ПАДЕНИЕ ВАВИЛОНА | ГЛАВА 18. ЦЕЙТНОТ
Правило номер один в этом доме: когда Грейнджер уверенным тоном заявляет, что справляется, она врёт и не краснеет. Ей, видимо, кажется, что законы природы на неё не распространяются.
К сожалению для тебя, Грейнджер, у меня есть глаза и хорошая память. Мне не нужна легилименция, чтобы помнить, как твои зубы стучали о край чашки, или как ты задыхалась, вцепившись в моё плечо. Лучше всего я помню, как ты осела на мокрую лестницу под дождём, а потом позволила мне себя поцеловать.
В такие дни чувствуешь себя полным кретином. Ты можешь отразить любое проклятие, которое в неё полетит, но понятия не имеешь, как починить этого человека. И ты держишь её, пока её трясёт, и надеешься, что твоё тепло сработает. Обычно так оно и бывает.
Бедная, одинокая, маленькая Гермиона Грейнджер, которой так не хватает объятий. Кто бы мог подумать... О таком в досье не пишут, а жаль.
Потом она всё равно пойдёт работать, кстати. Иногда меня это выводит так, что хочется на неё накричать. Мне тоже не помешало бы несколько лишних часов сна. Но кто меня спрашивает? Никто. И я вынужден смотреть, как железная Грейнджер разговаривает с репортёрами и людьми, будто ничего не было.
Чёрт возьми, однажды эта струна лопнет, когда ресурс закончится. И вот тогда я действительно не знаю, что, блять, буду делать.
~*~
Драко
22 ноября 2008 г.
Ещё один день прошёл в относительном спокойствии. Гермиона собрала штаб дважды, чтобы выслушать отчёт, обсудила с Эйданом детали будущего мирного соглашения, подписала документы, утвердив глав Департаментов, назначила совещание на завтрашнее утро и обновила контракт Алисии.
Пообещала Поттеру просмотреть досье на личную гвардию и договорилась, что двадцать пятого ноября состоится поездка в Хогвартс.
Она проработала целый день с мыслью, что постепенно всё вновь встаёт на свои места. Драко тоже так казалось. Пусть не всё, но он находил множество опорных точек, на которых какая-то часть их жизни теперь снова держалась.
Грейнджер справлялась под пристальным взглядом каждого, кто хотел поймать её на ошибке, и делала это великолепно для той, что ещё несколько дней назад не была Министром Магии.
В общем, она стойко выдержала все эти дни. Холодная, замкнутая и спрятанная от собственных эмоций, она не плакала в день гибели всего Министерства. Не плакала, слушая их оправдания. Не плакала на похоронах, и сразу после них. Как бы слёзы ни собирались в уголках её глаз — она смахивала их, потому что для них не находилось ни времени, ни места.
Драко не мог вспомнить, когда видел её плачущей в последний раз, и не мог восстановить эту картинку в памяти. Она казалась ему такой бесконечно далекой от той реальности, в которой они жили сейчас. И они все были этому причиной.
Поттер, Уизли, Малфой, Александр и Майкл, Кингсли и Кроу — они разрушили стену её доверия и безопасности, которую сами же выстроили кирпичик за кирпичиком. Мир, в котором ей позволялось быть слабой, проявлять свои эмоции и давать слезам волю, оказался уничтожен вместе с основанием Министерства.
В какой-то момент всем им стало казаться, что Гермиона не останется в закрытой комнате без света и намёка на надежду навсегда.
А потом это случилось…
Крик, который разрезал пространство и стал в миллион раз страшнее того «Драко», что она прокричала в Белфасте.
Он был наполнен болью, которую было не залечить, не исправить, не стереть и не остановить. Это был ужасный звук, ломающий кости и разрывающий душу.
Тишина разбилась об этот плач посреди глубокой ночи с 21 на 22 ноября.
Она рыдала так, будто внутри неё рушился целый мир. Каждый вздох превращался в мучительную попытку глотнуть воздуха сквозь слёзы. Каждый выдох становился надрывным стоном. Он никогда — никогда — не слышал, чтобы человек плакал так. Словно само небо обрушилось на землю, погребая под своими обломками все надежды и мечты.
Гермиона стояла, когда рушились стены, и держалась, когда земля уходила из-под ног. И теперь... он слышал, как разлеталась на куски годами выстроенная защита.
Малфой подскочил с постели и оказался по ту сторону её двери за несколько секунд. Его пальцы до побелевших костяшек сжали дверную ручку. Он мог бы войти. Мог бы попытаться... Что? Утешить её? После всего, что он сделал? После того, как своими руками разрушил её веру в него? В них всех?
— Нет… нет... нет… — её голос срывался на каждом слове, превращая простое отрицание в молитву страдания. Драко слышал, как она металась по комнате. Вероятно, она обхватила себя руками, пытаясь удержать в реальности. Возможно, после кошмара, который ей приснился, сорвав с петель весь её самоконтроль, выстроенный за эти дни.
Сонные Александр и Алисия первыми выбежали из соседних комнат, а за ними и Майкл.
— Паркинсон, — прошипел Малфой. — Найдите мне Пэнси и вызовите Дафну. Живо!
Он дёрнул ручку двери, но обнаружил, что она закрыта.
Её голос становился хриплым, дыхание — всё более рваным. Драко слышал, как она пыталась сделать глубокий вдох, но получался только судорожный всхлип.
Что-то разлетелось вдребезги. Судя по звуку, разбилось стекло.
Возможно, она что-то сбросила со стола, или стакан выскользнул из дрожащих пальцев.
Или…
Драко сжал челюсти так сильно, что в висках проступила пульсирующая боль. Она была там совсем одна, наедине с кучей осколков.
— Открой дверь, Гермиона, — голос сорвался в надежде, что она услышит.
Драко не помнил, когда последний раз паниковал.
— Грейнджер! — он ударил кулаком в дверь, едва сдерживаясь от того, чтобы просто не вышибить её.
По ту сторону осталось только её дыхание, и никаких мыслей, даже обрывочных или тихих. Абсолютно ничего, что могло бы ему сказать, что там происходило, и фантазия уже рисовала худшее.
Дерьмо.
— Она нас не слышит, — сказал Александр, когда вернулся обратно.
Он был прав.
Гермиона погрузилась в свою боль настолько глубоко, что весь остальной мир перестал для неё существовать.
Драко выровнял дыхание, но это не помогло. Паника росла.
— Чёрт возьми, Грейнджер!
Он ударил по двери ещё раз… Костяшки заныли. Где-то там на задворках сознания Малфой знал, что паниковать нельзя, а выбивать дверь было опасно, но он уже не мог остановиться.
— Коллопортус… — пробормотал Майкл. — Она поставила барьер.
— Да ты шутишь?! — Драко захрипел от ярости.
Она закрылась от них. Полностью.
Он не мог ждать, когда каждый её вдох отзывался резью внутри. Его Гермиона ломалась там под весом боли, которую носила в себе слишком долго.
— Может, поставила его неосознанно, — произнёс Александр, даже не глядя на него.
Ладно.
Ладно, сука.
— Алисия, отойди, — Хартман прикрыл Кларк собой за секунду до того, как Малфой резко перехватил дверную ручку, упёрся плечом и рванул вперёд.
Он не собирался полагаться на магию. Бомбарда могла сработать — или снести половину комнаты, обрушив на Гермиону новые обломки и осколки, способные лишь усугубить её состояние. Он не мог рисковать.
Дверь содрогнулась, но не поддалась.
Второй раз.
Послышался треск дерева.
Третий.
Рука онемела, в пальцах проступила боль, Малфой не остановился. Он снова врезался в дверь плечом. Бил со всей силы, но дверь держалась крепко, и прежде чем он успел сделать следующий шаг, к нему присоединился Майкл.
После двух совместных ударов замок вылетел с оглушительным треском, а дверь резко распахнулась, ударившись о стену.
Зрение ещё не успело привыкнуть к темноте, но Драко не понадобилось ничего, кроме одного взгляда, чтобы понять, что всё хуже, чем он думал.
На полу, в отблеске света, струившегося через приоткрытые шторы, разливалась густая тёмная жидкость. Грейнджер сидела среди обломков разбитой вазы, её ладони дрожали. Осколки впились в кожу, и кровь стекала тонкими линиями, оставляя пятна на ткани её рубашки.
Она не смотрела на них.
Не видела их.
Алисия судорожно вздохнула, закрывая рот ладонью. Драко уже двигался к ней, его рука потянулась вперёд, но прежде чем он успел коснуться, в комнату ворвалась Пэнси, за ней Дафна, обе в пижамах, выдернутые из своих постелей.
— Не смей, — резко бросила Паркинсон, отталкивая его в сторону.
Она опустилась перед Гермионой на колени прямо поверх стекла, пальцы легко коснулись её плеча, но Грейнджер не отреагировала. Она не двигалась и не пыталась сфокусировать взгляд. Казалось, она осталась где-то внутри кошмара, который всё ещё не отпустил, пока слёзы текли вниз.
— Гермиона, — Пэнси наклонилась ближе. Её голос прозвучал именно с той интонацией, с которой разговаривают с человеком, оказавшимся на краю обрыва. Она осторожно взяла её за руку, пытаясь привлечь внимание. — Посмотри на меня.
Ладонь дрогнула в ответном сжатии. Где-то в комнате послышался сдержанный выдох, и Дафна склонилась рядом. Она быстро оценила повреждения — осколки глубоко впились в кожу, кровь сочилась слишком щедро, но критических ранений явно не было.
— У неё гипервентиляция, — тихо сказала Гринграсс. — И пульс зашкаливает.
Драко тянуло к ней, желание действовать било по нервам, но он застывшим взглядом смотрел на Пэнси, которая смела с пола мелкие осколки.
— Грейнджер, сконцентрируйся. На чём угодно. На звуке моего голоса, на ощущении пола под ладонями, на…
Она замолчала, когда Гермиона медленно моргнула.
Где-то в её взгляде мелькнула искра осознания.
— Вот так, — прошептала Паркинсон, сильнее сжав её пальцы. — Ты здесь. Всё хорошо. Ты не там.
— Нам нужно убрать чёртово стекло, — бросила Дафна, скользнув взглядом по ранам. — Пэнси, держи её руку. Если она снова провалится, мне не нужны судороги в процессе.
Паркинсон кивнула. Александр на входе в комнату щёлкнул одним из выключателей, зажигая несколько небольших ламп.
Дафна осторожно развернула ладони и предплечья Гермионы, позволяя свету лечь на порезы.
— Это займёт несколько минут, — ровно сообщила Гринграсс, доставая палочку. — Я вытяну их заклинанием, но потребуется зелье, чтобы остановить кровотечение.
— У меня есть, — быстро сказала Алисия, бросаясь к своей комнате.
Дафна подняла взгляд на Пэнси.
— Держи крепко.
Второй рукой Паркинсон скользнула по плечу Грейнджер, создавая хоть какую-то точку контакта, который мог помочь ей оставаться с ними.
— Будет немного больно, — предупредила Дафна.
Она произнесла заклинание, первое стеклянное лезвие медленно выскользнуло из кожи. Гермиона дёрнулась, Пэнси крепче сжала её ладонь.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Всё хорошо, слышишь?
Второй осколок. Третий. Они падали один за другим, пока кровь всё ещё сочилась из порезов. Дафна работала осторожно, но быстро, а Алисия, наконец вернувшаяся с пузырьком, уже открывала его, дрожащими пальцами срывая крышку.
— Здесь, — она подала его Дафне.
— Спасибо.
Гринграсс вылила содержимое на порезы, и Гермиона вздрогнула — вероятно, от прохладного касания, или, может, от лёгкого жжения.
— Почти всё, потерпи.
Драко не должен был позволять даже малейшей мысли проникнуть в его сознание, но она уже проросла и пустила корни. Он заметил, что осколки стекла врезались в кожу ровными линиями, словно выстраивая узор.
Он не мог сказать, была ли это осознанная попытка причинить себе вред или это случилось в отчаянии, в бессознательном стремлении заглушить ту боль, которая рвала её изнутри. Может быть, она просто сжала в руках разбитое стекло, не ощущая реальности, а может, в какой-то момент, когда тьма накрыла её с головой, эта боль стала единственной вещью, которая заставляла чувствовать хоть что-то.
Он видел подобное раньше. Но перед ним была Гермиона… Грейнджер, которая держалась, когда рушился мир. Оставалась несгибаемой, когда её собственное Министерство превращалось в руины. И не позволяла себе падать, когда ей выбивали почву из-под ног.
Нет. Он не мог позволить себе думать, что она собиралась сделать это намеренно.
Но мог ли он быть в этом уверен?
— Раны не критичные, потери крови минимальны. Но если бы она продолжила дальше…
Малфой закрыл глаза.
Если бы она продолжала дальше.
Дерьмо.
Он ненавидел даже саму вероятность этой фразы.
— Всё, — наконец выдохнула Гринграсс, убирая палочку. — Больше нет. Принесите мне сумку с зельями, я бросила её на первом этаже.
Алисия тут же вскочила на ноги, даже не спрашивая, где именно искать. Малфой слышал, как её шаги затихают за дверью, но не сводил взгляда с Гермионы.
Глубокие тени под глазами делали её лицо ещё более бледным, чем обычно, губы потрескались, дыхание было едва слышным.
— Грейнджер, — Пэнси говорила так мягко, что он не сразу понял, что она вообще заговорила. — Насколько плохо по шкале от одного до десяти?
Гермиона молчала несколько долгих секунд. Пэнси терпеливо ждала, а Драко… Драко чувствовал, как внутри него закипает ярость на себя и на всех вокруг.
— Десять, — наконец выдохнула она.
Дафна кивнула.
— Ладно, — её тон остался профессиональным. — Пока просто дыши, хорошо?
Гермиона снова моргнула, но на этот раз он заметил, как её пальцы сжались на ткани одежды. Драко поймал себя на том, что не дышит. Спустя ещё мгновение Алисия вбежала обратно, протягивая Дафне сумку с зельями.
— Что-то успокоительное и что-то для восстановления крови, — коротко бросила Дафна, уже выискивая нужные флаконы.
Пэнси прижала ладонь к щеке Гермионы, заставляя её сфокусироваться.
— Посмотри на меня, — попросила она. — Мне нужно, чтобы ты дышала.
— Идите все вон! — прикрикнула Дафна, взмахивая руками. — И сообщите в Министерство, чтобы отменили всё, что можно отменить.
Малфой не сдвинулся, хотя и Майкл, и Александр шумно сделали пару шагов назад.
— Грейнджер, — Дафна присела рядом, извлекая из сумки два зелья. — Выпьешь сама или тебе помочь?
Пауза. Секунда. Ещё одна.
— Сама.
Дафна вручила ей флакон, Гермиона дрожащими пальцами развернула пробку.
Она была слишком тихой, такой непривычно… никакой.
— Второе, — Дафна протянула ей ещё один флакон.
Гермиона поднесла его к губам, но рука дрогнула. Капли сорвались, упали на запястье, и Пэнси молча накрыла её пальцы своими, помогая удержать зелье ровно.
— Хорошо, — Гринграсс удовлетворённо кивнула, когда Гермиона осушила и его. — Теперь просто сиди. Дыши.
Драко до сих пор не мог дышать, но понимал, что сейчас его присутствие здесь делало только хуже. Он выпрямился и закинул голову назад. Александр потянул его за собой, шаги не осознавались, пока дверь за ними не закрылась.
И тогда Малфой прижался к ней, скатываясь по поверхности вниз.
Его сердце стучало в висках, собственные лёгкие отказывались от воздуха.
Они были так близки к тому, чтобы потерять её. И сами сделали всё для этого.
~*~
Дафна вышла к ним, пятерым аврорам, что сидели на полу в коридоре подле двери Министра Магии, через час. Поттер, Уизли, Майкл, Александр, Драко. Никто из них не сомкнул глаз, несмотря на то, что на дворе была глубокая ночь.
Гринграсс тихо вздохнула, смахивая рукой с лица заметную усталость.
— Я не могу заставить её уснуть. Но в остальном всё в порядке.
Его спина была прижата к холодной стене, пальцы чуть дрожали от напряжения, которое не отпускало ни на секунду. Он слышал всё, что происходило внутри. Пэнси что-то шептала Гермионе. Дафна ещё минуту назад проверяла её состояние. Алисия осторожно убирала остатки осколков с пола.
— Ей нужно время, — добавила Гринграсс, пристально глядя на них всех. — А вам нужен сон.
— Что это вообще было? — прямо спросил Майкл. — Нам стоит ещё ждать подобного?
— Кошмар, который затянул её слишком далеко, — честно призналась Дафна. — Её психика не выдержала, и нервный срыв обрушился следом. Я не исключаю, что такое повторится.
— Она даже не думала, — тихо сказал Драко. Все взгляды обернулись к нему, а он не шевельнулся. — Если ей снятся кошмары, обычно я их чувствую. А здесь… ничего.
— Она закрылась, Драко, — Дафна коснулась его плеча кончиками пальцев. — Ты бы не смог это предотвратить.
— Она едва не покончила с собой, пока мы спали в соседних комнатах.
Тишина ударила, как проклятие.
Поттер вздрогнул, Рон сжал челюсти, Майкл отвёл взгляд, а Александр глубоко вздохнул. Никто не осмелился произнести ни слова.
— Возможно.
Гринграсс не стала отрицать или смягчать удар. Они не были детьми, им не нужна была ложь или приятная часть правды. С реальностью теперь нужно что-то сделать.
Драко мог думать только о том, что он больше не сможет спать, от страха, что это повторится. Если Грейнджер не захочет видеть его подле себя — он останется за этой дверью и проведёт здесь каждую ночь. Или на полу возле её кровати. В кресле. Хоть на балконе, на который выходила одна из её дверей в комнате.
— Ты останешься? — осторожно спросил Поттер, поднимая взгляд.
— Ну разумеется я останусь, — раздражённо бросила Дафна. — Кто-нибудь соизволит показать мне свободную комнату?
Майкл оттолкнулся от стены и поднялся с места.
— Пойдём. Тут недалеко.
Гринграсс выдохнула и, не дожидаясь пока кто-то ещё что-то скажет, направилась следом за Майклом.
Драко снова уставился на стену, пытаясь услышать хоть что-то за закрытой дверью.
«Грейнджер?»
Тишина послужила ему ответом. Он не чувствовал ни щитов, ни защиты, пытаясь продраться за пределы собственного сознания. Никаких эмоций, чувств, воспоминаний. Препятствий, на которые он мог бы наткнуться.
Ничего.
Малфой давно не пытался пробираться в чужие мысли, находясь так далеко физически, но сейчас ему даже ухватиться было не за что. Он попробовал залезть в голову к Поттеру, но сразу же наткнулся на ментальные щиты. Уизли думал открыто. Александр — тихо.
Драко потянулся дальше. Пэнси была внутри, её мысли ощущались сосредоточенными только на одном — на Гермионе. Алисия нервно перебирала в уме все моменты за вечер, пытаясь понять, можно ли было предотвратить произошедшее.
Но самой Гермионы по-прежнему не было.
Её сознание осталось за пределами досягаемости, спрятанное в глубинах боли и усталости.
Малфой нахмурился, откинув голову назад и ударившись затылком о стену.
Грейнджер всегда была открытой книгой для него, сквозь любые стены дома или бетона, даже за заклинаниями, что она накладывала в квартире в Лондоне. Он чувствовал её эмоции, слышал обрывки мыслей, иногда случайно, иногда намеренно. Она не могла просто взять и исчезнуть.
Но исчезла, как будто её и не было внутри вовсе. Если бы не Паркинсон, думающая о том, стоит ли укутать её сильнее, он бы решил, что его обманули и Гермионы там нет.
Он прикрыл глаза, чувствуя, как Александр, в попытке поддержать, хлопнул его по колену. А затем и сам опёрся затылком о стену, когда Майкл сел напротив.
Никто не сдвинулся с места и не ушёл. И никто больше ничего не сказал.
#падение