Терпеть не могу Флинна.

Грейнджер может сколько угодно рассказывать мне про «политический союз», «рабочие отношения» и общие проекты. Но я легилимент, Мерлин её дери. И я вижу, как этот ублюдок на неё смотрит. 

Я слишком хорошо знаю взгляд мужчины, который хочет получить то, что принадлежит мне.

Проблема в том, что Грейнджер слепа. Или включает свою фирменную гриффиндорскую принципиальность и делает вид, что ничего не замечает. Она всегда так: считает, что если игнорировать чужие грязные намерения и упрямо двигаться вперёд, то проблемы испарятся сами собой. 

Детский сад.

Я не собираюсь раскрывать ей глаза — сама поймёт, когда обожжётся.

И я, блять, не ревную, что бы там ни говорил Майкл. Это смешно. Меня совершенно не трогает, когда она тратит на Флинна своё время. Мне плевать, когда он задерживает её взгляд. И меня абсолютно не задевает, когда она улыбается кому-то другому, а не мне.

Этот придурок ей просто не подходит. 

Флинн поверхностный. Он ни черта её не понимает и даже не замечает, сколько всего она скрывает за идеальным министерским фасадом. Ему не хватит ни выдержки, ни мозгов, чтобы остаться с ней.

Пока они любезничают, приходится стоять в стороне. Смотрю на них и сжимаю кулаки до побелевших костяшек. Я вынужден молчать — одной сцены с меня хватило, Грейнджер тогда едва не сняла меня с должности. Хотя у неё бы не вышло, она бы определённо попыталась. Границу в отношениях со мной на публике переходить она не станет, эти правила мы приняли оба. 

Но то, как самодовольно выглядит Флинн рядом с ней, всё равно вызывает во мне желание сломать к чертям весь этот дипломатический фарс. Или его блядский идеальный нос.  

~*~

Прошли похороны, затем начался поминальный ужин в Министерстве с бесконечным количеством людей. Они не заканчивались, и Грейнджер пожимала руку каждому, принимая соболезнования или слова поддержки. Чиновники, авроры, дипломаты, семьи погибших. 

Драко шагал среди них, время от времени останавливаясь, пожимая руки, кивая на какие-то реплики. Он запомнил чёткую последовательность имен, знал, с кем стоит заговорить, а кого лучше оставить в одиночестве. В этом не было необходимости — никто не требовал от него дипломатичности, но раз уж он был здесь, то, по крайней мере, постарается не доставить Министру проблем своим присутствием.

А его не игнорировали.

Он ловил множество различных взглядов: вежливых, настороженных, удивлённых. Некоторые гости откровенно избегали его, отводя глаза, но большинство, пусть и с запоздалым пониманием, принимали его, как данность. 

По залу ходили официанты, бокалы с алкоголем отражали приглушённый свет люстр, чёрные костюмы и мантии сливались в одно целое. Перси Уизли о чём-то тихо говорил с Тео, Симус Финниган стоял рядом с парой коллег из своего отдела. Майкл, как обычно, острил с кем-то из авроров, а Блейз, безупречно собранный, что-то объяснял коллеге из финансового департамента.

Где-то неподалёку Александр стоял рядом с Алисией. Она не отпускала Гермиону ни на шаг после похорон, но сейчас почувствовала, что Алексу нужна больше.

А сама Грейнджер…

Это звучало сотни раз, как будто записанный на пластинку голос. Её голос.

Она ходила среди людей почти автоматически. Каждый раз, когда кто-то накрывал её руку своей, Малфой чувствовал необъяснимый укол раздражения.

Спустя какое-то время Гермиона остановилась у одного из столиков, взяла бокал красного вина. Настолько по инерции, что стала похожа на человека, который только делает вид, что он в порядке.

Он не видел, сделала ли она глоток, потому что почти сразу оказалась не одна. 

Эйдан Флинн.

Её политический союзник.

Тот, кого Малфой не мог выносить.

Флинн уверенно пересёк зал без малейших колебаний. Как будто он заранее знал, что Грейнджер задержится у столика, возьмёт бокал и останется одна ровно столько, чтобы он мог появиться в нужный момент.

Как предсказуемо… 

Драко поймал себя на том, что наблюдает внимательнее обычного.

Гермиона не отступила, но и не пошла навстречу. Она позволила Флинну приблизиться, не выказывая ни настороженности, ни открытого интереса. Её взгляд остался прежним и только на секунду показалась доля облегчения от его присутствия. 

Чёртового облегчения? 

Малфою и не нужно было приближаться, чтобы слышать их разговор. Флинн не говорил всё то же самое, что люди до него. Блять, нет, он говорил именно то, что Гермионе в тот момент нужно было услышать. Никакого пустого трепа. 

Малфой сжал челюсть.

Более того, Эйдан знал как это сказать. Какой тон выбрать, чтобы его слова не оттолкнули её. 

А потом Грейнджер мягко улыбнулась, поднимая глаза. Любой растаял бы на его месте, но Флинн… он особенно глубоко погряз в том, чтобы искать знаки её внимания. Даже когда в глазах не было ничего, кроме простой благодарности, этого ему было достаточно. 

Блять. Драко знал, почему этого было достаточно. Он искал так же, он хотел её в той же степени, и он так же не мог обладать ей сейчас. И он ненавидел то, что являлся не единственным. 

Эйдан осторожно, кончиками пальцев, коснулся её локтя, наконец доходя до самых банальных слов поддержки. Гермиона приняла их с поразительной лёгкостью, расценив, как искренность. 

Нет, она, конечно, была искренней. Бесила от этого не меньше. 

Малфой не мог сделать ничего, что не выглядело бы как сцена ревности… 

И плевать. Он уже двигался.

— Министр.

Гермиона обернулась и задержала взгляд, оценивая его появление, но не стала ничего спрашивать. Эйдан остался так же непреклонен. Малфой прочитал в его мыслях тот же вопрос, что витал в воздухе.

Он не собирался объясняться.

— Как продвигается работа аврора? — Эйдан интересовался без единой подозрительной мысли. 

Драко давно раскусил, как забраться к нему в голову, пусть даже это заняло больше времени, и его вопрос не нёс в себе ничего необычного. Кроме зависти, разумеется. 

— Драко больше не является аврором, — смело заметила Гермиона, делая глоток вина. — Он стал моим личным старшим советником. 

Как же она гордилась этим решением, чёрт возьми. И с каким удовольствием наблюдала за реакцией каждого, кто слышал сочетание этих слов в её речи. Драко сходил с ума. Он обожал её. Всё, что было с ней связано. 

— Советником? — Эйдан вскинул брови в удивлении. — Ты выбираешь определённо самых неочевидных людей. 

— Что поделать, — Грейнджер пожала плечами. — Я умею быть непредсказуемой. 

Ещё как. 

Она отстаивала его каждый раз, и делала это не потому, что так сильно ценила его способности. Гермиона относилась к этому слишком просто: я сделала выбор — вам придётся с ним согласиться. 

Драко определённо становился неадекватным каждый раз, когда слышал это. Где-то там, на задворках её сознания, Грейнджер отказывалась быть новым Кингсли по отношению к нему, и первое же, что сделала — перестала видеть в Малфое лишь легилименцию. 

— Поздравляю с вступлением в новую должность, Советник Малфой, — Флинн протянул ему руку. Взгляд и улыбка так и кричали о той же ревности. 

Драко пожал её с кивком благодарности. 

Пусть подавится своей завистью. Он не капли не знал, что происходило между ними с Гермионой, и не узнает. Она не сказала — приятное открытие, разлившееся теплом по телу. Она никогда не была разговорчивой с остальными в плане личной жизни. Кто бы мог подумать, что это когда-то окажется таким приятным откровением. 

Он чувствовал удовлетворение в полной мере.

Собственное. От осознания, что Эйдан Флинн никогда не приблизится к Гермионе настолько, насколько это сделал он. И, конечно, Драко ощущал разочарование соперника, сокрытое за выверенной вежливостью.

Он скользнул по Гермионе взглядом, замечая лёгкий оттенок напряжённости в её плечах и в пальцах на бокале.

«Не устраивай сцен, будь добр», — мысль в её сознании была слишком яркой, чтобы за неё не зацепиться. 

«Ещё не решила», — Гермиона вновь вернулась глазами к Эйдану. 

— Так как Драко мой советник, ты можешь говорить всё, что хотел сказать, при нём. Это не изменилось. 

— Сомнений в его верности у меня никогда и не было, — Флинн натянуто улыбнулся. — Касаемо наших дорогих ИРА. Один из преступников заговорил, но мне потребуется время, чтобы проверить его показания. 

— Они ведут к чему-то конкретному? — уточнил уже Малфой. 

— Пока что нет. Он дал нам несколько имён, мы надеемся, что цепочка будет иметь какой-либо конец. 

— Имена — пока что не более, чем пустой звук, — ответила Грейнджер. — У меня на руках десятки досье с именами. И толку от них? Они лишь пособники или исполнители. 

— Мы не можем себе позволить роскошь упущений, — не без лёгкого укора заметил Флинн, наклонив голову. — Если проверка что-то даст, я тебе сообщу. 

Она кивнула, без особенной радости. Посмотрела на Драко, может быть в поисках чего-то ещё, что нужно было сказать. Но ещё до того, как он успел навести её на мысль, Грейнджер выбрала собственную. 

— Вероятнее всего, я встречусь с твоей женой через несколько дней. 

Малфой чуть не рухнул ей в ноги. 

Салазар, его любовь к этой женщине… 

— Вот как, — только протянул Эйдан. — Собираешься в Хогвартс? 

— Хочу удостовериться в том, что там всё спокойно, — ответила она с улыбкой. — Будут советы? 

— По тому, как поговорить с моей женой? — в голосе зазвучала абсолютно очевидная ирония и тихий смех. — Ты Министр, мне ли тебе рассказывать. 

— Ты знаешь, почему я спрашиваю. 

— Безусловно, — он кивнул. — Но тебе не за что оправдываться. Сомневаюсь, что она получает ирландскую прессу. 

Будь Малфой немного более мерзким, и если бы это не отражалось на самой Гермионе, он бы лично выслал Миссис Флинн ту прекрасную статью с ответами на вопросы о сторонних связях её мужа. Но устраивать Грейнджер ещё одну эмоциональную мясорубку он никогда бы не стал, с неё их было достаточно. 

— А если получает? — равнодушно поинтересовалась Гермиона, снова делая глоток вина. — Хотелось бы знать, с кем я имею дело. 

Эйдан усмехнулся, но уголки его губ дрогнули с какой-то странной задумчивостью, словно он не знал, как лучше ответить.

— С женщиной, которая знает себе цену.

Малфой сжал зубы. Какая чушь. Грязная отговорка, чтобы оправдать собственные же измены. 

— И что это значит? — уточнила Грейнджер, подмечая его уклончивость.

— Кэт не из тех, кто поднимает скандалы из-за слухов, — ответил Флинн. — Но если ты надеешься, что она встретит тебя с открытыми объятиями…

— Даже не рассчитываю.

Флинн скользнул по ней изучающим взглядом. Он был не столько любопытным, сколько тем, каким мужчина оценивает женщину, которую хотел бы знать ближе.

— Кэтрин не дура, — наконец сказал он. — Она не будет верить прессе на слово и уж тем более идти против тебя. Совершенно искренне советую не переживать. 

«Он не лжёт?» — Грейнджер поднесла бокал к губам, замолкая на секунду. 

«Нет», — отозвался Драко. «Мне трудно сказать тебе точно, но, скорее всего, он правда в это верит». 

Она позволила паузе растянуться, словно оценивая его слова на вес, проверяя, насколько они соотносятся с реальностью, затем вспоминая то, что Эйдан говорил ей в одну из их встреч о своём браке, и где-то там раздумывая над тем, стоит ли ей ждать скандала в Хогвартсе. 

Он улыбнулся тому, как резко она оборвала его.  

— Мне просто хотелось бы избежать сцен в школе, — сказала Гермиона спустя мгновение. — Особенно из-за ничем не подкреплённых слухов в прессе. 

— Если хочешь, я напишу ей, — спокойно ответил Флинн. — Да и как я сказал, ценность твоего визита она будет знать. 

Она медленно кивнула, всё ещё будучи где-то глубоко там в своей библиотеке мыслей. 

— Не стоит. Я справлюсь, — Грейнджер улыбнулась. — Мы ещё встретимся завтра, или ты уезжаешь? 

— Я задержусь на день. Хочу посетить кое-кого из семьи и друзей, — Эйдан поправил мантию на плечах. — Почему ты спрашиваешь? 

— Если сможешь заехать завтра, я бы обсудила пару вопросов.

Она опустила взгляд на часы, затем пробежалась по пространству вокруг. Они здорово задержались из-за количество пришедших людей, и судя по её измотанному состоянию, Гермиона чертовски хотела домой. 

— Напиши, — он протянул ей руку, — адрес ты знаешь. 

Гермиона пожала её довольно быстро.

— Разумеется.

Флинн склонил голову, легко улыбнулся, а затем развернулся и направился к выходу.

Малфой смотрел ему вслед с выражением, которое вряд ли можно было назвать дружелюбным.

«А ты устала», — парировал он, вместо ответа.

Гермиона чуть качнула головой и, подтверждая его слова, оставила бокал. Малфой осторожно протянул руку и чуть отвёл её в сторону, лишь кончиками пальцев коснувшись спины. 

«Потому что он нравится мне в том смысле, в каком нравится любой мужчина на высокой должности в политике», — честно ответила Гермиона. «И в сотый раз повторяю, что он нужен мне». 

«Мне жаль тебя разочаровывать, Малфой», — она отбивала каблуками по полу особый ритм, добивая собственные слова. «В его глазах ты был бы придурком покрупнее». 

«По крайней мере, в чём-то мы квиты», — он усмехнулся и покосился на неё. Гермиона не улыбалась. 

Малфой знал её слишком хорошо, чтобы не понимать: да, она устала. Да, она не хотела больше обсуждать Эйдана. И ей нужно было вернуться в место, пропитанное безопасностью, чтобы восстановиться. 

Он махнул рукой Перси Уизли, оставляя её на пару секунд в компании ещё нескольких чиновников. 

— Насколько долго ещё нам необходимо задержаться? 

Уизли посмотрел на часы на руке и нахмурил брови. Затем осмотрел пространство, где людей осталось уже не так и много, скорее те, кому было тяжелее всего уйти. 

— Думаю, на сегодня работа Министра окончена, — Перси кивнул дважды. — Не смею задерживать. 

— Спасибо, — Драко протянул руку, и Уизли пожал её, читая в благодарности больше, чем было сказано на самом деле. 

«Пошли домой», — попросил он в мыслях, оказываясь возле Гермионы. Малфой нашёл глазами и Майкла и Александра, которые не нуждались больше ни в каких словах. 

Грейнджер повернулась к нему, подняв голову, когда он подошёл ещё на шаг. 

Драко почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло, когда Гермиона наклонила голову, подтверждая его слова. Жест не был демонстрацией усталости, скорее, привычным способом согласиться без слов, но ему казалось, что даже в нём сквозила бесконечная тяжесть дня. Она попрощалась с людьми, которые задержали её на несколько минут, затем отступила назад и направилась в сторону лифтов.

За ней последовали Майкл и Александр, бесшумной тенью двигаясь по залу.

Он бросил взгляд в сторону Пэнси.

«Мы уходим». 

Он знал, что она услышит его в своем сознании.

«Я задержусь, но прибуду чуть позже», — ответ пришёл мгновенно, а ведь она даже не обернулась.

Лифт поднял их на последний этаж. Никто не проронил ни слова. Драко мельком скользнул взглядом по отражению Гермионы в металлической панели напротив. Она смотрела прямо перед собой, но взгляд уже был расфокусированным.

Путь до её кабинета показался ещё короче.

Когда дверь мягко закрылась за ними, в воздухе воцарилась плотная тишина. Кабинет казался отрезанным от остального мира, не пропускал ни шума, ни лишних взглядов, и в этом была его странная, но очевидная сила.

Здесь не было места чужим эмоциям, и всё же Драко чувствовал, как воздух наполняется остаточными отголосками всего, что произошло за день. Он знал, что авроры и Алисия догонят их через несколько минут, но пока они остались только втроём — он, Гермиона и напряжение, застывшее в воздухе.

Его пальцы коснулись её руки.

Он не знал, зачем сделал это. То ли желая привлечь её внимание, то ли потому, что его собственные нервы нуждались в том, чтобы удостовериться: она здесь, перед ним, реальная, живая.

Тепло её кожи ударило, как электрический разряд.

Он слишком давно не касался её. Слишком давно не чувствовал её вот так. Гермиона не носила перчаток, а значит, это не было случайным прикосновением через ткань, и его нельзя было оправдать. И всё же она не одёрнула руку.

Драко почувствовал, как замерли и чуть сильнее напряглись её пальцы. И остался стоять рядом, держа её руку, отмечая, насколько она была маленькой в его ладони, насколько её пальцы казались хрупкими. Осторожно он провёл большим пальцем по её костяшкам.

Когда Гермиона, наконец, подняла на него взгляд, Малфой не смог отвести своего.

Момент нельзя было назвать правильным ни в какой вселенной. Он не имел никакого отношения к тому, кем они были друг для друга официально. Но он же произошёл, и это единственное, что имело значение.

Как же Малфой скучал по ней. По её улыбке и тому блеску в глазах, которого он не видел с тех пор, как они сидели за книгами в Дублине. Он скучал и по ощущению её тепла, возможности просто целовать её, когда ему вздумается, и засыпать с ней, тянущейся к нему. 

Скучал по тому, как она позволяла себе быть уязвимой рядом с ним, а не только перед собственной совестью.

Малфой никогда не отличался терпением. 

Но ради неё и ждал, и терпел.

Как долго он сможет продержаться, когда она снова так близко, и так далеко одновременно, и на мгновение сжимает его ладонь, как будто ничего и не было? В её мыслях звучала полнейшая тишина, странно успокаивающая после разрушительного торнадо, случившегося сегодня. 

Двери открылись, возвращая в их пространство Майкла и Александра с Алисией. Драко тихо вздохнул и опустил взгляд на их руки. 

Пальцы Гермионы скользнули между его, прежде чем она осторожно их разжала, забирая тепло с собой, и шагнула к камину. 

Малфой последовал за ней, вставая рядом.

Да, он уже не был её аврором. Но абсолютно точно он был её в каждом значении этого слова. 

И осторожно обхватывая его локоть своей ладонью, бросая им под ноги порох, Гермиона об этом даже не смела думать. 

Драко знал, что её резиденция никогда не станет тем домом, который она бы имела в виду.

С того самого момента, как впервые переступил порог и увидел эти идеально чистые стены. Они не были её. Они не отражали ни одной черты Грейнджер, ни одной привычки, ни одного воспоминания, которое должно было делать место родным.

Он слышал и даже без её мыслей видел, как она ненавидела свою новую комнату. Гермиона не могла заставить себя спать там, не чувствовала себя в безопасности, окружённая стерильностью и холодом. Её пальцы сжимались, когда она в очередной раз закрывала за собой дверь, оставаясь одна.

И он не мог это изменить.

Но мог сделать так, чтобы она хотя бы не ловила панику, оглядываясь по сторонам.

Грейнджер не заметила этого сразу.

Когда они вернулись в резиденцию после дороги от камина, она выглядела так, будто держалась исключительно на силе воли. Пальцы привычно потянулись к горловине мантии, чтобы скинуть её на ближайший стул.

— Я поужинаю в спальне. 

Малфой молча кивнул, наблюдая, как она поднялась по лестнице.

Он не знал, как скоро она заметит изменения.

Будет ли это облегчением или ещё одним напоминанием о том, что её жизнь больше не принадлежит ей самой.

Но точно знал, что не мог позволить ей снова войти в ту комнату, которую она ненавидела.

Поэтому позаботился о том, чтобы её книги стояли на полках, а её одежда ждала её в шкафу. Кресло у окна было тем самым, в котором она любила читать в той небольшой квартире в Лондоне. Фотографии не пропали, а стояли там, где им и положено.

Чтобы эта комната больше не была чужой.

Когда Грейнджер вошла, она шагнула вперёд, потянулась к пуговицам на запястьях, но пальцы вдруг замерли, а дыхание стало чуть глубже.

Плечи медленно поднялись и опустились.

Её взгляд скользнул по комнате, по полкам, где раньше не было её книг. По креслу у окна. По столу, где теперь лежали её бумаги. 

Комната выглядела именно так, как должно было выглядеть пространство наконец-то принадлежащее ей. Тёмное дерево, мягкий свет бра, высокие книги на полках, запах бумаги, лёгкий аромат магнолий — её любимых цветов, которые стояли в вазе у кровати. Всё это заполняло комнату тонким, почти неуловимым оттенком, смешиваясь с теплом, исходящим от камина.

Огромная кровать, в точности как та, что была в её квартире, с мягкими, чуть тёплыми от магии простынями и пледом. Рядом, у изголовья, книга, которую она начинала читать в Дублине, но так и не закончила.

Даже её любимая ручка на столе. 

Драко следил за каждым движением, не приближаясь, не говоря ни слова.

Когда она осторожно, боясь поверить, провела пальцами по дереву комода, затем скользнула взглядом по ковру, по креслу у окна, её лицо не изменилось.

Но напряжение, пусть совсем немного, всё-таки спало с её плеч и она тихо, боясь спугнуть ожившую фантазию, улыбнулась. 

Малфой никогда не просил у неё ни благодарностей, ни слов похвалы. Потому и сейчас на его губах мелькнула ответная улыбка, и он сделал шаг назад, чуть скрипнув половицей под ногами. 

Гермиона вскинула к нему голову, поймав взгляд. Единственное слово, которое он услышал, было: 

Драко кивнул. 

— Отдохни, — произнёс он тихо.

— Спокойной ночи, Малфой, – она снова огляделась, но теперь иначе, и в словах слышалась улыбка. 

Он не стал поправлять её на «Драко».

Не этой ночью.

— Спокойной ночи, Гермиона.

Закрыв за собой дверь, он оставил её там, где она, наконец, могла дышать.