Леди Ифе Кирре никогда не была властолюбицей.

Она не стремилась к золотому блеску корон и пышности титулов ради самих корон и титулов. Она не сживала со свету своих врагов, весьма и весьма многочисленных, не предавала союзников и не ввязывалась в авнтюры. Признаться честно, она и не могла ничего из этого делать.

В первую очередь она была леди, покорно стоящей за плечом своего мужа. Да, Ифе крутила им, как хотела, убеждала принять то или иное решение во имя общей выгоды, упрекала в несознательности и излишней храбрости. Но последнее слово всегда было за ним.

Лорд Кирре давно отправился к Ушедшим, оставив её престарелой вдовой с взрослым, но всё равно бестолковым ребёнком. Ифе не разрешалось вмешиваться в исключительно мужское воспитание сына, и, что неудивительно, из перезрелого оболтуса ничего не вышло.

Андеру Кирре, новому герцогу Восточного Края и по совместительству тёзке крохи-принца, уже шёл сорок четвёртый год, но, к сожалению, ни супруга, ни трое детей, ни даже власть не придали ему сообразительности. Он не слушал мать в детстве и не слушал сейчас, с остервенением строча алленцийским союзникам письмо за письмом.

Напрасно.

Ифе много раз говорила ему, объясняла, показывала на картах, что не придёт к нему помощь, не подоспеет подмога, пока вражеские войска не осадят Ормас. Что начинается зима, а снег и морозы надёжно остановят любую попытку перебросить в Восточный Край хоть сотню человек. Что Тиалес увяз под Моппетом, неспособный даже дёрнуться против мощи северян, что Ренен Саннер до сих пор осаждает собственный город, что все друзья размазаны по огромному телу королевства, и что никто, совершенно никто не приведёт тысячу всадников, чтобы отбросить противника от Вичмере.

Ох уж эта Вичмере…

— Андер, прошу тебя, — тяжко вздохнула старушка, сжав узловатыми пальцами край стола. — Ты говоришь о невозможности. Кустодиан тоже было невозможно взять. И Дарен Архин взял его.

Глава дома Кирре поморщился, выгнув свои усы полукругом, и в очередной раз забросил в рот обвалянный в специях сухарь. Невероятно дорогая вазочка с ними под его правым локтем уже опустела на две трети.

— Мама, — устало повторил герцог, — никто не воюет зимой. Реленор безумец, если этого не понимает. Его люди замёрзнут, умрут от голода, заболеют, разбегутся. Невозможно осаждать крепость зимой. Невозможно. Не. Воз. Мож. Но.

— По-твоему, ни Реленор, ни Айрелл, ни Тордек этого не знают? — из последних сил воззвала Ифе к голосу разума, но он, как назло, принадлежал только ей одной.

— Пусть думают о себе, что хотят! — обрубил Андер и повелительно махнул рукой, выгоняя её. — Весной я втопчу их в берег Лефиса!

Матриарх дома Кирре всегда помнила его девиз, пусть и не принадлежала ему по крови. Они ведь не были герцогами изначально, вовсе нет. Они начинали с рыцарей, потом стали баронами, графами… Они медленно поднимались вверх, всё выше и выше, переползая со ступеньки на ступеньку и не делая остановок. Медленно, но и неукротимо. И однажды, десятки и сотни лет спустя, их старания окупились сполна.

Чёрное знамя с шестью серебристо-голубыми каплями воспарило над Ормасом, крупнейшим городом востока, куда стекались щедрые потоки зерна и скота, где правил один древний, размеренный, но справедливый закон.

Нельзя торопиться. Всё должно делаться не спеша.

Не спеша.