... Неправда, что французская армия проиграла с честью. Глупое и опасное хвастовство, которым бахвалятся армейцы, вынуждает нас сказать это. 

Когда мы называем себя французской армией, когда за нами стоят Аустерлиц и Дуомон, мы не терпим с честью поражение за сорок дней бесформенного движения в никуда, которое привело нас от Намюра к Бордо, в то время как противник подобрал в игре в поддавки два миллиона пленных. Точно так же, когда вы называете себя Великобританией, вы не сохраняете честь, потеряв Сингапур после шести дней боев. 

... Вряд ли можно сказать, что французская армия была разбита. Ее отшлепали, отвели за ухо обратно в Гаронну. Мы можем очень стараться, чтобы придумать военные названия для этих шести недель стадного бегства. Они ничего не обозначают. Нигде не случилось боя, то есть согласованного действия, спорной, нерешительной, но борьбы. Битва 1940 года длилась столько же времени, сколько потребовалось, чтобы пешком спуститься от границ Голландии до границ Гаскони, и это именно столько времени, сколько потребовалось противнику, чтобы потеснить перед собой нашу толпу. 

Мне нравится, когда скромный пулеметчик, командир отделения или роты и сегодня льстит себе тем, что он сделал, и говорит: «Мы их держали два дня… три… четыре!». У нас не так много возможностей гордиться. Но эти храбрецы должны видеть дальше своих нор, своего форта, своей батареи, они должны помнить, как долго длилось их сопротивление, они должны представить всю панораму разгрома, чтобы правильно оценить тех, кто их туда привел. 

... В военном искусстве нет подразделений— или, скорее, подразделение состоит из каких-то людей. Если бы у французской армии были настоящие лидеры и настоящие умы, офицеры запаса не повышались бы в звании ради железнодорожных путевок, они не проводили бы свои отпуска в борделе или за столом, они бы получали задания, учились, бегали, работали. Если бы армию не возглавляли старые слепые и глухие лошади в носилках, она не была бы ошеломлена бомбардировками с пикирования, которые после гражданской войны в Испании описывали сотни журналистов; она бы в нужное время обладала своим отделом бронетанкового вооружения, она бы умела через восемь месяцев, после урока Польши, группировать свои боевые танки в крупные соединения (Рёбате не рассматривает версию нежелания Франции воевать и ее намереной сдачи Германии — В. Л.). Она бы рассортировала, контролировала — у нее для этого было больше чем нужно времени — шестьдесят элитных дивизий, вместо того, чтобы распылять свои лучшие элементы в массу, столь же посредственную, сколь и огромную. Резервисты не были бы ничтожествами без практики, если бы генералы и их подчиненные умели взять их в руки, выбить из них говно и перно, вытравить тараканов из головы, использовать на какой-нибудь имевшей смысл работе. 

Ей Богу! Эти господа-профессионалы хотели бы, чтобы мы поверили, что войну проиграли гражданские лица, что военные не несут ответственности за оснащение, инструктирование, группировку или командование.

Понятно, что демократия дала им неблагодарный человеческий материал, но он все же еще сохранялся, пусть и кое как. После восьми месяцев пребывания в руках командования это людское оборудование практически вышло из строя. 

... Найдись в 1939 году среди высших советников французской армии полный патриот до мозга костей, а не только снаружи, этот человек, находящийся на грани войны, перед лицом уничтожения страны, сломал бы что-нибудь, — свою шпагу, лицо, окно, — издал бы крик, который можно было бы услышать, сделал бы жест, который можно было бы увидеть. Этого человека не существовало. 

Если бы он проявил себя в нашей бедной борьбе и наших жалких испытаниях, этот человек говорил бы сегодня и как обвинитель. Он бы первым обвинял, чтобы защитить наш флаг. Но если перчатки тех, кто носят флаг, все еще белые, то полотнище уже грязное. Наш флаг запятнан. Нам нужно знать, кто его изгадил. 

Не имея честности свести перед нами свои счета, и чтобы спасти положение своих невежд, французская армия позволяет бесчестному подозрению (в измене — В. Л.) тяготить всю свою жизнь. И вместе с ней в ванной помоев плещется Франция. 

Это дно дна. Дегенерат получил замечательный пинок под зад. Он поскакал прочь, держась за зад. Но лишь… чтобы вернуться на трассу, украшенную шариками, славно топчась на месте, таща на конце верёвки пушку для деревянных солдатиков. И мы должны воспринимать это как символ французской гордости. 

28 мая читатели высшего тира продолжат чтение "Записок на полях Дриё Ла Рошеля" которые скромный переводчик выдающегося писателя вел с 2022 по 2025 гг и ведёт сейчас.

8 июня читатели  первого, минимального, тира смогут прочитать семнадцатую главу перевода "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres" (история падения Третьей Республики).   

20 июня читатели  второго тира смогут прочитать очередную главу скандального приложения "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres"  (история падения Третьей Республики).    

Все, оформившие годовую подписку, получают в подарок сборник эссе о русской литературе и перевод книги "Диалог "побежденных".

  Оформляйте годовые подписки (скидка от Патреона 16 процентов). Живущие за пределами России - подписывайтесь на Патреон.    

Спасибо, что вы здесь, я вам очень признателен.