Марк продолжал наблюдать за лагерем.

Внизу освобождённая площадка становилась всё больше. Люди убирали последние контейнеры под навес, сворачивали часть маскировочного полотна и закрепляли его у края старой вырубки. Тележку, ещё недавно стоявшую возле технической зоны, откатили между деревьями. Один из охранников сменил позицию и теперь находился ближе к северной стороне лагеря, откуда открывался лучший обзор на небо между кронами.

Мужчина с жёстким футляром по-прежнему ждал возле центрального модуля.

Нерий тоже смотрел вниз, хотя без увеличения видел лишь отдельные движения между деревьями.

— Они точно не собираются уходить? — тихо спросил он.

— Нет, — ответил Марк.

— Тогда зачем освобождать место?

Курсор перевёл взгляд на площадку.

— Скоро узнаем.

Нерий посмотрел на него.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— А я начинаю привыкать, — ответил Курсор.

Эмбер едва заметно усмехнулась, но её внимание оставалось на лагере.

Марк снова провёл монокуляром вдоль края вырубки. Люди действовали без спешки, однако слишком согласованно, чтобы происходящее можно было принять за обычную перестановку имущества. Освободили не весь центр — только вытянутый участок между старым бетонным основанием и низкой полосой кустарника. Несколько человек прошли по нему, убирая мелкие ящики и проверяя грунт.

«Посадочная площадка», — сказал Курсор по закрытому каналу.

«Похоже», — ответил Марк.

«Для чего?» — спросила Эмбер.

Марк не успел ответить.

«Транслинк фиксирует над лесом северо-восточнее лагеря движущийся искусственный объект, — сообщила Кора. — Источник тепла устойчивый. Скорость снижается».

Марк чуть поднял монокуляр, но над вершинами деревьев пока было только тусклое небо.

«Высота?»

«Пока приблизительно. Объект идёт на снижение».

Эмбер стала серьёзнее.

«К лагерю?»

«Если не изменит курс — да».

Кора ненадолго замолчала, продолжая сопоставлять данные Транслинка с рельефом.

«И ещё одно. Большую часть наблюдаемого участка объект идёт ниже соседних гряд. Над линией леса поднимается только там, где рельеф уже не позволяет держаться ниже».

Курсор посмотрел в сторону северо-востока.

«Не хочет торчать над горизонтом».

«Похоже на то», — ответила Кора.

Марк снова посмотрел вниз.

Теперь маскировка лагеря выглядела ещё понятнее. Они старались не только скрыть сам полевой узел между рейсами. Даже транспорт подходил так, чтобы как можно меньше времени оставаться на открытом фоне неба.

Никто внизу не бежал к укрытиям, не хватался за оружие и не пытался выяснить, что приближается. Один техник спокойно проверял освобождённый участок, второй подтягивал край маскировочной сети, третий убирал инструмент со старого бетонного основания.

Они знали, кто летит, и ждали его.

Первым изменение заметил Нерий. Он чуть поднял голову и прислушался.

— Слышите?

Марк тоже вслушался.

Сначала за шумом ветра ничего не различалось. Потом где-то далеко возник низкий ровный гул. Не резкий и не особенно громкий — скорее постоянная тяжёлая вибрация, которая постепенно отделялась от обычных звуков леса.

Нерий медленно поднялся на локтях.

— Это не поезд.

— Нет, — ответил Марк.

Звук становился отчётливее. С мокрых листьев начали срываться капли, а верхушки деревьев на дальней стороне вырубки качнулись сильнее остальных.

Нерий нахмурился.

— Самолёт?

Курсор повернул к нему голову.

— Здесь есть самолёты?

— Опытные машины. Я видел фотографии, — ответил Нерий. — И выглядели они так, будто могут упасть в любой момент.

Курсор чуть улыбнулся.

— Значит, почти как наши.

Марк бросил на него короткий взгляд.

Курсор сразу замолчал.

Нерий успел заметить эту реакцию.

— Как ваши что?

— Ничего, — ответил Курсор.

— Ты только что сказал…

— Показалось.

Нерий недоверчиво прищурился.

— Удивительно, как часто мне рядом с вами что-то кажется.

Марк не вмешался.

Над дальними деревьями появилась тёмная точка.

Поначалу она действительно могла сойти за самолёт, если смотреть без увеличения. Объект двигался низко, почти повторяя очертания лесистых гряд, а затем вышел из-за последнего холма и начал по пологой дуге снижаться к вырубке.

Марк навёл монокуляр.

Точка превратилась в тёмный корпус.

Чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось, что с местными самолётами его роднило разве что умение находиться в воздухе.

Нерий попытался приподняться выше.

Марк сразу опустил ладонь ему на плечо.

— Ниже.

— Я ничего не вижу.

— И это всё ещё хорошо, — ответил Марк.

— Для тебя, возможно.

Нерий раздражённо опустился обратно.

Кора не стала сразу выводить ему изображение.

«Нерий, голова?» — спросила она через гостевой канал.

Он несколько секунд прислушивался к собственным ощущениям.

— Терпимо.

«Не “нормально”?»

— После сегодняшнего я уже не уверен, что помню, как это выглядит.

Курсор тихо усмехнулся.

«Дам один статичный кадр, — сказала Кора. — Ненадолго. Если боль усилится, сразу скажите».

— Договорились.

Перед глазами Нерия появилось изображение.

Он замер.

Шаттл уже вышел из-за линии деревьев.

Марк увеличил картинку в монокуляре.

Аппарат был значительно меньше корвета, но даже отсюда выглядел тяжелее всего, что могло бы подняться в воздух по законам привычной Нерию техники. Низкий широкий корпус не имел выраженного самолётного носа. Верхняя часть плавно переходила в две короткие боковые секции, внутри которых располагались поворотные двигательные блоки.

Сейчас они ещё были ориентированы назад, но по мере снижения начали медленно менять угол.

Нижняя часть корпуса выглядела массивнее верхней. По ней проходили широкие технические панели, между которыми угадывались утопленные створки грузового отсека и небольшие выступающие сенсорные узлы.

На корпусе не было ярких огней или декоративной подсветки. Тёмно-серая поверхность почти не отражала рассеянный дневной свет. В нескольких местах виднелись потёртости, следы ремонта и матовые пятна, отличавшиеся оттенком от основной обшивки. Возле двигательных секций обшивка была темнее — след постоянного нагрева и долгой эксплуатации.

Это не была новая машина и точно не парадная. По состоянию корпуса было видно, что шаттл используют часто и не особенно заботятся о внешнем виде там, где он не влияет на работу.

Нерий смотрел на неподвижный кадр, почти забыв моргать.

— Это самолёт?

— Нет, — ответил Марк.

— Тогда что?

Марк снова приложил монокуляр к глазу.

— Транспорт.

Нерий медленно повернул к нему голову.

— Это ты называешь транспортом?

— Да.

— У нас транспорт — это поезд. Повозка. Автомобиль.

Курсор тихо заметил:

— Очень ограниченный подход к вопросу.

— Я посмотрю, что ты скажешь, если однажды поезд решит зависнуть над твоей головой.

— Я буду впечатлён, — ответил Курсор.

— Вот и я сейчас впечатлён.

Кора убрала изображение из поля зрения Нерия.

Он моргнул несколько раз и недовольно нахмурился.

— Уже всё?

«Пока да», — ответила Кора.

— Я нормально себя чувствую.

«Пять минут назад вы сказали “терпимо”».

Нерий на секунду замолчал.

— Иногда ты слишком хорошо запоминаешь разговоры.

«Спасибо».

— Это не было комплиментом.

«Я знаю».

Гул тем временем стал глубже.

Марк снова посмотрел на приближающийся шаттл.

Теперь детали различались заметно лучше.

Передняя часть корпуса была почти лишена прозрачных поверхностей. Только узкая тёмная полоса проходила поперёк там, где у местного самолёта находилась бы кабина. По расположению и форме Марк предположил, что за ней скрывалась основная сенсорная система.

Чуть ниже находились несколько утопленных элементов ближней навигации и посадочного контроля.

Поворотные двигательные секции продолжали разворачиваться.

Марк задержал на них взгляд.

Что-то в конструкции неприятно цепляло память.

Конкретную модель он не узнавал, но сама логика казалась знакомой. Доступ к основным узлам был вынесен наружу крупными сервисными панелями. Крепления двигательных секций были утоплены в корпус и защищены так, чтобы их можно было обслуживать отдельно от остальной машины.

Никаких лишних выступающих элементов и сложных форм там, где можно было обойтись простой конструкцией. Практичность явно ставили выше внешнего вида.

Марк видел такой подход раньше.

Много раз.

«Кора, увеличь левую секцию».

Изображение приблизилось.

Разрешения едва хватало.

«Ещё».

«Дальше начнёшь дорисовывать сам», — предупредила Кора.

«Знаю».

Она увеличила изображение.

По нижней части секции проходили несколько технических люков. Два были одинакового размера, третий заметно шире. Между ними находились утопленные крепления и небольшая защищённая ниша.

Марк не мог видеть, что именно скрывалось за обшивкой. Но по расположению сервисных панелей можно было предположить, где проходят основные силовые и охлаждающие магистрали.

Он перевёл монокуляр чуть ниже.

По мере снижения из нижней части корпуса начали выходить посадочные опоры.

Задняя пара появилась первой, через секунду — передняя. Короткие складывающиеся конструкции разошлись в стороны и зафиксировались. Каждая заканчивалась широким основанием, рассчитанным явно не только на ровную площадку.

Марк задержал на них взгляд.

Последовательность выпуска, геометрия и способ распределения нагрузки казались слишком знакомыми.

Он видел похожие решения на армейских транспортных и сервисных машинах, с которыми когда-то приходилось работать. Корпуса отличались, задачи тоже, но общий подход к конструкции оставался узнаваемым.

«Что?» — спросил Курсор.

Марк не ответил сразу.

«Ты что-то узнал», — сказала Эмбер.

«Пока смотрю».

«Это обычно означает “да”», — заметил Курсор.

Марк проигнорировал его.

Шаттл уже находился почти над вырубкой.

Люди в лагере начали отходить от центра площадки.

Один из охранников жестом отправил двух техников ближе к укрытиям. Другой отошёл к бетонному основанию и повернулся спиной к приближающейся машине.

Никто не выглядел встревоженным.

Нерий заметил это даже без изображения.

— Они его ждали.

— Да, — ответил Марк.

— И знают, что делать.

— Похоже.

Нерий посмотрел на него.

— Ты опять начинаешь отвечать одним словом.

— Значит, вопросы становятся лучше.

Курсор тихо фыркнул.

Двигательные секции шаттла развернулись почти вертикально.

Гул изменился.

Теперь он ощущался не только ушами. Камень под локтем Марка едва заметно вибрировал.

По краю вырубки сначала закачались верхние ветви молодых деревьев, затем задрожали кусты. Пыль, сухая хвоя и прошлогодние листья поднялись над землёй и закрутились по освобождённой площадке.

Нерий невольно прижал ладонь к траве.

Он смотрел уже не туда, где находился шаттл, а на происходящее вокруг него — на деревья, пыль и людей в лагере. Размер машины внезапно стал понятен без всякого увеличения.

— Он большой, — тихо сказал Нерий.

— Не особенно, — ответил Курсор.

Нерий резко повернул голову.

— Не особенно?

Курсор понял ошибку слишком поздно.

— Относительно.

— Относительно чего?

— Других машин.

— Каких других машин?

Марк медленно повернулся к нему.

Курсор поднял ладонь.

— Всё. Я молчу.

Нерий посмотрел сначала на него, потом на Марка.

— Нет, теперь я уже хочу услышать продолжение.

— Потом, — сказал Марк.

— Вы все удивительно любите это слово.

— Оно полезное.

— Особенно когда не хочешь ничего объяснять.

Марк снова посмотрел вниз.

Шаттл завис над площадкой.

Несколько метров отделяли опоры от земли. Тяжёлый корпус практически не раскачивался — только мелкая дрожь проходила по боковым секциям, когда двигатели корректировали положение.

Для Марка в этом не было ничего необычного.

Для Нерия — было.

Он перестал задавать вопросы и несколько секунд просто смотрел. Без изображения Коры он видел лишь часть корпуса между деревьями, но этого хватало.

Машина висела над землёй без крыльев, воздушного шара или каких-либо конструкций, которые могли бы объяснить происходящее знакомыми ему принципами.

— Это невозможно, — наконец сказал он.

«Тем не менее», — спокойно ответила Кора.

Нерий даже не огрызнулся.

Шаттл начал последний этап посадки.

Тяга немного изменилась, и корпус медленно пошёл вниз. Молодые деревья по краям площадки закачались сильнее, а листья вихрем поднялись вверх. Один плохо закреплённый край маскировочного полотна рвануло в сторону, и стоявший рядом техник едва успел перехватить крепление.

Опоры коснулись земли почти одновременно.

Корпус на мгновение просел, когда амортизаторы приняли вес, а через несколько секунд двигательные блоки начали снижать тягу. Гул быстро ослаб. Поднятая пыль ещё некоторое время висела вокруг машины, постепенно оседая на старом бетоне, траве и крыше шаттла.

В лес вернулись обычные звуки, но теперь тишина ощущалась иначе.

Нерий несколько секунд молчал.

— И всё?

— Что именно? — спросил Марк.

— Он только что висел в воздухе.

— Видел.

— Потом опустился.

— Тоже видел.

— И тебя это вообще не удивляет?

Марк посмотрел на него.

Нерий замер.

Вопрос, кажется, впервые пришёл ему в голову именно в такой форме.

Он медленно перевёл взгляд на Курсора, потом на Эмбер.

Никто из них не выглядел человеком, впервые увидевшим невозможную машину.

Курсор больше не улыбался.

Эмбер следила за лагерем и охраной.

Марк изучал шаттл.

— Конечно, — тихо произнёс Нерий.

Марк нахмурился.

— Что?

— Ничего, — ответил он и снова посмотрел вниз. — Просто начинаю понимать, насколько мало вы мне рассказываете.

Марк не ответил. Пока спорить с этим было трудно.

Через несколько секунд Кора снова обратилась к Нерию:

«Головная боль?»

Он потёр висок.

— Не сильнее.

«Один кадр».

Изображение шаттла снова появилось перед его глазами.

На этот раз аппарат уже стоял на земле, и масштаб стал ещё очевиднее.

Рядом с одной посадочной опорой находился человек. Его голова едва доходила до нижней части корпуса.

Нерий медленно провёл взглядом вдоль машины.

Широкий приземистый корпус, короткие боковые секции, большие двигательные блоки, четыре опоры и тёмная полоса сенсоров вместо привычных окон. Следы эксплуатации делали аппарат ещё реальнее.

Ни флагов.

Ни гербов.

Ни надписей, которые он мог бы понять.

— Кто это построил? — спросил Нерий.

Марк продолжал смотреть через монокуляр.

— Не знаю.

Нерий повернул к нему голову.

— Врёшь.

Курсор едва слышно выдохнул.

Эмбер посмотрела на Нерия с лёгким удивлением.

Марк медленно опустил монокуляр.

— Что?

Нерий выдержал его взгляд.

— Ты не знаешь точно. Это я допускаю. Но ты смотришь на эту машину не так, как я.

Он показал вниз.

— Я смотрю и не понимаю, почему она вообще не упала. А ты разглядываешь какие-то панели.

На несколько секунд стало тихо.

Курсор отвёл взгляд, скрывая улыбку.

Эмбер ничего не сказала.

Нерий продолжил:

— Значит, примерно ты понимаешь, что перед нами.

Марк снова приложил монокуляр к глазу.

— Примерно.

— Уже прогресс.

Кора убрала изображение.

Нерий не стал возражать.

Внизу люди начали подходить к шаттлу, но Марк почти не смотрел на них.

Теперь, когда машина стояла неподвижно, он мог изучить её внимательнее.

Передняя часть корпуса действительно была почти полностью закрытой. Узкая сенсорная полоса проходила чуть выше центральной оси. Под ней находились элементы посадочного контроля и несколько углублённых портов.

Верхняя обшивка делилась на крупные сменные секции.

Именно эта деталь особенно цепляла память.

Не форма, не размер и даже не компоновка двигателей.

Принцип обслуживания.

Армейскую технику редко проектировали ради красоты или изящества конструкции. Куда важнее было заменить повреждённый узел быстро и желательно не разбирая половину машины.

На шаттле это читалось почти в каждой линии: крупные панели, отдельные двигательные секции, широко разнесённые опоры, минимум выступающих деталей. Даже сенсорный блок был утоплен достаточно глубоко, чтобы случайный удар не вывел его из строя.

«Кора, запиши корпус отдельно».

«Уже записываю».

«Посадочные узлы тоже».

«Есть».

Марк перевёл монокуляр назад.

Возле кормовой части находились ещё два крупных сервисных люка. По их положению можно было предположить, где разделялись силовая и двигательная системы, но дальше строить догадки он не собирался.

Внешнего вида хватало.

Слишком многое совпадало.

Курсор снова заметил выражение его лица.

«Ну?»

Марк молчал.

«Экзоскелеты ты уже видел раньше, — продолжил Курсор. — Теперь ещё это».

«Да».

Эмбер подключилась:

«Похоже на ту армейскую технику?»

Марк чуть нахмурился.

«На ту же инженерную школу».

«Насколько это надёжно?» — спросила Эмбер.

«Недостаточно, чтобы назвать владельца».

Курсор посмотрел на шаттл.

«Но достаточно, чтобы тебе это не нравилось».

«Да», — ответил Марк.

Он снова изучил корпус машины.

«Армейская техника может оказаться где угодно. Её списывают, продают, воруют. Некоторые решения потом копируют частные производители».

Курсор понял первым.

«Но целый шаттл сложнее потерять».

«Особенно такой», — ответил Марк.

Эмбер перевела взгляд к лагерю.

«И четыре одинаковых экзоскелета».

«Да».

«И корветы».

Марк ничего не сказал.

Одно совпадение можно было списать на случайность. Два — на доступ к военным поставкам. Даже несколько одинаковых экзоскелетов ещё ничего не доказывали.

Но теперь перед ними стояла полноценная транспортная машина, построенная по тем же принципам. И работала она на лагерь, где десятки людей методично обследовали местность оборудованием, которого на Алоре существовать не должно.

Совпадений становилось слишком много.

Внизу на корпусе шаттла дрогнула линия грузовой створки.

Марк немного увеличил изображение.

Створка разошлась на две части. Нижняя медленно опустилась, превращаясь в короткую рампу, верхняя ушла внутрь корпуса.

За ней открылся тёмный грузовой отсек.

Нерий заметил движение даже без изображения.

— Он открывается.

— Вижу, — ответил Марк.

— Там люди?

— Скоро узнаем.

Из отсека вышел первый человек.

Тёмная одежда и знакомый лёгкий экзоскелет — та же тонкая силовая рама вдоль ног, корпуса и плеч, которую Марк уже видел на поисковиках.

Следом появился второй, а затем третий.

Никаких торжественных встреч не последовало. Никто в лагере не выстроился перед прибывшими. Один человек сразу направился к центральному модулю, второй остался возле рампы, третий коротко переговорил с техником и показал в сторону рабочей зоны.

Для них шаттл не был событием.

Он был частью работы.

Нерий тоже это заметил.

— Они даже не смотрят на него.

Марк на мгновение оторвался от монокуляра.

— На что?

— На машину, — ответил Нерий и показал вниз. — Она только что спустилась с неба, а им всё равно.

Курсор снова посмотрел на лагерь.

Нерий был прав.

Никто не задерживался возле шаттла просто ради того, чтобы рассмотреть его. Никто не показывал на двигатели или посадочные опоры. Люди проходили мимо корпуса так же буднично, как местные рабочие проходили мимо стоящего у станции паровоза.

Нерий медленно выдохнул.

— Для них это действительно транспорт.

— Именно, — ответил Марк.

На этот раз Нерий не стал спорить.

Несколько секунд он просто лежал рядом, наблюдая за людьми внизу. На его лице уже не было прежнего недоверия — скорее попытка перестроить картину мира так, чтобы в ней нашлось место увиденному.

Марк знал, что это только начало.

Но объяснять всё сейчас было нельзя. Не здесь, не рядом с неизвестным лагерем и не тогда, когда они ещё сами не понимали, с кем столкнулись.

Курсор снова заговорил по закрытому каналу:

«Если они используют такую технику как обычный транспорт, это уже не случайная группа».

«Мы и раньше это знали», — ответила Эмбер.

«Теперь знаем масштаб», — сказал Курсор.

Марк продолжал смотреть на шаттл.

Похожая конструкция.

Похожие стандарты.

Похожая военная логика.

Отсутствие опознавательных знаков.

Те же люди, которые действовали на поверхности слишком организованно для случайных наёмников.

И корабли, встретившие «Флэш» у Алора.

Отдельные детали наконец начинали складываться в одну картину.

Не полную, но уже достаточно неприятную.

Кора несколько секунд молчала, анализируя запись.

«Открытых идентификаторов на доступных диапазонах нет».

Курсор чуть прищурился.

«Вообще ничего?»

«Стандартного ответа — нет. Если аппарат использует закрытый служебный канал или направленную связь, с нашей позиции я её не вижу».

«То есть снова без имени», — сказал Курсор.

«Да», — ответила Кора.

Эмбер нахмурилась.

«Как и корветы».

Марк медленно выдохнул.

Теперь сомнений оставалось заметно меньше.

Он ещё раз провёл монокуляром по корпусу шаттла, задержался на двигательной секции, потом на посадочных опорах.

Конкретную модель он не знал.

Точного владельца тоже.

Но инженерную школу узнавал всё увереннее.

«Если это не Империя, — наконец сказал Марк по закрытому каналу, — кто-то слишком хорошо её копирует».