С каждым днём становилось всё холоднее. Деревья всё глубже покрывал утренний иней, лужи всё чаще покрыла тонкая хрустящая ледяная плёнка, без постоянно горящего огня жить стало совершенно невозможно.

Жиль стучал зубами и блевал с утра пораньше.

– Поздравляю Жиль, в тебе зародилась новая жизнь! И неважно, что ты мужчина, глистам как-то пофиг! – мальчик выплюнул баянистую шутку, полную самоиронии, после чего, зябко поежившись добрался до костра.

Ситуация стала критичной. Пришла зима. Зима мягкая, можно сказать европейская, зиму русскую Жиль не пережил бы. Но даже столь мягкую зиму пережить проблема.

Шёл семьдесят четвёртый день в лесу, трава всё ещё проглядывала сквозь ковёр осенних листьев, но временами уже падал и тут же таял первый снег. Жить становилось действительно сложно.

После укуса кошмарной многоножки, выживание в лесу изменилось. Лес окрасили иные краски, мальчик видел как тварей таящихся в тенях, так и зелень, местами выделяющая некоторые участки леса, возможно корни каких-то растений или сами расстояния. И то и другое Жиль старательно избегал и игнорировал. Учёный внутри, видел десятки а то и сотни возможных тестов с этими существами. Он жаждал собирать статистику, и проводить с ними эксперименты, но сейчас, из всех доступных методов учёного, полноценно он мог лишь наблюдать, и стараться фиксировать полученные сведения.

Шел семьдесят шестой день. Время было где-то после полудня, когда мальчик заметил дым от костра, где-то вдалеке над лесом.

– Люди? Возможно наконец-то люди?! – Жилю захотелось побежать на встречу крича "я здесь", подойти ближе, услышать наконец-то человеческую речь и попросить вывести к людям. Ведь у него есть чем даже платить за это!

Так Жиль бы и сделал, если бы был полным и идиотом. Он не для того бежал из борделя, чтобы снова угодить в подобное место или вовсе стать чьим-то ужином. Поэтому первым делом, мальчик связал ноги куском верёвки, и осторожно забрался на дерево.

– Первым делом, нужно уточнить расположение костра. Прикинуть расстояние. Собрать вещи. Вооружиться. Боги... Я уже сам с собой говорю. Как давно... Скоро три месяца в лесу без общения с людьми... Как же это долго, – спустившись вниз, и отдышавшись, Жиль скептически осмотрел своё тело.

Сейчас его сложно было принять за того самого мальчика из борделя, да глаза всё ещё были самой узнаваемой чертой, но он сильно похудел, из-за жизни в лесу, а из-за большого количества физической работы, тело стало более выносливым и жилистым. Сейчас еды стало меньше, под кожей проглядывали рёбра, и даже его попа уменьшилась. Последнее радовало, Жиль чувствовал, что хоть сейчас он откровенно хилый, относительно себя прошлого, за время в лесу он заметно поменялся. Теперь мальчик больше напоминал крепкую жердь, а не бордельного мальчика.

Сейчас уже было поздно. Жиль трезво оценил расстояние. Дойти до лагеря незнакомцев он успеет, но вернуться назад затемно, или найти новое место для ночлега уже не факт. К тому же лес становился всё холоднее, и по хорошему, чтобы добраться до лагеря, стоит развести ещё один костёр.

Мальчик начал готовиться ко сну, ужиная грубой корой и парой вроде как съедобных корней, да семечками из шишек. Скудный рацион, но на еду ему последнее время сильно не везло, что тревожно.

Семьдесят пятый день в лесу. Жилю не хватало ведра для углей. Не хватало крыши над головой. Не хватало стабильных источников еды. Возможно реши он последний вопрос, то обосновался в лесу, чтобы переждать зиму. Возможно, но в тоже время мальчик вспоминал историю Графа Монте-Кристо. Заключенный сходили с ума от одиночества через сколько там? Пол года? Месяцев девять?

Игорь не помнил. Он не читал книгу, а лишь смотрел фильм, в прошлой жизни, да еще давно, что многие детали стерлись из памяти. Но весь его опыт, говорил о том, что пережить ещё и зиму в лесу будет крайне сложно в том числе и морально.

И потому, стоило ему проснуться, он собрал свои вещи и двинулся в направлении, где вчера видел дым. Сегодня дыма не было, что навевало на не самые хорошие мысли.

Прежде всего люди могли уйти, или же спрятать дым. Но он уже видел куда идти и осторожно приближался к своей цели.

Сейчас у него есть рабочая легенда. Он шёл с караваном на который напали монстры. Он выжил, но ударился головой и многое не помнит. Жиль ухмыльнулся, в подтверждение его легенды, у него на голове нащупывался шрам, всё же падение до встречи с многожкой имело место быть. А дальше... Дальше он сможет что-то придумать.

Он приближался осторожно, опасаясь попасть в капкан или ловушку, оставленную хозяевами костра. То, что для человека живущего в обществе опасная травма, для него как одиночки – смерть с гарантией.

Лагерь приближался, и двигаясь всё ближе к нему, Жиль ощутил тревожное покалывание в груди. Нет, его восприятие не кричало о смертельной опасности, скорее предупреждало, что вокруг не совсем безопасно. Словно он нашёл гнездо теневых насекомых или небольшую сколопендру...

Пронизывающая тело зелень защищала от кошмарного выцветшего мира. Защита от монстров им порождённых, но казалась бесполезной против обычной простуды.

Хотя не факт. Жиль выживал в хилой одежде, без простуды, воспаления лёгких и застуженных почек. Или дело в его природном здоровье или реально зелень помогает. Сравнить впрочем не с чем.

Мальчик нервно сглотнул. У него, начали слегка подрагивать колени. Игорь... Нет Жиль, понимал, что это застарелый страх. Мужчина, вновь сделал над собой волевое усилие, принимая имя Жиля как своё.

Он понимал, что от переживаний, и от несоответствия собственного имени телу, оное тело начинает сбоить, а струны удерживающие его душу в теле натягиваются сильнее. Проклятые нити куклы, и потусторонняя зелёнь делают ситуацию лучше, но до конца не решают проблему. Это тело не совсем его.

Собравшись силами, Жиль уже твёрдой походкой двинулся в направлении лагеря. Мужчина в теле мальчика двигался осторожно, готовый в случае чего или бежать, или продавать свою жизнь подороже. Если незнакомцы решат его поймать с недобрыми намерениями, и уж тем более смогут это сделать, у него есть последний довод. Затуши огонь, перестань сдерживать свою панику, перестань принимать себя как Жиля... Скорее всего, визит очередной гигантской сколопендры он уже не переживет, но возможно и своих пленителей сможет забрать с собой, пускай и ценой собственной жизни.

Эти мысли окончательно успокоили мальчика, дав при этом его действиям некоторую долю фатализма. Жиль, шагнул вперёд выходя наконец на нужную поляну. Вышел и замер.

Вокруг потухшего костра лежали три трупа. Три трупа, что напоминали костяки стариков, обтянутых сморщенной кожей. Полностью седые волосы, лица искажённые гримасами ужаса, и ткань их одежды истлевшая словно предмет древнего захоронения. И на всех трёх отпечатки, громадных когтистых лап, под которыми ткань истлела до состояния пыли.

У мертвецов были копья и луки, затронутые этой потусторонней жутью и так же истлевшие до состояния ископаемого. Даже стальные наконечники, превратились в ржавый хлам, сделав их полностью бесполезными.

Пожалуй из всего имущества мертвецов, уцелел лишь медный котёл, валяющийся в куче углей, что хоть и плотно оброс окисью, но для некоторых целей все еще был пригодным. У него не было рукояти, ночью он вероятно висел на обычной верёвке, что в какой-то момент перестала его держать, и упав котёл своим содержимым затушил пламя.

А потом пришёл Он... Своим обострившимся восприятием жизнь ощутил следы... Или же тени чудовищных прикосновений, которые он слишком помнил. Ведь после этих хладных прикосновений, он никогда не забывал следить за поддержанием огня.

Они не уследили. Не знали, или же просто ошиблись... Но теперь вместо людей, неплохо вооружённых людей, пред мальчиком лежали лишь три трупа. Он бы и сам мог бы таким стать, если бы в свою встречу с Этим не смог ярче разжечь огонь.
Прискорбно, но кроме нуждающегося в чистке котла тут не было ничего ценного. С другой стороны, если тут появились люди, значит и до поселения людей тут возможно не так недалеко.

По логике теперь можно было бы почистить котелок, перевязать его веревкой и варить в нём еду... Но Жилю было страшно варить в еду в том, чего касался Этот... Или Это существо. Он бы и вовсе не стал ничего брать, но даже грязному котелку у мальчика было применение.

Пожертвовав последний свободный кусок верёвки нужного размера, мальчик повесил котелок на плечо, на манер ведра. И теперь, при взгляде на поляну, его мучил другой вопрос. Что делать с трупами?

Не важно верующий ты или атеист. Нельзя оставлять человеческие трупы валяться под открытым небом. Это прежде всего настоящая питательная среда разного рода инфекций опасных для человека. К тому же, это не земля, и кроме привычных проблем, тут живут твари выцветшего мира.

Как хоронить мертвых Жиль не помнил. Было какое смутное знание о деревенских похоронных обрядах, но тогда мальчик толком не видел самого процесса, да и был в не самом осознанном возрасте. А умерших "девочек" В борделе просто куда-то уносили.

Так что не долго думая, Жиль нынешний решил трупы просто сжечь. Сомнительное решение, ведь он понимал, что не сможет превратить их просто в прах. Но от каждого тела несло прикосновениями его старого знакомого, а уж чего, а жути в лесу хватает.

– Не хватало мне еще зомби, или младших братьев Того самого... – собрав гору хвороста, Жиль медленно начал стаскивать в него трупы.

Мертвые тела, обжигали руки холодным липким холодом. Мужчина чувствовал себя грязным, касаясь трупов. Их одежда, рвалась от неосторожного прикосновения, и хотя сами тела утратили большую часть своего веса, дотащить всех до места будущего костра, оказалось той ещё задачей.

Промучившись почти до самого вечера, Жиль всё же смог разжечь громадный погребальный костёр, и запастись хвостом для его поддержания. Идти искать другое место для лагеря уже поздно, да и следовало озаботиться тем, чтобы трупы максимально хорошо сгорели. Огня не хватил, чтобы сжечь полностью кости, зато остальное должно вполне неплохо гореть. А главное, все встреченные им создания выцветшего мира боялись огня. И если в трупах что-то есть... А все его аномальные чувства, говорили об угрозе исходящей от трупов, то эта аномалия скорее всего сгорит. Сами собой, вспомнились слова песни, слышанной ещё Игорем, на Земле. Сейчас, он помнил лишь первый куплет, и нервно хихикнув начал раз за разом, напевать слова на русском.

Гимн инквизитор грел его душу. Жиль любил огонь. Жар пламени приятно облизывал ладони, сжигая своим жаром противоестественный липкий холод. Шипели влажные ветки, и казалось нечто едва слышно визжало внутри горящих трупах. От этого противоестественного визга ныли уши, и холодом, сводящим нервы промораживало зубы.

– Хех, похоже меня ждет бессонная ночь? – Жиль плотнее закутался в свой тонкий плащ-одеяло.