– Теперь мистер Пиглет, мы одни в этом лесу. Как думаешь, куда нам стоит устремить свой взор в сторону людей?

– ...

– Нет, нет, в сторону живых людей, мистер Пиглет!

– ...

– Да, я понимаю, мистер Пиглет, что почти три месяца без общества людей сводят меня с ума, но ты друг мой, средство, что должно помочь с этим справиться.

– ...

– Конечно, у меня слегка едет крыша! И есть тут от чего! У меня что-то с восприятием страха совсем не так!

Он не спал всю ночь, чувствуя какую неловкость от происходящего. Усталость накопившаяся за время жизни в лесу, и бессонная ночь, заставляли Жиля клевать носом, и разве что, постоянная активность не позволяла мальчику заснуть на месте.

Нужно торопиться, и подготовить новое место для лагеря. Оставаться на старом месте в компании трёх скелетов с ошмётками обугленной плоти, это риск встречи с тем ночным страховидлой. Как риск встречи с ним и ночь без огня.

Шатаясь, Жиль торопился. В спешке, мужчина в теле мальчика раз даже врезался лбом в отдельно стоящее дерево, набив себе немалую шишку.

– Действительно, спешка хороша при ловле блох, не так ли, мистер Пиглет? – Жиль нервно улыбнулся, смотря на своего причудливого собеседника. Сосновая шишка, с четырьмя ножками-палочками, ставшая игрушкой в виде какого-то животного. Или иначе говоря "Свинья из шишек".

– ...

Жиль сделал эту штуку сам, радуясь простой конструкции, и позитивному посылу этой вещи. В конце концов, если мир похож на хоррор, то не стоит звать Кровавую Мэри, и призывать потустороннюю жуть. Особенно без острой необходимости. Особенно если имеешь шансы чего-то до дозваться.

Жиль усмехнулся. Так-то призывать какую-то жуть по приколу и на родной Земле не стоит. Делать это по приколу – идиотизм, делать веря в это, чтобы пощекотать нервы – шизофрения.

В конце концов, если хочешь что-то призвать потустороннее, призывай то, что в случае успеха принесет пользу, а не мучительную смерть. Или создавай, например "Свинью из шишек"

Жиль нервно погладил свою шишку с ножками. Зачем он сделал эту игрушку? Чтобы пообщаться, хоть с чем-то, а не говорить с пустотой. За месяцы в этом лесу, у него словно онемел язык, и мальчику казалось, что он начал забывать человеческую речь.

– Действительно страшно, – мальчик нервно облизал губы, – Страшно, совсем одичать в этом лесу.

Жиль не чувствовал, что выживая в лесу он добился чего-то значимого. Нервы потихоньку сдавали несмотря на некоторую отстраненность. И какой-то мерзкий голосок в голове, тихо шептал: "жалкий, люди выживали и в худших условиях. А чего добился ты? ".

Жиль нервно усмехнулся, осознанно прогоняя негативные мысли. Ученый внутри него мысленно оценивал своё состояние.

– Мне не хватает тестостерона... – как биохимик в прошлом, Жиль был практически уверен, что сперва условия жизни в борделе, а после не самая сбалансированная диета способствовали не высокому уровню тестостерона.

По крайней мере часть его проблем от этого. Наверняка у Жиля довольно странная биохимия мозга. Наверняка ситуация станет по крайней мере немного лучше, если он сможет регулярно сбалансировано
питаться и исключить этот лес.

– Лес... – вымученно прошипел мальчик. Ему было уже тошно от леса.

Дальнейший путь проходил в каком-то полусне. Спать нормально получалось всё реже. Режим сна, что ещё как-то существовал до ночи трупов сейчас полностью пошёл в разнос.

Мерзкое чувство лёгкого воспаления раздражало горло и нос, намекая, что даже у самого крепкого иммунитета есть пределы, и мальчик уже вплотную подошёл к нему. Ещё немного, и тело всё сильнее начнёт сдавать, пока не дойдет до критических значений, а дальше простуда истощение и смерть.

Где-то вдали стал слышен волчий вой. Не без труда, Жиль проглотил комок в горле, прикидывая свои шансы отбиться от пары Волков. У него есть нож, мачете, топор и палка. Неплохой набор, но перебить хребет волку палкой он не сможет – слишком хилый для этого. А топор и ножи, тоже не самое удобное оружие учитывая его телосложение.

– Были бы вилы, или копьё, можно было бы держать безопасную дистанцию, а так... – Жиль разочарованно посмотрел на палку.

После чего скосил взгляд на свои огрубевшие руки, покрытые мозолями и ссадинами. Снова посмотрел на палку и на свои руки. В голове Жиля что-то щёлкнуло.

– Что сказать, я гений не признанной величины, – Мальчика пробило на истерический смешок, – Примитивное копьё сделать очень просто. Имея топор вообще элементарно.

Даже в замерзающем лесу, имея топор можно найти пару хороших крепких палок. Дальше дело техники. Конец, слегка обожги в пламени для твердости и вот у тебя примитивное копьё каменного века. Да больше похоже на кол, чем на копьё, но им при желании можно не только бить, но и колоть. Шикарное оружие, а главное дешёвое, и в случае потери легко сделать новое.

Свою крутую палку-посох затачивать Жиль не стал. Всё дело в том, что мальчику нравилась её форма, и то, как она смотрится у него в руке. Ребячество чистой воды, но даже будучи ментально брутальным мужиком тридцати пяти лет от роду, он не мог отказаться от желания сохранить крутую находку.

– Нет, ну серьёзно это прекрасная вещь! Хоть что-то приятное в этом мире. И нет, мистер Пиглет, я не буду её затачивать. Я тебе не папаша моего приятеля, тот самый "Дядя Саша", что на просьбу заточить одну крутую палку-стрелу, заточил её с другой стороны, тем самым полностью испортив хорошую палку-стрелу.

Он чувствовал, что вернулся в детство. Вернее, мужчина ощущал чувства своих десять-двенадцати лет. Необычная по форме палка, будила в нём приятные детские восприятия, возвращая в нормальное счастливое детство, а не в этот кошмар наяву.

Вновь услышав крики людей, зовущих друг друга, Жиль перевёл дыхание и направился в на голоса. Это могло быть очередной глупостью, но сейчас был ещё день, и мальчик как раз искал место для лагеря, да ив конце концов сколько можно игнорировать людей? Встреча одиночки и группы, без сомнения дело опасное. Но он ребенок, с которого не то, чтобы много можно взять. Хотя нет, тут Жиль не прав. Медный котелок с углями, мачете, нож и топор и в конце концов его свобода. Всё это имеет свою цену, и возможно куда большую, чем то, во что их оценивал Жиль. Но, всё это стоит недостаточно много, чтобы его решили ограбить с гарантией. Шансы по прежнему весьма высоки... Но даже с настоящем гадюшнике не все люди гады, а если и гады, то гады суеверные, на чем если что можно сыграть.

Он вышел из леса. Один, живой и пережил всякое. Одна проблема, его основное имущество, это не дары леса, а вещи мёртвых или плохих людей.

Но всё не так плохо. Мир тесен, Это так. Но вещи изменились, рубило кранча получило новые зазубрины, приметной книги с ним нет, да и сама его одежда изменилась, как и изменилось к лучшему телосложение.

Да, остались прежними глаза. Но сам он за эти три месяца изменился заметно. Да, его еще можно узнать, да он далеко не атлет. Но теперь он хотя бы стал похож на мальчика, а не на девочку с пенисом.

Жиль сплюнул пытаясь избавиться от мерзости последних мыслей. Сделал глубокий вдох.

– Страшно? Да, мне страшно, мистер Пиглет. Но мне не хватает общества людей, и шансов, что мне получиться добыть еду... И хотя бы небольшого шанса, что мне станет легче выживать, – Жиль, торопливо убрал самодельную игрушку, в свою заплечную корзину.

Многое можно сгладить рассказами про потерю памяти – тем более это даже не ложь, он помнит лишь какие-то факты, его знания обрывочные. Но он в теле двенадцатилетнего мальчика, а не тридцати- или сорокалетнего мужчины. Тут влиться в общество будет проще. И есть время наверстать упущенное. Пускай его тело хилое, люди же не звери, в конце концов, чтобы не сделать ему хоть какую-то скидку на возраст? Да, будет сложно, но он как-то справлялся до этого – и справится.

Жиль вышел на поляну. Совсем неподалёку, должны были находиться люди, которых он вроде как слышал, – или их следы, если он пришёл слишком поздно. Да, он торопился, но люди, что находились в лесу, они ведь тоже двигались.

Вот только стоило зайти на поляну, как Жиль заметил лёгкое оранжевое свечение, подсвечивающее траву, – мягкий свет, напоминающий свечение старого жёлтого уличного фонаря. Рядом раздавались мерзкие булькающие звуки. И, в некотором роде, да, на поляне были люди. Вернее, на поляне была их кожа – бесформенные объекты, из которых Буквально вытащили все кости. Тут и гадать не надо.

Посреди поляны стояла юно выглядящая девочка. Нет, не девочка, перед ним стояла фея. Милая, улыбающаяся с обликом девочки лет десять-двенадцати, с не совсем детским телосложением, в полупрозрачном платье, под которым просвечивало её такое же полупрозрачное словно мармелад синеватое тело. Милая, ласковая улыбка, волосы, подстриженные под каре – или под горшок, Жиль уже затруднялся ответить, что это именно за прическа, – и длинные эльфийские уши.

Право слово, милашка. Если не считать пару черепов, валяющихся у её ног, и посох, что подошёл бы какому-нибудь клишированному некроманту – состоящий из нескольких сросшихся вместе крупных костей, и черепа в качестве навершия. Искажённого человеческого черепа, в глазницах которого танцевало потустороннее синее пламя.

И мелочь, в завершении сей картины – на грызла кости. Её крошечные, светящиеся белые зубки перемалывали окровавленные человеческие кости в порошок. Жиль нервно сглотнул.

Мужчина понял, что способность, предупреждающая об опасности, как-то плохо работает в моменты когда у него относительно хорошее состояние.

Сейчас, тяжесть под сердцем стала просто невыносимой. Многоножки? Какие, к черту, многоножки? Только глядя на эту милую девочку, ему стало тяжело дышать. Словно избегая небольших проблем, он в одночасье шагнул в омут. Словно существо перед ним, было в одной весовой категории с тем чёрным уродом, что превратил группу людей в истлевшие трупы.

Милая маленькая фея слегка вспорхнула своими светящимися крыльями бабочки, цвета золотой осени. Нежным, певучим голосом, нечеловеческая девочка заговорила.

– Ещё один милый гость зашёл на мою поляну? Ты же принёс мне подарки, милашка? Будь хорошим мальчиком, отдай мне свои кости и зубы, ладненько?

Внутренне усмехнувшись, он мельком окинул взглядом трупы, лишённые костей, черепа и кости, валяющиеся у ног прекрасной и в то же время ужасной феи, после чего, слегка вздохнув, ответил:

– Подожди немного, думаю, у меня есть, чем платить.

Мозг моментально начал работать. Он не знал, торговались ли с феей нынешние трупы или пытались сразу сбежать, но сбежать от этого… он сомневался, что сможет убежать от крылатого полупрозрачного создания. Это явно не человек. И проверять, что будет, если он от неё побежит, скажем так, он не считал себя сумасшедшим. Так что с нервной улыбкой он опустил свою заплечную корзину и спустя некоторое время достал оттуда остатки той проклятой куклы.

– Вот, уважаемая. Тут есть и кости, и зубы, и они вполне себе мне принадлежат… – мысль казалась бредовой.

Фея просила кости и зубы. Его кости и зубы. Но она не говорила о количестве. И трофеи, ведь технически его зубы? Она не говорила, что ей нужны именно все. И технически она не говорила, что они должны быть именно в его теле. Да, это не его молочные зубы, это не его кости. Но с другой стороны – это кости и зубы, что были в кукле. А часть куклы стала частью его тела – именно те чёрные проклятые нити, что пришивали его душу обратно к телу.

Нет смысла гадать – сработает, не сработает. Если не сработает – всегда имеется запасной план. Есть кости, от которых можно отказаться с минимальными потерями. Есть зубы которые не жалко в частности, четыре зуба мудрости, это то, что можно было бы отдать без последствий, при условии, что они у него есть. С костями было тяжелее. Разве что потеря пары рёбер, не слишком повлияет на здоровье. В конце концов это запасной план, способный спасти ему жизнь.

Фея замерла в недоумении, но всё же своей рукой коснулась его ладони – ледяными, слегка шершавыми пальцами взяла кости и зубы, являющиеся наполнением той проклятой куклы, и внаглую закинула их в рот. Фея смаковала их некоторое время, пробуя на вкус, и вот, когда последняя кость исчезла в её пасти, фея засмеялась – слегка безумным, истерическим и в то же время звонким смехом, от которого её полупрозрачное тело задрожало и начало рассыпаться светящимися искрами. Но Жиль присмотрелся: фея исчезала, осыпаясь не искрами — она осыпалась мельчайшими частичками праха. Жиль ощутил зловонный аромат разложения, запах старых, иссохших костей. Тела феи не осталось, лишь воткнутый в землю костяной посох.

Он не торопился уходить. Несмотря на то, что фея исчезла, глупо было бы сейчас делать поспешные решения. И вскоре стало понятно, что остался он не зря. Сначала вернулся смех, потом вокруг посоха возникло облачко зловонного костяного праха, и после из него вновь возникла фея, соткав тело, словно залив этот прах в какой-то странный синеватый мармелад.

– А ты хорош, – она снова засмеялась. – Хороший мальчик, очень хороший мальчик. Давно я так не смеялась. Сие верно, этого хватит. Нет, не полно сказано – этого дара даже много. Так что, гость дорогой, можешь что-то пожелать. Что-то разумное.

Фея снова заулыбалась, и Жиль интуитивно понимал: если он пожелает чего-то слишком большое, фея просто потребует дополнительную плату. Вздохнув, мальчик тихо произнёс:

– Помоги мне добраться до людей. Не туда, где я уже был, а в место, где есть незнакомые, но достаточно хорошие люди, где я мог бы обосноваться. Я не прошу тебя проводить до этого места – просто укажи мне безопасную дорогу, ну и скажи, сколько добираться.

Фея улыбнулась:

– Хорошее желание. И я для тебя его исполню.

Лес поплыл, словно отражение на воде. Мгновение, и Жиль очутился на узкой тесной тропке.

– Иди вперёд по тропинке, и не сворачивай. И через семь дни ты встретишь логовище людей, – фея исчезла, лишь указав ему путь, затухающим потусторонним шёпотом.

Мальчик устало вздохнул, и проверив свои вещи двинулся вперёд.