Предыдущая часть.

С громким всплеском вверх вздыбились девять водяных столбов, орошая морскую гладь мириадами брызг. Из-за близких попаданий корпус эсминца тряхнуло, но он продолжил движение, не снижая скорости. Ни на секунду не замолкали все шесть ста тридцати миллиметровых орудий, буквально заливающих идущий в четырнадцати километрах линкор дождём из стали и взрывчатки.

Командиру эсминца благоволила удача. Вражеский линкор сосредоточил всё внимание на союзном “Массачусетсе”, намереваясь добить горящего от носа до кормы избитого американца. Подобная невнимательность была частым явлением у командиров “Ямато”, считавших, что калибр их орудий позволяет не обращать внимание на всякую мелочь. Этим пренебрегали все, кто имел главный калибр свыше четырёхсот десяти миллиметров, а достигло апогея именно на “Ямато”.

Большая ошибка со стороны командира вражеского линкора, которой грех было не воспользоваться. Заложив правую циркуляцию и увернувшись от очередного залпа крейсера противника, что пытался отогнать назойливую мелочь от линкора, эсминец помчался вперёд, оставляя за кормой вспененный след. Однако, выход в торпедную атаку не означал, что у артиллеристов наступила передышка.

Скорректировав угол поворота орудийных башен, комендоры возобновили шквальный обстрел “Ямато”, выводя из строя артиллерию противоминного калибра, орудия противовоздушной обороны и ломая приборы управления. Многочисленные пожары и поломки вооружения не позволяли линкору самостоятельно отбиться от наглого эсминца. Крейсер же, вовремя заметивший угрозу, был слишком далеко и не мог вести эффективную стрельбу.

Потянулись томительные минуты ожидания. Словно метроном отстукивали выстрелы орудий главного калибра эсминца.

Десять километров – слишком далеко, чтобы уверенно сбросить торпеды при схождении на параллельных курсах.

Восемь километров. “Ямато”, успев пустить на дно “Массачусетс”, почувствовал угрозу и начал разворачивать свои огромные стволы в надежде достать юркий кораблик. Попадание фугасного снаряда, массой почти в треть водоизмещения эсминца, не сулило ничего хорошего, а на таком расстоянии линкору достаточно было положить снаряд рядом с корпусом, чтобы обезвредить маленького противника. Но башни “Ямато” были слишком неповоротливы, поэтому у командира эсминца имелось в запасе несколько минут.

Шесть километров. Всё ещё слишком далеко, но прикрывавший японца соотечественник, крейсер девятого уровня “Ибуки” нащупал дистанцию, и водяные столбы от попаданий восьмидюймовых снарядов стали появляться в опасной близости к корпусу. Командир давно прекратил стрельбу из своих бортовых орудий, чтобы ничего не мешало обзору. Его радовало только то, что два из трёх орудий гиганта не успевали навестись на идущий со скоростью в сорок девять с половиной узлов эсминец.

Из орудий кормовой башни “Ямато” вырвалось три облачка дыма и огня. С громким гулом, преследуемые ударной волной от выстрела, над эсминцем пронеслись три четырёхсот шестидесяти миллиметровых чемодана смерти и бессильно упали за кормой, на несколько секунд закрывая его от обзора крейсера противника. До врага осталось пять километров.

Четыре километра…

– Чики-брики и в дамки! – возопил командир эсминца.

Эсминец заложил левую циркуляцию, на ходу выпуская торпеды. С громким шипением десять шестиметровых стальных рыбок прыгнули в воду и бодро устремились к линкору, что заложил поворот направо, чтобы открыть огонь из носовых орудий. 

Это была ошибка.

Линкор так и не успел выстрелить. Четыре из десяти торпед нашли свою цель, а одна из них взорвалась прямо под погребом боеприпасов второй башни главного калибра. Страшный взрыв сотряс гигантский линкор Империи Восходящего Солнца. В небо устремился столб оранжевого пламени, чёрного дыма, экипажа различной степени прожаренности и стальных обломков корпуса. Взрыв был такой силы, что многотонную башню сорвало с барбета и отбросило в сторону, а сам линкор не разорвало на две части только чудом. Однако, океан уже забрал его себе, чему свидетельствовала та скорость, с которой корабль уходил под воду.

Грозовой вознёс хвалу верховному божеству Безликого Пантеона, Рнгисусу, и, с чувством выполненного долга, стал уходить прочь от смертельно раненого тонущего гиганта. Обстреливавший его ранее крейсер был вынужден отвлечься, чтобы увернуться от торпед, метко сброшенных союзным эсминцем “Югумо”. Отсигналив ратьеровским фонарём благодарность союзнику, юркий кораблик принялся устанавливать дымовую завесу, куда незамедлительно нырнул лёгкий крейсер “Минотавр”.

Проанализировав обстановку в квадрате, где проходил бой, командир эсминца решил спрятаться среди островов, чтобы немного подлатать пробоины в корпусе, да и палубу не мешало прибрать от осколков. Но на полпути по водной глади в сторону корабля заскользили чёрные тени. Это эскадрилья пикирующих бомбардировщиков вражеского авианосца, не найдя более подходящих целей, решила сбросить свой смертельный груз на палубу эсминца.

Экипажу нужно было время, чтобы подготовить к установке ещё одну дымовую завесу, под покровом которой можно было переждать авианалёт и укрыться от зорких глаз наводчиков вражеских кораблей. Поэтому командиру эсминца ничего не оставалось, кроме как начать активно маневрировать. Трудная задача в условиях открытого боестолкновения и сложного рельефа дна, хотя вполне выполнимая для опытной команды.

Оставшиеся в исправном состоянии зенитные орудия, коих и в начале боя было немного, хищно устремили свои стволы вверх. Расчёты установок главного калибра сменили снаряды на разрывные с дистанционным подрывом. Всё замерло в ожидании команды, и, как только три самолёта отделились от эскадрильи и резко ушли вверх, небо над эсминцем окрасилось чёрными тучками разлетающихся в порохе осколков.

Один самолёт из первой группы пикировщиков удалось сбить в начале пике, и он рухнул в воду, оставляя за собой шлейф маслянисто-чёрного дыма. Но двое его собратьев смогли прорваться через заградительный огонь орудий противовоздушной обороны и сбросить бомбы.

Море беззвучно приняло гостинцы. 

Эсминцу помогла его скорость и зенитчики, благодаря которым первое атакующее звено бомбардировщиков не смогло хорошо прицелиться – их смертоносный груз упал далеко за кормой. Обе бомбы угодили точно по центру кильватерного следа, что говорило о высоком профессионализме пилотов. Впрочем, расслабляться экипажу корабля было рано, так как следом за первым звеном в атаку пошло второе.

Петляя из стороны в сторону и выписывая восьмёрки, эсминец уворачивался от падающих на него бомб. Правда, ото всех увернуться не получилось. Близкими взрывами смяло обшивку по правому борту и оторвало кормовой бомбосбрасыватель. Каким чудом уцелела винторулевая группа, командир не знал и предпочитал не задумываться. Авианалёт удалось пережить, и вражеская эскадрилья была вынуждена удалиться на свой авианосец для пополнения боеприпасов, потеряв четыре самолёта.

Одна бомба, всё же, попала в цель, и вновь удача улыбнулась экипажу эсминца. Метко сброшенный тысячефунтовый кусок чугуна превратил первый торпедный аппарат в груду мятого железа. Однако, вместо того, чтобы взорваться и завершить начатое, бомба, словно резиновый мячик, отскочила и упала в воду.

– Обнаружена капиталистическая свинья! – раздался в рубке довольный голос командира.

Прячась в самом углу карты, вражеский авианосец «Мидуэй» направлял авиагруппы на добычу где-то вдалеке. Умение контролировать обстановку на поле боя являлось одним из важнейших навыков любого командира. К капитанам авианосцев это относилось вдвойне. Сейчас же, наблюдая за практически беспомощной баржей, Грозовой лишь предвкушающе погудел сиреной.

Активировав форсаж, эсминец буквально полетел по волнам к плоскопалобному, радостно постреливая из носовых орудий. Только потеряв половину живучести и получив пожар на лётной полосе, авианосец обратил внимание на назойливую лодку, кружащую вокруг него, подобно пиранье. Он попытался отбиться, однако умелое маневрирование и заградительный огонь зенитных орудий свели на нет все попытки американца продлить агонию своего корабля. Точку в его никчёмном существовании поставил меткий залп союзной «Монтаны», капитан которой умудрился положить восемь снарядов из двенадцати чётко в цитадель авианосца.

Отсигналив линкору «Спасибо за помощь!», Грозовой направился искать новую жертву. Посмотрев на список оставшихся на плаву игроков команды соперников, командир приуныл. До второй половины сессии дотянули самые стойкие и, вместе с тем, самые неудобные для эсминца враги.

Внезапно командира что-то отвлекло. Эсминец почувствовал от него недовольство, смешанное с раздражением. Затем пришло смирение и повторная активация форсажа. Вновь объятый боевым задором, Грозовой мчался в самую гущу сражения, не заботясь о летящих в него снарядах…