыыытом оооооземь, — протяжный и ленивый тон медведя прозвучал слева, но и его было не разглядеть.
— Для медведя, для лисы — зайчик, кушать принеси! — хором зазвучали голоса зверят. — Для медведя, для лисы — зайчик, кушать принеси!
Звук стих, и Арым почувствовала, как огромная лисья голова выглянула из-за её правого плеча. 
Морда возвысилась над ней, шевеля лапками вокруг истекающей липкой черной жижей пасти. 
Она хихикнула, словно рыча, наполняя черный мир, что её окружал, своим жутким голосом:
—Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!
Лисья морда дёрнулась, и, чувствуя, что ей вот-вот отгрызут голову, Арым инстинктивно присела на корточки и сжалась в комок, и закрыла лицо руками точь-в-точь напуганный хомячок, прячущийся в своём домике.
Яркая вспышка ослепила её даже сквозь опущенные веки, гул в ушах стал невыносимым.
Затем раздался щелчок дверного замка, и, открыв глаза, она увидела, что сидит на стуле в отделении милиции. 
Справа от нее на стене была вывеска: дежурная часть. 
Под ней четыре листовки, текст на которых ей не удалось разглядеть, а почти под самым потолком часы. Судя по ним, сейчас было двадцать пять минут девятого. Учитывая, что везде горел свет, был вечер. 
Она почуяла незнакомый ей запах чего-то жаренного, похожего на мясо. Наверное, это и был тот самый запах чебуреков, который ей пришлось искать в Naver. 
Арым никогда ранее не пробовала русской еды, кроме манной каши в доме Петровых, хотя однокурсники звали её пару раз в русский квартал попробовать салат, в который заливают чем-то похожим на скисшее молоко. Она в целом не любила молоко, а уж скисшее — наверное, несусветная гадость. Силясь вспомнить, как же назывался этот салат с прокисшим молоком, она затарабанила по столешнице. 
Украдка? Акрадка? Окрашка? Акрожка? Окрошка? Вроде оно...
Её взгляд упал на заявление, что лежало на столе, но ещё до того, как она успела прочесть хоть слово, откуда-то из-за дверей раздалось:
— Что украли? Это у нас-то в посёлке?
Дверь открылась со скрипом, таким завывающим, точно слететь с петель в любую минуту готова.
В дверном проёме появился мужчина средних лет, довольно крупный по сравнению с ней, спортивного телосложения, одет в милицейскую форму. 
Она подняла взгляд на его лицо... 
Волосы темные и короткие, глаза карие, взгляд наполнен усталостью, словно он нес на себе вековое бремя, но в то же время этот взгляд был почти невыносимо тяжёлым... Взгляд, точно дрель, сверлящий людей насквозь. 
Это был лейтенант Тихонов, его было сложно не узнать среди всех почти безликих офицеров этого участка.
— Это вы, значит, Арина Михайловна? — Голос его был усталый, а вот взгляд... Долгий, невыносимо тяжёлый. Он смотрел на неё, как будто в чём-то подозревал. Его тень падала, заставляя, невольно ссутулиться под весом смутной вины.
Она замерла, видя этот текст напротив себя. Почти точь-в-точь такой же, как при первой встрече участкового и Антона. Сработало, значит, но что теперь?
— Вещи ваши, стало быть, украли на въезде в деревню? — уточнил он и, взглянув на заявление, прочел вслух, — Машина застряла, и пока мы вытаскивали её из снега, чемодан пропал из багажника, в чемодане не было ничего, кроме учебников английского языка для пятых и шестых классов и нескольких комплектов одежды. И всё?
Его взгляд вновь устремился к ней, вдавливая её в пол какой-то неестественной тяжестью.
Она закивала против своей воли, а над её головой высветилось:
[Сказать про девочку в маске лисы] 
и [Промолчать]
— Сейчас точно не стоит говорить о зверятах, — прозвучало в голове Арым не её собственным голосом, и выбор сделался сам собой.
— Да, и это, пожалуй, всё, — сорвалось с её губ, — я, как и вы, в полном недоумении от того, какому охламону могло понадобиться умыкнуть чемодан с учебной литературой. Если вы его найдете, будет очень замечательно, деткам в этом посёлке учебники пришлись бы кстати.
Арым поняла, что это не её слова, она и значения слова "охламон" то не знает, да и речь звучала напевно...
Может, кто-то ей диалоги пишет, если да, то кто? Алиса? Хозяин леса? Новый переводчик? Кто? Кто может писать её реплики? 
И если не диалог прописан, то как ей влиять на сюжет? Как спасти Петровых да и весь посёлок в целом? Что можно сделать? Найти правильный выбор?
— Арина Михайловна, вы чего? — спросил Тихонов, — пойдёмте, отвезу вас в дом Петровых, раз уж вы там временно остановились.
Она кивнула и, шагнув за порог участка, увидела заставку, белую, покрытую инеем картинку:
Эпизод I: Прилети, сова
Арым сидела у окна на кухне, пахнущей манной кашей и вареньем. 
Антон задумчиво читал книжку, а Оленька безостановочно рассказывала ей о любимых мультиках. 
Однако её окутывала смутная тревога, в голове всплывал сон, что она видела давеча ночью. В ночных полях, покрытых снегом, на опушке лесной, что за речкой, пела флейта и танцевали звери. Звери не на четырех, а на двух лапах, как настоящие люди, правда, маленькие, едва ли не высокой девушке до плеча достают. 
— Антон, — прекращай читать, каша уже остыла, небось! — возмутилась хозяйка дома, — смотри, вон гостья наша и та уже тарелку вылизала.
— И я, и я тоже тарелку вылизала! — гордо воскликнула Оля.
Антон поправил свои очки, сквозь которые она увидела грустные глаза. Её ещё на этапе перевода первого эпизода очень интересовал вопрос, почему и Антон, что Оля были с такими белыми волосами, длинными белыми ресничками. Только поискав информацию в сети, она узнала, что есть такое слово как "альбинизм", редкая генетическая мутация, но и в Корее такое оказывается вполне могло бы произойти, просто она таких никогда не встречала. 
Арым искренне не хотела верить в теории о том, что Антон и Оля приёмные дети, хотя такое тоже исключать было нельзя.
—Знаешь, я впервые в жизни ела манную кашу, — сказала она Антону.
— Ого! — воскликнула Оля.
Антон промолчал, но заинтересованно взглянул в её сторону.
— Да и оказывается, если взять вот так, — она потянулась к пиалке с вареньем, зачерпнула его чайной ложкой и полила кашу Антона, вырисовывая Зайчика, — будет очень вкусно!
Оля закивала, а Антон все же рискнул попробовать кашу. 
К удивлению мамы, каша была съедена в мгновение ока. 
В голове Арым звякнул колокольчик. Всего разок, краткий, но будто бы что-то значащий звоночек.
— А я видела Сову! — громко и жалобно сказала Оля.
— Опять Сова! — взвыла Карина и, вздохнув, швырнула полотенце на кухонную тумбу, — нет там никакой совы!
— Нет, есть, я же её видела! — громко сказала Оля и надула губы.
В кухню вошёл отец семейства и хотел было он открыть рот, как Арым его опередила.
— Ой, а я эту сову знаю, — сказала она и, поймав на себе грозный взгляд Карины Петровой, добавила, — хочешь, я ей скажу, чтобы она больше к тебе не прилетала?
— А можно? — удивилась Оленька.
— Конечно! — уверенно ответила она, и в её голове вновь прозвучал звук колокольчика.
Темнота накрыла её как одеяло, и сквозь неё, такую плотную и внезапно теплую, проник лёгкий, еле уловимый отзвук флейты. Он раздался издалека, там, за пределами дома.
Арым открыла глаза, она была в комнате, той самой, которая была, когда она вписала себя в сюжет. 
Она поняла, что это та самая сцена, и менять её впринципе не имеет смысла.
Встав с кровати и подойдя к плотно зашторенному окну, над её головой внезапно высветился очередной выбор.
[Открыть] и [Смотреть сквозь щёлку]
Да что так, что так, зверьё увидит и кинется на неё. 
Она понимала, что это та самая сцена с первого эпизода, так что дальше всё было очевидно.
Несмотря на это, показалось, что выбора с подглядыванием ранее в игре не было, поэтому без зазрения совести она тихо произнесла: 
— Смотреть сквозь щёлку.
Руки сами потянулись к шторам, и она слегка раздвинула их и принялась смотреть на знакомую ей картину.
Заснеженная поляна за домом Петровых, за забором, почти у кромки леса. 
Звук флейты проникал в её голову, даже в сердце.
Она замерла, смотря на то, как зверята радостно пляшут и веселятся под веселую трель флейты. Ей внезапно захотелось к ним...
Музыка смолкла...
Звери обернулись....
Кинуться должны, но просто смотрят, пытаются понять, видит она их или нет. 
К её удивлению, звук флейты снова зазвучал, и звери принялись танцевать, прыгая и кружась. 
Арым не сразу заметила, что среди них нет совы.
Она пересчитала их шепотом:
— Медвежутка, Волчик, Алиса... А где сова?
Стоило ей задуматься, как вдруг сквозь щёлку, в которую она смотрела, на неё глядела огромная устрашающая совиная голова.
Арым отскочила от окна и, споткнувшись о что-то мягкое, рухнула на задницу прямо около кровати. 
Её рука коснулась липкой и вязкой жижи.
Запах она ощутила не сразу, он медленно, словно тень, подкрался к ней и ударил как молот по голове. 
Тяжелый, запах гниения. 
Запах старого мяса, что пролежало несколько суток забытое на столе маленькой кухоньки, запах мокрой земли и прелых листьев и чего-то отдаленно напоминающего кровь. 
Этот запах она не спутала бы ни с чем, Арым была донором крови и часто ощущала этот запах, потому мерзким его не считала.
Она вздернула голову вверх и с опаской уставилась на щель между штор, но там не было ничего, кроме тьмы... Леденящей душу тьмы...
Стоило бы вздохнуть с облегчением, но она не могла. 
Исчезновение совы за окном не принесло спокойствия, наоборот, оно принесло удушающее осознание того, что они знают — она здесь.
Сердце, словно замершее на мгновение, забилось с такой силой, будто бы хотело выскочить из груди, сбежать туда, где нет этих жутких кошмаров, этих жутких зверей. 
Оно громыхало, колотясь где-то в горле, мешая ей сделать хоть один нормальный вдох.
В ушах зазвенело. Снова... 
Это был не тот звон колокольчика, а гулкий звон, что, нарастая, вытеснял остальные звуки.
Она снова потеряла возможность слышать.
Исчез весь звук, даже собственное хриплое дыхание...
А затем в этой гнетущей тишине скрипнула половица за дверью.
Затем ещё один звук.
Едва уловимый, как шаг, который стараются скрыть. 
Этот звук донесся из угла, залитого тенью, словно изнутри платяного шкафа.
Она не смела повернуть голову, казалось, что любая попытка пошевелиться, и на неё из непроглядной тьмы выпрыгнет волк, вгрызаясь в её хрупкое горло своими зубищами.
Взгляд Арым пополз по комнате, пытаясь найти то, за что можно было бы зацепиться, но тьма сгущалась, окружая её со всех сторон.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. 
Он раздался вновь. 
Ручка задёргалась, дверные петли заскрежетали.
Она вжалась в кровать, что все ещё была за её спиной, почти всем телом, смотря на громыхающую дверь.
— Арина Михайловна? — раздался голос Антона, — вы спите?
Страх отступил внезапно. Будто его стёрли ластиком, как карандашный набросок.
Она встала и пошла к двери.
Бояться было уже будто и нечего.
За дверью в еле ощутимом свете коридора в самом деле был Антон, самый настоящий Антон Петров.
— Я слышал грохот из вашей комнаты, подумал, вдруг что случилось, — тихо сказал он, машинально поправляя очки, которых на лице и вовсе не было.
— Ой, да я просто, так ворочалась во сне, что с кровати рухнула, — попыталась оправдаться она.
— А, ну тогда хорошо. Я уже думал, вам тоже кошмары снятся, — вздохнул он, все ещё стоя в дверях.
— Нет, я просто как вошь на гребешке, вечно ворочаюсь.
— Хорошо, — вздохнул он, и в его голосе мелькнула не радость, а досада.
Арым опешила и хотела захлопнуть дверь, но та не закрывалась, её удерживало огромное совиное крыло. 
Взгляд остановился на нем и застыл. 
Она боялась поднять взгляд выше, просто пыталась закрыть дверь, дёргая её что есть сил.
Ещё одно усилие, и громкий хруст костей разнёсся по дому.
Она посмотрела вниз, и вместо крыла была детская голова с двумя белыми хвостиками, искажённая в гримассе боли.
Арым отпрыгнула от двери и хрупкое детское тельце рухнуло в комнату сквозь дверной проем. 
Голова была раздавлена, глаза красные, налитые кровью, в них больше не было радости или боли, они были пусты. 
Изо рта и носа девочки лилась кровь.
— Нет, нет, нет, — пробормотала, — только не Оленька, только не она...
Арым вжала кисти рук в лицо с такой силой, словно хотела раздавить и свой собственный череп.
Слезы потекли по щекам, и тогда тело дёрнулось ей навстречу... 
Дёрнулось, но не поднялось на конечности, не оперлось на руки, просто поползло в её сторону, как слизняк. 
Ребра одно за другим выбирались из маленького тельца, как лапки насекомого из кокона.
Глаза вывалились из глазниц, один из них подкатился к ногам Арым и лопнул как мыльный пузырь.
Брызги крови разлетелись по комнате.
— Арина Михайловна... — раздалось будто из трупа, что полз в её сторону, перебирая ребрами словно лапками сороконожки.
Она закрыла лицо руками.
— Арина Михайловна... — голос стал отчётливее.
Она отползла к стене, стараясь не смотреть на существо, что приближалось к ней, будто бы готовое прыгнуть на нее как лицехват из фильма "Чужой", которых она до безумия боялась ещё в детстве. 
Арым упёрлась в стену и зажмурилась...
— Арина Михайловна! — раздался громкий женский голос за дверью.
Она открыла глаза в своей кровати, было светло...
Настойчивый стук в дверь прекратился, и только недовольное бурчание Карины Петровой:
— "кто-то слишком много спит" — окончательно подтвердило, что это был просто кошмарный сон...

День начался с прихода милиционера в школу. 
Однако все было совсем не как в игре. Антон не нарисовал, Катя сидела поникшая, Рома и вовсе скрипел зубами. Все были в ужасе от пропажи Полины.
Арым была в не меньшем шоке, чем остальные. Потеря ключевого персонажа могла сломать не только ветку сюжета Антона, но и пройти по верхам и слить концовку. 
С одной стороны, это было бы удачно, будь это спидран к хэппи-энду, но сейчас не было никакого намека даже на то, как может развиваться сюжет без Полины. Есть, конечно, ветка Алисы, где Пятифан и Бяша друзья Антона, но и там была Полина, а тут нет банально самой мотивации Ромы.
Когда Тихонов закончил, она кивнула детям и вышла за ним следом.
— Прошу прощения, — окликнула его Арым, — а вы нашли место, где пропала Морозова?
Тихонов остановился, в его взгляде она сразу заметила тень нерешительности, как если бы он знал ответ, но не мог сказать или не хотел. Может, система просто вывернула ее? Да кто мог знать такое. 
Арым вздохнула и кивнула милиционеру, тот тут же убрался восвояси. 
Ей не оставалось ничего, кроме как провести урок.
Время словно в секунду перемоталось. Рома и Антон даже не заговорили на перемене.
— Знаете, — раздалось где-то в коридоре девичье, — говорят, Морозова из-за новой учительницы пропала.
— Не может быть... — прозвучал другой девичий голосок.
— Может, может, она в доме Антона живёт, а Полиночке он нравился, вот и мотив.
Арым нырнула за угол как рыба в воду, но там никого не было.
— Убийца! — раздалось позади нее.
Она дёрнулась на звук, но снова никого.
— Как пить дать, убийца!
— Как она в поселке появилась, дети пропадать стали!
—Говорю же, убийца!
Звуки, как камни, летели и били её со всех сторон, но куда бы она ни повернулась, везде пусто.
Крик, почти предсмертный вопль, разорвал их обвинения.
Арым рванула на звук. Помещение заполнил запах разлагающейся плоти и крови. 
Посреди коридора Антон, в его руках топор, не тот, которым рубят дрова, а ледоруб. Такой предмет не мог оказаться в этой игре, здесь попросту не могло быть альпинистов. Баг?
Весь ледоруб, даже древко залиты кровью. Кровь покрывала и большую часть одежды Антона. Перед ним на полу коридора лежали куски тела, где-то рука, пара пальцев, стопа, у стены и вовсе — ухо! Даже издалека Арым поняла, что это Полина.
Она сделала несколько шагов в направлении Антона, и тот испарился. 
Ледоруб завис в воздухе на мгновение и оказался в руках девушки, что стояла неподалеку, по виду похожей на ученицу восьмого класса. Та с визгом отшвырнула его в сторону, и вот это неизвестно откуда взявшееся снаряжение было в руках Арым, а все вокруг вторили то хором, то вразнобой: 
— Убийца! Чудовище! Всех нас перерубит! Убийца! Монстр! Убийца! Психопатка! Чудовище!
Мир закружился в черной карусели искаженных тел, чьи руки растягивались в ветки деревьев, звуки стихли до хруста снега и уханья совы. Обволакивающий холод и скрип тех самых качелей дали ей понять, что она уже не в школе, а посреди леса.
— Ох, Ариночка Михайловна, игры ваши с рокировками персонажей до безумия глупы, — голос Алисы звучал как то даже более по-взрослому, нежели обычно, — я, конечно, благодарна, что Морозову пустили хозяину леса на угощение, но мы разве об этом договаривались?
— Я... 
— Я... Я.... Якать только и умеете. Тоже мне "я изменю финал". Где? Где он, нормальный финал? — её голос сорвался на хрип.
Из тени деревьев, рыча, шагнуло высокое, костлявое чудовище с изменившейся до неузнавания искорёженной зубастой лисьей мордой, на которой мерцает единственный левый глаз. Морду обрамляют громадные отростки, напоминающие лапы насекомого, её шуба, покрытая кровью, обнажает глубокие кровавые раны, словно выросшие кисти рук и когтистые пальцы вытягиваются, словно коряги. Вместо пушистого хвоста из-за спины Алисы, теперь уже похожей на изуродованного монстра, торчит облезлая колотушка с проглядывающими позвонками.
— Сожру тебя и дело с концом, — рыкнуло чудище, — финал она изменит...
— Изменю! — выкрикнула Арым. Не смотря на то как уверено это звучало, её тело предательски дрожало и Алиса это в миг заприметила.
— Так измени, чтобы я тебя не съела, сдюжишь? Или ты только язык чесать да слова пережевать горазда.
Арым отступила, ища глазами текст. Хоть что-то, что можно было переписать. Но вдруг только снег, опушка покрытая сугробами да деревья жуткие под стать собеседнице. 
— Видишь, — Алиса шагнула ближе, лапки насекомого на её искореженной морде мерзко задергались. — Ты даже не можешь найти, что нужно изменить, чтобы выжить. Переводчик. Не переводчик, а дуралей!
Её смех раскатом грома пронесся по лесу. Арым сделала шаг назад, упираясь спиной в холодную сталь черного гаража. 
Вот и хозяин леса прибыл. 
Куда бежать и что делать, ответа не было.
— Бежать... Не...ку...да...
Арым увидела шрифт меню персонажей под ногами. 
Дёрнула его на себя что есть сил, чуть в гараж, что со скрипом приоткрылся спиной не влетела. 
Клавиатура появилась перед ней, а в статусе персонажа Арина Михайловна отчётливо просматривалось "мертва".
Алиса прыгнула на неё в ту секунду, когда Арым нажала подтвердить.
Арина Михайловна
Статус: Зайчик

Урок почти молниеносно подошёл к концу. Несмотря на усмешки хулиганов, даже Бяша и Рома проявили себя на уроке, повторяя английский алфавит.— Кто принесет на следующий урок пропись алфавита по две строчки каждую букву, получит ещё одну пятёрку, — громко сказала она в момент, когда уже звенел звонок.К удивлению девушки, ребята все до единого дослушали, что она скажет, только потом разбежались как кучка тараканов по своим делам.Антон молча тыкал карандашом в листок.— А можешь меня нарисовать? — спросила Арым и немного наклонилась у парты Кати и Антона. Он кивнул, а Катя удивлённо захлопала глазами.— Ты что, художник? — спросила она, и голос этой девочки звучал искренне и радостно.— Ну так, рисую немного, — тихо ответил он.— А котенка нарисовать можешь? — удивлённо спросила девочка.
Вот тут даже Арым такого вопроса от нее не ожидала.
— Любишь животных? — спросил он.
— Ой, в самом деле очень люблю, но красок боюсь, только ты никому об этом не говори, хорошо? — она приложила палец к губам и шикнула.— И я не скажу, — кивнула Арым и сделала вид, что застегивает рот на замок и выкидывает ключ.
У двери появилась надпись "критическая ошибка".Арым попыталась схватиться за нее.Мир вокруг почернел на секунду, в нос ударил сильный металлический запах.Девушка сразу узнала его — это была кровь.Она увидела обычный класс, в котором сидели Катя и Антон.Затем вновь темнота.Арым осмотрелась, пытаясь что-то разглядеть, но в темноте еле различались силуэты учеников, над их головами один за другим появлялись надписи "статус: пропал", "статус: мёртв", "статус: неизвестно".— Сцены пропускать нельзя, — осенило девушку, и она запрыгнула на парту, визжа: — Крыса!
Смирнова тут же схватила за руку Антона, и они выбежали в коридор.Антон что есть сил влетел в Семёна.
— Да уж, сцену-то я изменила, но ключевые моменты менять нельзя, — протянула Арым, выглядывая из класса, — спокойно, Катя, мне показалось.
— Ты чё, берегов не видишь, так зенки свои протри, — выругался Семён и толкнул Антона.Арым хотела вмешаться, но над ее головой появился значок включенного звука.— Вот же, и как повлиять теперь, или на сцены выборов повлиять может только игрок, — выдохнула она.Над головой Антона высветилось: дать отпор и стерпеть.Девушка попыталась коснуться текста на кнопках, но ничего не произошло.Вдруг был сделан выбор, в ходе которого Антон ударит Семёна.Арым все ещё никак не могла вмешаться в ход истории. И ей это не удавалось до тех пор, пока сцена не закончилась.— Правила игры не нарушить, а значит, и не пустить его с Алисой или Полиной в лес не выйдет, — Арым села за учительский стол в ожидании урока.Время переплеталось с всплывающими обрывками текстов, катсценами, и вот Антон влюбленно смотрит на девочку со скрипкой.В этот момент девушка поняла, что Алиса уже ждёт в сугробе за школой.Она схватила пальто с вешалки, шарф, шапку и портфель и выскочила на улицу.За школой стояло пару старшеклассников, пыхтящих папиросами.— Алиса? — спросила Арым, заглядывая за дерево, — Алисонька.— Ну чего ты мне тут малину всю портишь, — разворчался сугроб.Ребята быстро смылись с глаз, осознавая, что это не девочка со школы, а новая учительница.— На что мне малина твоя-то? — спросила Арым, и лисичка вылезла из сугроба.— Вот из-за тебя с этой приставучей пойдет как пить дать, раз не вышел ещё.— Веди меня в лес, — уверенно сказала Арым.
— А тебе, погляжу, помереть не терпится, — расхохоталась Алиса, — взрослым...
— Веры нет, да-да, это я помню, — вздохнула Арым, — в лес мне надо.
— Да на кой черт тебе в лес приспичило, Арина Михайловна? — вопросительно посмотрела на девушку Алиса и увидела, как Антон выходит с Полиной из школы. — Ну вот блин...
— Надо срочно спасти... — начала Арым, но Алиса ее перебила.
— Антон там не умирает.
— Семёна Бабурина спасти надо! — громко сказала девушка.
— Вот те раз, удивила так удивила, — Алиса наигранно прикрыла рот на маске рукой и кивнула, — пошли, коль не шутишь.
Они сделали всего два шага, маленьких, почти крошечных, и тут же оказались в лесу.
Антон лежал в снегу, на его руку наступил Семён, а Рома громко спросил: — Что молчишь, Антошка? Отвечай, ты педик?
Арым затопотала к ним, а Алисы и след простыл.
— Это чего это мы тут в снегу валяемся? — громко спросила она. Пацаны тут же осеклись и глазками лупать начали.
— А чё это вы тут, Арина Михайловна, делаете? — внезапно спросил Рома.
— Да вот за мальчиками непослушными слежу, думаю, сдать их в милицию или разойдемся без конфликта?
— Ромыч, мне это... в мусарню нельзя, меня мамка потом... — взмолился Бяша.
— Ой, да молчи ты, — фыркнул Рома.Он достал ножик свой и давай им вертеть. На что он надеялся, было не ясно. Может, что девушка рванет без оглядки в лес, да затеряется, но не тут-то было.
— Если отец твой герой, то и ты должен соответствовать, — уверенно сказала Арым.
— Вы лучше с ним не шутите, а то пырнет вас на раз-два, — хихикнул Семён.
— Отцу надо соответствовать, раз он твоя гордость! — громко сказала Арым и подошла довольно близко.
Рома хотел было махнуть ножом сделать, чтобы девушка уже отвалила и по своим делам пошла, но она махнула ногой, выбивая ножик.— Повезло, — прозвучало в ее голове, — все, что мы учим в жизни, пригодится, вот и тхэквондо сгодилось.
Ромка опешил, сделал два шага назад.Семён глаза вылупил, не до смеха уже ему было, Бяша так вообще сидел в сугробе, будто ему прилетело, а не ножику перочинному.
— А теперь! — громко сказала Арым, — стройсь и все вместе со мной идём в поселок, в этот раз без милиции.Они собрались и направились к поселку. Все шли тихо, прошли мимо мужчины, что будет нарисован на фотороботе немного позже, и остановились у фонаря.— А теперь по домам, узнаю, что обманули, — вздохнула девушка, — и поверьте, узнаю, утром будете в милиции сидеть.
Хулиганы кивнули, их лица буквально отражали все недовольство ситуацией, но все трое решили промолчать и правильно сделали...
Когда они втроём скрылись каждый в своей стороне, Арым удалось выдохнуть.Семён теперь жив.
Они пришли домой, и Оля встретила их в ожидании сказки.Они поужинали.К удивлению Антона, родители не ругались.Оля и Антон побежали наверх, и через несколько минут к ним присоединилась Арым.Она села на пол напротив их кровати и начала говорить:
— Жила-была Совушка, и звали ее Сонечка, потому что она очень много спала...
Свет погас. Все вокруг поглотила тьма.Детей в комнате не было. Скрежет раздался за дверью, мерзкий и протяжный, будто большие кошачьи лапы дерут когтеточку. За стеной всхлипы, такие, словно что-то очень большое плачет. Девушка сразу вспомнила о Совушке.Она встала с пола и сделала шаг к двери. Та открылась само собой, беззвучно, легко. В дверном проеме красовалась табличка персонажа:Полина МорозоваСтатус: пропала
— Да твою ж мать...

Комната с обоями в виде веточек вербного дерева вызвала у Арым множество вопросов, до того как она поняла что план сработал. 
В углу у стены стоял шкаф, темный и жуткий. 
Окно завешено темными шторами, в монохроме ей никак не удавалось угадать их цвет. Рядом со шкафом зеркало, а слева от кровати, как и в комнате Антона, стоял письменный стол. Только возле него был не детский рюкзак, а учительский портфель.
Она встала с кровати и пошла к зеркалу.
Лицо было её, что не могло не радовать. Однако она была в полосатой пижаме.
Девушка открыла шкаф и там оказалась пара черных брюк, несколько белых рубашек, несколько безрукавок, такие она и в Корее охотно надевала, и несколько жакетов неясно какого цвета.
Арым переоделась.
Брюки, рубашка и жилет. 
Он сидел безупречно, мягко облегая фигуру, но не стесняя движений. Глубокий V-образный вырез открывал воротник рубашки, а плотная, почти грубая вязка узора «косы» отдавала стариной, но выглядела очень хорошо.
Она потянулась за очками, что лежали на столе, когда в комнату постучались.
Удивительно, что до этого Арым не слышала шагов по коридору, так что насторожилась девушка как могла.
— Арина Максимовна, — раздался неловкий девичий голосок из-за двери.
Это была Оленька Петрова, самый любимый персонаж Арым. Именно её смерть в сюжете настолько потрясла девушку, что хотелось бросить перевод прямо на финальном этапе.
— Михайловна, — протянула она, открывая дверь.
— Да, Михайловна... — виновато поправила себя Оля, — Арина Михайловна, вы завтракать будете? Мама велела спросить.
— Буду, если ты тоже будешь, — улыбнулась она девочке.
И та буквально расплылась в улыбке.
— Буду, честно-честно, — весело затараторила, пропуская девушку в коридор второго этажа.
Дом выглядел до безумия мрачно.
Казалось, он не скрипел, а плакал, в каждом углу таилась паутина, да не абы какая, а самая настоящая паутина тьмы.
— Арина Михайловна, — остановилась Оленька прямо у самых ступеней, — а вы манную кашу любите?
— Ой, — вдруг замерла Арым, удивив маленькую девочку своим непонимающим вопроса лицом, — а я никогда её и не пробовала.
Глазенки Оли округлились, и та чуть ли не с визгом побежала на первый этаж.
— Мама, мама, ты слышала, а Арина Михайловна никогда манной каши не пробовала.
— Ну вот и попробует, — недовольно вздохнула женщина, накладывая ещё одну тарелку каши.
Спустившись по ступеням, она сразу заметила, как хозяйка этого дома не рада её появлению, что было не удивительно. А вот отец семейства, напротив был явно воодушевлен появлением неожиданной гостьи.
— Так вы, Ариночка, за Антоном не присмотрите? — спросил он, внезапно оказавшись за её спиной.
— Он у нас непутёвый, — протянула мама Антона, указывая девушке на тарелку и место за столом.
— Карина, ты мать его или кто? Что ты такое вообще говоришь? — громко сказал отец, заходя следом за гостьей на кухню, — какой непутёвый? Ты с дуба с утра уже упала?
— Ну непутёвый, и что? — перебила их девушка, — кто из нас тут идеален? Кто-то из вас? Или может кто-то из поселка?
Родители одновременно повернулись на неё, а Антон, все это время нервно ковыряющий кашу в тарелке, поднял глаза, смотря на гостью.
— Будь мы с вами путёвые, тут бы жили? В поселке-то? — спросила Арым и села за стол.
Она взяла ложку, которую протянула ей лучезарно улыбающаяся девочка.
Оля была самым ярким лучиком в этой жуткой истории. Она хлопала своими длиннющими белыми ресничками, ожидая реакцию девушки на манную кашу.
Карина и её муж стояли молча, одна скрестив руки на груди, а другой задумавшись о словах, которыми молодой классный руководитель его сына отлупила их как тряпкой по щекам.
Арым зачерпнула кашу ложкой.
— С вареньем вкуснее, — внезапно добавил Антон и протянул ей пиалку со смородиновым вареньем.
— Честно признаться, я и варенье такое не ела, — неловко шепнула девушка.
— Быть не может! — воскликнула Оля и смотрела на гостью разинув рот.
Антон присоединился к наблюдению за своим учителем.
Арым выдохнула и, полив кашу вареньем, буквально повторив то, что минуту назад сделал Антон. Зачерпнув её на ложку снова, открыла рот и, выгрузив туда кашу как из самосвала, закрыла его и принялась жевать.
— Ну и ну, — сказала Оля, подпирая руками лицо, — взаправду каши не пробовала?
Арым кивнула и, проглотив молочную подозрительную субстанцию со сладким, почти невероятно приторным вкусом ягод и сахара, кивнула ещё раз.
— Съедобно? — спросил Антон, опередив уже готовую задать уйму вопросов сестричку.
— Вполне, — Арым быстро умяла ещё пару ложек и добавила, — даже вкусненько.
— Ура! Мама, ей понравилась каша, — завопила Оля и принялась уплетать кашу за обе щеки, стараясь догнать новую знакомую.
— Видишь, Кариночка, — протянул отец семейства, — кому-то твоя стряпня по вкусу.
Он рассмеялся, когда женщина угрожающе махнула в его сторону скалкой, и ретировался в гостиную под бряньканье ложек о тарелки.
Арым так аппетитно поедала кашу, что даже Антон осилил свою тарелку в один присест.
— Спасибо за еду! — громко сказала девушка, она встала из-за стола и вышла в коридор, — Антон, собирайся, нам с тобой пора.
Он побежал наверх по ступенькам, а девушка последовала за ним под восторженную болтовню Оли:
— Антон и правда кашу съел, а ведь не любит. Я вот люблю, а Антон нет.
— Оля, — внезапно перебила её Арым, — а сова каждый день прилетает?
Девочка замерла на ступеньке и поежилась. Потрясла головой и, словно воспрянув духом, сказала вполголоса, чтобы мама её не слышала:
— А вы её видели вчера, да? — она дождалась, когда Арым кивнула в ответ, и продолжила, — а мама мне не верит, никто не верит, даже Антон. Папа сказал, что верит, но мне кажется, он тоже не верит. А вы? Правда-правда её видели?
— Видела, — тихо сказала Арым, — не бойся её, она не злая, но коли позовет куда, ты с ней не ходи, хорошо?
Оля неистово закивала.
— Пообещай мне, что ты никуда не пойдешь, ни с совой, ни с лисой, ни с волком, ни с медведем, — так же тихо сказала Арым.
— Обещаю! — громко ответила Оля.
— Клянешься любовью русалочки к принцу?
— Клянусь, клянусь.
Оля вприпрыжку дошла до комнаты Арым, и когда та взяла портфель, из соседней комнаты вышел Антон.
Девушка погладила Олю по голове и добавила:
— Хочешь, я тебе потом сказку расскажу про сову?
— А можно?
— Можно, — улыбнулась Арым.
Оля просияла и побежала в свою комнату, помахав двумя руками на прощание Антону и внезапной соседке по дому.
Они с Антоном спустились и принялись собираться на улицу.
У Арым почему-то было ужасное серое пальто, огромный шарф и жуткая шапка с помпоном.
— Боже, какой помпон, — подумала она, но шапку все же надела, уж очень не хотелось в первый же день уши отморозить.
Когда они обулись и вышли из дома, Антон как бы невзначай спросил: 
— А мне тоже можно?
— Что? — удивилась Арым, сосредоточившаяся на ужасном пальто.
— Ну сказку послушать? — почти не слышно пробормотал он. — про сову.
— Конечно, можно, — улыбнулась она.
Они незаметно миновали мост сквозь толщу черного леса, что нависал со всех сторон, и пошли по темной улочке. 
Скрип снега преследовал их, но не пугал. Вместе с ней и Антон будто бы ничего не боялся. 
Впереди стоял фонарь, казалось, это был единственный источник света в этой кромешной тьме.
Арым сразу узнала это место.
— Черт, — пронеслось у неё в голове, — Сцена Алисы... Помнит ли меня Алиса?
Впереди, будто отторгая свет фонаря, сидела сгорбленная тень, сердце Арым предательски заколотилось.
Она инстинктивно встала перед Антоном.
Тот выглядывал из-за неё, хлопая ресницами.
Тень не исчезла, а приблизилась, принимая очертания девочки в маске лисы.
— Чего крадешься? Душу мою украсть хочешь? — спросила девочка и вдруг закашляла.
Текст то уже не походил, Антон-то был не один.
Алиса выкрутилась как могла:
— А чего это вы тут в темноте гуляете? — она шагнула вперёд, и свет фонаря подчеркнул ее будто живую маску.
— Ой, девочка, — тихо сказал Антон и шагнул вперёд.
— Тебя как зовут? — спросила она.
— Антон, — пробормотал мальчик, — а тебя?
— А меня нет! — лисичка расхохоталась, но Антон шутки не понял.
Арым пожала плечами. Потому, что это была одна из самых странных для перевода фраз в начале новеллы.
— Может, вы, товарищ учитель, пойдете уже в школу? — прошипела Алиса.
— Иду уже, иду, — ответила Арым и, повернувшись к Антону, шепотом сказала, — даст конфетки, бери, но не ешь, хорошо?
Он кивнул в ответ.
Алиса фыркнула, провожая девушку взглядом, и принялась кружить вокруг Антона, активно с ним заигрывая.
— Это нарушать не стоит, — пробормотала девушка себе под нос и внезапно оказалась у школы, — я что, сцену скипнула?
Она выдохнула и поспешила в учительскую.
Лилия Павловна уже вовсю отчитывала свою дочь.
— Ой, это ты у нас Катя Смирнова? — внезапно громко спросила Арым, прерывая монолог недовольной матери.
— Я... — удивлённо вскинув брови, ответила девочка.
— И откуда вы, девушка, её знаете? — возмущенно спросила женщина, упираясь руками в бока.
— А я её классный руководитель, вы разве приказ не видели? — спросила она, делая свой голос строже.
— Ах, Арина Михайловна, значит, — недовольно проворчала женщина, — удачи вам, класс у вас бестолковый.
Она притопнула и кинула злобный взгляд на дочь.
— Так уж и бестолковый? — спросила Арым в ответ, — вон Катенька, умница и красавица, Полина Морозова тоже ученица хоть куда, новенький мальчик, и тот далеко не дурачок.
Лилия Павловна вздохнула.
— Был бы материал, — уверенно сказала девушка, делая шаг к бурчащей под нос женщине, — а из нужного материала можно и человека вылепить.
— Спорить не стану, — прошипела Лилия Павловна.
— Катюша, — Арым повернулась к девочке, — школу мне не покажешь?
Смирнова кивнула, и они синхронно затопали по коридору, оставляя недовольную дочерью и новым учителем женщину и дальше ворчать.
— А это у нас музыкальный класс, у нас тут скрипачка есть, и она хорошо играет, а ещё у нас... — девочка тараторила, указывая на всех чуть ли не пальцем и рассказывая, кто с кем гуляет, кто как учится, кто что в столовой ест, то и дело вставляя свое коронное да-да-да, которое раздражало многих игроков по всему миру, однако Арым считала это весьма забавным.
Мимо них вразвалочку прошла троица хулиганов. Она сразу их узнала, так что представление от Кати и не потребовалось.
— Это у нас чего, тёлочка новая? — восхитился Бяша, хихикая, и тут же получил подзатыльник от Ромки.
— Сам ты тёлочка, это классуха новая наша, с Катькой же вон идёт.
— И то правда, какая тёлочка с Катькой дружить будет, — хихикнул Бяша и снова огреб от Ромы.
Семён показательно хмыкнув, занырнул в класс, следом за ним зашла Полина, затем Рома, Бяша, что к великому удивлению девушки были вовремя, и вот уже в школу зашёл Антон.
Он, словно витая в облаках, пробрел к классу.
Как-то даже позже, чем должен.
— Пойдем в класс? — спросила Арым у Кати.
— Да, — она ответила тихо и сдержанно.
Арым зашла в класс и громко сказала:
— Доброе утро, ребята!
— Было бы оно доброе, — проскулил Семён.
— Бабурин? — спросила девушка, указывая на Семёна.
Весь класс синхронно закивал.
Арым сделала вид, что делает какие-то пометки в журнале, и Семён буквально взвыл.
— Это новенький, его зовут Антон Петров, зрение у Антона плохое, так что... — она задумалась на секунду и спросила: — Катя? Можно, он с тобой сядет?
Девочка кивнула, и Антон несколько секунд переминался с ноги на ногу, но все же сел рядом со Смирновой.
— Трындец котенку, — пропищал Бяша, и в классе раздался хохот.
Арым громко кашлянула, и все замолчали, что её даже немного удивило.
— Итак, — продолжила она, — меня зовут Арина Михайловна, я ваш классный руководитель на эту четверть, а там посмотрим.
— А вы чего такая загорелая? — спросил Бяша, — вы с Африки, Бурятии, кавказских горных вершин?
— Из Кореи я, — ответила девушка, — Южной.
— Ааа, вот чё глаза такие узкие, — ответил он и закивал.
В классе кто-то хихикнул, но Арым не придала этому значения.
— По совместительству я у вас ещё и учитель английского языка, так что приветствие будем каждое утро произносить английское.
— Это хеллоу? — спросила Катя.
— Да, — ответила девушка и добавила, — но я буду говорить hello everyone, а вы мне отвечать hello teacher.
Арым поспешила взять мел и записать на доске обе фразы и их звучание на русском, очень примерное.
— Хэллоу, Ереван! — громко сказал Рома, не сдержав смеха.
Почти все в классе истерически захохотали. Кто-то с задних парт от смеха и вовсе со стула упал.
Арым молчала, пока смех не прекратился.
— Что ж, — все, кто не смеялся, а это аж целых три человека: Морозова, Смирнова и Петров, получат сегодня пятерки. А остальных Пятифан повезет в Ереван за оценками.
— Опасная тёлочка, — хихикнул Бяша и, поймав на себе взгляд учителя, понял, что она его услышала, — п-п-пардоньте.
— Вот тебе и новая классуха, — пробормотал Семён, записывая первую тему по английскому языку "алфавит".

Арым стояла, сжавшись всем телом, не в силах оторвать взгляд от раскачивающегося на качелях силуэта. Скрип качелей проникал в мозг, как раскаленный гвоздь в пластиковую бутылку. 
Она чувствовала, как разум отказывается верить в происходящее, цепляясь за логику, как утопающий за соломинку. 
Сон. 
Это просто сон. 
Слишком долгая работа, нехватка витаминов, стресс, галлюцинации.
Внезапно скрип качелей замер. 
Словно он услышал испуганный стук её сердца.
Сложно было не услышать такое отбивание ритма, будто это не сердце, а профессиональный барабанщик, что уже готов выйти на сцену в новом составе Xdinary HeroesКорейская рок-группа.
Вдруг внезапно возникшую тишину, разорвал скрип снега позади девушки.
Арым резко обернулась, сердце так же, как и качели, замерло в груди.
Из-за фонарного столба, словно тень, возникшая в кромешной тьме, вышла девочка в пальто, варежках и в маской лисы на голове.
Но вот у маски-то глаза будто живые, хитрющие, она сказала быстрее, чем , кажется успела подумать.
— Антоша, ну ты чего тут, Олю то свою спасать не собираешься?
Лисичка замерла, и её глаза, холодные и оценивающие, с интересом взглянули на Арым — замерзшую, дрожащую в тонкой футболке, с пятнами чужой крови на спортивных штанах.
— Не Антоша... — вздохнула она, — а кто?
Арым замотала головой, она точно знала, что эта девочка Алиса... она знала и то, что если эта лисица захочет, то и помочь ей сможет в силу своих немалых в игре возможностей. И только она уже собиралась открыть рот, как её опередила девочка в маске лисы.
— Ну, ты у нас новенькая, стало быть, — голос её шутливый, почти с насмешливой ноткой. — И откуда тебя принесло? Таких... чистеньких, да почти голеньких в зимних лесах мы давно не видовали.
Арым, дрожа от холода и шока, попыталась говорить, но фраза никак нормально не складывалась.
— Я... я не знаю, как я здесь... как... оказалась. Я работала... за компьютером... Дома... в Сеуле...
— Это в каком таком Сеуле? — захохотала Алиса. — Выдумщица ты какая. Все вы, нездешние, сначала говорите, что вы не отсюда, тамошние, за далёкими горами живущие... что вы «особенные».
— Но это правда! — почти взвыла Арым, её зубы стучали от холода. — Я знаю эту историю! Знаю каждого здесь и тебя хорошо знаю. Мы сейчас в игре и...
На лице Алисы на мгновение мелькнуло удивление, но оно тут же сменилось привычной маской цинизма.
— Враки, враки у собаки, — хихикнула она.
— Я клянусь, это правда! — затараторила девушка, — тебя зовут Алиса, ты подруга Антона Петрова, вас зверят здесь целая куча, Волчик, Совушка, Медвежутка... И... предпочту его не называть...
— Знаешь историю? Очень мило, — фыркнула Алиса, — значит, знаешь и правила! Этот мир не любит посторонних, тебя здесь быть не должно.
Алиса сделала шаг вперёд и Арым инстинктивно отпрянула, помня, как выглядят зверята в своей истинной форме: жуткие, гниющие, пахнущие кровью изуродованные существа.
— Ты сейчас дрожишь, как осиновый лист, а скоро превратишься в сосульку. Лесной холод, знаешь ли, и костей не щадит. Хочешь выжить? — лиса наклонилась к самому лицу Арым и с усмешкой произнесла, обдавая девушку ледяным дыханием. — Стань частью сюжета.
Арым смотрела на неё, не понимая, что именно пытается сказать Алиса.
— Частью, как?
— Как? Впиши себя в нашу историю! — Алиса развела руками, словно это было очевидно. — Стань её частью, найди себе роль. Придумай причину, по которой ты должна быть здесь. Ты же говорила, что мы в игре, так играй!
— Я не могу просто... взять и вписать себя! Это же не текст! Я могу исправить только текст, а вокруг нет текста, — выдохнула девушка.
— Ах, не можешь? — Алиса склонила голову набок и в её глазах вспыхнул огонёк. Она окинула Арым насмешливым взглядом. — Или ты не хочешь? Тогда ты просто случайная ошибка. Помеха. И лес с тобой разберется.
— Я... — Арым попыталась вставить хоть слово, но Алиса ей не позволила.
— Лес не любит чужих, а уж взрослых и подавно, прощай, странная тётенька.
Она повернулась, чтобы уйти, не как она исчезала в игре, а медленно шагая по снегу, слушая его звук, вплетаясь в тени леса, его запах, этот жуткий чёрно-белый мир. 
— Я переводчик! — отчаянно выкрикнула Арым, понимая, что это её единственная надежда. — Я могу... я могу переводить слова, править текст игры как вольный перевод!
Алиса остановилась и медленно обернулась, в её взгляде загорелся неподдельный, жуткий интерес.
— Переводчик? — она протянула слово, словно пробуя его на вкус и засмеялась. — И что ты собираешься переводить тут? Шёпот леса?
— Скажи мне, Алиса, ты видела здесь текст, хоть где-то? — Арым пыталась зацепиться хоть за какую-то ниточку.
Её тело немело от холода, в голове звучал шёпот, что доносился из леса, а значит, время её уже почти подошло к концу.
— И что, если да? — негромко спросила девочка в маске лисы и зарычала. — Взрослым веры нет!
Алиса отвернулась от девушки и сделала шаг в сторону леса.
— Я могу исправить текст! Если он есть, я исправлю его! — крикнула Арым ей вслед, — помоги мне, и я сделаю кое-что взамен.
Алиса остановилась, но не обернулась, она ждала причину, причину, чтобы остаться или уйти.
— Я спасу Зайчика! — почти из последних сил крикнула она, — я спасу твоего Зайчика от него...
— Я уже пыталась, знаешь, сколько бесполезных попыток? Знаешь? — голос Алисы сорвался, она скрипнула зубами, рванула к девушке что есть сил, щёлкая клыками у ее лица.
Кровь лилась из ее пасти, тело исказилось, вырастая в размерах, когтистая лапа занеслась над девушкой.
Взмах.
Снег под ногами Арым хрустнул.
— Вот он, — прорычала лиса, — вот твой текст... Спаси Зайчика, а если не сможешь, я тебя сожру! Сожру и кусочка лесу не оставлю. Взрослым веры нет!
Арым моргнула, и Алисы уже не было рядом, она коснулась текста под ногами и он отозвался окружив девушку огромным количеством букв...
К ее удивлению, это был список персонажей.
—Отлично! — вскрикнула она и принялась печатать на клавиатуре, что появилась из воздуха. Экранной клавиатуре, встроенной в интерфейс игры.
Арым 26 лет.
— Нет, я же в России...
Пальцы машинально набрали текст.
Арина Михайловна 26 летПрофессия: Учитель английского языка.Место жительства: дом ПетровыхРабота: Временный классный руководитель 6 «В» классаСтатус: жива

Сеул. 03:13 ночи.
Монитор отбрасывает синеватый свет на уставшее лицо Арым.
На столе слева от клавиатуры — пустая кастрюля из-под сваренного полчаса назад и уже успешно проглоченного рамёна и несколько пустых кружек, пахнущих кофе. 
Она борется со сном, пытаясь закончить очередной патч для корейской локализации нашумевшей новеллы "Tiny Bunny". 
Кофейные конфеты — и те уже не дают никакого эффекта.
Она повернула голову вбок, к полкам, что хранили память о её детстве, студенческих годах и диплом переводчика, который она использовала по назначению. Ну почти...
В свои 26 с небольшим годиков девушка знала 3 языка: корейский, русский и английский. А похвастаться могла только сертификатом, что висел над монитором:
Имя: Ким Арым
Профессия: Переводчик, 
специализирующийся на локализации инди-игр.
Что ещё может быть нужно одинокой девушке, живущей в маленькой однушке на окраине Сеула?
Стабильная работа?
И это у нее было, с небольшой оговоркой.
Её стабильная работа отнимала всё её время, так что ни стабильных отношений, ни стабильных выходных, но зато стабильно пропущенные праздники и стабильные внезапные дедлайны типа: "ой, мы забыли прислать тебе правки".
Коллега, что переводила новеллу от русского разработчика, внезапно пропала, и за неделю до релиза нового эпизода всю работу свалили на Арым.
Ну а кто ещё мог стабильно справиться с дедлайном за пару-тройку дней.
И вот она, сонная, уже искренне ненавидящая сюжет, разочарованная гибелью кучи персонажей, включая самых полюбившихся за время работы над текстом, тычет карандашом в в воздух у монитора, пытаясь найти адекватный перевод.
Перед ней на экране — монолог Хозяина Леса.
Сложный, полный метафор и скрытых смыслов текст.
Она вчитывается в строчку на русском языке:
"Внутри каждого гнездится пустота, и она голодна. Эта пустота как зияющая дыра в сердце каждого из нас. 
А есть ли она в тебе, зайчик? Есть в тебе эта тьма?"
Арым морщит лоб. Она пробует разные варианты перевода, пытаясь передать ту самую, давящую тональность Хозяина Леса. Она шепчет варианты вслух, чувствуя, как язык еле-еле шевелится, а веки наливаются свинцом.
— Как пустота, мать его, может гнездиться? Она что, петух? Русские в самом деле невыносимы...
Тишина квартиры давит на уши, только на кухне истерично повизгивает лампа дневного света, что давно бы стоило заменить, но времени на это всё никак не хватало. 
За окном, казалось, уже погасли все огни.
Последнее, что она видит — это медленно плывущий по экрану курсор. Голова бессильно опускается на клавиатуру, и мир вокруг растворяется.
Пустота...
Ей снится лес. Не тот, до боли знакомый горный лес Кореи, а какой-то другой — хвойный, промозглый, снежный.
Она слышит шепот, но не может разобрать слов. Сначала близко, но затем всё дальше и дальше...
Кажется, что кто-то вдалеке зовет её по имени. Будто бы нечеловеческим скрипучим голосом.
Холод. Резкий, пронизывающий до костей холод заставляет её вздрогнуть и сесть. 
Голова раскалывается, в ушах звенит. Мир вокруг вертится так, словно она что есть силы приложилась о стол, когда падала, засыпая.
Арым силится понять, что происходит, но ответа нет...
Она сидит на сырой, покрытой хвоей и снегом земле. Вместо привычного запаха кофе и городской пыли — аромат сосновой смолы, зимней ночи и чего-то металлического. 
— Это что, сон? — удивилась она и, немного хмурясь, пригляделась. — И правда сон, за окном только осень, а тут вдоль дороги уже сугробы.
Если бы она не устала так сильно, но озиралась бы по сторонам вопя о том, что её похители или чего ещё похуже. 
Уставшая Арым была невероятно рациональна. 
Она осмотрела себя и поняла, что одета всё в ту же домашнюю одежду, в которой только что сидела за компьютером — тонкие спортивные штаны и обычную чёрную футболку.
Ноги почти мгновенно замерзли в дурацких резиновых тапках, она попыталась встать, опираясь на ствол дерева, и её взгляд упал на собственную руку. 
Теперь уже кожа покрылась мурашками не только от холода, но и от ужасающей картины, что предстала перед ней.
Кровь под её ногами, место, где Арым пришла в себя, залито кровью. 
Она поправила свои круглые очки, что, к её удивлению, все ещё были на её лице.
Над лесом навис густой туман. Он поглощал звуки и заполнял собой всё пространство, однако даже сквозь него доносится то, от чего её кровь стынет в жилах.
Тихий детский плач. И другой звук — мерзкий, скрипучий, но такой знакомый.
СКРИП... СКРИП... СКРИП...
Скрип качелей на ржавых цепях, там, за лесом, у старого киоска, где продают хлеб.
Арым замирает, прижавшись к дереву. Сердце бешено колотится в груди, страх сковывает её тело.
Она знает этот звук...
Она описывала его корейским игрокам как "предвестник неминуемой гибели главного героя этой истории".
— Не может быть... — протянула она и побрела на звук, сквозь лес, по маленькой тропке, покрытой каплями крови. Туда, вдоль заиндевевших деревьев, что склонялись над ней как дикие злобные чудища, скрипя своими когтистыми ветвями.
Арым выбежала на улицу и взглянула на киоск. Это был тот самый фон из игры. 
Маленький киоск с надписью "Хлеб".
Она медленно повернула голову в сторону звука, и её взгляд выхватил из темноты ночного поселка до скрежета зубов знакомый силуэт.
Те самые покосившиеся качели, на одной из которых — темный, едва различимый силуэт, медленно раскачивающийся и весело болтающий ногами.
В этот момент в голове у Арым, словно отголосок её недавней работы, пронеслась та самая строчка, которую она так и не смогла идеально перевести:
"Внутри каждого гнездится пустота, и она голодна. 
Эта пустота как зияющая дыра в сердце каждого из нас. 
А есть ли она в тебе, зайчик?
 Есть в тебе эта тьма?"