FB2-файл лёгкий без артов до главы 24:

FB2-файл тяжёлый с артами до главы 24:

---------------

ВНИМАНИЕ! У работы полностью обновлены вообще все арты. Какие-то прошли ретекстуринг, какие-то переделанные под другой ракурс и позу, а некоторые вообще заменены на другие сцены. Поэтому можете глянуть. Тег: #арты_мс_нет_спасибо

---------------

Начало учебного года. Опять чемодан, опять дорога через магловский Лондон. Отец, как и в первый раз, не захотел перемещаться через камин.

Правда, вещей я набрала больше, чем привезла из Хогвартса. Намного больше. А всё потому, что банально не успела переписать новые заклинания из купленных книг (да и когда бы?) и планировала заняться этим уже в школе. И к этому добру пришлось прихватить словари-переводчики. В такие моменты ужас как сильно не хватает интернета. А ещё мне было интересно ознакомиться с тем самым трактатом о возможности множественных форм анимага. Его тоже запихнула с собой.

Пришлось складывать всё в свою чудо-сумочку. Почти всё. Запретные экземпляры остались дома. Риск раскрытия того не стоил. Отец даже пообещал, что, если мне что-то понадобится из оставленной литературы, он сможет просто показать нужные страницы мне через зеркало. «Вот тебе и видеосвязь, версия маг-мира».

На платформе, как и в сентябре, нас уже ждал дедушка в мантии, с неизменной тростью и большой сумкой, которая, как он выразился, презент для меня на прошедшее Рождество. Но не забыл он и про парочку наставлений и про очередной тонкий подкол в сторону отца насчёт того, что мне с отношениями лучше повременить. Я не сдержала весёлой улыбки. Эта тема никогда не перестанет быть актуальной. А Оскар лишь слегка нахмурил брови, показательно игнорируя Самуэля.

Прощание с отцом опять закончилось крепкими объятиями и скривлённым чуть ли не в скорби лицом Оскара, который уже десять раз за пять минут пожалел, что когда-то отпустил меня в Хогвартс. На этот раз я стояла так, что увидела выражение лица деда в момент объятий. Оно было до странного понимающее и, что, наверное, неудивительно, грустное. Причём эта последняя эмоция была отлично скрыта. Но у отца и деда много общего, включая небольшой излом бровей, когда они испытывают печаль, поэтому я заметила, но акцентировать на этом внимание не стала и вернулась к Оскару.

— Я буду писать и связываться с тобой по зеркалу, поэтому сильно не грусти, пап.

— Хорошо, Агата, — тихо ответил отец, покрепче сжав меня на прощание, после сделал шаг назад. — Беги, а то опоздаешь.

— Пока, пап! Всего доброго, мистер Бакли!

И вот я уже сижу в купе, а поезд мчит на всех парах. Сюзанна, Падма и Парвати — вся весёлая компания нашего сарафанного радио первого курса — нашли меня сами.

— Мы провели Рождество в кругу семьи, — с воодушевлением рассказывала Сюзанна. — У нас были настоящие восточные сладости. Представляете? Их привёз кто-то из коллег отца. И, о, вы бы видели, как мы украшали камин! Его с прошлого Рождества не зажигали и не чистили. Несколько часов ушло на приведение в порядок. Я вся была в саже, ужас! Любимое домашнее платье с розой пришлось выкинуть. Но праздник прошёл весело!

— А мы с Падмой делали бумажные гирлянды. Представляете, целый вечер сидели и клеили. Вручную! — восклицала Парвати.

— Одна из маминых подруг сказала, что это сейчас модно. Мы себе все пальцы о края бумаги изрезали.

— А у тебя ещё клей в волосы попал.

— Ой, не напоминай, — содрогнулась Падма, проводя рукой по волосам. — А потом нас пригласил к себе дядя Рахит, и мы так и не повесили эти гирлянды. Зря только время потратили.

— А ты? — коротко спросила у меня Сюзанна.

— А мы с отцом были в Ватикане и в Тибете все каникулы, — на меня тут же переключились заинтересованные взгляды. — В Ватикане были и у магов, и у маглов, а в Тибете только у магов. У отца там случились дела по работе.

— И как вы праздновали? — Падма чуть подалась вперёд.

— Как-то по-особенному не праздновали. Гуляли, ели местную кухню, покупали сладости и сувениры. Прихватили несколько книг. Мне понравилось!

— Как так? — ужаснулась Сюзанна. — А как же посиделки с семьёй, распаковка подарков, ель, украшения, йоркширский пудинг в конце концов?!

— Да мы как-то без этого обошлись. Главное ведь, что всем всё понравилось, — и сразу добавила: — Кстати о подарках… — полезла в чемодан и достала завязанные ленточкой пакетики со сладостями и милыми сувенирами.

Глаза девочек довольно, с предвкушением загорелись, когда они забирали свои презенты. Буквально через пару минут похожие пакетики, только местного производства, были у меня в руках. Обычные сладости нашей старой доброй магической Британии. Я заранее предупредила подруг, что не стоит ничего отправлять мне совой. Птичку жалко гонять с островов до Швейцарии. Дальше дорога прошла в жевании сладкого и обсуждении «А что носят в магической Италии? А в Тибете? А украшения? А модно ли…» и так далее.

***

В Большом зале шум, гул, суматоха, запах пирога и чего-то жареного, свечи под потолком. Уютная, приятная атмосфера.

Макушка Гермионы сразу же бросалась в глаза. Девочка сидела близко ко входу. Она заметила меня и энергично помахала рукой. Я отзеркалила действие в ответ. Гарри с Роном, сидящие рядом с Грейнджер, подняли головы посмотреть кто и тоже коротко махнули.

Во время ужина вспомнила утренний разговор с отцом.

— Агата, не хочешь отправить одну из своих картин в журнал?

— Какой журнал?

— Например, «Творец сегодня». Ты давно его выписываешь. Можно попробовать.

Что ж, журнал действительно всё ещё приходил каждый месяц на адрес цветочного магазина, но только потому, что я каждый раз забывала сказать отцу отписаться. Первые выпуски ещё были интересны, но теперь это как сказать, что чёрно-белая копия радуги вызывает восторг. Все работы в номерах были однотипны до скуки. Даже если сцены, сюжеты, позы и люди разные, то стиль и оформление выглядели так, как будто это рисовал один и тот же человек, помешанный на строгом скучном барокко. Те редкие элементы рококо из более ранних выпусков окончательно пропали.

Но в целом я была не против попробовать опубликовать свои работы, потому дала отмашку отцу выбрать картину, которая ему нравится. Всё равно весь подвал, который я когда-то магией вычистила от пыли и паутины, забит готовыми работами. Оскар выбрал изображение девушки на скале под луной.

Меня и раньше посещали мысли отправить какую-нибудь картину в журнал, но именно магический. Вот только до одиннадцати лет это было невозможно. Запрет на колдовство. А живые полотна — это прямое нарушение.

«Интересно, как люди отреагируют на что-то отличное от вечного барокко «Творца сегодня»? Отзывы на последних страницах всегда варьируются от позитивных до негативных. Оценят? Не оценят?»

После ужина в коридоре заметила радужные волосы Мэриам. Она прошла в полуметре от меня, и её подкрашенные корни удалось разглядеть невооружённым глазом. Так же, как и чем-то очень недовольное лицо.

***

На следующее утро нас ожидала травология. Гермиона, как водится, пришла заранее, заняла ближайшее к профессору место и уже что-то рассматривала среди сегодняшних растений. Мы с девочками подошли чуть позже, и Падма сразу убежала к Парвати. Почти в самую последнюю минуту прибежали Гарри и Рон в полном боевом, то есть учебном, снаряжении. Они кивнули мне, и, перегнувшись через горшок с фиолетовой капустой, Рон шепнул:

— У нас тако-о-ое случилось… — навёл интригу.

— Мы с Роном на Рождество… — начал Гарри, но замолчал под укоризненным взглядом мадам Спраут.

— После уроков в моей студии, — быстро шепнула ребятам и вернулась к уроку.

После всех занятий мы встретились без Гермионы. Она сразу после последней пары растворилась где-то в районе библиотеки. Я быстро заварила чай, сладковатый для меня с Поттером и с восемьюдесятью процентами сахара для Рона, расставила кружки, вытряхнула на стол сладости из поездки и те, что были в подарке деда и девочек. Уизли с восхищением схватил разные вкусности, Поттер, несмотря на большую сдержанность, тоже не отставал от друга.

— Пока вы не перешли к чему бы вы там ни хотели перейти, вот, — протягиваю мальчикам подарочные пакетики. — Сладости и сувениры из новогодних поездок. Это вам подарки на Рождество.

— Ого! — довольный Рон сразу же закинул в рот всё, что было в руках, и принялся разбирать и пробовать свои гостинцы.

— Спасибо! — Гарри с интересом рассматривал содержимое, перебирая презенты.

— А теперь что там за новость?

— О! — Поттер полез в сумку, вытаскивая… ткань?

Серебристая, тонкая, струящаяся мантия. Сначала мне захотелось пошутить, зачем он украл одежду Дамблдора, но потом пришлось прикусить язык, чтобы не выдать себя. Я узнала её. Мантия-невидимка!

— Это? — выдохнула слово, стараясь делать вид, что вижу её впервые. Хотя по факту так оно и было.

— Мантия-невидимка, — просто сказал Гарри. — Она принадлежала моему отцу. Я нашёл её под ёлкой на Рождество. Кто-то оставил её там с запиской.

Первой мыслью было промолчать, но я же уже знала. Знала в этой жизни, как работают мантии, а не только опиралась на книги и фильный из предыдущей.

— И она ещё работает? — переспросила.

Рон кивнул с набитым ртом, промычав «Угу», а Гарри накинул ткань на плечи, пропадая ниже головы. Необычное и жутковатое даже для магического общества зрелище.

— Это странно, — размеренно выпиваю глоток чая, поясняя: — Обычная мантия-невидимка не работает дольше пары месяцев, а если кустарная поделка, то и пары дней не протянет, и то с перебоями. Чары выдыхаются. Плюс они не очень популярны из-за высокой цены и короткого срока действия. Не каждый готов выложить тысячи галлеонов за такую игрушку.

— Тысячи?! — выкрикнул рыжий. Вопрос денег для него всегда был больной темой.

— Она такая дорогая? — несмотря на то, что Поттер и задал этот вопрос, в голосе не прозвучало и толики понимания и осознания, насколько это дорого. У мальчика не было чувства денег. Дизлайк Петуньи за воспитание финансово неграмотного племянника. Неужели сложно просто иногда отправлять ребёнка в магазин за покупками?

— Твоя мантия не просто дорогая, Гарри, она, повторюсь, странная, — уточняю, вставая и идя к книжному шкафу. — Тебя либо обманули, и она станет обычной мантией через месяц-два, либо… — я достала потрёпанный томик со сказками Бидля Барда, — …это может быть Дар Смерти, — протягиваю книгу мальчику.

— Дар чего? — переспросил Гарри.

— Смерти, — устраиваюсь обратно на полу за столиком. — Это, конечно, всё детские сказки: про Смерть, что оставила три дара трём братьям, одним из которых была мантия-невидимка, что скрывала от самой Смерти. Но некоторые в это верят. Не в то, что дары созданы чем-то потусторонним, а в само существование артефактов. Поговаривают, они настолько мощные, что никто из ныне живущих не сможет воссоздать что-то похожее. Мне отец рассказывал, — прости, пап, за ложь. Воспользуюсь твоим авторитетом взрослого, — сам Грин-де-Вальд охотится за дарами.

— Грин-де-Вальд? Это кто? — оторвался от разглядывания не очень ярких, но движущихся иллюстраций Поттер.

— Предыдущий тёмный лорд, который кошмарил Европу в 40-х.

Гарри молча сглотнул, а вот Рон оказался эмоциональнее. Он чуть не уронил печенье в чашку, вскрикивая.

— Так вот что она хотела украсть!

— Кто? — не поняла я. — Что украсть?

— Мэриам! На каникулах она что-то вынюхивала под ёлкой. Вот слизеринка залётная! — последние слова были гневно выплюнуты.

— Стоп-стоп-стоп! — нахмурилась я. — Она же уехала вместе со мной. Мы ехали в одном поезде.

— Она на следующий день вернулась, — спокойно пояснил Гарри, скидывая с плеч мантию. — Мы тоже удивились. Никто не знает, как она добралась до школы, но она всё Рождество была в школе. Макгонагалл страшно злилась за «самоуправство», — процитировал профессора.

— И именно в тот день, когда пришли подарки, она искала что-то под ёлкой, — Рон очень эмоционально взмахнул рукой, указывая, видимо, в сторону их факультетской гостиной. — Я когда пришёл, она сразу же ушлаНе поправляйте конструкцию предложения. Это разговорная речь Рона., а когда мы с Гарри разбирали подарки, то для Стюарт там ничего не было. Но она точно ушла с ничем.

— Значит, она искала мою мантию? — тёмные бровки мальчика над очками нахмурились.

Я уставилась в одну точку на стене и мысленно выругалась. А чего ещё можно было ожидать от человека, который вопреки здравому смыслу пытается жить как главный мэрисьюшный герой фанфика? Проникновение (попытка) в запретный коридор третьего этажа в первый же день… ночь, нападение на Квиррелла, навязывание дружбы Поттеру против его воли и вражды всем остальным. Теперь ещё и попытка спиз… украсть мантию-невидимку.

Как же она меня бееесит!

— Гарри, может, мы и не правы, и Мэриам искала что-то другое. Может, она ждала, что ей кто-то пришлёт подарки, — мальчики серьёзно покивали, мол, возможно, но я лично, пусть и не сказала ребятам, придерживалась версии с попыткой кражи. — Но ты должен быть очень осторожен. Эта мантия, если и правда будет работать после нескольких месяцев, крайне ценная. Её могут украсть, чтобы продать или использовать для нехороших дел. Воровства, например, — Поттер прижал снятую ткань к себе покрепче. — А могут найтись те, кто поверит в её мифические силы. Такие люди готовы покалечить за неё и даже убить.

Мальчики вытаращили на меня глаза со смесью шока, лёгкого сомнения и нотки страха. Рон покосился на ткань у друга в руках и нервно сглотнул. Гарри сразу как-то неуверенно спрятал наследие от отца в рюкзак.

— Рон, а почему ты не предупредил Гарри? Неужели не знал про сказку о трех братьях и смерти?

— Знал я про эту сказку, но это же сказка. Кто в такое верит вообще?

— Предыдущий Тёмный лорд, — повторил мои слова ещё немного пришибленный правдой Поттер.

— В общем, Гарри, лучше больше о ней никому не рассказывай и не показывай, — мальчик судорожно закивал.

Дальше мы пили чай в немного напряжённой атмосфере, но она быстро сошла на нет. Детская непосредственность, и этим всё сказано. Я налила себе вторую кружку, Рону третью. Гарри пока листал книгу, больше рассматривая, чем читая, и чай игнорировал.

Тоненький сборник «Сказок барда Бидля» состоял не только из знаменитой всем фанатам поттерианы истории о Дарах Смерти, но большая часть коротких рассказов носила в целом мрачно-поучительный характер, очень чётко отражая менталитет страны и магического общества Англии в целом. Все его произведения содержали три главных вывода. Первый: даже самая фантастически сильная магия не всесильна. Второй: бойся своих желаний, или бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Третий: умение правильно пользоваться содержимым черепной коробки — мозгами — лучший способ одолеть превосходящего по силе противника.

И пока мальчики что-то обсуждали между собой про квиддич, в моих мыслях плотно окопалась одна особа. Мэриам Стюарт. Она вот реально странная. Словно взяли стандартную попаданку из фанфика и телепортировали в реальность. Только в фанфиках все эти нелогичные поступки как-то работают, а в жизни… В жизни это всё выглядит нелепо и вызывает испанский стыд или срок в Азкабане.

Она пытается быть «той самой»: загадочной, чистокровной, гордой, великой, единственной и неповторимой. Только вот сразу несколько проблем. Она маглорождённая. Вся эта гордость и загадочность рушатся как карточный домик из-за её отношения к окружающим. Ещё и магия подводит. Ни на ЗОТИ, ни на чарах, ни на трансфигурации, ни на одном практическом занятии она не показывает результата даже на Удовлетворительно. То ли чары не слушаются, то ли палочка. Да и по словам Парвати, она едва ли вообще хоть раз серьёзно подходила к выполнению практической части домашнего задания.

Может, она рассчитывала, что — раз! — и силы Мэри Сью. Я свои-то прячу, не зная, как отреагируют окружающие, а на выполнение обычного домашнего с палочкой приходится тратить больше времени, чем остальным. И из-за уникальной личной магии, которая не особо жалует палочки, и из-за страха эту самую палочку сжечь.

«А я ведь так и не разобралась с огненными чарами».

А ещё меня поражало, насколько Стюарт не замечает реакции окружающих. Если бы у неё был хоть один процент саморефлексии, она бы увидела, что люди смотрят на неё как на полусумасшедшую. Фанонное поведение, вот только аудитория не фанон. Даже учителя ей уже не верят и смотрят с подозрением. Словно все в замке уже поставили на ней крест «неблагонадёжная».

Я, конечно, понимаю: когда ты уверена, что ты главная героиня, сложно признать, что никто не хочет быть твоей массовкой. Но неужели у неё в голове ни одной лампочки не загорается? Ни одной мыслишки? «Хотя… может, и не загорается из-за вечной экономии энергии при работе мозга?»

Когда мальчики наелись и ушли в сторону гостиной Гриффиндора, я задержалась в мастерской ещё на пару минут. Потушила свет, проверила замок (чтобы всякие Мэри Сью не проникли) и только в двух шагах от лестницы вниз вспомнила:

— Постойте… — они же мне так и не рассказали про зеркало Еиналеж. Вот же…

До отбоя нашла Грейнджер и отдала ей её подарок.

***

Началась рутина. Такая будничная, равномерная, без особых встрясок. Учебный процесс как он есть.

Занятия шли спокойно, и, откровенно говоря, я не чувствовала, будто у меня выгорают мозги или перегорают схемы внутри. Нет, программа на самом деле оказалась вполне терпимой. Не скажу, что легко, как мёд размазывать, но и не ад кромешный, чтобы скулить по ночам. Весьма рабочий ритм. Разве что Флитвик и Спраут расстроенно смотрели каждый раз, когда требовалось сотворить Инсендио. «Что-то слишком часто первокурсники сталкиваются именно с этим заклинанием, на мой вкус».

Самое бесячее — это теоретические нюансы. Вот эти мелочи вроде имён великих магов прошлого, дат открытия разных магических растений или создания зелий. Все эти вопросы почти не всплывали на контрольных или тестах. Но стоило расслабиться, как профессор доставал из памяти какую-нибудь древнюю фамилию, задавал вопрос на ровном месте и, узнав, что ты этого не знаешь, — минус баллы.

Я пыталась, честно. Запоминала хоть через раз, хоть понемногу, но в такие моменты резко начинала ждать окончания школы. Вся эта теория в большинстве своём в реальной жизни не пригодится, если того не потребует выбранная специальность (проверено прошлой жизнью).

В практике магии прогресса тоже особо не было. Моё «сосредоточение перед чарами» стало уже мемом на курсе. Палочка как будто до сих пор не приняла меня полностью. Или я её. Или моя магия. Всё так же, если я не концентрировалась с привычной схемой «палочка — палец, воздух — камень», то заклинание накладывалось не на цель, а на грушевую рукоять. Ни одно, даже самое банальное и отточенное заклинание вроде Люмос или Вингардиум Левиоса, не желало работать автоматически. Частые чары получались достаточно хорошо, но, опять же, только после концентрации. «Плакал мой дуэльный клуб на втором курсе».

Что касается Мэриам… «Опять мысли о ней». Она никуда не делась. Всё так же продолжала попытки втереться в доверие Гарри. Всё так же тщетно. Всё так же искала Выручай-комнату — безуспешно. Несколько раз я ловила её на восьмом этаже. И каждый раз: чары хамелеона, шаг в сторону, я-есть-стена, молчаливое наблюдение и злорадство.

Моё проклятие всё ещё действовало. Потому что, несмотря на то что преподаватели каждый день снимали с неё сглаз, он каждый раз возвращался. И, кажется, в какой-то момент они сдались. Теперь у Мэриам был официальный маршрут: завтрак начинался с визита в больничное крыло. Иногда она пропускала утреннее посещение мадам Помфри и весь урок сидела гордая и надменная, с гнездом-веником на голове, и только подёргивающееся веко выдавало её настроение. К обеду голова уже была в порядке, она таки доходила до Помфри.

Самое прекрасное, что в эти промежутки от «забыла сходить» до «сходила» Стюарт молчала. Максимум отвечала на занятиях. Возможно, не хотела привлекать к себе внимание, но её молчание — это манна небесная. Ведь стоило ей ослабить сглаз, как начиналось: вы делаете не так, это не то, Рон — предатель крови, Гарри — недалёкий идиот, который должен дружить только с ней, Агата — запасная Уизли. И так по кругу.

Касательно проклятия. Деканы продолжали попытки вычислить шутника, но пока безуспешно. Слава Мерлину!

Я в свободные от учёбы и картин моменты диктовала самопишущему фанфики. Переписывала, стирала, диктовала заново. Иногда забывала, иногда спотыкалась на описаниях и пояснениях, но продолжала. Потому что ужасно хотелось вспомнить, перечитать, пережить истории, которые в этом мире никто и никогда не напишет.

А в один из вечеров мне захотелось нарисовать личную картину-ловушку. Не проклятую, а как у того китайского художника, который в них жил. Захотелось воссоздать уголок уюта, где можно посидеть, полежать, отдохнуть телом и душой. Побыть в тишине и красоте. Кисть уже сама прыгала в руку, но была одна проблема. Это запрещённая магия. Если кто-то узнает — отчисление без разбирательств. Нужно будет действовать осторожно.

Я попросила отца отправить мне полотно размером во всю стену. Желательно сразу два. Одно про запас. Раму взяла из Выручай-комнаты. Там, среди хлама, была пара антикварных заготовок. Древесину привела в порядок, пришедшее с последней совой полотно растянула магией и натянула на выбранную раму.

Место уединения выбирала долго. Пусть в моей голове и были наполеоновские планы по созданию целой коллекции таких картин, но первую хотелось сделать особенной. Столько всего можно было изобразить: моря, леса, горы, улочки старинных городов, пляжи с белым песком, парки с фонтанами, готические замки, уютные домики… Каждый раз я подходила к огромному полотну, сидела перед ним минут десять, вздыхала и уходила. Так прошёл январь. Потом февраль. А я всё не могла решиться. Ну не могу я «просто так». Это же картина, в которую можно будет войти. В буквальном смысле. И потому желание рисовать что-то просто красивое или просто «ну пусть будет» вызывало у меня внутренний ступор. Хотелось большего.

И вот после одного из матчей по квиддичу — Гриффиндор снова победил, а Гарри сиял, как новенький галлеон, — кто-то из уставших парней пробурчал:

— Вот бы сейчас в ванную старост. Понежиться в горячей воде с пузырьками, а не в душ.

И тут меня осенило.

Я буквально подскочила на трибуне. Кто-то из мальчишек рядом (вроде, Кевин Энтвистл) решил, что я вдруг прониклась спортивным духом и победой грифов, налетел на меня с весёлыми возгласами и объятиями. В порыве радости от того, что моя муза (этот ленивый голос в голове) наконец проснулась, я весело ответила на обнимашки и стала выкрикивать поздравления.

Я летела в художественную, как комета. Влетела в кабинет, схватила кисть, разложила краски, села перед полотном, и понеслось. Руки двигались без остановки, глаза горели, а дурацкая улыбка не слезала с лица.

Природные горячие источники под сакурой. Не на банальном курорте, а где-то на краю мира, среди вечно цветущих деревьев, мягкого воздуха и журчания воды.

Ветви деревьев сплетались, расцветая прямо на глазах. Камни чуть отполированы временем. Пар поднимался над водой. А в небе сменялись утро, день, вечер, ночь, как в магическом хрустальном шаре. Ветер приносит ароматы цветов, а порой можно увидеть огромную радугу, фантастический звездопад или северное сияние. Да, северное сияние над цветущей сакурой. После темноты звёздное небо воплощало собой сборку сияющих созвездий, которые при всём желании не увидишь на реальном ночном небе рядом. «Профессор астрономии мной бы и гордилась за точность воссоздания, и сняла бы баллы за сочетание несочетаемого».

Рисовала я долго и не потому, что лениво, а потому, что времени было мало. Надо было и на занятия бегать, и домашку делать, и с палочкой колдовать (и, увы, до сих пор замирать каждый раз, когда собиралась сотворить хоть Люмос), и чай попить с кем-нибудь, и воссоздать часть очередного фанфика в своём верном зачарованном блокноте, и собрать последние сплетни нашего сарафанного радио, и просто что-то порисовать для разгрузки мозга. В общем, дел невпроворот.

Так что растянулось это всё не на один день. И пока я была занята делом жизни, Гермиона, Рон и Гарри… Ну да, они узнали про философский камень, про Пушка, про люк в полу. В общем, вся классика. Правда, кажется, они узнали про это еще в январе, но я узнала про то, что они узнали только сейчас. Ребята даже успели отработку в Запретном лесу схлопотать из-за спасения дракончика. А я? Я им только посочувствовала. Мне было не до сюжетных поворотов, у меня картина.

По коридорам теперь разгуливала злобная Мэриам, даже не скрывая своего настроения за привычной маской гордой суки. Тут по-другому не скажешь.

— В смысле, вы были в Запретном лесу? — взвыла она однажды на весь Большой зал. Вид у неё был такой, будто у неё украли главную роль, да не кто-то, а её лучшая подруга, которая оказалась тайной любовницей и сценариста, и продюсера. Прошляпила она моменты и с Норбертом-дракошей, и с Волан-де-Мортом-кровопийцей.

И вот настал тот знаменательный момент. Я дорисовала. Горячие источники, цветущая сакура, лепестки в воде, плывущий пар, яркое небо. Завершённая картина-ловушка, в которую была вложена моя душа.

Я аккуратно разместила полотно на стене слева от двери, наложила несколько рекомендуемых защитных заклинаний, чтобы с картиной ничего случайного не случилось, а специальное не сразу подействовало, и отошла, любуясь результатом. Мне хотелось кричать и пищать от осознания того, что через несколько мгновений я смогу ощутить всю ту атмосферу на себе. Меня даже немного колотило внутри. Адреналин?

Перепроверила заранее закрытую дверь, подошла к раме и с глубоким вздохом: «Пора», — сделала шаг внутрь.

---------------

Арты: картина Агаты "Девушка под луной" и картина-ловушка "Горячие источники под сенью сакуры"

---------------