FB2:

---------------

Кабриолет направился в сторону одного из самых известных пляжей Пусана — Хэундэ. На этот раз путешественники во времени решили не лететь, а поехать обычным способом, по асфальту, по дорогам, среди людей и машин. Точнее, решила так Чон Со А — ей банально надоело летать. Кан Со Рин этот факт немного расстроил, но она не стала настаивать, так как видела, с каким облегчением выдохнул Ли Ён Хо. Ведь если так подумать, весь этот месяц они проводили минимум по четыре часа в день в небе — полёт до подземелья, само подземелье, возвращение в лагерь, а через 12 часов всё по новой.

Весь путь кабриолет находился в режиме невидимости, удачно проскакивая посты на дорогах и нарушая правила дорожного движения, а в салоне автомобиля царило молчание.

Чон Со А была сосредоточена и напряжённо вглядывалась в дорогу, хотя навигатор прекрасно справлялся с маршрутом. Но в её голове крутились мысли — о предсказании, о камне, сейчас лежавшем в её кармане, о том, что им всем предстоит сделать, когда они вернутся. Ли Ён Хо, сидящий сзади, тоже молчал. Он даже не пытался закрыть глаза или отдохнуть. Напротив, его взгляд был устремлён в окно на скользящие за стеклом здания и машины. В разуме мужчины шёл сложный расчёт: куда вложить уровни, ведь у него не было никакого улучшения, которое могло помешать распространению святой силы, скорее наоборот — он мог его ускорить.

Кан Со Рин, как всегда, сидела ярко улыбаясь, но, что удивительно, даже не пыталась заговорить или что-то учудить. Она была непривычно тиха. Девушка просто смотрела вперёд, слегка покачиваясь в такт машине, и думала. Её мысли совершенно точно отличались от размышлений её спутников. И если бы они узнали, о чём она думает… Что ж, Со Рин искренне надеялась, что они не узнают до последнего момента, потому что тогда всё спасение мира полетит к чёртовой матери.

Через, примерно, два часа, нарушая все возможные скоростные режимы Южной Кореи, кабриолет приехал на пляж Хэундэ. Солнечный, яркий, обжигающий песок под босыми ступнями, вкус соли в воздухе и тёплый ветер, обдувающий лицо.

— Такой же, как в нашем мире, — отметила Чон Со А, прикрывая глаза от солнца. — Я была там, на пляже нашего мира, и не раз.

— Ну, раз нам нельзя уходить с пляжа, — с фирменной сияющей улыбкой выдала Кан Со Рин, — то может зайдём вон в тот ларёк, — девушка указала пальцем на передвижную будку впереди, — за купальниками?

Ли Ён Хо даже долго не раздумывал, прежде чем кивнуть. Он был не прочь отдохнуть после месяца посещений подземелья и интенсивного лечения. Со А тоже не стала делать вид, что не хочет, и согласно угукнула, вглядываясь в море на горизонте с каким-то нетерпением.

— К счастью, — выдохнула брюнетка, — документы для покупки купальника не требуются, — ребята на её слова только усмехнулись.

Кан Со Рин, в принципе, могла бы создать и купальные костюмы — вместе с баллонами для дайвинга и всем необходимым для погружения. Но что-нибудь простое и пляжное навык не генерировал: он не считал это предметом первой необходимости. А ходить в закрытом плавательном комбинезоне среди туристов и отдыхающих выглядело бы, мягко говоря, странно.

Кан Со Рин была как всего в своём репертуаре, совершенно не задумываясь о мнение окружающих: она носилась по пляжу с мороженым в руках, пыталась сделать бомбочку, спрыгивая с плеч Ён Хо, радовалась морю, как маленький ребёнок. Ела буквально всё, что попадалось в прибрежных забегаловках, пробуя, сравнивая, делясь с ребятами и постоянно таская им какие-то новые чипсы, сушёную рыбу, коктейли и закуски.

Ли Ён Хо тоже наслаждался морем и атмосферой. Большую часть времени он проводил на шезлонге под зонтом, просто радуясь тому, что не нужно никуда спешить и прямо сейчас — впервые за долгое время — никого не нужно спасать. Месяц с ежедневными шестичасовыми, а порой и восьмичасовыми операциями, смешанными с охотой на монстров, вымотал его до предела. Он всё же изредка заходил в воду, но скорее просто окунуться, чем поплавать.

Чон Со А на сушу почти не выходила, разве что поспать. Девушка плавала весьма профессионально, временами ныряла на, надо сказать, довольно длительное время, а потом просто расслаблялась на волнах. Иногда она даже доставала ракушки со дна.

Со А всегда любила плавать. В обычной жизни, ещё до апокалипсиса, даже занималась с тренерами. Но, несмотря на их уговоры, на соревнования не ездила. Вода — это был ее способ расслабиться и побыть наедине со своими мыслями. А потом, после конца света, эта роскошь исчезла. Радиоактивные водоёмы и отравленные реки не располагали даже к коротким заплывам. Поэтому сейчас девушка просто жила.

И, наверное, всё бы так и продолжалось. День — солнце, море, смех, радость, еда из прибрежных киосков. Ночь — в машине, под невидимостью, с лёгкой музыкой и купленными милыми полотенцами. Палатку решили не ставить — это было запрещено правилами пляжа, а привлекать внимание таким глупым нарушением — не лучшая идея. Готовить никто не хотел — по сравнению с едой господи Пак, бабушки Жанелл, их блюда вызывали скорее уныние. Поэтому только уличная еда и фрукты, создаваемые Кан Со Рин.

Но вот однажды утром, когда ребята провели на пляже уже неделю, Ён Хо вдруг подошёл к шатенке с каким-то подозрительно оживлённым и одухотворённым лицом, попросив:

— Со Рин, одолжи… то есть, создай мне, пожалуйста, немного денег.

— Денег? — приподняла бровь девушка. — Ты решил сбежать от нас и начать новую жизнь? — она, конечно, шутила, но и правда не понимала, зачем ему деньги, ведь она вполне могла купить всё необходимое сама.

Он только вздохнул, не поясняя больше ничего, и ожидающе посмотрел на подругу. Со Рин же, и глазом не моргнув, создала пачку купюр и просто передала ему в руку. Купюры, надо признать, были не маленького наминала.

— Вот, держи, — весело сказала она. — Постарайся не проиграть их в кости у местных шулеров. Не спонсируй этих обманщиков!

Парень только благодарно кивнул и достаточно быстро, даже с каким-то нетерпением, поспешил в дальнюю часть пляжа.

— И зачем ему понадобились деньги, — удивленно проследила за уходящим другом Со А, уже полностью подготовленная и собранная для морского заплыва.

— Без понятия, — пожала плечами Со Рин. — Но раз попросил — пусть веселится.

Но не смотря на такую лёгкость слов, обеих девушек разъедало любопытство.

К вечеру их друг вернулся… подстриженный. Ухоженный, без щетины, в новой одежде. И — что самое подозрительное — с таинственным видом, как будто ничего особенного не произошло. Кан Со Рин и Чон Со А переглянулись.

— Он что, в модели подался? — удивлённо выдала шатенка.

Нужно было признать — Ли Ён Хо был довольно привлекательным мужчиной. Наверняка до апокалипсиса его лицо не покрывали тёмные круги под глазами и глубокие морщины — не возрастные, а оставленные стрессом, страхом и горем. И всё же даже так он оставался красивым.

Сначала девушки честно ждали, что Ли Ён Хо сам расскажет, что случилось. Пару дней они держались. Героически, стойко, почти не показывая Ён Хо, что просто сгорают от любопытства. Они обе понимали, что если бы случилось что-то опасное или серьезное, он бы им рассказал. А через ещё одну неделю — сдались. И, что самое удивительно, первой сорвалась Чон Со А, а не импульсивная Кан Со Рин. Девушка в открытую предложила проследить за их другом. И, не дав вставить никаких язвительных комментариев подруге, вытянула вперёд руку в останавливающем жесте, прекрасно понимая, что так поступать нехорошо, но любопытство было сильнее.

И вот, решив окончательно докопаться до тайны «куда уходит наш целитель на весь день», Со А и Со Рин действовали по отработанной проверенной схеме — просто сели в невидимый кабриолет и полетели следом за Ли Ён Хо. Никаких хитроумных планов, просто старое доброе преследование.

Чон Со А, как ни странно, всё ещё пыталась изображать совесть и бубнила что-то про личные границы, которые нарушает исключительно ради безопасности друга. А в ответ лишь получала комментарии веселящейся Со Рин, которая с удовольствием напоминала, что идея слежки принадлежит Со А.

Но шутки закончились, когда Ли Ён Хо… купил букет. Не просто цветочки, а букет красных роз. После этого он уверенно направился дальше по пляжу в сторону прибрежных отелей.

К своему стыду, ни одна из девушек так и не поняла, зачем он купил цветы. Похоже, апокалипсис оставил в их мышлении куда более глубокий след, чем они думали. Раньше — до конца света — и Чон Со А, и Кан Со Рин моментально бы догадались, зачем мужчине розы. А теперь брюнетка оценивала любые поступки с позиции выживания: «полезно — берём, бесполезно — выбрасываем». Шатенка же всегда пыталась подогнать происходящее под законы экшен-манхвы с монстрами, и, как правило, всё прекрасно вписывала.

Но, видимо, ни в этот раз.

А потом случилось это. Ён Хо подошёл к девушке, которая явно кого-то ожидала. Это была очень красивая иностранка со светлыми волосами, в летнем платье, и — что важнее — с откровенно флиртующим выражением лица. Она взяла цветы. Улыбнулась. И — вишенка на торте — обняла мужчину, поцеловав того в щёку.

Внутри кабриолета наступила абсолютная тишина. Девушки, кажется, сломались от увиденного.

— Ты тоже это видишь? — прошептала Со А.

— Да не, мне, кажется, мерещится всякое. Я, наверное, ещё сплю, — точно так же шепотом ответила Со Рин, и даже потёрла глаза.

Они обе смотрели с одинаковыми лицами: смесь шока, удивления и непонимания: когда он только успел?

Девушка, к которой подошёл Ли Ён Хо, была — ну, как бы это сказать помягче — шикарная иностранка уровня «похороню самооценку окружающих, просто стоя рядом». Высокая, лет двадцати пяти — ну максимум тридцати и то с натяжкой, блондинка, с объёмными длинными волосами, и да, лицо у неё было вполне симпатичное. Может, даже очень. Но честно? Никто из двух наблюдательниц в кабриолете на лицо особо не смотрел.

Потому что обе смотрели на грудь.

Грудь была… большая. Такая, что на фоне этой груди лицо казалось деталью интерфейса, причём незначительной.

Чон Со А и Кан Со Рин просто зависли, обе на какое-то время забыв о друге. Первой очнулась шатенка — и то только для того, чтобы, с каким-то нервным хихиканьем, пробормотать:

— Ага… Вот почему Ён Хо никогда не интересовался нами. Потому что ему нравится вот это, — и она двумя руками изобразила перед собой воображаемую форму большой груди.

Со А просто уставилась на неё, потом обратно на девушку, потом опять на неё и задумчиво протянула:

— Да-а, мы определённо недотягиваем под… под… — она пыталась подобрать слова, — под такие критерии… размеров.

Обе замолчали и ещё пару секунд молча пялились на картину «Ли Ён Хо и грудь, то есть, девушка на пляже». К счастью, парень пляж явно покидать не планировал, помня наставления Жанелл, поэтому отрицательно покачал головой, когда блондиночка предложила зайти к неё в номер.

Самое забавное — или, если быть честными, самое абсурдное — что блондинка вела себя, как ходячая демонстрация Victoria's Secret на пляжной распродаже. Купальник? Был. Пляжное платье? Ну, если это можно так назвать. Оно больше напоминало полупрозрачную салфетку, чем одежду. Сидела она рядом с Ли Ён Хо так, будто снимала обучающее видео по «удачным ракурсам для максимального визуального эффекта». Казалось, она проводила личную Олимпиаду по «показу груди с разных углов», и, надо отдать должное, победила бы в ней без конкуренции.

— А вот интересно, — прошептала брюнетка, разглядывая девушку, — а у неё грудь настоящая или сделанная?

— А меня больше интересует, — с задоринкой ответила ей шатенка, тоже не отвлекаясь от, скажем так, просмотра, — можно ли в такой груди спрятать оружие. Хотя, — протянула она следом, — Ён Хо всё равно на это не смотрит.

И ведь действительно. Всё шоу с декольте, игривыми поворотами и стратегическим приглаживанием платья — всё зря. Ли Ён Хо смотрел ей в лицо. Только в лицо. Причём не с каменным выражением «я всё вижу, но делаю вид, что не вижу», а с каким-то мягким, искренним восхищением. Он улыбался, кивал, что-то говорил, держал с ней зрительный контакт. Даже когда она поворачивалась и, казалось бы, «случайно» наклонялась так, что любой нормальный человек хотя бы мельком глянул бы — он нет. Ни единого взгляда вниз.

— Он на самом деле не смотрит, — потрясённо выдала Чон Со А. — Как, чёрт подери, он это делает?

— Он либо сломался, либо святой, — ответила Кан Со Рин, и весело добавила, — ах да, он ведь и есть святой.

Внизу блондинка, видимо, уже начинала терять терпение, перешла от «я просто милая» к «я откровенно иду в наступление». А две девушки в невидимом авто наверху смотрели это мини-шоу с такой же серьёзностью, с которой в своё время изучали повадки монстров.

— Знаешь, Со А, — протянула шатенка, продолжая наблюдать за романтической постановкой, разыгрывающейся внизу, — если бы я прямо сейчас не видела, каким влюблённым взглядом Ли Ён Хо смотрит ей в глаза, я бы подумала, что он гей.

— Почему это? — Со А, если честно, сама об этом думала, но сделала вид, что нет.

— Потому что, — Со Рин театрально развела руками и изобразила перед собой внушительный объём в районе груди, — ни один уважающий себя гетеро не проигнорирует вот это! Даже мы с тобой, между прочим, зависли.

— Согласна. На такую грудь сложно не смотреть, даже когда ты сама женщина. Особенно когда ты женщина с куда меньшими объёмами.

— Вот именно! — несдержанно вскрикнула шатенка, стукнув рукой по бардачку. — Вот только Ли Ён Хо вообще не замечает. У него там, судя по выражению лица, роман века, чистая любовь: душа к душе, глаза к глазам, а грудь — в игноре.

— Он поражает, — резюмировала брюнетка и прислонилась к сиденью.

И вот, на фоне наблюдений за «любовной драмой пляжного масштаба», в кабриолете вдруг раздался тихий, чуть сдавленный смешок. Чон Со А хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Что? — Кан Со Рин вопросительно приподняла бровь.

— Да так… — Со А снова хихикнула. — Я тут вспомнила. В детстве мы с тобой стащили у моего отца журнал. Ну, тот мужской, где у девушек из одежды был только воздух. Некоторые формами были очень похожи на неё, — она кивнула на блондинку внизу.

Кан Со Рин застыла, и у неё даже улыбка сползла с лица.

— Я тогда журнал вернула на место, — продолжила брюнетка, — но до сих пор уверена, что отец всё понял, просто не решился об этом заговорить. Потому что на следующий день журнал просто исчез.

— Эмм… — Со Рин растянула звук, явно зависнув. — Подожди. Мы были знакомы в детстве?

Со А повернула голову и уставилась на неё так, будто та только что спросила, где находится Корея.

— Серьёзно? — фыркнула она и с какой-то разочарованной интонацией добавила. — И почему я не удивлена, что наша полоумная Кан Со Рин, как всегда, никого не помнит? А я вот до сих пор помню, что мы именно из-за тебя перестали дружить.

— Из-за меня? — Со Рин уставилась в ответ.

— Я до сих пор помню, — продолжила Со А, смотря уже не вниз на друга, а куда-то вдаль, — мы договорились пойти в парк. Для меня это было событие — меня отец впервые отпустил одну гулять. Ну ладно, с няней. Но это почти не в счёт, так как она была только одна, — девушка немного помолчала, а потом уже тише продолжила, — я тебя прождала несколько часов. А потом, возвращаясь домой, увидела тебя. Ты просто посмотрела на меня и прошла мимо, даже ничего не сказала. Я тогда думала, может, я тебя чем-то тебя обидела, или что-то сделала не так. Но ты на следующий день со мной вообще не разговаривала, когда мы столкнулись в лифте. Даже отец удивился. Ты просто прошла мимо, как будто мы и не знакомы. Да ещё выглядела при этом абсолютно счастливой. Со стороны казалось, что тебе было в радость так бросить подругу.

Она посмотрела Со Рин прямо в глаза и вполне буднично добавила:

— Я тогда, знаешь ли, пару дней ревела отцу в плечо. Дедушке пожаловалась. И что ты думаешь? Он, не моргнув, сказал, что может разорить бизнес твоего отца. «Никто не смеет обижать мою внучку!» — передразнила она с лёгким смешком и грустью в голосе.

Со Рин в этот момент уже не выглядела той самой весёлой заводилой, которой была всегда. На лице читалась смесь растерянности и лёгкой паники.

— Эмм… — протянула она неуверенно. — А сколько нам тогда было?

— Почти семь, — уверенно ответила Что Со А. — Ты и правда не помнишь? Хотя чему я удивляюсь. Ты, кажется, родилась уже отбитой на голову.

— Я… — Со Рин запнулась. И что ей было говорить в такой ситуации?

Она ведь действительно ничего не знала. В буквальном смысле. Попала в тело, жали в нём, кайфовала от отсутствия болезней и проблем, и как-то даже не задумалась, кем была девочка до неё. Были ли у неё подруги, увлечения, мечты, да хотя бы какое мороженное она любила. Ей просто было хорошо — впервые в жизни. Вот она и жила. А сейчас оказалось, что кто-то там, в прошлом, ждал настоящую Со Рин в парке, скучал, плакал, может быть даже злился.

Со Рин замялась. Можно было бы сейчас всё рассказать. О перерождении. О другом мире, где их реальность считалась весёлой выдумкой для вечернего чтения. О том, что «твоя подруга детства — это уже не та подруга». В этом безумии, в мире, где монстры спокойно расхаживают по улицам, розовые кабриолеты летают, а пространственно-временной континуум скачет, как ему вздумается, такая новость не казалась бы полным бредом.

Но она промолчала. То ли от того, что не хотела раскрывать этот секрет, но скорее из-за того, что не хотела расстраивать Чон Со А.

— Со А, я вообще-то в детстве потеряла память, — выдала Кан Со Рин так беззаботно, как будто говорила о том, что вчера съела клубничное мороженое.

Именно эту версию она когда-то впарила родителям этого тела, когда только очнулась в новой реальности. Ну а что? Надо же было объяснить, почему она не узнаёт ближайших родственников и не может сходить до магазина без карты и гугла.

Чон Со А прищурилась. Смотрела долго, очень долго, будто пыталась выловить сарказм, подкол или намёк на шутку, но никак не находила. И с каждым мгновением её лицо становилось всё более серьёзным.

— Тааак… — медленно выдавила она. — Ты сейчас не шутишь?

— На самом деле нет. Я серьёзно в детстве потеряла память, и по сей день она не восстановилась.

У брюнетка округлились глаза примерно до размеров груди блондинки, сейчас сидящей с их другом.

— Как, чёрт побери, — возмущённо вскрикнула Со А, глядя на Со Рин, как на ходячую фабрику катастроф, — ты умудряешься во что-то вляпаться с самого малолетства?! — и не дав хоть что-то ответить, спросила. — Как это вообще произошло?

И, что забавно, звучала она не как человек, который думает: «Она врёт». А как человек, которому: «Ну да, учитывая всё остальное — почему бы и нет».

— Да я и сама не знаю, — беззаботно пожала плечами Кан Со Рин. — Просто как-то однажды проснулась, ничего не помня, и всё. Родители, конечно, поводили меня к врачу пару раз, — продолжила она, — но, поскольку врач сказал, что базовые функции типа «говорить», «есть», «не биться лбом об стену», — тут Со А скептично посмотрела на подругу, — на месте, родители решили, что и так сойдёт. Типа «семь лет — фигня, в мозгах ещё ничего важного нет».

— Погоди! Ты хочешь сказать, что твои родители услышали «у вашей дочери амнезия», кивнули и пошли домой, как ни в чём не бывало?

— Ну да, — Со Рин кивнула. — Я же говорила, мы с ними особо не общаемся.

И именно в этот момент брюнетка поняла, почему у Кан Со Рин такой, откровенно говоря, сломанный диапазон эмоций. Ведь мозг — это не шутка. Находись сейчас здесь с ними в машине Ли Ён Хо, то наверняка бы выдал что-то медицински-умное и даже смог бы объяснить её нынешнее ненормальное поведение, связав это с амнезией. Отношение родителей Со Рин к собственному ребёнку девушку откровенно возмущало.

А потом Со А фыркнула, вспоминая все те долгие годы, когда она обижалась на человека, который её даже не знал. И что ей стоило заговорить первой и узнать, в чём дело?

— А я ведь столько лет на тебя злилась, думала, что ты меня нарочно игнорила, — вздохнула она, потом прищурилась. — С тобой, видимо, по жизни что-то не так — что до апокалипсиса, что после. Ты умудряешься вляпываться просто в фантастически невероятные истории. Наверное, у тебя, как говорят монахи, карма плохая.

— Эй, — весело вскрикнула Кан Со Рин, наклоняясь ближе, — зато я весёлая и со мной не скучно.

Закончив вспоминать прошлое, девушки вернулись к тому, чем, собственно, и занимались последние несколько часов — к подглядыванию за другом.

Ли Ён Хо и его новообретённая знакомая явно уже перешли рубеж «просто знакомых». Тут были и поцелуи под пляжным зонтиком, и «дружеские» объятья перед этими самыми поцелуями. А вот галантность Ли Ён Хо на этом фоне была почти старомодной. Не той, где цель — уложить девушку в койку через ужин и комплименты, а той, где он выглядел как персонаж дорамы из прошлого века: вежливый, учтивый, понимающий, почти невинно влюблённый, но с какой-то грустью в глазах. Он знал — всё это скоро закончится, хочет он или нет.

— Ну, роман, не роман, а его, похоже, унесло, — вздохнула Чон Со А, поправляя прядь волос.

— Ага. Хотя, честно, немного жалко. Он точно не останется здесь ради неё с его гиперответственностью за наш мир.

И вот, пока Ён Хо отошёл за коктейлями в дальний киоск, у девушкой зазвонил телефон. Ничего необычного, если бы не тот факт, что её голос и манера речи внезапно стали координально другим — чёткими, деловыми, с грамотно выстроенными фразами. Ни намёка на милое хихиканье или томные «Ой, Ён Хо-оппа~». Из фраз вроде «распределение ресурсов», «смена расписания отложенных рейдов», «уровень риска в подземелье» и особенно «ещё вяк, и я его в одних трусах из моей гильдии выкину» девушки в воздухе поняли: охотница и явно не последняя в списке.

— Ого, — выдала Со А. — А дама-то Ён Хо оказывается с характером, хоть с виду глупая дурочка.

Я Со Рин со смешком добавила:

— Прям как твой кабриолет. Внешне — конфетка конфеткой, а на деле — зверь.

— Интересно, знает ли он, — задумалась Чон Со А. — Или думает, что нашёл просто милую иностранку?

Девушка внизу явно была на взводе. Сначала всё выглядело как обычный телефонный разговор. Но потом она громко шлёпнула по столику и, почти крича, выдала:

— Да если бы он не смотрел на меня такими влюблёнными глазами, я бы подумала, что он либо импотент, либо гей!

В летающем невидимом автомобиле синхронно зависли две головы — Кан Со Рин и Чон Со А буквально недавно говорили о том же.

— Слушай, — прошипела Со Рин, — она нас что, слышала? А то такое совпадение…

Тем временем девушка на пляже, по всей видимости, продолжала ругаться с кем-то в телефоне:

— Как можно игнорировать такое тело, как у меня? Он же вообще… — она замолчала, слушая ответ. — Нет… Нет, ты не понимаешь. Он не делает вид, что не смотрит, он серьёзно смотрит только на моё лицо! — возмущённо затараторила она. — Я уже столько трюков сделала. И изгибалась, и наклонялась, и платье поправляла. Хоть раздевайся! А он… он… — она тяжело вздохнула и уже куда спокойнее и тише сказала, — он ведёт себя как нормальный влюблённый парень. Чёрт! Так недолго и самой влюбиться.

После паузы, выслушав ответ собеседника, девушка продолжила:

— Я тоже не планировала здесь задерживаться. Думала, просто проведу с ним одну ночь и уеду. Чёрт! За что мне всё это?

Со Рин сдавленно хихикнула:

— Ну, хоть не только Ён Хо вляпался.

— М-да, — протянула Со А.

Внизу девушка вдруг нахмурилась, закатила глаза и выкрикнула в трубку:

— Да знаю я, что у нас ничего не получится! Да знаю я, что это временно! — Потом резко сбросила вызов, нервно откинула волосы назад и глубоко вдохнула. — Ну и ладно, — уверенно бросила она себе под нос. — Зато это будет самый потрясающий роман, который я запомню на всю жизнь.

— Знаешь, — протянула Со Рин, — мне их теперь на самом деле жаль.

Чон Со А лишь нахмурилась.

— А мне начинает казаться, что этот мир издевается. Нам скоро уходить, а тут это…

Вернувшийся с коктейлями Ли Ён Хо весь день провёл с этой блондинкой, которая к вечеру из кокетливой, слегка придурковатой фифы внезапно превратилась в нормального, вменяемого человека. Они общались до заката — спокойно, весело, без лишней пошлости. Он не пытался её впечатлить, она не пыталась его соблазнить. Просто два человека, которые по какой-то непонятной причине внезапно стали самыми комфортными собеседниками друг для друга.

На это девушки, сидящие в летающем автомобиле, посмотрели, переглянулись между собой, и синхронно решили: пора сваливать. Без лишнего комментария брюнетка включила автопилот, и они улетели прочь, оставив этих двоих с морем, песком и мягким вечерним светом.

Ночью Ли Ён Хо впервые не вернулся. И, честно говоря, никто его и не ждал. Слишком уж очевидно было, где он остался. Без осуждения, без язвительных комментариев, и даже Со Рин не выдала ни одного подкола. Ведь это была не обычная интрижка в стиле «переспали и забыли», это была, как любят называть это писатели, настоящая любовь.

И только на рассвете, когда солнце ещё только вставало, Ён Хо вернулся. Спокойно, тихо, с каким-то непривычно мягким выражением лица. В глазах у него была лёгкая грусть, но без трагедий и мелодрам. Просто осадок от чего-то хорошего, что закончилось куда раньше, чем хотелось бы. И, разумеется, стоило ему войти в поле зрения девушек, как он сам всё понял по их взглядам.

— Она уехала утром, — спокойно сказал мужчина, усевшись на капот автомобиля и смотряя на рассвет. — Я даже не смог её проводить, не хотел покидать пляж.

Никто его не упрекал. Никто даже не спрашивал, что было ночью. Просто молчали. Но Кан Со Рин сказала с по-настоящему тёплой улыбкой, сев с ним рядом:

— Это будут твои самые счастливые воспоминания об этом мире. Как первая школьная любовь, память о которой проносят через всю жизнь.

Ли Ён Хо посмотрел на неё, кивнул и просто улыбнулся. Чон Со А тоже села рядом с мужчиной, и все втроём смотрела на потрясающий восход.

И именно в этот момент, как по расписанию, как будто бы мир ждал, пока Ён Хо закончит свой курортный роман, — буквально в десяти метрах от их машины, посреди пляжа — открылись ворота в подземелье.

---------------

---------------

Арт: блондиночка на пляже

---------------