В лавку Мадам Шоколины редко заглядывали люди в белых лабораторных халатах. Но этот посетитель был именно таким. Он ворвался, не замечая ни витрин с конфетами, ни густого аромата свежей карамели. В руках — стопка бумаг, исписанных формулами. Лицо бледное, взгляд стеклянный: будто несколько ночей он провёл не с подушкой, а с интегралами.

— Простите, у вас есть кофеин в чистом виде? Или хотя бы какао с содержанием теобромина выше двух процентов?

Мадам Шоколина чуть склонила голову.

— У нас есть шоколад. Иногда он решает более глубокие проблемы, чем кажется.

Учёный поморщился.

— Вы не понимаете. Я работаю над важным проектом. Оптимизация процессов, идеальная структура… Чёрт, я даже не заметил, как оказался здесь. Должен был зайти в аптеку.

Гремлин, притаившийся за банкой с какао-бобами, прищурился.

— Он странный, — шепнул он Леону, — даже для этой лавки.

— Может, он робот? — предположил Леон. — Смотри, у него даже мимики нет.

— Да ну, роботы не пахнут кофеином и отчаянием, — отрезал Гремлин.

Кот Пончик тем временем спрыгнул на бумаги учёного и улёгся как хозяин положения.

— Ох! — учёный в панике принялся собирать формулы. — Уберите это пушистое недоразумение! Оно же портит мои расчёты!

Пончик лишь зевнул и сделал вид, что бумаги существовали исключительно для его комфорта.

— Может, это знак, что пора сделать перерыв? — мягко заметила Мадам.

Живая Ложка в чашке горячего шоколада задумчиво вибрировала:

— Поддерживаю. Человек слишком напряжён. Надо срочно взболтать.

Гремлин захихикал. Мадам Шоколина тем временем поставила перед гостем плитку шоколада. На вид она была самой обычной, но в срезе переливались два ярких слоя: глубокий фиолет и солнечный жёлтый.

— Мне некогда есть сладкое, — буркнул учёный, но кусочек уже оказался у него во рту.

И вдруг мир изменился. Первая волна — ягодный мармелад из смородины и маракуйи. Вкус вспыхнул, как кислое озарение. Учёный моргнул, почувствовав, как сознание взорвалось цветами и цифрами. На миг всё вокруг превратилось в формулы — и тут же исчезло.

Вторая волна — манговый маршмеллоу. Внезапная тишина. Тёплый бриз. Сладкий солнечный вкус, будто луч упал прямо на язык. Где-то вдалеке шумело море.

Финальный аккорд — молочный шоколад. Всё стало гладким и спокойным. Мысли растворились. Впервые за долгие годы учёный перестал считать, вычислять, доказывать — и просто отдыхал. Он стоял на пляже. Ну, почти стоял: тело было в лавке, но разум качали пальмовые листья, тёплый песок и бесконечный горизонт.

— Что… что это было? — прошептал он.

Мадам улыбнулась.

— Вкус, который напоминает, что отдых — это тоже часть работы.

Леон с интересом рассматривал плитку:

— Значит, шоколад может не только бодрить, но и расслаблять?

Живая Ложка одобрительно звякнула. А учёный в этот момент моргнул, будто в глазах ещё остались песчинки с воображаемого пляжа.

— Вы добавили в него магию?

— Я добавила только вкус, — ответила Шоколина. — Всё остальное сделал ваш мозг.

Гремлин фыркнул:

— Ну всё, теперь он будет писать формулы про тропики.

Учёный медленно выдохнул и произнёс:

— А можно… ещё одну?