Карлаген 

С каждым днём становилось всё холоднее. Деревья всё глубже покрывал утренний иней, лужи всё чаще покрыла тонкая хрустящая ледяная плёнка, без постоянно горящего огня жить стало совершенно невозможно.

Жиль стучал зубами и блевал с утра пораньше.

– Поздравляю Жиль, в тебе зародилась новая жизнь! И неважно, что ты мужчина, глистам как-то пофиг! – мальчик выплюнул баянистую шутку, полную самоиронии, после чего, зябко поежившись добрался до костра.

Ситуация стала критичной. Пришла зима. Зима мягкая, можно сказать европейская, зиму русскую Жиль не пережил бы. Но даже столь мягкую зиму пережить проблема.

Шёл семьдесят четвёртый день в лесу, трава всё ещё проглядывала сквозь ковёр осенних листьев, но временами уже падал и тут же таял первый снег. Жить становилось действительно сложно.

После укуса кошмарной многоножки, выживание в лесу изменилось. Лес окрасили иные краски, мальчик видел как тварей таящихся в тенях, так и зелень, местами выделяющая некоторые участки леса, возможно корни каких-то растений или сами расстояния. И то и другое Жиль старательно избегал и игнорировал. Учёный внутри, видел десятки а то и сотни возможных тестов с этими существами. Он жаждал собирать статистику, и проводить с ними эксперименты, но сейчас, из всех доступных методов учёного, полноценно он мог лишь наблюдать, и стараться фиксировать полученные сведения.

Шел семьдесят шестой день. Время было где-то после полудня, когда мальчик заметил дым от костра, где-то вдалеке над лесом.

– Люди? Возможно наконец-то люди?! – Жилю захотелось побежать на встречу крича "я здесь", подойти ближе, услышать наконец-то человеческую речь и попросить вывести к людям. Ведь у него есть чем даже платить за это!

Так Жиль бы и сделал, если бы был полным и идиотом. Он не для того бежал из борделя, чтобы снова угодить в подобное место или вовсе стать чьим-то ужином. Поэтому первым делом, мальчик связал ноги куском верёвки, и осторожно забрался на дерево.

Доброго времени суток всем моим читателям, и просто людям заскочившим на огонек! Последнее время, пребываю в ужасном моральном истощении, так что решил почитать манхву, чтобы хоть немного отдохнуть морально. Читаю я регулярно, по кулдауну... Но тут, моё внимание вернулось к манхве, которую я начинал, но поставил на паузу из-за небольшого количества глав. И тут, спустя две сотни новых глав, я решил её перечитать. Знакомьтесь: Моя Судьба Злодея (Me, The Heavenly Destined Villain). 

Главный Герой, молодой господин из Великой Семьи Гу.  Могущественный практик, что начинает свой путь с 6 стадии культивации, спустившись в Нижний мир. Много ли это? Скажем так, это достойный уровень наследника Высшего Мира. Его ровесники, того же статуса в нижнем мире, имеют 3-4 уровень. Гг же, спустился в Нижний Мир, с телохранителем 10 уровня, при том, что уровень сильнейших в мире лидеров сект где-то 7-8.

Казалось бы мажор из высшего общества, вышел на прогулку, но не всё так просто. Гг приходит в себя, в главном зале одной из сект Нижнего Мира, заставая шаблонную сцену, где он выступает в качестве клишированного злодея, против клишированного хама героя. Гг практически ничего не помнит, из того что произошло ранее, но имеет систему и подсказки от неё. И наш главный герой, Гу Чангэ решает изменить свою судьбу, не дав ей стать ступенькой, для очередного перекачанного быдла. 

Казалось бы, типичный шаблон попаданца с системой, в эстетике Уся, ранги силы, уровни, формации, все дела... Но не всё так просто, и это шикарно! 

Лес в оттенках серии никуда не исчезал. Жиль чувствовал вечный сквозняк, дующий непонятно откуда, и мерзкое, тянущее чувство, что, казалось, тянуло его жилы куда-то вниз, всё глубже, в ещё не позабытый мерзкий кошмар, из которого он не так давно вырвался. Чудовищная тень мира казалось всё ближе. Старая одежда, перешитая из платья – наверное, она позволяла держаться, – но даже в ней сон отвратный, и после него тело почти не отдохнуло. А между тем, своих вещей Жиль вновь нашёл ту самую позабытую куклу, привязанную к дереву. Он не видел её с неделю. Мужчина в теле мальчика усмехнулся.

– Надо перечитать свой дневник. Во всяком случае, эта дрянь снова была рядом со мной, – глядя на куклу в своих руках, мужчина чувствовал некоторое беспокойство. Вернее, некий дискомфорт в груди – нет, казалось, само место укуса болело. Нормальному человеку тут стоило бы испугаться, может, начать орать, увидев какую-то сверхъестественную херню, но не Жиль нынешней, не Игорь как его прошлая жизнь, не стали бы бояться такой мелочи, уж точно не после пережитого. Кукла казалась даже забавной. Так что, недолго думая, мужчина взял её в руки и со всего размаху ударил выползшую из тени сколопендру. С диким воплем мелкая тварь издохла, а кукла… кукла прямо руках зашевелилась.

Швы в области её головы разошлись, обнажая мерзкую, рваную пасть от глаза до глаза. Кукла завопила, вцепившись в мою ладонь, гнилыми острыми зубами впились мне в ладонь, но эта боль казалась какой-то отдалённой. Задрожали струны его души, зарожал он сам, но, честно, Жилю было немножко плевать.

Он ударил куклу о дерево, а после взял нож и вскрыл ей нутро. Кукла вопила. Мальчик огрел ей ещё пару выползших сколопендр. Вопли продолжались, а учёные просто потрошил её, чувствуя, как какое-то мерзкое онемение распространяется по его левой руке. Он продолжал, пока, как ни странно, кукла не сдохла.

Вышло даже слегка забавно, ведь наполнена эта кукла была далеко не соломой. Внутри – человеческие кости и зубы. Маленькие кости, маленькие зубы – словно её наполнили останками какого-то ребёнка. А может, и наполнили.

– Этот мир просто сводит меня с ума, – Жиль зло засмеялся.

Знаете, есть замечательный способ отвлечься от криков осуждения, и при этом создать задумчивый раскаявшийся вид. Счёт в уме.

Спустя нотацию на повышенных тонах, что несмотря на уловки показалась мне вечностью, меня ждал очень напряжённый поединок с отцом Гретты.

– Проверим из какой стали ты выкован. Серьёзно. Без колдовских фокусов, – после этих слов, началось избиение.

Родословная даёт силу, даёт некоторое инстинктивное понимание, как этой силой пользоваться. Годы тренировок, и активное развитие, в сочетании с безумной для гоблинов скоростью роста сделали меня по-настоящему сильным.

Но вся эта сила, разбивалась о стену опыта Тана. Человек воитель, раз за разом укладывал меня на плац используя только разного рода рубящие и колющие удары тренировочным мечом. Стоит расслабиться и останешься без головы. Тан атаковал с силой медведя на стероидах. И несмотря на на чудовищную силу и скорость, Эгиль сам не заметил как оказался на земле.

В голове гудело. Гоблин сдержал слово, он не использовал магию, не разгонял сверх меры родословную, не использовал колдовства... Но даже так, столь быстрое и нелепое поражение больно било по самолюбию.

***

Травмы несли последствия. Моё собственное тело, приходило в себя нечеловечески быстро. Родословная, усиленная способностями Гнили давала поразительные способности к исцелению, вот только маскировка казалось пострадала сильнее. Я монстр, и чтобы выглядеть человеком и в некотором роде быть им мне нужно есть людей. И сейчас, какой-то тёмный голод поселился под моей кожей. Моя техника хороша, в сочетании с силой Праксиса скрывая мою суть даже от весьма могучих магов... Но в своей основе, эта кровавая магия несёт фатальный недостаток. Колдовство чудовища людоеда...

Стыдно, просто слишком стыдно, что не вышло придумать что-то иное. Но, колдовство это по сути своей по-настоящему Древняя и Кровавая магия, мрачные чудеса из сырых пещер в глубине веков. Кровавые и жуткие ритуалы, что до невозможности просты. Магия интуитивно понятна Колдуну. Там где, Маг потратит десятки лет без гарантии успеха, Колдун справиться за месяцы, или в худшем случае годы, если нужное колдовство сочетается с его родословной.

"День 61 иду вдоль ручья. Куклы со мной нет. Одежда неплоха, в сравнении с тем, что было раньше. Но как же холодно... "

– И что, мне делать? – Жиль, нервно дрожал от холода у наскоро разбитого лагеря. Сейчас, он в первые позволил себе неосторожность, и развёл обычный костёр.

Прошло два месяца с его побега. Оригинал формуляра спрятан в дупле, рядом со вторым лагерем. Жиль изменился внешне, главным образом благодаря одежде. Да и в конце концов прошло два месяца. Если его и искали, то сейчас должны искать не так активно.

Конечно Жиль, старался полностью не расслабляться. Но два месяца, большой срок. И если сам Оливер и люди из борделя могут и дальше его искать, то вот для возможной остальной погони он значительно изменился внешне, да и два месяца хороший срок, чтобы его перестали искать посчитав мёртвым.

Или нет. Всегда стоило быть готовым к худшему. Всегда может случиться что-то неучтенное...

И на шестьдесят второй день, это случилось. Жиль, ощутил, как его мышцы сковала паника, и идти дальше стало совершенно невозможно. С большим трудом, на ватных ногах, он разбил подобие временного лагеря, но сил развести огонь уже не было.

Где-то на грани создания, мальчик слышал панический крик, чётко понимая, что это не чей-то крик о помощи, а крик голоса в его голове.

«Шизофрения?», – мысленно спросил он себя. Игорь не помнил, таких симптомов у данной болезни, но от этого лучше не становилось.

Нечто, вымораживало рассудок, пугало до дрожи в коленях... Но не его самого. Казалось, он сам чувствовал себя нормально. Жиль устал, откровенно морально измотался, но ничего не должно было заставить его так бояться.

Боялся не он сам. Боялось его тело. Страх не давал двигаться. Жиль едва мог шевелить своим телом. Пальцы немели. Мышцы била нервная парализующая дрожь. И главное, мир вокруг менялся. Мальчик чувствовал холод. Тени сгущались несмотря на полдень. Всё отчётливее ощущались неприятные прикосновения лапок насекомых.
Сознание медленно ускользало, несмотря на все попытки удержать контроль.

– Похоже, я чуть не помер, причём весьма глупо, – Жиль издаёт нервный, усталый смешок. Уже рассвело, поддерживая огонь, на должном уровне, он так и не уснул остаток ночи, от чего тело ощущалось комком мокрой ваты.

Чудовище, виденное Жилем ночью казалось пугающе реальным, несмотря на свою очевидную абсурдность, как и очевидным казалась причина.

– Я так испугался неизвестного хищника, что чуть не помер от банального переохлаждения, – мальчик едва смог сдержать нервный смешок. Очевидно, что и тварь, и щупальца были галлюцинациями, грезами наяву, что породило его подсознание, прочитанное мистических средневековым мировоззрением. Но эти галлюцинации спасли его дав нужный всплеск адреналина, и позволив разжечь затухающее пламя.

– Понятно, почему средневековые бестиарии были столь цветасты, – Жиль хрипло усмехнулся, представляя про себя, как умный средневековый человек описывает свой пугающее реальный опыт, не имея научного объяснения. Как история обрастает подробностями, и превращается в жуткую легенду.

– Надо мыслить здраво, а то так недолго и в лесную нечисть начать верить, – мальчик, начал торопливо перебирать свои вещи. Ему хотелось спать, но сейчас сперва стоило бы найти еду и топливо. Поддерживать огонь жизненно необходимо. Хищники обычно избегают огня, память Игоря говорила, что вроде из этого правила и на земле были исключения, но шансы умереть от переохлаждения сейчас гораздо выше, чем на такое исключение нарваться.

Переселиться к людям хотелось скорее, но Жиль старательно одергивал себя. Сейчас внешне он был средневековым фембоем. Милым мальчиком, для которого выход к людям грозил продажей в другой бордель, судьба нищего или римского мальчика Споруса..

Так что прежде чем выходить к людям, Жилю следовало хоть немного подкачаться. Ножки то у него ничего, сильные и выносливые, к специфическим танцам приученные, а вот ручки слабые. Жиль гнал прочь от себя воспоминания, о тех "танцах", которым его учили в борделе. Он не хочет это вспоминать, и уж тем более не хочет проверять свои навыки.

Искать что-то в месте нападения жутких, хищных монстров было сущей воды безумием. Безумием, но безумием вполне себе понятным. Жиль двигался осторожно, но в тоже время торопливо. Мальчик понимал, что лучше сейчас сбежать, подальше от этих чудовищ, и поближе к людям. Вот только куда бежать?

Даже самой плохой карты у Жиля не было. Он знал лишь тот факт, что, двигаясь вдоль дороги или вдоль реки, когда-нибудь выйдет к людям. Учитывая наличие работающей дороги, это «когда-нибудь» — срок не слишком долгий. Однако к проблеме добавились монстры, а ведь были ещё и люди.

Мальчик плохо понимал реалии нынешнего мира. А память прошлой жизни уверенно напоминала истории про возможные засады с разбойниками. А память уже нынешняя говорила о монстрах — вернее, о неизвестных ему диких зверях. Не смертельное само по себе это знание. Далеко не смертельное. Но…

Увиденное лишь подтверждало правильность выбранной стратегии: идти по дороге опасно. Идти рядом с дорогой — тоже, в принципе, опасно. Но так ты хотя бы не совсем открыт для потенциальных врагов.
Разумно — не лезть в место, где уже поохотились жуткие хищные чудовища или звери, но если там не осталось еды, это место может быть даже относительно безопасно.

А главное место, где погибли люди — это место, где могло остаться что-то ценное. И хоть подобное мышление подошло бы больше какому-нибудь мародёру, чем бывшему учёному, Жиль не мог проигнорировать эту возможность. Ему нужны многие, очень многие вещи, которые могли бы облегчить его собственное выживание.

Да и к тому же… Этот момент, скажем так, возможность найти погибший караван может оказаться хорошей строчкой в его новую биографию. Ведь чтобы выйти к людям, ему требовалась легенда. Ты не можешь сказать, что ты сбежавший из борделя мальчик. Реально, бордельный мальчик – это худшая из возможных предысторий. Так что Жиль предпочитал скрыть происхождение своего тела, размыв множество реальных фактов паутиной вымысла, а после постепенно сделать свою историю всё более реальной.

Жиль пришёл к выводу, что его новое тело обладает хорошим потенциалом. И во многих мелочах оно было лучше его предыдущего. У него не сводит ноги от долгой ходьбы и бега. Нет старых травм, великолепное зрение, крепкое здоровье, юное тело... Даже учитывая то, как он начал, всё не так уж плохо. Даже учитывая телосложение, что в вероятно может сделать из него внешне бисёнэна... Действительно, всё не так плохо, если получится не сдохнуть.

Вперёд Жиля гнал страх. Разрезав верёвку на три части, о связал вместе вязанки крапивы, подпоясал свои грубые штаны, и остался ещё кусок в полтора локтя. Жиль собрал всё, и нашёл крепкую палку в качестве посоха, на которую повесив ещё влажную рубаху из платья перешитую двинулся вдоль ручья.

Покидать убежище боязно. Но искать еду в лесу становилось сложнее. Орехи и желуди в окрестностях закончились, силки истрепались, так и не поймав больше никакого мяса, или же их мальчик просто забрал с собой. К тому же, то что погоня его не настигла, ни о чём не говорило. Он сбежал удачно. Ночью, в дождь. Но, находится от города на расстоянии, которое можно преодолеть за день было по прежнему опасно.

Жиль двинулся в путь. Ноги защищали потрёпанные обмотки и грубые штаны. Сверху была всё та же потрёпанная сорочка, и одеяло накинутое на манер плаща. За плечами мешок с пожитками и вязанки крапивы. На поясе громадный нож... Или вернее то грубое мачете.

Голод имеет лицо. Голод всегда имеет лицо. главное, голод сила, что была способна заглушить его зуд, его жажду информации.

– Я не слишком эффективный выживальщик. Нет, знаю я достаточно, но исполнение... – Жиль словно гвозди вбивал себе в голову нужные мысли. Он должен ВЫЖИТЬ. Эту фразу он повторял как мантру. Должен ПОДГОТОВИТЬСЯ. Должен ЗАНЯТЬ достойное место в обществе.

Утром, Жиль распустил платье на заготовку под рубаху и силки. Голод сводящий с ума тоже имеет свои преимущества. Жиль вспомнил свою жизнь в деревне. Игорь же, вспомнил много, любопытных, но бесполезных в прошлом фактов. И одним из них были силки.

Будучи учёным Игорь не жил. Он сражался за возможность проводить исследования встречая всё новые и новые проблемы. Ты никому не нужен, даже если ты гений, даже если делаешь что-то важное, ты должен быть королём бюрократов, чтобы выбить под это хоть какое-то финансирование. Если твоя работа не исследования, что прямо сейчас требует государство. Что делать, если ты не гений, а просто хороший учёный биохимик? Только страдать, надеяться на удачу, выезжать на голом энтузиазме и проводить исследования за свой счёт. Игорь перегорел. Он шёл к кандидатской, медленно, через боль, буквально ночуя в лаборатории, пока его не опередил Василий. Откровенно слабый учёный – мальчишка лет двадцати восьми, стал Кандидатом буквально на его глазах. В тот миг, Игорь почувствовал себя идиотом, а свои труды... Бесполезными что ли?
Мальчишка... Хотя между ними была разница всего в пару лет, опередивший его химик казался мальчишкой.

Отличник, с красным дипломом... Но отличник дутый достигший своего положения с помощью родителей, денег и связей. Как учёный – одно название, но прирождённый бюрократ с хорошими связями.
Тогда Игорь словно получил озарение. Он тоже за получит учёное звание, через пять, десять... Возможно двадцать лет, тут как повезёт с финансированием и исследованиями... Но кем бы он стал? Старым дедом за шестьдесят, с геморроем от многих лет просиживания штанов, клепанием отчётов, и непомерным чувством собственной важности? Он в тот же день, бросил науку. Не для того он учился чтобы, работая за гроши положить свою жизнь и здоровье на благо науки. И потом, науки ли? Он видел историю своего друга, настоящего гения науки, признанного гения, черт возьми! Которого задушили, не давая работать. Игорь понимал, насколько это невыносимо, когда ты жаждешь проводить исследования, жаждешь работать, а друг был буквально готов работать за еду, имей он доступ к исследованиям... Но работать за копейки, переписывая результаты исследований двадцатилетней давности? Он боролся, выбивал себе возможность заниматься наукой, менял лаборатории и встречал обман и скотское отношение, и главное от кого? Часто от таких же "Васьков", получивших своё учёное звание и положение через связи.