Крайне нервная встреча с верховной правительницей вынудила Рымни ускориться. Стая неслась по волнам на твёрдых двадцати пяти узлах и не думала останавливаться. В небе, помимо патрульных самолётов и дежурного звена Ульяновска, летал ещё десяток зубастых шариков с горящими голубым огоньком глазами.

Сам переход вызывал у парня всё больше и больше вопросов к сопровождаемым им глубинным. Слишком уж организовано они себя вели и при этом не походили на марионеток. Обычно присутствие сильной химе подавляло волю окружающих её низкоранговых особей, из-за чего основная тактика боя Дев Флота заключалось к скорейшему уничтожению командной особи и добивании остальных, пока те не пришли в себя.

Особенно ярко это проявлялось на эсминцах, которые буквально превращались в безвольных роботов. Исключение составляли элитные и флагманские подвиды, отсутствующие в группе. Каждый китоподобный монстр, ведомый Рымни, демонстрировал поведение именно своих улучшенных собратьев, не обладая характерными внешними признаками оных, вроде разноцветной ауры вокруг тела или всполохов пламени из глаз.

Крейсера и остальные вовсе чувствовали себя вольготно. Два авианосца Во-класса молча двигались рядом с химе базы снабжения, перестав выпускать дежурные эскадрильи. Воздушный патруль над стаей вела авианесущая химе слева, тоже демонстрируя отклонения от обычных паттернов поведения. Ведь ни один вожак не станет выполнять нудную рутинную работу, предпочтя взвалить её на подчинённых.

К тому же, дарная мощь авиагруппы Тайры превосходила совокупную силу пары девчат Во-класса.

– Впереди десяток низших, не успеем разойтись, – повернулся Ульяновск к коллеге родом из океанских Бездн.

Бледнокожая девушка ненадолго задумалась, приложив палец к щеке.

– Курс, дальность? – спросила она, проведя ладонью по верхушке левой головы демона-симбионта.

Вопрос излишней образованности и технической подкованности глубинных, из которых состоял костяк стаи, Ульяновск решил прояснить позднее. Желательно в тишине территориальных вод и под прикрытием как береговых комплексов, так и собственной эскадры.

– Сто двадцать миль на одиннадцать часов, двигаются пересекающим курсом, – он передал данные с самолётов-разведчиков, внимательно наблюдая за Тайрой.

Та снова задумчиво промычала, постукивая пальцами по лбу симбионта. Что творилось в её голове, оставалось загадкой, зато красноречивым оказался результат. Указательным пальцем она прочертила ярко-красную линию на чёрном хитине подручного.

Чудовище, служившее ей одновременно и оружием, и ездовым зверем, довольно заурчало. Стоило только химе убрать палец, как линия распалась на два десятка небольших сгустков пламени. Стремительно взмыв вверх, они трансформировались в уже знакомую любой Деве Флота форму слепого шарика с зубастой пастью и полетели в указанное разведчиком место.

– Я разберусь, – глубинная послала Ульяновску лёгкую улыбку.

– Почему ты, а не… – он кивком указал на пару авианосцев Во-класса впереди.

– У них другие задачи, – коротко ответила глубинная, добавив тихим голосом спустя несколько секунд: – Да и руки коротковаты.

Последние слова парня изрядно удивили. Будь на месте стандартных авианосцев Глубинного Флота их лёгкие и эскортные собратья Ну-класса, упоминание малого радиуса могло иметь место. Хотя, как правило, кроме как меньшей авиагруппой от Во-класса те ничем не отличались, не считая внешнего вида.

Сами же носительницы зубастых хитиновых шляп, составлявших основу палубной авиации противника, являлись неким аналогом «Эссексов» среди канмусу. Их много, они похожи друг на друга, а авиагруппа по численности превосходила оную у большинства Дев Флота. Сами по себе далеко не глупые, но всегда подводила авиация, порой, уступавшая даже пилотам-новобранцам из числа фей.

– И что же это за задачи? – вкрадчиво поинтересовался Ульяновск. – Хотелось бы знать.

А сам краем глаза наблюдал за бомбардировочной эскадрильей Тайры, двумя клиньями летевшей к цели.

– Прикрытие эскадры в бою, чтобы никто не отвлекался на угрозу с воздуха или из-под воды, – подмигнула девушка и уставилась вперёд.

Выражение её лица, прежде равнодушное, начало меняться. Сперва появился интерес, затем химе сдвинула брови, будто в недовольстве. Злобная ухмылка появилась одновременно с приближением глубинных самолётов к цели.

Ульяновск пригляделся к экрану радара и удивлённо выгнул брови. Маленькие кошачьи черепки, на которые отдалённо походили бомбардировщики Тайры, разбились на пары и начали по широкой дуге облетать стаю впереди, выходя на встречный курс. Ровно по два ударных самолёта на каждого монстра внизу.

Слишком мало, по мнению парня. Привычного для противника арсенала авиабомб вряд ли хватит для уничтожения эсминца, не говоря о лёгком крейсере во главе стаи. Трёхтонные бомбы на такое способны, попади они по движущейся цели, но с модулем коррекции даже его истребители их утащить не могли. Оставались ракеты, но…

После Альминар он их наличию не удивился, однако самолёты Тайры выполняли заход для пикирования, а не пуска ракет. Тем не менее, атака продолжалась. Каждый ведущий в паре ускорялся, оставляя ведомого позади, и, взмыв вверх, сваливался в крутое пике.

Противник не стоял на месте и пытался отстреливаться, закрывая небо над собой разрывами зенитных снарядов, но безрезультатно. Элегантно лавируя на огромной скорости между облаками шрапнели, бомбардировщики сбросили свой смертоносный груз и стали набирать высоту. Следом, с небольшой задержкой, вниз устремились и оставшиеся половинки ударного звена.

Не было ни аурной атаки, ни самоубийственного столкновения накачанного энергией принцессы глубинных самолёта. Просто феноменальная точность бомбометания, продемонстрированная роем химе. Каждая бомба с первого бомбардировщика угодила чётко в голову эсминца, пробивая в ней огромную брешь. Лёгкому крейсеру её вообще снесло, оставив того дёргаться на воде как обезглавленная курица.

А вот второй сброс угодил в пробитые ранее бреши в телах порождений Бездны и взорвался внутри. Крейсеру вырвало кусок грудины, и он, как подкошенный, рухнул на воду. Пару эсминцев разорвало на куски, остальных сильно деформировало и они остались дрейфовать на волнах, подобно мёртвым китам.

– Ещё есть кто? – расслабленно потянулась Тайра, откинувшись назад.

– Хорошо сработано, – не стал скупиться на похвалу Ульяновск. – Всё чисто.

Ему в голову приходили только Лексингтон-младшая да Энтерпрайз, кто мог также точно положить бомбы в цель. Чуть хуже получалось у Эссекс, Хорнет-младшей, Мидуэй и, во что мало кто верил, у японской пятой авианосной дивизии. А те и не стремились особо хвастаться, предпочитая тихо делать свою работу.

– Рымни предлагает тебе начать возвращать летунов, скоро выйдем к точке входа в поток, – вдруг произнесла химе-авианосец, резко сев прямо.

– Скоро – это когда? – переспросил парень.

Восприятие времени у глубинных, как он уяснил, было своеобразным. При том, что они якобы имеют некоторое отношение к кораблям, а значит, и внутренний хронометр имелся. Однако доступным для понимания оказался только суточный цикл с его реперными точками. Остальное обозначалось или словом «скоро», или привязывалось к какому-нибудь природном или астрономическому явлению. При этом каждая особь Глубинного Флота прекрасно понимала, сколько именно занимает временной отрезок, обозначенный как «скоро».

– Скоро, – осталась верной общим принципам Тайра, указав рукой вперёд. – Уже видно.

В полутьме грозовых туч Ульяновск видел только свинцово-серые волны, поднимавшие вверх и ронявшие вниз сопровождаемую им стаю.

– Видно что? – он вновь задал вопрос.

В ответ получил непонимающий взгляд химе. Приоткрывшийся было рот резко закрылся и она приблизилась к парню практически вплотную.

– Ты не видишь? – ещё раз вытянула руку по направлению движения. – Движение в воде?

Ульяновск присмотрелся, но картина океана депрессивных оттенков не изменилась. Ничего не обнаружил и истребитель объективного контроля, сделавший большой крюк на обратном пути к кораблю-носителю.

– Серые волны, местами белая пена да косяк рыб, вокруг которого нарезает круги пара тунцов, – перечислил одинокий флагман, прежде чем его голос заглушил гул винтов заходящего на посадку самолёта-разведчика.

– Это проблема, – с лёгким недовольством проворчала Тайра, прикусив губу, и начала сверлить взглядом спину Рымни.

Та или почувствовала недовольство подчинённой, или же они общались по телепатической связи. Обернувшись, главная глубинная в стае покачала головой и направилась к ним.

– Чего же ты такая нетерпеливая? – вожак слегка раздражённо поинтересовалась у химе-авианосца.

– Он не видит течение, – не дрогнув под суровым взглядом старшей, ответила Тайра.

– Конечно не видит, он же наземный. Что, в общем-то, поправимо, – Рымни протянула руку Ульяновску. – Готов узреть тайны Великой Колыбели?

Парень молча указал на свою лётную палубу, по которой прокатился один из вернувшихся истребителей, прежде чем раствориться во вспышке голубого пламени.

– Может, пока прояснишь ситуацию? Что именно я должен был увидеть?

Рымни оглянулась, бросив хмурый взгляд на юг. С головы строя ей махнула Мира, сменив флагман на время её отлучки.

– Время, в принципе, ещё есть, но… – задумчиво пробормотала лидер стаи, приложив руку к подбородку. – Проще будет показать, – она развернулась к Ульяновску. – Как ты уже слышал из уст Иль-Кхане, вы, канмусу, являетесь нашими копиями. Дальними родственниками, если можно так выразиться. Не знаю, что и как с вами делали люди, но многое из известного нам, для вас недоступно. Но чем дольше вы проводите времени в Океане, тем лучше вы его чувствуете и начинаете вспоминать то, что вас заставили забыть. Ты ведь и сам замечал за собой подобное. Я права?

Глубиннизация – именно об этом явлении говорила Рымни. Когда Дева Флота слишком долго находилась в открытом море вдали от берегов, с ней происходили определённые метаморфозы. Сперва медленно бледнела кожа, порой, в особо запущенных случаях становясь абсолютно белой. Следом потихоньку начинали светиться глаза, радужка постепенно меняла цвет на красный, реже – синий. Нередко вырастали рога и на теле появлялись чёрные хитиновые наросты. В единичных случаях местами покрывалось трещинами, внутри которых бушевало алое пламя, подобно треснувшей корке застывшей лавы.

Если канмусу вовремя не возвращалась домой и не проходила курс реабилитации, то изменения перескакивали и на вооружения. Орудийные башни обзаводились глазами, а торпедные аппараты – зубастыми пастями. Тело девы начинало деформироваться, появлялись диспропорции.

Что происходило дальше, никто не знал. Малькольму Бетругеру не позволили продолжить эксперименты и дальнейшее развитие глубиннизации так и осталось уделом теоретиков. Не утихали споры о природе странного шепотка в голове Дев Флота. Едва слышимый, неразборчивый, но всегда рядом и постепенно сводивший девчат с ума.

Обычно он появлялся вместе с симптомами глубиннизации, но мог возникнуть и независимо от состояния канмусу. Как правило, слышали его, если рядом с берегом проходила сильная химе или на сушу обрушивался вызванный высшей глубинной шторм.

Ульяновск со всем этим был хорошо знаком. Проводя в море по полгода, уже привык видеть светящиеся синие глазки и мертвецки-бледное лицо в зеркале по утрам по возвращению на родную базу.

– В текущем состоянии ты не переживёшь проход по течению, это Иль-Кхане верно подметила, – Рымни истолковала молчание парня, как подтверждение своих слов. – Однако есть способ приспособиться, но для этого тебе придётся впустить в себя Океан. Приблизиться к тому, чем вы были до вмешательства людей.

– Разве у нас есть около пары месяцев времени, чтобы природа, как ты говоришь, начала брать своё? – приняв последний самолёт на борт, Ульяновск убрал карточки с разведывательной авиацией в карман разгрузочного жилета.

– Времени нет, – согласилась Рымни, – Поэтому я предлагаю тебе создать кровные узы…

Надрезав ладонь наконечником копья, она протянула кровоточащую руку ему.

– Совсем с ума поехала? – донёсся голос химе снабжения, ошарашенно наблюдавшей за вожаком стаи.

И она оказалась не одинока. Вся стая разглядывала командира, будто у той выросла вторая голова, начав изрыгать религиозные бредни о конце света.

Ульяновск не сильно отличался от окружающих его глубинных:

– И чем нам поможет Ритуал Принятия?

Особый обряд, по словам Мурзаи, носил исключительно церемониальный характер и служил скорее аналогом подписи союзного договора. Несмотря на название, никаких дополнительных обязательств он не вносил, оставаясь фактически обычным рукопожатием.

– Только не говори, что после получения метки Права Семи, – прикоснулась наконечником копья к своей груди Рымни, – ты не заметил изменений в себе? Что океан стал дружелюбнее и мои сородичи стали относиться несколько иначе?

– Дружелюбнее, как же, – не удержался от саркастичной ремарки Ульяновск.

У него перед глазами промелькнуло избитое тело Монтаны и летящие в эскадру реактивные снаряды Альминар, бьющие дальше, чем любое другое вооружение Глубинного Флота.

– Отношение изменилось, тут не поспоришь, – криво улыбнулся он.

Ещё год назад ведь даже не задумывался, что окажется в одиночку в окружении глубинных и не будет думать, как забрать с собой на тот свет побольше противников.

– Во время Ритуала Принятия стороны обмениваются небольшим количеством ауры друг с другом в качестве подтверждения добрых намерений, – химе пропустила сарказм мимо ушей. – Получив частичку моей силы, ты сможешь беспрепятственно совершить переход. Я же у тебя ничего не смогу взять, в силу твоей природы. Ты ничем не рискуешь, просто… с тобой произойдёт то, для чего обычно требуются те самые пара месяцев в море. Думаю, для тебя ничего нового, вспоминая слухи о похождениях во владениях Фалиры.

Как удрбно, мысленно поаплодировал ей Ульяновск. Вливание глубинной ауры вероятнее всего подстегнёт развитие синдрома глубиннизации, и тем самым увеличит время реабилитации по возвращению домой и лишит потенциального противника в лице людей сильной боевой единицы. С другой стороны, при благоприятном решении вопроса пожать друг другу руки всё равно придётся и неплохо бы знать заранее, к чему оно может привести для не-глубинных.

– Допустим, убедила. Что от меня требуется? – он выразительно посмотрел на тоненькую струйку тёмно-синей, почти чёрной крови на ладони Рымни.

– Сделай порез на ладони и вложи свою руку в мою, – ответила она.

Парень уже нащупал армейский нож среди накладных карманов с пайками, как на плечи Рымни легли две угольно-чёрные ладошки.

– У тебя бронеплиты вместо мозга? – показалась из-за её спины голова Тайры. – Ты в курсе, с кем брататься собралась? Ты же элитный воин, а не улей.

– Предлагаешь себя? – Рымни сделала шаг в сторону, позволяя Ульяновску увидеть сошедшую со своего демона-симбионта принцессу бронированных авианосцев.

Девушка в коротком чёрном платье с красным галстуком вокруг шеи и раньше казалась высокой, но, стоя рядом с итак не маленькой Химе-линкором, казалась вовсе гигантом. Ростом она возвышалась над всей стаей, уступая лишь парню, да и то немного. Кроме него из канмусу с ней могли сравниться разве что американские Мидуэй и Монтана и немецкая Ульрих. Даже рослые японки Ямато и Мусаши были на голову ниже.

– Он – улей, я – химе улья. И второй раз Ритуал Принятия теми же участниками не проводится. Или ты собралась устроить Церемонию Отречения? – чуть склонив голову, спросила Тайра.

– Даже не думала, – отрицательно качнула головой Рымни.

Лёгкий взмах ладони – и парез на ней затянулся, не оставляя и следа.

– Тогда не будем терять времени. Приступай, – опёрлась на копьё главная химе стаи.

Тайра вопросительно посмотрела на Ульяновска. Тот молча кивнул в ответ, сделав надрез на ладони. Сама девушка ограничилась ногтём другой руки, сделав себе глубокий порез. Простое рукопожатие – и перед глазами парня пронеслось множество светящихся образов, от которых начало рябить в глазах.

– Это нормально? – сквозь зубы процедил он.

Тайра, сжав челюсти и закрыв глаза, схватилась за висок.

– Для тебя вполне, а вот… – Рымни повернулась к единственному авианосцу среди высших глубинных. – Всё в порядке?

– Да, – сделав глубокий вдох, ответила та. – Можем продолжить путь.

Поморщившись, словно от болевого приступа, она помахала рукой перед собой в попытке развеять беспокойство.

– Если ты так уверена, тогда я открываю проход, – посверлив взглядом некоторое время подругу, Рымни решила идти дальше.

Вновь оставшись вдвоём с авианесущей химе, Ульяновск украдкой посмотрел на ладонь, порез на которой начал немного покалывать. Ничего критичного он не нашёл, кроме ожидаемо побледневшей от контакта с кровью глубинных кожи. Однако чуйка говорила, что началось нечто странное.

– Пара месяцев, максимум – три, на Байкале, – выдохнув, пробормотал парень.

И тут волосы у него на загривке буквально встали дыбом от окутавшего холода. Резко подняв голову, он посмотрел вперёд.

Заняв место в начале строя, Рымни опустила своё копьё, коснувшись наконечником водной глади. Одного касания оказалось достаточно, чтобы волны мгновенно успокоились, а вокруг навершия закружился водоворот. Освещаемый голубоватыми искрами провал в серой воде постепенно расширялся, пока не превратился в ревущую воронку.

– Держать строй! Кто вывалится – погибнет! – рявкнула Рымни, делая шаг в светящуюся бездну.

Следом за ней последовали остальные.

– Держись рядом, – шепнула Ульяновску Тайра, схватив его за руку. – Первый раз может быть… слегка некомфортно…

Они последними провалились в зев водоворота, уходившего по какой-то причине не в глубину, а горизонтально на восток. От гула заложило уши, но как только парень преодолел портал, на него обрушилась гнетущая тишина. На мгновение мир потонул во тьме, но как только зрение вернулось, Ульяновск увидел океанскую толщу. Необычайно светлую, вопреки материалам глубоководных исследований до вторжения Глубинного Флота.

Картина вокруг напоминала скорее полёт над озером ясным погожим днём. С той лишь разницей, что над головой светило невероятно огромное голубое солнце, занимавшее почти весь небосвод, а под ногами стелилась серая марь. И, куда хватало глаз, с запада на восток тянулся бурлящий поток, в котором и находилась стая вместе с несчастным флагманом разведывательной эскадры.

Ульяновск невольно попытался выругаться, но вместо слов изо рта вышли только пузыри.

– Не трать силы, – прозвучал в голове голос Тайры. – Словам здесь не место. 

Её длинная белоснежная коса трепыхалась за спиной, словно сдуваемая ветром. Глубинная внешне походила на взведённую пружину, готовую мгновенно броситься в сторону при малейшем движении. Остальные особи в стае выглядели также. Сократив расстояние между друг другом до минимума, они со стороны напоминали приготовившихся к броску хищников. Только Рымни и две других принцессы-линкора держались спокойно, ведя всех за собой.

Пейзажи стремительно сменялись один за одним. То под стаей находились серые воды, как вдруг вместо них уже непроглядный густой белый туман, внутри которого сверкали алые молнии. Следом резко вокруг всё заволокло грозовыми тучами и пошёл дождь, идущий почему-то снизу вверх.

От буйств погоды начало рябить в глазах и только рука плывущей слева химе удерживала Ульяновска от потери равновесия. Гигантское светило то и дело выбрасывало небольшие протуберанцы, в реальности легко испепелявшие всё живое на планете, оказавшейся на столь близком расстоянии к звезде. Вместо этого они превращались в невидимые волны, проходившие сквозь глубинных и единственного парня, не причиняя им вреда. Тем не менее, в них отчётливо ощущалась невероятная первобытная мощь, способная сокрушить целые цивилизации.

С каждым ударом незримой силы шёпот на границе сознания становился всё назойливее и отчётливее слышим. Сперва походил на шелест листвы в лесу, побеспокоенной лёгким ветерком. Чем безумнее становилось окружение, тем более разборчивым он становился. Постепенно появлялось ощущение присутствия чего-то древнего и огромного.

Похожее чувство Ульяновск испытывал в другом мире. Тогда ещё не отошедший от длительного и трудного похода разум впервые почувствовал нечто похожее, но тогда неизвестная сущность спала. Сейчас наоборот, его будто с интересом рассматривало нечто, не поддающееся описанию. Оно не спало – оно бодрствовало и излучало любопытство и скрытую угрозу.

– Держись, сейчас будем проходить Врата, – снова пронеслись в голове слова авианесущей химе.

Парень молча повернулся к ней и вопросительно поднял брови, постучав ладонью по державшей его руке.

– Впереди, – указала девушка.

Гигантское солнце уже исчезло, утонув в сером мареве, под ногами же возникла бескрайняя пустыня, укрытая чёрным песком. То тут, то там виднелись деревья, чьи стволы представляли собой спаянные неизвестным безумцем скелеты множества различных животных. Ветви с прозрачными листьями колыхались с удивительной синхронностью, а с небес падали хлопья снега.

Приглядевшись, Ульяновск понял, что это не снег, а множество трупов различных животных. В полёте они будто сгорали, оставляя после себя тусклые огоньки, оседавшие на песке и там затухавшие. Но те, что коснулись листьев, на огромной скорости устремлялись обратно ввысь, исчезая в густых тучах над головой.

Впереди же показался высокий горный хребет. Массивный, с крутыми отвесными склонами и вершинами, терявшимися из виду в небесах. Он сплошной непреодолимой стеной перегораживал путь и только в середине, среди тёмных скал, брезжил яркий свет. Именно к нему и изгибался поток, внутри которого неслась стая.

– Смотри только вперёд, – промелькнули в голове слова уже Рымни. – Начинаем подъём. Как только окажемся на поверхности, поднимай авиаразведку. Будет жарко.

Пространство вокруг затрясло, словно внутри попавшего в зону турбулентности самолёта. Тряска продолжала нарастать, пока не прекратилась, когда стая пронеслась через перевал, как эскадрилья реактивных истребителей между двумя горными пиками.

По глазам ударила вспышка света и Ульяновск понял, что вновь может дышать. Проморгавшись, он увидел вокруг голубой океан и ясное небо без единого облачка.

– Я поднимаю патруль, – сказала авианесущая химе слева, в этот раз не используя телепатию. – Кулики! – крикнула она паре авианосцев Во-класса впереди. – Один воздух, другой ударный. Определитесь сами, кто есть кто.

Шляпы одновременно качнулись в синхронном кивке девушек.

Выудив из кармана нужную стопку пластиковых карточек, парень машинально стал раскладывать их на палубе, готовя самолёты к запуску, но тут его пальцы зацепились за что-то острое. Посмотрев набок, он увидел ряд треугольных наростов, тянувшихся вдоль правого борта миниатюрного корпуса, хранившего в себе всё его вооружение.

Взгляд скользнул выше, к мертвецки бледной руке, от чёрных ногтей по пульсирующим под кожей чёрным венам.

– Это явно не как два-три месяца в море, – пробормотал флагман, подняв ладонь на уровень глаз.

Голос звучал со странным эхом, слишком характерным для химе Глубинного Флота. Ульяновск примерно догадывался, как сейчас выглядит его лицо. Понимал, что в глазах появился синий призрачный блеск, привычный за долгие годы продолжительных командировок во вражеские воды. Однако то, что он увидел через линзы истребителя объективного контроля, поднятого в воздух самым первым, превзошло все ожидания.

Сперва воздушный разведчик транслировал фантастическую картину четырёх огромных авианосцев, идущих позади строя монструозных кораблей. Их корпус покрывали неаккуратные чёрные бронеплиты, носовую оконечность украшала каких-то совершенно неадекватных размеров зубастая пасть, способная без труда перекусить эсминец, а то и вовсе крейсер. Первая пара с прямоугольной лётной палубой двигалась впереди, вывалив языки и пыхтя, подобно собакам на прогулке, а вот вторая…

Два огромных монстра, в одном из которых Ульяновск узнал собственный корпус, каким ему суждено было воплотиться в металле. Второй был чуть меньше и более угловатым, но имел определённое сходство с его изуродованной копией.

Оба на платформах лифтов поднимали из недр чудовищ, отдалённо напоминавших самолёты. Треугольные крылья, две гондолы двигателей, у которых вместо воздухозаборников пышущие голубым огнём зубастые пасти. В месте, где должен был находиться фонарь кабины, возвышался серебристый горб, а под носовым обтекателям истекала слюной третья пасть побольше. Уродливая химера технологии и живого существа, едва выкатившись на палубу, огласила пространство рыком голодного хищника и, слегка пошевелив крыльями и хвостовым оперением, устремилась вперёд по вздёрнутому вверх носу.

Гул винтовых двигателей взлетевшего самолёта радиолокационного дозора вывел парня из наваждения. Вместо живых кораблей вокруг двигались обычные особи Глубинного Флота. Со лба демона-симбионта Тайры взлетел треугольный, похожий на ската, авиаюнит, забавно перебирая в воздухе маленькими ножками. Всё вернулось в норму, но Ульяновск не мог отделаться от чувства неправильности происходящего. Будто ему чего-то не хватало, но он не мог понять, чего именно.

– Красавец, – хмыкнул парень, дотронувшись до небольших рожек на лбу. – Интересно, чей подарок… Лисицы или горничной? А если и горничной, то какой из?

– Нам дают пару эсминцев для поддержки, – успела предупредить Тайра, прежде чем два четырёхметровых кита встали по бокам авианосцев, загородив их массивными телами.

– Я подниму противолодочников, – отозвался Ульяновск, разложив на палубе карточки призыва вертолётов.

Одновременно с этим в воздух продолжали подниматься самолёты-разведчики и истребители сопровождения.

– Если сможешь услышать что-то среди всех этих кильватерных струй, – девушка указала на пенные следы позади особей впереди. – Будет прекрасно.

– Не сомневайся, – ухмыльнулся парень. – Услышу.

Его заработавший загоризонтный радар уже нашёл несколько подозрительных скоплений как на воде, так и в воздухе, и воздушная разведка получила свои приказы. Ко взлёту стали готовится истребители для перехвата и удара по надводным целям.

– Передай Рымни что двести на три часа воздушный рой, число определю чуть позже, – посмотрел он на химе слева.

– Считай всех, кроме нас, противниками, – хмуро ответила Тайра.

– Это слова Рымни?

– В том числе.

– Похоже, впереди ожидает веселье… – вздохнул Ульяновск, чувствуя странное возбуждение.