Ривенделл сохранил своё название спустя годы.

Долина, которую начали забывать, вновь ожила. Если вначале, когда в неё пришли люди из другого мира, это место казалось просто домом, убежищем: стены, крыша, старые теплицы, свежая вода и леса с множеством живности, то через несколько недель оно стало для людей чем-то большим. Здесь они наконец почувствовали себя в безопасности, где не нужно пол ночи стоять на дежурстве, где не нужно утром вскакивать, быстро собирать вещи и бежать в поисках пищи или нового убежища, где за углом не прятались мертвецы, готовые тебя сожрать.

Однако уединение группы не продлилось долго. Группа только обосновалась, а домовики навели порядок, как у границ долины стали появляться люди и нелюди. Ведь таких идеальных людей не бывает. И все они пришли не воевать и не забирать эти земли, не просить милостыню. Нет, в их движениях и взглядах читалось, что они наконец возвращаются домой.

Как выяснилось позже, их привели сюда сны, видения или случайно услышанные разговоры. Магия шептала, Мир подсказывал. Все те, о ком говорил Гарри, пришли к границам нового дома. Те, в ком ещё есть искры магии. Потомки эльфов, узнаваемые по внешности или ауре, или те, кого почти не отличить от простых людей. Они появлялись по одному, по двое, маленькими семьями, иногда целыми группами, ведя за руку детей, неся или везя свои вещи. Среди них были женщины, мужчины, дети и старики. Прибывшие говорили на языках, которые были не совсем понятны группе людей, обосновавшихся в долине. Но сокровища Блэков пришли на помощь. Артефакты-переводчики помогали понимать смысл и налаживать хоть какое-то общение.

И потом вассалы, так они себя назвали, когда поняли, что из себя теперь представляет Долина, дали клятвы. Нет, они не клялись в верности до гроба, но давали обещания не вредить и помогать. Для Гарри этого было достаточно, хотя его семья сначала не разделяла это мнение. Но со временем всё изменилось. Потомки стали учить людей говорить правильно, обучать языку, кто-то помогал с книгами, оставшимися после эльфов, кто-то — с изучением местной флоры и фауны.

Самым ярким было знакомство новичков с домовыми эльфами. Потомки чувствовали магию в этих маленьких существах, но их знаний не хватало, чтобы полностью их понять. Это был сложный этап. Чем лучше жители долины говорили на языках — на местных и иностранных, тем легче становилось жить. Слова больше не были ножами, которые могли ранить или обидеть, просьбы не звучали как приказы, а благодарность не казалась снисходительной или унизительной.

Гленн был первым, кто выучил местные цифры и названия растений, потому что в какой-то момент Дейл вовлёк его в дела огорода и сада. И парню стало интересно всё это, хотя до всего случившегося он был чисто городским жителем.

Дейл часто сидел по вечерам с новенькими. Слушал их истории с помощью артефакта и записывал их на английском языке. Андреа не долго оставалась в стороне, будучи адвокатом, она первой начала брать уроки письма и чтения у прибывших. И ей это нравилось. Она почувствовала, что её мозг снова работает, и оказалось, она сильно по этому скучала.

Эми сблизилась с местными девушками. Её интересовала их одежда, крой, как шьют и делают ткани. Эми это увлекло настолько, что её саму и её новых подруг приходилось насильно вытаскивать из мастерских.

Ти Дог, несмотря на свою общительность, больше времени проводил с Гарри и Тедди. Вероятно, это было связано с тем, что он привлекал много внимания, так как на этом континенте не так много жителей с тёмной кожей. И как ни странно, из-за того что Ти Дога часто видели с Тедди, все дети, которые приходили в долину, оказывались рядом с ним. Ти Дог часто с ними играл, придумывал развлечения, параллельно обучая языку. Именно по его инициативе была построена первая игровая детская площадка, а затем такие площадки появились по всей долине.

Дерил почти не учил грамматику, но изучал язык для жизни. Все фразы, которые могли пригодиться в дороге или на охоте, были выучены им первыми. Он продолжал заниматься охотой и рыбалкой, и ему это нравилось. Местные также присоединялись к нему.

Мерл оказался тем ещё прохвостом. Он умудрялся быть везде: и дела делать, и язык учить, и ухаживать за незанятыми женщинами. За своим языком Мерл так и не научился следить. Он продолжал ругаться и бросать неприятные фразы с сарказмом. Гарри даже пару раз заставал его за тем, как Мерл учит матерные слова местных.

Сам Гарри оказался в центре событий, хотя никогда к этому не стремился. В долине нужен был тот, за кем будет последнее слово, кто решит вопросы о территориях, домах, о том, где организовать пастбище или кто займет старую кузницу. Все единогласно решили, что этим главным голосом будет тот, кому теперь принадлежат эти земли, кто может магией скрепить договора и разрешения. Несмотря на юный возраст Блэка, никто не спорил. Все понимали, что без Гарри и его магии этого места не существовало бы вовсе.

Блэку пришлось учиться многим вещам на ходу. К счастью, рядом был верный Кикимер, который мог подсказать или подложить нужную книгу. В какой-то момент Гарри осознал, что его дни полностью заняты делами: от личных встреч до разного рода бумаг и планов. Все это было связано не с войной или попытками выжить, а с жизнью и будущим. На первых порах у волшебника оставались силы лишь на еду, немного времени с сыном и сон. И так по кругу.

Главными помощниками для волшебника стали домовики, удачно вписавшиеся в новый мир. Кикимер управлял домом, как старинным поместьем, решая сотни дел и задач. Нужно было контролировать не только чистоту дома или меню ужина. Новые жители, прибывающие постепенно, добавляли дел: планы организации новых мест для проживания, посадка растений, сбор урожая, увеличение поголовья скота, приведенного вассалами. Кикимер ворчал в своей привычной манере, но его цветущий вид всё портил. Домовик делал и улыбался при каждом удобном случае, но продолжал учиться новому, ворчать на чужие привычки, сравнивать всё с Англией, при этом следя, чтобы всем было удобно, все были одеты и накормлены. Остальные домовики под его присмотром тоже изменились. Но любимой темой бурчания для Кикимера была:

— Род Блэк снова становится сильнее, у него есть свой прекрасный дом, — повторял он с почти нежностью в ворчании. — Но продолжение роду нужно, хозяин Гарри. Одного наследника мало. Нужно много-много наследников. Двух Блэков мало.

— Кикимер, — отвечал Гарри, устало улыбаясь, — уже все в курсе, что Блэков мало. Мне кажется, чтобы тебя уважить, ко мне будут специально в спальню приводить девиц.

— И правильно, — не сдавался Кикимер. — Люди заводят детей, и Блэкам нужно.

Гарри отмахивался, не сердито, просто не готовый. У него еще не было личной жизни, а здесь столько дел. Да и сын маленький. Волшебник снова откладывал что-то романтическое на потом. Пока не пришло время, так думал Гарри.

…

Годы в долине текли иначе, как и жизнь в целом. Это заметили не сразу. Изменения начались с мелочей: сон стал крепче, реже приходили кошмары, раны заживали быстрее, а суставы у того же Дейла ныли меньше. Но со временем изменения стали заметнее: морщинки разглаживались, взгляд становился светлее и мягче, волосы темнели. Вся «семья» Гарри постепенно молодела. Несмотря на пережитый стресс и страх, голод и близость смерти, они смогли вернуться к нормальной жизни. Их разум и тело поддавались лечению долины.

Вассалы говорили просто: долина «лечит». Все здесь было пропитано магией, и с появлением Блэка ее стало больше. Хороший воздух, заряженная вода и еда, выращенная здесь, помогали. Люди, глядя в зеркало, понимали, что проживут дольше, чем думали. Мир их не обманул. Каждый из них уже успел сбросить несколько лет.

Порой самым счастливым для долины было то, что здесь всё не стояло на месте. Строилось, росло, появлялось. Люди и потомки эльфов не были как эльфы, которые за тысячи лет перестали меняться. Здесь жизнь била ключом. Появлялись новые пары, семьи и дети. Кто-то из вассалов женился внутри своих общин, кто-то находил пару среди новеньких. Все обращались к Блэку за разрешением заключить магические браки. Вначале это проходило тихо, без громких церемоний. Но потом свадьбы стали пышными и веселыми, со смесью традиций. Песни на местном языке напоминали старые земные баллады.

Затем в долине появились первые дети, родившиеся здесь. Сначала один младенец, потом второй, третий… Каждый раз, когда рождался ребёнок, Гарри чувствовал, как Мир каждый раз выдыхает. Будто каждая новая жизнь, в ком течет магия, помогала сохранить баланс.

От местных не отставала и семья Гарри. Гленн и Эми первыми поженились, и, пожалуй, все этому были рады. Затем Андреа нашла себе мужчину, который, хоть и был простым кузнецом, сумел чем-то привлечь такую умную женщину. Ти-Дог сам не понял, как его охмурили. Он вроде бы сторонился всех и занимался детьми, а тут уже делает предложение своей избраннице. На удивление многих, Дейл тоже нашел себе женщину. Он был вдовцом и долго не обращал внимания на противоположный пол. Но, как оказалось, магия в долине особенная. Его избранница тоже давно похоронила своего мужа и любила заниматься садами. Там они и познакомились.

Тедди рос быстро. Он был активным и жизнерадостным ребенком. Ничто в его поведении не намекало на то, что ему пришлось пережить. Ни потеря близких, ни чужой мир с ходячими мертвецами. Ребенок был просто ребенком с любящим отцом, множеством дядь и теть, готовых играть и развлекать его. Множество домовиков заботились о наследнике Блэков. Малыш с раннего возраста говорил на разных языках: с папой — на одном, с местными детьми — на другом. Но больше всего ему нравилось колдовать, ведь здесь во всей долине это не было запрещено.

Артефакты, которые Гарри когда-то использовал, чтобы сдерживать магию сына и стабилизировать ее, стали ненужными. Теперь скрывать магию не нужно, и ребенок рос, обретая контроль над своими силами. Порой Гарри даже завидовал сыну, ведь мальчику не нужно было думать о том, как обуздать свою магию. Она была частью его самого. Гарри, взрослому волшебнику, приходилось напоминать себе, что не обязательно прятать магию и бояться наказания за её использование. Но со временем даже Гарри местная атмосфера и магия излечила. Теперь он не пугался звуков и не пытался защититься, когда его резко хватали за руку или окрикивали. Чем спокойнее становился Блэк, тем покладистее становилась его магия. Волшебник сам не заметил, как перестал пользоваться палочкой в повседневной жизни. Простые чары он творил просто взмахом руки и своим желанием.

Гарри Блэк перестал быть тем, кому приходилось скрываться и оправдывать чужие ожидания. Здесь он, наконец, научился быть собой. В круговерти дел и забот самым любимым временем Блэков была ночь. Когда долина засыпала, Гарри с Тедди выходили из своих комнат. Проходили мимо водопадов, живой изгороди и теплиц, шли ближе к деревьям, где не было других живых. И через секунды под луной в густой траве вместо двух волшебников появлялись два волка: один взрослый, другой поменьше. Красивые, с лоснящейся шерстью и яркими магическими глазами. В те моменты они забывали, что теперь они хозяева этих земель, лорд и наследник с множеством вассалов. В эти часы они просто становились Гарри и Тедди, свободными и счастливыми. Они могли носиться часами по склонам, играть, кидаться друг на друга. Смеяться, хотя в волчьем облике это выглядело странно и звучало жутко.

В те мгновения Гарри понимал, что вот она — настоящая жизнь. Не власть, книги или списки дел. Вот она, когда ты свободен, рядом с тобой твой счастливый и веселый ребенок. И ты точно знаешь, что будет завтра, послезавтра и через год.

Но, несмотря на свою любовь к свободе, Блэк учился. Между управлением общиной и воспитанием ребенка Гарри учился теперь не ради оценок или чьего-то одобрения. Волшебник учился, чтобы стать достойным человеком, настоящим магом, сильным и способным совершить невозможное. Первым делом он приступил к изучению книг из родовых библиотек Поттеров и Блэков. Волшебник часами разбирал записи, которые, хоть и казались скучными, были очень ценными. Там много говорилось о земле, договорах, границах владений, правах вассалов, о том, как правильно жить с магией в гармонии, быть не только потребителем, но и уметь платить за это. Все эти знания были необходимы для управления общиной.

Для души Гарри выбрал проводить вечера и ночи в мастерской. После перемещения в этот мир, когда основные дела были более или менее завершены, парень взялся за свое хобби. Учился делать амулеты, артефакты, защитные украшения. Пытался разобраться, как устроены те или иные артефакты. Первым значимым изделием, которое смастерил Гарри, стал небольшой, но очень полезный артефакт, который мог поддерживать ровную температуру и определенный климат в теплицах. Теперь в долине всегда будут свежие фрукты и овощи.

Мерл первым увидел результат работы и, как обычно, в своей манере сказал:

— Ну, хоть что-то полезное из твоего колдовства.

Гарри только хмыкнул. Это было похоже на признание.

— Это только начало. Я вот решил, что нам нужны способы передвижения, что-то кроме лошадей. Может, что-нибудь летающее?

— Делай, только не метлу. Я на ведьму слегка не похож, — усмехнулся Мерл.

…

Несмотря на все перемены в жизни и загруженность делами, Гарри даже не подозревал, что внутри него скрыт камень, мешающий дышать полной грудью. Всё изменилось после одной ночи…

Прошло, наверное, уже пара лет с тех пор, как волшебник с семьей обосновался в Ривенделле. Блэк, засидевшись за книгами после того, как уложил Тедди, отправился спать. В доме стояла тишина. Возможно, только где-то на кухне домовики готовились к новому дню. За окном шумела природа: ветер, вода, звуки ночных птиц.

Проверив перед сном сына, Гарри оказался в своей любимой кровати. Его хватило только на то, чтобы быстро почистить зубы и надеть пижаму. Сон пришел мгновенно.

И во сне волшебник оказался не дома и не в долине, а в месте без границ: свет, мягкий, вокруг туман. Это место было таким знакомым. Хотя, пожалуй, атмосфера в этот раз была иной. Стоило Гарри немного осмотреться, как он увидел их.

Они стояли перед ним, все те, кого он потерял в прошлом мире. Лили и Джеймс Поттер. Мама и папа стояли обнявшись и улыбались. Такие же красивые и молодые. Это было странно для Гарри, ведь теперь он старше своих родителей. Рядом с ними стоял любимый крестный — Сириус Блэк. С той самой нахальной улыбкой, с тем вызовом в глазах, который Гарри довелось увидеть только на старых фото, а не вживую. Чуть позади стояли Римус Люпин и Нимфадора Тонкс, такие же, какими Гарри их запомнил в день Битвы. Но на их лицах не было печали или тяжести приближающегося сражения.

Было и тяжело, и радостно видеть этих двоих, которые, хотя и не были знакомы лично, сейчас были рядом. Андромеда Тонкс, хотя правильнее сказать Блэк. Та, которая помогла и поддержала. Та, которая сделала многое для чужого парня. Сейчас она стояла перед ним спокойная, сильная. В её глазах было столько понимания… Но кого Гарри действительно мечтал увидеть снова, так это Гермиону. Подруга детства, почти сестра, вечно с лохматыми волосами и чернилами на пальцах. Гермиона Грейнджер —девушка, благодаря которой Гарри живет и воспитывает сына. Подруга была прекрасна. Её образ на святочном бале или на свадьбе Флер и Билла не мог сравниться с тем, как она выглядела сейчас. С её улыбкой, внимательным и добрым взглядом, без той боли, которую Гарри помнил в последние годы.

Все родные, по которым волшебник так скучал, стояли перед ним. Они не говорили, что гордятся им, не произносили громких слов и пафосных речей, от которых больше тошнило бы и захотелось бы сбежать. Нет, они просто смотрели и улыбались. В их взглядах не было осуждения или требований. Нет, в их взглядах была радость и принятие.

— Ты нашел дом, — сказала мама так, будто это было самое важное событие на свете.

— И стал лучше, — добавил отец. — Не просто вырос или стал сильнее. Нет, ты стал замечательной, самой лучшей версией себя.

Гарри даже рад, что родители не бросились ему на шею, или он сам. Для волшебника они всегда были чем-то недостижимым, и просто услышать их слова было замечательно.

Сириус не пытался контролировать свои эмоции. Он подошел уверенно, хлопнул по спине, как делал раньше. И Гарри вдруг почувствовал, как много лет он жил, не позволяя себе этого простого прикосновения. Он мог дружить, общаться с кем-то. Но самые близкие прикосновения, которые у него были, это были только с Тедди.

— Ты всегда думал, что должен спасать мир, бежать, воевать, — сказал Сириус. — А оказалось, что иногда достаточно просто быть в нужном месте в нужное время. И просто жить.

Гарри не мог найти нужных слов, поэтому просто стоял и пытался глазами передать всю любовь, которая так и осталась внутри к первому родному человеку, который был ему настроящей семьей.

Когда же взгляд волшебника переместился на Гермиону, у Гарри, наоборот, было слишком много слов, которые ему хотелось сказать этой смелой девушке.

— Я знаю, не пытайся собрать в кучу свои мысли. Я знаю, что ты можешь сказать. Но это не важно. Уже давно не важно. Теперь важна жизнь, которая есть сейчас, — сказала Гермиона. — И ты учишься! Знаешь, как я рада. Теперь ты это делаешь для себя, а не из-за страха…

Гарри хотел сказать им тысячу вещей. О том, как он устал. О том, как иногда ему хочется бросить всё и исчезнуть в лесу. О том, как он боится ошибиться, потому что теперь цена ошибки — не он один. Но слова не понадобились. Гермиона и так всё знала.

Пожалуй, страшнее всего было смотреть для Гарри сейчас на Римуса и Тонкс. Ведь именно он воспитывает их сына.

Римус посмотрел на Гарри так, что было сложно понять, о чем думает мужчина. Но во взгляде точно не было обвинений.

— Ты сделал то, чего мы для тебя хотели, — тихо сказал Римус. — Ты живёшь. И наш сын тоже. Мы благодарны тебе.

Тонкс подмигнула, и на мгновение её волосы стали того цвета, который Гарри не мог назвать — будто радость тоже может иметь оттенок.

Андромеда же единственная не сказала ни слова. Сначала она смотрела пристально и внимательно, а потом просто обняла. Ей это было не свойственно, но, возможно, именно в такой обстановке это было самым уместным.

А затем всё окутал туман. Сон начал растворяться, и на грани пробуждения Гарри услышал:

— Не держись за нас, — сказала мама напоследок. — Держись за то, что ты построил. Мы любим тебя, все мы.

И тогда Гарри проснулся. За окном уже начинало светать. Комната окрасилась в розовый цвет. Волшебник сидел неподвижно, пытаясь прийти в себя после увиденного. В груди было больно и легко одновременно.

Тишину дома нарушили чьи-то лёгкие шаги.

Кикимер вошёл почти бесшумно, остановился, посмотрел на Гарри пристально, как умеют только домовики, и произнёс с видом человека, который сообщает очевидное:

— Хозяин Гарри выглядит спокойнее.

Гарри сел, провёл рукой по лицу.

— Мне приснились они, — сказал он просто.

Кикимер не спросил «кто». Он знал. Он только кивнул, будто принял доклад.

— Значит, теперь точно жизнь будет прекрасной, — заключил он. — Теперь можно достать и портреты Блэков. Хозяину Гарри будет легче справляться с делами с их помощью.

— Возможно…

Поняв, что больше не уснет, Гарри отправился проверить сына.

Тедди спал спокойно, и как только волшебник приблизился, ребёнок издал сонный звук, перевернулся, потянулся и, не открывая глаз, пробормотал что-то на смеси местного языка и английского — это было смешно и по-детски. Гарри поправил одеяло осторожно, чтобы малыш мог ещё поспать.

За окном Долина уже просыпалась. Дым из труб, далёкие голоса. Гарри посмотрел на линию горизонта и понял: да, он всё ещё не хотел быть правителем. Не мечтал о долге. Не просил власти. Но он мог быть тем, кто держит место, где дети рождаются, а не погибают. Где слово «дом» больше не звучит как шутка или что-то мифическое.

Волшебник снова опустил взгляд на спящего сына, поцеловал его в лоб и тихо, почти беззвучно сказал:

— Мы справились. Здесь наш дом.