And again she looked at Faramir. 'No longer do I desire to be a queen,' she said. Then Faramir laughed merrily. 'That is well,' he said; 'for I am not a king’.

В последний месяц она до зубного скрежета завидовала Реленору.

Финансовые сводки? Донесения агентов? Передвижения, поездки, заключение помолвок, торговые связи? Отслеживание подготовки войск?

Ерунда по сравнению с необходимостью целый день, от зари до зари, терпеть навязчивое общество фрейлин и «подружек», не желающих хотя бы полчаса помолчать о клятых рюшечках и оборках!

Хитрый мерзавец полностью отрешился от самого важного — пусть и не по его мнению — события в своей жизни, нагло заявив, что всецело полагается в вопросе организации свадьбы на свою невесту. И на неделю Забель в самом деле не на шутку увлеклась руководством, почувствовав себя всамделишной владычицей и леди, мановением руки заставляющей десятки взрослых и опытных людей исполнять любые, даже самые смелые, её задумки.

Но в любом деле всегда есть то самое «но».

Ведь эта свадьба — не деревенская гулянка, где все друг друга знают и просто наслаждаются праздником. Это священный ритуал, на который устремлены сотни пристальных взглядов влиятельнейших из влиятельнейших.

И ни в коем случае нельзя дать слабину. Малейший промах тут же подхватят, как знамя, и прескверно ославят на всё королевство. Гордую дщерь дома Сиакеров — как круглую дуру, а Эрина — как неразборчивого идиота, вознамерившегося взять её в жёны.

А, в самом-то деле, в тонкостях проведения свадеб Забель ориентировалась слабо. Но как раздражали её эти разодетые курицы!

— Забель, ты почему молчишь? Надо определиться с блюдами!

Она с обреченностью покосилась на говорившую. Зиания Кеньар, дочь графа Ренниции, шестнадцать лет, обручена с Отаном Кирре и собирается замуж чуть ли не сразу после неё — в июне.

— Мы и так распланировали тринадцать смен, — попыталась воззвать к голосу разума измученная дворянка. — Гостям не съесть столько еды!

— Зачем её съедать? — растерянно хлопнула ресницами Зиания, привстав от волнения на скамье. — Отдадим остатки слугам.

По спине Забель пробежали мурашки, и она с трудом удержалась от того, чтобы заскрипеть зубами от досады. Надо же такое ляпнуть!

— Это… традиция дома Эрин, — нашлась она с ответом. — Восходит ещё к Тёмным Векам.

— Да? — глаза всех собравшихся девушек и женщин заблестели в предвкушении.

Мучители отложили вышивание и планы проведения, одновременно повернувшись к Забель. Пойманная в ловушку взглядов, она сглотнула вязкую слюну и усилием воли породила ещё одну ложь.

— Да! Предание гласит, что тогда все люди были равны — не было ни рыцарей, ни аристократов — и оттого все люди были одинаково бедны. Они не ели лишнего, жалея каждую крошку, и никогда не отказывались от пищи, — она облокотилась на стол, переплетя пальцы рук и оббежала слушателей глазами. — И если после пира оставалась еда, то хозяина настигал страшный позор. С тех пор на всех свадьбах Эринов гости, даже держась за лопающиеся животы, всё равно доедали всё до последнего кусочка.

Комната погрузилась в тишину, пока хранительница списка блюд — юная девочка лет одиннадцати — деловито не поинтересовалась:

— Значит, вычёркиваем булочки с мёдом?

— Нет, — властно сказала Забель. — Вычёркиваем поросёнка, фаршированного грибами. Герцог Архин ненавидит грибы.

— Ненавидит грибы? — встрепенулась Зиания. — И ты молчала?!

*****

Самое главное при любых неприятных обстоятельствах — вовремя оказаться от них как можно дальше.

Истина, которую осваиваешь ещё в детстве. С помощью гибкой и хлёсткой ветки в руках матери после совершённой пакости.

Так что, выкроив удобную минуту, Забель выскользнула в сад и стянула через голову пышное платье. Нащупав в кустах кожаный колет, она отряхнула его от мелкого сора и нацепила поверх короткой сорочки, которую подвязала на животе. Сверкнувшие в подступающих сумерках стройные ноги скрылись под любимыми чёрными шоссами, и, ухватившись за толстый сучок раскидистого клёна, дворянка подтянулась, оттолкнулась ногами от ствола и запрыгнула на уступ каменного забора, перемахнула через пролёт и растворилась в грядущем вечере.

Тремя минутами позже Марика, уже полчаса шагающая вперёд-назад по безлюдной улочке, была схвачена за плечи и оттащена в укромный закуток, удачно расположившийся поблизости от сада резиденции Реленора.

— У тебя всё с собой? — поинтересовалась похитительница.

— Да, — служанка выудила из объёмной сумки баночку с густым кремом, пару флаконов и кисточку.

Забель расслабилась и замерла, но опереться на стену побрезговала. Пальцы искусницы ловко запорхали по её лицу, оставляя после себя преобразившиеся до неузнаваемости черты.

— Как? — она взволнованно облизнула губы. — Готово?

Марика кивнула, мгновенно спрятав принадлежности обратно.

— Даже лорд не признает. А он у тебя на редкость наблюдательный.

— Пусть узнаёт, — отмахнулась Забель, уверенно направившись в сторону нестерпимо желанного шума праздника. — Лишь бы ни одна из этих мымр не прознала.

Подруга засеменила следом, легко закинув на плечо сумку. С каждым поворотом гул торжества нарастал, превращаясь в долгожданный хаос всевозможных звуков, путаный, сбивчивый, но неизменно привлекательный.

— А к чему вообще такая секретность? — громко прошептала Марика. — Боишься слухов? Целая невеста герцога, почти хозяйка самого могущественного владения, и гуляет, как обычная мещанка?

— Не люблю, когда за мной подглядывают.

— А мне нравится, — дерзко ухмыльнулась служанка. — Смотри, это же афиша!

Протиснувшись сквозь толпу, сгрудившуюся возле красочно разукрашенной доски, девушки восторженно уставились на изображение знаменитой труппы. Величайшие из приручителей, легендарные Аррекинги прибыли на месяц в столицу, привезя с собой из далёких южных джунглей удивительных зверей.

Конечно, у простой дочки купца по имени Сиара, чью личину решила сегодня примерить дворянка, не было никаких шансов попасть на представление. Но когда твой отец — граф, а свёкор — так и вовсе герцог, возможности открываются совсем другие.

— Марика! Мы идём в цирк! Где там Храмовая площадь?

*****

Приятно быть графской дочкой.

Лучшие платья, дорогие украшения, опека и забота служанок и нянек, образование и учителя. Многое из того, про что простой люд может только грезить.

Конечно, не так, как у принцессы, но вполне себе неплохо. Невелик аскетизм есть с серебра, а не золота.

Но куда приятнее быть красивой девушкой, которой достаточно лишь наивно и умоляюще похлопать ресницами, чтобы растаял даже суровый наёмник.

Вояка лет тридцати (как же его звали?) оказался настолько мил, что не только запустил их через чёрный вход в разгар представления, но и проводил до укромной скамейки на верхнем ярусе круглого зала.

Центральная часть Старого Храма — второй святыни столицы — была погружена в непривычную полутьму, но четыре больших жаровни вокруг арены ярко освещали выступающих циркачей, придавая им загадочности и мистичности игривыми отблесками пламени.

— Смотри-смотри, Забель! — заёрзала и запрыгала, словно маленькая девочка, Марика, дёргая её за рукав. — Это же эти… ег… игх… ну!

— Ягуары, — со вздохом ответила дворянка, изо всех сил стараясь удержать внутри уже своё собственное ребячество. — Они живут в джунглях Бесконечного леса. Я читала о них.

Зверь внизу разбежался и молчаливой пятнистой тенью проскользнул сквозь огненное кольцо, изящно вытянувшись в воздухе. Приземлившись на лапы, ягуар крутнулся на месте и прыгнул спиной вперёд, дважды перевернувшись в полёте. Зрители синхронно ахнули, неспособные оторвать глаз от ловкого хищника.

— Ты скучная! — обвинила подругу Марика. — Я чьетала! Мы же не с этой толстоносой стервой, так что улыбайся и хлопай в ладоши!

Забель сжала кулаки, до последнего борясь за образ достойной леди, но после ещё одного кувырка ягуара её оборона пала, и аристократка бросилась к перилам, едва не свалившись вовнутрь. Часто дыша и вцепившись в холодную сталь, она неотрывно следила за зверев, тщетно пытаясь поймать его взгляд.

-… — тихо прошептала девушка себе под нос.

— Что-что? — подкралась сзади служанка. — Хочешь такую зверушку? Думаю, лорд не откажет, если его хорошенечко попросить. Если ты понимаешь, о чём я.

Марика многозначительно поиграла бровями, окончательно вогнав подругу в краску.

— НЕТ! — ещё сильнее покраснела Забель, сравнявшись по оттенку с вольной частью своего герба. — То есть… мне не нужен ягуар!

Замахав ладонью, как веером, дворянка вернула себе естественный цвет лица и снова обратилась к арене.

— Мне не нужен ягуар. Я хочу кошечку.

— Кошечку? — встала рядом служанка.

Утомившийся зверь горделиво проследовал за ширму, сменяясь весьма вольготно наряженными гимнастками, обтянутыми одеждой настолько, что засмущалась даже Марика.

Артистки быстро расставили снаряды в замкнутую в восьмёрку цепь препятствий и, перекатываясь на руках, окружили сцену текучим хороводом. Одновременно, будто муравьи, они сходились и расходились, запускали волны по человеческому кольцу, пока наконец не рассыпались беспорядочной на первый взгляд, но всё же идеально выверенной гурьбой.

— Да, кошечку, — тихо сказала Забель, жадно наблюдая за скачущими на «восьмёрке» стройными рядами гимнасток. — Мягкую такую и пушистую. Чтобы в тоскливый дождливый день я могла её погладить и прижать к себе.

— Зачем тогда кошечка? — деланно удивилась Марика. — У тебя ведь есть я. Я тоже могу мурчать и мяукать. И я не царапаюсь.

Дворянка промолчала, всё ещё витая в сладких кошачьих мечтах. Артистки внизу раскланялись публике, заполучив шквал аплодисментов и ливень из серебра, звонко застучавший по слегка присыпанному песком камню пола. Поблагодарив зал улыбками и воздушными поцелуями, девушки растворились за кулисами, провожаемые счастливыми мужскими взглядами.

— А ещё… у тебя есть лорд. Хочешь прижать его к себе поближе?

— Марика!

*****

Ночь ночи рознь.

Одни ночи холодные, вытягивающие по капле жизнь из пытающихся отдаться тревожному забытью измождённых людей. Другие влекут за собой тяжёлые думы, не уходящие до самого рассвета. Третьи наполнены вином, весельем, страстью, и тянутся до того, как счастливые от усталости, засыпающие не решатся упасть в мягкую пропасть и мгновением позже очнуться в новом дне.

Эта была совсем не такой.

Ночь дозора, бессонница бдения. Опытный воин знает цену сна, сна где и когда угодно — под навесом дровницы, на расстеленном на голой земле плаще, даже в пропахшей потом и оружейной смазкой казарме. Стоять на посту — необходимо, но ненавидимо.

Впрочем, иногда встречаются любопытные исключения.

Например, сегодня.

— Кого я вижу! — обрадовался Даан, заставив напарника очнуться от навалившейся дрёмы. — Это же верная слуга Светлейшей, любимица Самого и просто самая наглая девчонка, что я видел в своей жизни!

— Умеешь сказать комплимент девушке, — оценила Марика. — Молодец. Но я здесь по делу. Очень важному.

Бердыш запустил пальцы в бороду, крепче опираясь на своё оружие. Он окинул служанку внимательным взглядом, достаточно задержавшись на её несравненном великолепии и принял решение.

— Допустим, — он отошёл подальше от товарища по несчастью и понизил голос. — Чего ты хочешь от меня?

— Нужна помощь, — не терпящим отказов голосом сказала она. — Присмотреть за госпожой во время прогулки. Тайно.

— И когда?

— Завтра.

Повисло тяжёлое молчание. Рыцарь молчал, так как не мог решить, хочет ли он объяснить девушке путь её крайне далёкого путешествия или всё же восхититься подобной бесцеремонностью. Марика молчала, так как была уверена, что он уже согласился.

— Нет.

— Что? — поразилась служанка, глупо хлопнув ресницами.

— Мой ответ: нет, — отрезал Даан. — И точка.

— Почему? — тихо переспросила она. — Что не так?

Бердыш недвусмысленно осмотрел окрестности, изобразил задумчивость и порылся в бороде. Там ответа не оказалось, и ответ пришлось придумать свой.

— Так сложилось исторически, моя дорогая, что людям надо спать. А я не сплю, хотя на дворе ночь. Мне кажется, это связано с твоей… просьбой?

— Ладно, — скрипнула зубами Марика. — И чего ты хочешь?

— Одежду, обувь и коня, — пошутил он. — Но на самом деле? Быть может… Пойдёшь со мной на свидание?

Марика победно ухмыльнулась, зловеще сощурив глаза. Покачав поднятым пальцем из стороны в сторону, она подошла ближе и практически упёрлась лбом в его подбородок.

— Люблю мускулистых, но у меня есть принцип: «нет» — тем, кто хочет жениться не на мне.

Сердце бывалого дружинника предательски ёкнуло.

— И на ком же я хочу жениться?

— На баронессе Айверской, ­- вбила последний гвоздь в крышку гроба Марика.

Бердыш шумно сглотнул, чувствуя нависшую над ним угрозу. Колено согнулось само собой, увлекая на землю массивное тело. Собрав руки на одном колене, рыцарь склонил голову и обречённо вздохнул.

— Приказывай, повелительница. Я повинуюсь.

*****

Несмотря на распахнутое настежь окно и вечернюю прохладу поздней весны, заглядывающую внутрь, в королевской опочивальне было достаточно тепло. Толстый шёлковый полог надёжно отрезал коронованную чету от внешнего мира, позволяя им наконец остаться наедине.

Всё могут короли.

Объявлять войны, сорить деньгами, строить и разрушать крепости, судить, карать и миловать.

Не могут только распоряжаться своей собственной жизнью.

— Солнышко, не грусти, — ласково улыбнулась Тристид, поманив мужа рукой. — Давай, приляг мамочке на коленки.

Кварион избавился от обуви и, осторожно придерживая правую кисть, подполз к ней. Перелом уже сросся, но рука ещё болела, ставя под угрозу вероятность попытки реванша до отъезда Эринов из столицы.

— Говори это почаще Андеру, — проворчал принц, поудобнее устраиваясь головой на пышном бедре жены. — Со всеми этими делами и заботами малыш скоро забудет, как мы с тобой выглядим. Он словно сирота при живых родителях.

— Не говори глупостей, — Тристид погладила его по каштановым кудрям. — Необязательно ежеминутно квохтать над ребёнком, точно курица-наседка. Детей нужно воспитывать, не лелеять.

Кварион закрыл глаза, отдаваясь на волю нежных пальцев, гуляющих по его коже. Аккуратные, без привычных для мечников сечек и следов многократных переломов, но удивительно сильные, они прокрались по его шее, принявшись за завязки дублета.

— Не знаю, — обронил он в полудрёме. — Не уверен, что желаю сыну своего детства.

— В первую очередь, — прошептала склонившаяся к его уху жена, пощекотав его нос и губы кончиками распущенных тёмных волос. — Он наследник трона могущественнейшего из Новых королевств, и лишь после — наш сын.

Избавив мужа от верхней одежды, Тристид помогла ему стянуть рубашку. Ловко расшнуровав шоссы, она отбросила их за полог, удовлетворённо отметив тихое шуршание, с которым слуги утащили грязные вещи.

— Когда я вижу его весёлое лицо, слышу его смех, нет ничего, чего я желала бы больше, чем прижать его к груди и говорить ему ласковые глупости. Но положение обязывает, — принцесса нырнула под одеяло, уютно пристроившись в объятия Квариона. — Поэтому я всегда спрашиваю одно. «Какие успехи в занятиях?» Да какая разница?! Почему он не может быть моим зайчиком, а я — его мамой?

— С каждым днём я думаю об этом всё сильнее, — признал Кварион, зарывшись лицом в её шелковистую гриву и потираясь об неё, будто огромный кот. — Почему такова наша доля?

— За большее жертвуешь большим. Таков закон возмещения.

*****

С каждым новым утром в этом городе её сердце начинало биться чаще.

Каждое путешествие из вчера в сегодня приближало роковой день на шаг, становящийся всё больше и больше. Если она была на мосту, на переправе между детством и взрослой жизнью, то другой берег уже вырастал из тумана, непонятный, совершенно не похожий на оставленный позади, но всё равно почему-то манящий.

За месяц пребывания в столице Забель обжила предоставленное ей крыло, перезнакомившись со всеми слугами и гвардейцами и растопив их сердца обаятельными улыбками и неунывающей жизнерадостностью. Мегрейтский особняк с готовностью принял её и покорно признал единовластной хозяйкой.

Кроме одного человека.

— И где он? — строго спросила Забель у вездесущей подруги. — Мне надо с ним поговорить. Срочно!

Марика виновато развела руками и потупила глаза. Покопавшись носком туфли в полу с печальным видом, она отступила назад, выходя из-под нависшей над ней грозным орлом дворянки, и покачала головой.

— Лорд умеет прятаться лучше, чем я — искать.

Забель отмахнулась от неё, глубоко вздохнула, выпрямилась, после чего сделала из себя леди Сиакер и вышла из комнаты, угрожающе чеканя каблуками каждый шаг.

Ненароком попадающиеся под гневный взгляд слуги испуганно прижимались к стенам коридора, стараясь слиться цветом лица с деревянной облицовкой. Но карающий взор пролетал мимо них, не остановившись даже на милующейся парочке из молоденькой кухарки и стоящего на посту дружинника, что замерли на месте преступления, как кролики перед змеёй.

Но неминуемая беда сегодня миновала.

Миновала всех, кроме попавшегося под руку Бердыша, чуть было не заснувшего за завтраком. Заслышав пугающий перестук, он моментально очнулся, разорвав путы навалившейся дремоты, но скрыться не успел.

— Где Реленор? — спросила Забель у рыцаря, уперев руки в боки. — Я хочу его видеть.

— Не знаю, — попытался отрицать Даан. — Не видел его уже три дня.

— Ложь, — безапелляционно констатировала аристократка. — Я жду ответа. Правдивого.

Здоровяк устало откинулся на спинку стула и запрокинул голову, снова с трудом удержавшись, чтобы не уснуть.

— Да не знаю я, право слово. Не знаю!

Забель вытащила из-за стола соседний стул и села на него верхом, опершись на сплетённые под подбородком пальцы. Посверлив Бердыша взглядом ещё с полминуты, она потеряла терпение и резко встала, с громким стуком уронив стул на пол. Расположившись за обеденным столом и выудив из-под платья лист бумаги, слегка обкусанное перо и пузырёк с чернилами, дворянка вырвала зубами пробку и приступила к письму.

— Ладно. Не хочешь — как хочешь, — дружелюбно сказала она. — Не буду настаивать. Так, «Дорогой Сейлан от её подруги Забель». Запятая. «Рада, что ты приедешь на мою свадьбу. Надеюсь, мы вдвоём сможем хотя бы на день затмить всех этих столичных девок.» Конец абзаца. «С нетерпением жду, когда уже ты выйдешь замуж, и, как более опытная в этом вопросе, не могу не подсказать: мужчины только кажутся суровыми и самостоятельными, но на самом-то деле они мечтают — все, без исключения — во всём повиноваться своей супруге». Точка, новая строка.

— Он в «Розовом саду». Отсыпается после работы. И требовал, чтобы ему никто не помешал, — обреченно признался Даан.

— Молодец! — улыбнулась ему Забель и показала пустой листок. — Учись слушаться хозяйку.

Бердыш с ужасом вздрогнул.

*****

Гневающаяся фурия ворвалась в размеренный будний день дома удовольствий, распугав растрёпанной причёской девочек-работниц. Давно выучившие её внешность куртизанки мигом исчезли с глаз чем-то недовольного начальства, не рискнув искушать судьбу-злодейку.

Грозного вида женщина грациозно выплыла из одной из комнат, попытавшись оттянуть на себя и смягчить немилость госпожи, но напрасно. Забель проскользнула мимо неё вдоль стены, нечаянно задев плечом. Не удержавшись на высоких каблуках, дама неаккуратно плюхнулась на пол, потерянно потирая ушибленные части тела.

Рванув на себя двери потайного шкафа, дворянка прыгнула, уцепившись обеими руками за неприметный крючок, и едва не уронила на себя лестницу. Справившись с последней преградой, она поднялась в кабинет, предвкушающе потирая сжатый кулак.

Но Реленора в кабинете не было.

По крайней мере сейчас. Забель пощупала расстеленное прямо на досках пола одеяло, уловив ещё не выветрившееся тепло.

— Значит, он спал тут. И недавно, — заключила девушка, тщательно оглядывая комнату. — Но проснулся. Почему? Должно быть, я его разбудила.

Она медленно провела рукой по стоящей у стены полке.

— Стало быть, он недалеко. Но где?

Повисший в свежем воздухе кабинета вопрос остался без ответа. Деревянный паркет, несмотря на то, что стеллажи вплотную к нему примыкали или даже стояли на нём, был без единой царапины, да и крошечные участки стены, свободные от них, тоже казались цельными, без каких-либо зазоров или гулких пустот.

Обреченно вздохнув, Забель перевела взгляд на потолок. Отшлифованный до блеска, он не хранил в себе даже малейшей трещинки между сомкнутыми досками, так что надежда на секретный люк стремительно улетучилась.

Аристократка поправила на плечах расстёгнутый было после бега по натопленному особняку плотный жакет. Конец весны не всегда радовал тёплыми днями, и после первой сокрушительной жары вновь потянулась полоса ненастья. Но, видимо, в этой части поместья забыли разместить печь, и прохлада быстро забралась под одежду девушки.

— Стоять! — поймала мысль Забель, задумчиво почесав подбородок. — Почему тут холодно? В прошлый же раз было по-другому, хотя даже дождь шёл.

Она подскочила к окну, пробежавшись по раме пальцами. Небольшое окно было наглухо закрыто и не имело ни форточки, ни рычажка.

— Да где же? — окончательно разозлилась дворянка, обшаривая каждый миллиметр. — Где же ты?

Яростно зарычав, она дёрнула за раму и отвернулась от окна. Забель сползла на пол и обхватила колени, прижатые к груди. Минута гнева сменилась дорожками скудных слёз, пробивающимися сквозь всё её сопротивление.

Она поёжилась — ледяной ветер проник за воротник, вызвав на спине тысячи мурашек. Но…

— Ледяной ветер?

От печали не осталось и следа. От последнего рывка между краем и стеклом образовалась заметная щель. Распахнув окно на полную, Забель вылезла наружу, осторожно поставив ноги между заполненными землёй горшками на узком карнизе.

— А вот и лестница! — удовлетворённо отметила она, заметив врезанные в черепицу стальные скобы, выкрашенные в ярко-красный цвет, под стать крыше.

В таком деле главное — не смотреть вниз.

*****

Нет покоя грешникам.

Ещё бы понять, где совершён грех. А то божественная кара уже на месте, разбудила и чего-то требует. Ещё и в окно скребётся. Наверное, надо запустить, ведь снаружи холодно, мокро и высоко.

— Залезай, — смилостивился лорд. — В настырности тебе не откажешь.

Девушка по-кошачьи отряхнулась, помотав головой, и встала во весь рост. Забель с мстительной радостью отметила, что высота потолка в закутке под коньком крыши достаточна для неё, но не для рослого Реленора.

— Я тебя всё утро ищу! — возмущённо ткнула в него пальцем дворянка. — Слышала я, чтобы любовниц прятали от жены, но прятаться самому? Как-то даже… по-детски.

Реленор скривился, словно после тарелки особо кислых недозрелых яблок. Завалившись обратно на лежанку, он устало помассировал переносицу. Но привычный жест в этот раз отказался помогать в сосредоточении, намекая, что предаться лени ещё на пять-шесть часов было бы совершенно не лишним.

— Говори скорее, и я снова буду спать.

— Спать? — захлебнулась негодованием Забель. — Да я уже две недели не сплю! А кто-то свалил всю подготовку свадьбы на невесту и развлекается себе в этом борделе!

Северянин попытался представить, что лежит в тишине, на песчаном берегу тихо журчащей речки, в жаркий день под тенью старой ивы, и что миловидные (может, даже не слишком одетые) служанки греют на костре вино.

Реальность оказалась сильнее.

— Учти, я пока даже не злая, — пригрозила девушка. — Твой дружок тебя мигом сдал, стоило мне чуть-чуть разозлиться. Несмотря на все клятвы и обещания.

Пришлось вынырнуть из сладких грёз и уделить-таки толику внимания прекрасной невесте. А ведь Бердыш предупреждал: женитьба — дело опасное.

— А «не сплю» — это сколько в часах? — перешёл в ответную атаку Реленор.

— Что? — осеклась от неожиданности Забель.

— Не надо тут «что?», — хищник почуял слабину. — Мне Марика докладывает. Как себя чувствует госпожа, что кушает госпожа, какое настроение у госпожи.

Дворянка обиженно насупилась.

— Подруга ещё! — взметнула она распущенными волосами, гордо и независимо подняв подбородок. — Подумаешь, совсем немножечко преувеличила.

— Ага, немножечко, — согласился герцог, приглашающе похлопав по кушетке. — Я, видишь ли, тоже немножечко занят.

Забель помялась, но всё же присела рядом, удачно нащупав сумку с нехитрой снедью. В утренней беготне была потеряна не только причёска, но ещё и завтрак, так что ломтики вяленого мяса и закупоренная крынка молока пришлись очень кстати.

— Я расследую череду странных происшествий, -приоткрыл завесу тайны Реленор, незаметно умыкнув несколько кусочков. — За последние полгода время от времени исчезали люди — то поодиночке, то целыми семьями. Не только горожане или купцы, но и дворяне. Даже наёмники, но тут я не уверен.

— Думаешь, это те, кто напал на нас тогда? — с интересом включилась в дело девушка. — Странно, что им удаётся избегать целой тайной сети шпионов.

Молодой лорд привалился к стене и поскрёб шею.

— Думаю, нет. В смысле, вряд ли это они. Не похоже, вообще не похоже.

— Но кто тогда? — озадаченно спросила Забель, утолившая первый голод и уверенно принявшаяся за второй.

— На нас напали большой, но неорганизованной толпой мелкие лорды — рыцари и бароны, причём дважды, и отследить их было несложно. Проблемы возникли с тем, чтобы вычислить координатора.

— А тут?

— А тут, похоже, длинная череда тайных убийств, — заключил Реленор. — Но жертв, вроде бы, ничего не связывает. И кроме первого случая в Дубовой Роще, тел не остаётся. Словно бы они ушли из дома всего на пару минут, но забыли вернуться обратно.

— Может, появилась гильдия убийц? — предположила Забель.

— Возможно, — не стал отрицать лорд. — Но будто бы все преступления — на одном пути. Как будто действует один человек.

Прикрыв глаза, он сцепил руки в замок и прижал их ко лбу. Вдруг, вспомнив нечто важное, Реленор очнулся от дум и повернулся к невесте.

— Так что тебе было надо?

Девушка слегка замялась, смущённо закусив губу.

— Мне нужны деньги. Много.

*****

— Ура! — ликовала Марика. — У нас будет цирк!

Забель опять удалось сбежать, но на этот раз в запрятанном во внутреннем кармане мешочке жгли грудь огнём бесценные для неё расписки.

“

Я, сэр Реленор из дома Эрин, герцог Северного Приграничья, владыка Маника и Кустодиана, Хранитель Сционского моста, обязуюсь:

При подаче данного документа лицом (пробел) произвести немедленную выплату в размере (пробел).

17 мая, 96 год Эпохи Новых королевств (144 год Третьей Эры)

Aer’iin

(Печать в виде двенадцатилучевой звезды)

”

Дворянке и самой хотелось петь и танцевать от радости, но главный вопрос был пока что не решён.

Как убедить теперь самих артистов?

Она уже трижды прогоняла в мыслях сюжет дальнейшей беседы, но ничего путного на ум не приходило. Не скажешь ведь: «Выступайте, вот деньги». Конечно, они не смогут отказать почти супруге влиятельнейшего из аристократов страны, но творческий задор может запросто иссякнуть.

Чего ей бы совсем не хотелось.

Так, действие номер один. Накупить подарков: гимнасткам — редких лакомств, приручителям — по бутылке лучшего лонканского белого, шутам — новую шляпу с колокольчиками. Не перепутать.

Действие два. Поболтать, немного подружиться и завоевать доверие. Деньги, особенно в бумаге, а не в золоте, не заменят доверия. Придётся постараться.

Действие три. Предложить выгодную сделку, заполнить пробелы в расписке и торжественно её вручить. Не потратить лишнего и не опозориться скупостью. Тут ничего сложного.

И, наконец, четыре. Попросить что-нибудь на память. Главное — не дать вмешаться Марике, а то не дадут.

Ноги стремительно несли Забель всё ближе и ближе к Старому Храму, в котором на время праздника обосновался цирк. Рассветная Заря уже почти прошла, и отметивший окончание посевной народ вновь разъезжался по окрестным деревням, стремясь поскорее вернуться к покинутым хозяйствам.

Ещё бы день, может, два, и труппа Аррекингов уехала бы из Мегрейта. Хорошо, что теперь она способна задать им направление. В конце концов, в окрестностях Маника живёт не так уж и мало людей. Не столько, сколько в столице, да в придачу ещё и в течение гуляний, но всё же.

Расписка должна компенсировать недостачу.

— Постой! — Марика замерла на месте, словно ледяная статуя, и медленно подняла руку. — Что здесь делают все люди?

В самом-то деле, Храмовая площадь сегодня была втрое оживлённее, чем обычно. Чем обычно бывает главная площадь крупнейшего города королевства в разгар огромной ярмарки.

— Что случилось? — обратилась Забель к одному из зевак.

Зевака остался безмолвным, не обращая внимания на какую-то юную девицу у себя под ногами. Его соседи тоже оказались больше заинтересованными в происходящем по ту сторону толпы, чем в невзрачной беспокойной мещанке.

— Пошли-пошли, — Марика сгребла подругу в охапку и, как раскалённый нож сквозь сливочное масло, протиснулась через человеческое море.

На небольшом пятачке сгрудились три десятка стражников, оградив от напора чересчур любопытных горожан вход в храм. Вылезшая было вперёд Марика получила аккуратный, но сильный толчок в плечо и несколько поубавилась в боевом рвении. Но ненадолго.

— Пропустите! Со мной леди Сиакер! — заявила она.

— Графиня? — усомнилась стража, оглядев непримечательный (за исключением штанов) образ спутницы наглой служанки.

Забель молча кивнула, доставая из-за пазухи бумагу. Стражники почесали затылки, осмотрели по три раза герб на печати и расступились.

— Спасибо, — царственно поблагодарила их дворянка. — Я хотела прибыть сюда инкогнито.

— Разумеется, миледи. Мы сопроводим вас.

Но не успели защитники правопорядка отворить двери, как на сцене появилось третье лицо. В количестве девяти человек с синей звездой на скрытом до этого под плащами сюрко.

— Мы сопроводим вас, — уточнил Бердыш. — Кажется, дело предпринимает неожиданный поворот.

И внутри стало ясно, насколько неожиданный.

*****

Наверное, если бы она увидела это в те далёкие времена, когда ещё жила в родительском замке, то тут же упала бы в обморок.

Не то чтобы она хорошо разбиралась в убийствах, но на картину, представшую перед ними на арене, моментально и бессознательно повесила ярлык «жестокое».

Владельцы цирка и одновременно с этим главные приручители братья Аррекинги висели на прутьях жаровни. Лицо старшего из них было чудовищно обожжено — видимо, его убили, окунув головой в раскалённые угли ­­­­–, а младшего брата надели на железные шипы. По частям.

Тела гимнасток, ещё вчера задорно прыгавших через скамейки и ходивших на руках, убийцы свалили в огромную кучу в центре зала. Даже казавшийся привычным ко всему сэр Даан мертвецки побелел, до крови стискивая кулаки и кроша собственные зубы друг о друга.

Шуты, служки, ручные звери и охранники лежали здесь же, обрамляя чудовищную сердцевину жуткой двенадцатилучевой звездой. На лбу каждого из убитых людей красовалось синее пятно.

И всё, всё, на что падал мечущийся взгляд, всё, что окружало отряд герцогских гвардейцев, всё — пол, стены, перила, лавки для зрителей — было залито кровью. Ещё красной, свежей, витающей в воздухе и оседающей на языке тошнотворным привкусом железа кровью.

Марика зашаталась, задыхаясь от дурмана смерти. Нервно закусив губу, верная служанка с трудом осталась на ногах, из последних сил сделав два шага к Забель, но в какой-то момент колени подвели её, и она рухнула на спину.

— Сударыне плохо! — успел подхватить её дружинник с густой седеющей щетиной и, подняв на руки, зашагал к выходу.

Дворянка, преодолев минуту остолбенения, повернулась к Бердышу, до судороги сжимая челюсти. Синие глаза помутнели от гнева, но эта злость была холодной, как обжигающий мороз в середине зимы. Взор девушки застил калейдоскоп картинок, в которых она методично, с размеренностью и безжалостностью режет, отсекает, вытягивает склизкие окровавленные кусочки из ран, отнимая по капле жизнь ненавистных убийц.

— Срочно! Доложить герцогу… Обоим герцогам! — твёрдо приказала Забель. — Остальные: нужна вся возможная и невозможная информация. Тайные ходы, свидетели, подозрительный шум, вероятная дислокация! В одном городе с нами толпа головорезов, способных без единого писка перебить полсотни людей! Выполнять!

Отмершие гвардейцы бросились в стороны, немедленно приступая к работе. Половина выскочила за дверь, Бердыш и один из дружинников остались при ней, а ещё двое аккуратно, стараясь не вляпаться в кровь и не наследить, прошли через арену и углубились в комнаты артистов.

Бешено стучащее сердце смолкло, лишая тело Забель силы и стойкости, а по конечностям, от пальцев к груди, распространилась вялая слабость. Словно потеряв стержень, аристократка обмякла, пойманная по пути к полу, и чьи-то сильные руки потянули её наружу, как минутой ранее Марику.

Властная леди ушла, и слабая, хрупкая девушка наконец уплыла в страну грёз подальше от зла и жестокости.

По улицам разносился тревожный перезвон набата.

*****

С каждым годом боль возвращалась все чаще.

Она зарождалась в темени, до слепоты яркими волнами распространялась по затылку, стекала на шею и шла дальше, будто корни проклятого дерева.

Этот враг, в отличии от прочих, лица не имел. Но терпеть боль старому воину было не привыкать: сквозная рана от меча чувствуется куда сильнее, не говоря уже об извлечении застрявшей стрелы.

Но она мешала думать, путала мысли и этим вызывала слабость, непростительную для герцога Северного Приграничья.

Тщетно пытаясь отрешиться от очередного приступа, Дарен зажал кулаками виски, с колоссальным упорством собирая воедино разлетевшиеся на осколки детали запутанного плана со множеством резервных отступлений, компенсаций, дополнительных линий и строго распределённых ролей.

Таким, по крайней мере, он должен быть.

Но жизнь — не вычурный роман с хитро закрученным сюжетом. И любой человек, даже самый незначительный, не пешка в игре, а весьма норовистый игрок. Пусть и далеко не всегда, но всё же.

Планы бесполезны, но планирование обязательно.

Время близилось к свадьбе, и в Мегрейт съехались чуть ли не все дворяне королевства, не считая самых мелких и далеко живущих. Союз с Сиакерами обеспечивал Дарену практически абсолютный контроль над Лефисом, и, соответственно, над более чем половиной внешней торговли. Пушнина, сталь, серебро, дерево, вина — всё текло через великую реку, оседая золотым песком в казне Маника.

Не так уж и важно, на самом деле, у кого больше крестьян или плодороднее почва. Армии, не войску, нужно золото. Чистые деньги. Не зерно, не шерсть, не земли. Только блестящее, круглое, свежеотчеканенное золото.

Война начнётся. Не потому, что Северное Приграничье возглавляет могущественный союз. Не потому, что слишком много наделённых властью людей боятся Старого Медведя. Не потому, что слишком много крови между севером и югом пролито два десятка лет назад.

Война начнётся потому, что у него есть армия. И именно армия выиграет эту войну.

И Дарен Архин сделает всё, чтобы победила его армия.

*****

Сначала был набат.

Он ворвался в мозг раскалёнными иглами, терзая и без того измученное сознание. Дарен застонал, отодвинул бумаги на край письменного стола и поднялся на ноги, держась за столешницу. Претерпев особенно яркую вспышку боли, герцог добрался до окна и оглядел видимый из родового поместья кусочек цитадели.

Старая Крепость нежилась в привычном покое, и не было заметно за её высокими стенами ни языков пламени, ни столбов чёрного дыма. Сомнительно, что внезапно подобралось к столице вражеское войско, да и звон вовсе не походил на траурный.

«Что случилось?» — беспокойно перебегали улицы немногочисленные прохожие, стремясь укрыться в укреплённых особняках.

«Что случилось?» — кружили над крышами встревоженные птицы, предсказывая карканьем беду.

«Что случилось?» — закрывались ставни и запирались двери.

«Милорд, случилось!» — быстрым шагом приближались к поместью гвардейцы.

Дарен отошёл от окна и снова сел за стол, усилием воли затолкав мысли о головной боли поглубже. Не помогло, но сейчас, во всяком случае, страдать было явно некогда.

— Милорд, случилось! — в кабинет ворвался с докладом дружинник. — В Старом Храме массовое убийство!

— Циркачей? — нахмурился герцог, переплетя пальцы в жесте мыслителя.

— Да! И телами выложили герб Эринов.

Рыцарь вытянулся, словно проглотил доску, и замер, ожидая приказаний.

— Реленора оповестили?

— Да, милорд.

Дарен задумался, неторопливо оглаживая бороду. Зачем? Зачем убивать циркачей и этим угрожать герцогскому дому?

Демонстрация силы? Бессмысленно. Ожидаемый удар вредит меньше, чем неожиданный.

Отвлечение внимания? Странно. До этого мер безопасности было, наверное, недостаточно, но теперь-то охрана будет серьёзно усилена.

Банальный грабёж? Но к чему тогда кровавый герб? Чтобы в придачу разозлить ещё и Маник?

— Пусть сэр Кинли собирает три десятка гвардейцев для расследования, — приказал старый лорд. — Закрыть все объекты, увеличить дозоры. Перейти на осадное положение. Выход в город только десятком. Выполнять!

— Да, милорд, — исчез за дверью дружинник.

Дарен окончательно покинул своё рабочее место и спустился в оружейную. Надев открытый шлем и кольчугу, он прикрыл их тяжёлым меховым плащом и направился в конюшню, где уже готовили коней.

Медведь проснулся. И он зол и голоден до крови.

*****

Реленор ворвался в вестибюль, временно ставший «штабом» расследования, точно почуявший свежей крови бешеный волк. Из-под короткого плаща, небрежно накинутого на плечи, выглядывала чернёная кольчуга. Примчавшись сюда за несколько минут, он едва запыхался, несмотря на быстрый бег.

— Ты, ты, и… — лорд ткнул взглядом в нескольких гвардейцев. — И ты. За мной.

Названные дружинники пристроились за ним, мгновенно став молчаливыми и незаметными тенями.

Реленор прошёл к дверям главного зала, положил руки на створки и на секунду обернулся, вопросительно посмотрев на будущую супругу. Забель покачала головой, сделав выбор в пользу подруги, любимых булочек с мёдом и горячего глинтвейна. Эрин решил не настаивать и решительно распахнул ворота смерти.

Зрелище, конечно, не из приятных.

Северянин бросил беглый взгляд на гору мертвецов и, тяжело вздохнув и вздёрнув одну бровь, присел перед одним из «лучей» синей звезды. Этому убитому, как и всем остальным, перерезали горло, но шея, лицо и плечи были на удивление чистыми.

Если, разумеется, не считать краски на лбу.

Реленор схватил труп за локоть и перевернул. Тело, ещё не успевшее окоченеть, мягко прокатилось по полу, открыв зияющую на спине рану. Неаккуратный ромб прятался левее позвоночника, немного прикрытый разорванной окровавленной одеждой.

— Копьё. Прямо в сердце, — заключил вслух лорд, оставляя мертвеца и переходя к следующему. — Глотку ему резали уже после смерти. Устрашение.

Рядом лежал охранник цирка, бывший наёмник, слишком старый, чтобы спать на голой земле за пригоршню монет. То же синее пятно на лбу и то же перерезанное горло. Но убили его ударом в шею сзади, ловко попав между воротом кольчуги и задником шлема. Щель-то большая, но незаметно подкрасться к бывалому воину непросто — те, кто не умеет следить за своим тылом, до седин не доживают.

Ягуар. Заколот тремя копьями, чуть выше холки — туда, где проходят от сердца к голове важнейшие сосуды и где заканчиваются кости лопаток. Случайно так не попасть — ведь зверь всегда дерётся за свою жизнь до последнего. Значит, его убили в клетке.

Точно — на белой шерсти груди помимо естественных чёрных пятен распустились два красных. Словно наяву, видна эта картина безжалостности: обречённый зверь загнан к стенке ставшей ловушкой клетки, прижатый к прутьям надвигающимися спереди остриями, и, пронзённый сзади, он бросается на убийц, в бессмысленной попытке напарываясь на сталь.

— Так, где здесь клетки? — дружинники послушно показали просторное помещение за ширмой, видимо, храмовую столовую.

Солома, подстеленная внутри решёток с толстыми деревянными прутьями, разлетелась во все стороны, сбившие в неровные грязные кучки, обильно смоченные кровью. Реленор, сосредоточенно нахмурившись, зарылся в самую большую из них, забившуюся в угол клетки. Он отшвыривал от себя мятые, склизкие стебельки, едва ли не по одному, но всё никак не находил искомого.

Выругавшись сквозь сжатые зубы, герцог со злобой пнул остатки кучки и принялся за следующую. Но всё равно не мог найти между соломинками хотя бы чего-то, хотя бы намёка на зацепку.

Сжав ладонью в очередной раз ворох соломы, Реленор вдруг укололся. Между пальцев, в мягком месте между огрубевшими мозолями от рукояти меча, вонзилась тонкая и длинная щепка. Именно такие щепки получаются, когда на турнире один благородный рыцарь ломает ланс о щит другого, не менее благородного.

Лорд довольно оскалился, как взявшая след ищейка.

*****

— Итак, подведём итоги, — Реленор устало развалился в кресле, свесив вниз левую руку и прикрыв веки.

Рядом, за большим письменным столом из толстого дуба замерла могучая фигура герцога Архина, при неясном свете камина и в этом меховом плаще больше смахивающая на притаившегося медведя. Опершись на локти, он неотрывно смотрел на воспитанника единственным глазом, почти не мигая.

Забель, прилежно положив руки на колени, сильнее прижала ноги друг к другу. Девушка сомневалась, стоит ли в самом деле присутствовать при подобном разговоре. Причём сомневалась не только она — старый герцог наконец поймал взгляд молодого и чуть качнул головой в её сторону. Но Реленора подобные мысли, похоже, не волновали. Он утвердительно моргнул, без лишних слов включая дворянку в «семейный совет».

— Так, некоторое количество неизвестных неизвестным образом пробрались в известное здание и известно что сделали с очень известными людьми, а также спёрли неизвестную, но в любом случае большую сумму денег.

Девушке с трудом удалось сдержать глупое хихиканье, ведь лицо Реленора оставалось совершенно бесстрастным и оттого чрезвычайно смешным.

— Не паясничай, — не разделил шутки Архин. — Сейчас не до веселья.

— Возможно, — Реленор наклонился вперёд, закинул ногу на ногу и свёл вместе пальцы рук. — Тогда без шуток: убийцы, числом от одного до двух десятков, проникли в цирк через древние катакомбы — то ли склады, то ли гигантский склеп, непонятно. От них мало что осталось, а то, что всё-таки осталось, может обрушиться в любой момент.

— Вряд ли все из них вошли этим путём, — не согласился старик. — Кто-то же избавился от охраны.

— Само собой. Эти зашли с предыдущим представлением, остались внутри и распечатали тайники с оружием. Подготовленное, однако, преступление, — хмыкнул Реленор. — Убили охранников, заблокировали выход, устроили бойню, после чего соорудили нам привет, забрали накопленные циркачами богатства и ушли.

— Второй выход удалось найти? — поинтересовался лорд Архин («Может, мне теперь можно звать его по имени?» — подумала Забель. — «Он же уже почти… свёкор, в некотором смысле»).

— Нет. Мы только сунулись в эти развалины, как Клайду по макушке садануло упавшим камнем. Даже со шлемом ему сильно досталось — встать не может и блюёт постоянно.

Дарен («Пусть хоть в мыслях будет Дареном» — решила девушка) поднялся и шагнул к окну. Чем-то щёлкнув, он запустил в комнату свежий воздух. Не взирая на всё ближе подбирающееся лето, свежим он оказался настолько, что Забель поджала под себя ноги и плотнее укуталась в шаль, радуясь, что не рассталась с ней раньше.

— Следовательно, — заключил старый герцог. — Это всё-таки ограбление. Странное, вычурное, кровавое, но ограбление.

— Но кое-что мы знаем, — не потерял боевого задора Реленор. — Как минимум один из них был серьёзно ранен — я нашёл старательно затёртые капли крови в том тайном проходе. Он потерял, наверное, не меньше десятой части литра за пару минут.

— Не думаю, что мы о нём ещё услышим, — появившиеся было мечты Забель о найденных по кровавому следу убийцах рухнули под словами Дарена. — Наверняка они бросили его или их в тех же катакомбах. Ладно, сейчас это не слишком важно.

— Да, сейчас главное — не допустить такого же на свадьбе, — подтвердил молодой лорд. — Я пошлю гонца в Маник за подкреплением. Они как раз успеют к нужному моменту.

— Нет.

— Это ещё почему? — удивился Реленор. — Их цель — это мы, без всяких сомнений. Численный перевес был бы к месту.

— Десять-пятнадцать человек проблемы не решат, а тех трёх сотен, что я уже взял с собой, вполне достаточно, чтобы взять Мегрейт за два часа, — пояснил Дарен. — Приведём ещё сотню — и Тиалес начнёт дёргаться. Его власть в столице и без того под угрозой.

— Тиалес? — от изумления случайно влезла в разговор Забель. — Ой, извините.

Реленор усмехнулся, переведя на неё весёлый взгляд.

— Жена принца, как ты помнишь, из Тиалесов. А слушать её — всё равно что слушать её отца.

— Хорошо, что твоего отца власть совсем не интересует, — криво улыбнулся ей герцог Архин. — А то пришлось бы рассматривать другую кандидатку.

Забель обиженно надулась.