Лавка жила своей привычной жизнью. Шоколад стекал густыми волнами, ганаши чинно ложились в формы, Леон что-то снова пролил, Гремлин возился в углу, а Кот Пончик методично и почти незаметно таскал трюфели.

И тут хлопнула дверь.

— Я ВИДЕЛА ЗНАКИ! — раздался громовой голос.

Все замерли. Даже Ложка дрогнула в чашке горячего шоколада.

На пороге стояла мадам Люмина. Невысокая, сухощавая, с всклокоченными седыми волосами и взглядом, будто она одновременно видит будущее, прошлое и то, что лучше бы не видеть вовсе. В одной руке она держала потрёпанный журнал, в другой — стопку карточек с изображениями конфет, а под мышкой — термос с какао.

— Я знала, что найду вас здесь! — объявила она, театрально раскинув руки.

— Мы… всегда здесь, — осторожно заметил Леон.

— Именно! — загадочно улыбнулась Люмина.

Мадам Шоколина, которая повидала странных гостей, только закатила глаза и скрестила руки.

— Чем мы обязаны?

— Знаками судьбы! — прорицательница встряхнула журнал так, будто в нём был зашифрованный код. — Мне было видение… конфета, которая изменит ход истории!

Гремлин недоверчиво прищурился.

— В прошлый раз, когда вам явилось видение, у нас из кладовой пропал ящик с ганашем.

— Это был тест на бдительность! — парировала Люмина, сделав глоток какао. — Вы его провалили.

— Это вы его съели! — взвился Гремлин.

Люмина сделала вид, что не слышит. Она вытянула карточку и всмотрелась в неё так, словно открывала врата вселенной.

— Я предскажу судьбу первому, кто отважится взять конфету!

Кот Пончик, недолго думая, протянул лапу, но Люмина резко убрала карточку.

— Нет. Ты слишком таинственная личность. Даже я не могу заглянуть в твою судьбу.

Пончик возмущённо мяукнул. Леон вздохнул и тоже потянулся к коробке конфет.

— Ладно, я попробую.

Люмина закрыла глаза, наморщила лоб, выдержала драматическую паузу и произнесла:

— Тебя ждёт великая тайна…

Все в лавке замерли. Даже Пончик перестал грызть трюфель. Но мадам Люмина продолжила:

— …Или нет.

Наступила тишина. Леон, было, открыл рот, но так и не нашёл слов.

— Это ВСЁ?! — не выдержал Гремлин.

— Судьба изменчива! — гордо заявила Люмина.

Мадам Шоколина устало вздохнула:

— Всё ясно. Леон, раздай клиентам конфеты. А я найду для мадам Люмины чай.

— О, нет, мне нельзя чай, — возразила Люмина. — Я видела знаки!

— Разумеется, — пробормотала Мадам.

Гремлин уже собирался подложить пророчице конфету с сюрпризом, но Пончик посмотрел на него так, что даже Гремлин понял: не стоит.

А тем временем гостья удобно устроилась в кресле.

— Я останусь ненадолго.

И все в лавке поняли — она останется надолго.

В лавке сидел статный мужчина. Красивый, словно герой из книги, но с видом человека, которому все не в радость. Коробка конфет почти опустела, а он лишь становился грустнее.

Шоколина какое-то время наблюдала за ним молча, потом всё же спросила:

— Что-то случилось?

Мужчина будто ждал этого вопроса.

— Да… грущу о потерянных возможностях, — сказал он и многозначительно замолчал.

Мадам скрестила руки и не ответила.

Он сглотнул сладость во рту и поспешно продолжил:

— Я с детства мечтал наставлять людей на путь великого какао. Но боюсь, что у меня не выйдет. Всегда кажется, что знаний мало.

Хозяйка лавки спокойно направилась к кладовке:

— На такие случаи у меня есть особая конфета. Называется «Почти как в жизни».

Она вернулась с маленькой, совершенно невзрачной шоколадкой. Мужчина взял её, откусил — и исчез.

Через несколько секунд он вернулся, но в панике:

— Спасите!

Лавку со всех сторон заполнили люди в белых одеждах. Их голоса слились в неумолимый хор:

— Спаси нас, учитель! Не бросай нас, учитель!

Они тянулись к нему, давили своей верой, своей зависимостью. Мужчина закрыл уши, в глазах был ужас.

Шоколина хлопнула в ладони — и видение рассеялось.

— Это было ужасно… — выдохнул он.

Мадам пожала плечами:

— Ну, теперь вы знаете, каково это — быть учителем.