– Но кроме меня и его с вами никого нет, – напомнила кансен.

– Парень явно ещё не до конца вжился в новую реальность, короткий бой это исправит. Пусть в тепличных условиях почувствует, каково воевать в новом теле, чем затупит во время боевого выхода. Заодно его операционка получит боевые данные, глядишь, пару уровней поднимет. Выступишь в роли флагмана?

– Хорошо, – вздохнула Энтерпрайз, поднимаясь на ноги. – В какой дивизион давать заявку?

– В высший. Если сможешь организовать матч с Лайтхольмом – буду признателен.

– Хорошо, – кивнула девушка, взяв протянутый ей бланк.

– Это тренировочный полигон, – обратился к эсминцу Брюс. – Так что ни о какой смерти в бою речи не идёт. Не покажешь, как, по-твоему, следовало действовать кансен?

– Да умирать не страшно, чай, не в первый раз, – отмахнулся Грозовой. – Кто будет в команде?

– Энтерпрайз и всё. Против, скорее всего, шестеро.

Парень что-то посчитал в уме и молча кивнул. 

Спустя несколько минут вернулась авианосец, держа в руке большой блочный лук. Кивнув адмиралу, она взяла эсминца за руку и повела вниз, на арену.

– Не волнуйся о проигрыше, – шепнула Энтерпрайз напарницу, осматривая флот противника напротив. – Быстро откатываем и возвращаемся к шкикану, у нас скоро отплытие на базу.

– Хм, Альжери – со слов Удалого больно, но терпимо, – не слушая авианосец, Грозовой внимательно рассматривал шестерых девушек, с которыми ему предстояло сразиться. – Хиппер и Линдер – корм. Акаги и Кага – неприятно, но горят хорошо. Худ – корм. Можно жить!

На лице эсминца появилась задорная улыбка, от вида которой кансен оставалось только посетовать, что в списки флота попала ещё одна больная на голову боевая единица. Энтерпрайз со вздохом посмотрела в небо в немом вопросе, сколько ещё разных странных Дев Флота призовёт её командующий. Когда же парень достал из кармана чётки в виде игральных кубиков, она только стыдливо прикрыла лицо фуражкой.

– Прошу тебя спаси от пожаров и затопления

Молю о сквозняках, даруй прочности башням

Я прошу тебя, скрой от обнаружения

Узри флажок от детонации

Что способна разломить от случайного попадания, – вспоминая напутствия прошлого командира, Грозовой начал перебирать чётки.

Прозвучал сигнал к началу боя, и парень вновь ощутил себя кораблём. Он знал, что нужно делать, ведь вечная война была его стихией. Тысячи сражений оставили на душе неизгладимый отпечаток, обострили инстинкты, превратив в самую настоящую машину смерти, остановить которую могла только другая такая же. Тоже сломанная до неузнаваемости душа, единственная цель которой – убивать.