Глава за понедельник. Сложно пошло. Реакции фрименок и т.д. С одной стороны вроде как дикари, а с другой нет. Особенно та же  Рамалло и Чани.

***************

POV Чани

Тяжелая металлическая аппарель транспортника с глухим лязгом опустилась на пластикаменный пол, когда он проехал внутрь помещения через небольшой атмосферный щит. Чани первой шагнула наружу, привычно держа руку в сантиметре от рукояти спрятанного в складках одежды крис-ножа. Ее глаза мгновенно просканировали пространство.

Чужой, хоть и знакомый ей, по рассказам отца, мир.

Первым на это показывал запах. Здесь не пахло камнем, затхлостью, несмотря на всю вентиляцию, и всем тем что отличает большой сиетч от маленькой стоянки или простой пещеры. Воздух в этом огромном помещении был пропитан резкими, техническими ароматами: машинной смазкой, синтетическими полимерами. Запахами только что построенного помещения. Но это можно было встретить и в сиетче, в промышленном рукаве. А чего было нельзя нигде там встретить — это влажность. Кожа лица, даже скрытая тканью дистикомба, безошибочно уловила то, что для жителя Пустыни являлось немыслимой роскошью. Воздух не обжигал легкие. Хозяева этой базы потратили огромное количество воды просто на то, чтобы поддерживать комфорт в новом, еще пустом, помещении.

Чани помогла спуститься старой Рамалло. Преподобная Мать опиралась на свой посох, ее дыхание было едва слышным, только предельная, рассчитанная экономия каждого джоуля энергии. Следом из машин начали выходить женщины с младенцами. Они жались друг к другу, инстинктивно ища защиты у каменных стен, которых здесь не было. Вокруг возвышались лишь ровные переборки из нового бесшовного композита.

«Это не убежище контрабандистов Туека», — профессионально оценила Чани, переводя взгляд на своды потолка.

Она была дочерью Лиета-Кейнса, Имперского Планетолога и тайного лидера всех фрименов. Отец учил ее разбираться не только в экологии пустыни, но и в технологиях внешних миров. Те, кто считал фрименов простыми дикарями с ножами из кости, обычно очень быстро расставались со своей водой. Чани видела турели, грамотно перекрывающие сектора обстрела. Она видела камеры, установленные так что тоже перекрывали всё пространство. Эта база имела слабое сходство с родовыми особняками имперских дворян и богачей. Помещение для слуг и маула? Дальше станет понятно, сейчас же достаточно и такого. За спиной остался Табр. Чани ни секунды не сомневалась, что сардаукары Императора рано или поздно вскроют его. Федайкины, оставшиеся с Наибом Стилгаром, уже считались мертвецами. Большая часть их останутся там навсегда. Их вода будет отдана Шаи-Хулуду с честью, смешавшись с кровью врагов. Эта мысль отдавалась болью, но Чани не позволила себе ни единой слезы. Слезы — это бессмысленная трата влаги племени. Ее задача сейчас — защитить будущее её сиетча и племени. Знает ли отец о том, что происходит? Наверняка. Судья Смены не может не знать. Но Чани даже не думала о том, чтобы попытаться сейчас послать ему весточку. Любая передача, любой гонец могут выдать и Лиета, и их новое укрытие. Водная дисциплина распространялась и на информацию: если утечка может убить племя, источник должен молчать.

— Эй, слушайте меня, — раздался резкий, но лишенный угрозы голос.

К ним подошел крупный человек. За его спиной стояло несколько воинов. Чани внимательно посмотрела на охранников и обслуживающий персонал базы, разгружающий какие-то коробки. Во взглядах этих людей, наблюдавших за разгрузкой, не было привычного для Харконненов высокомерия или брезгливости к «грязным аборигенам». Было лишь удивление, любопытство и интерес.

— Я Торн, начальник охраны Дома. Леди Элара выделила вам этот блок, — Торн указал на помещение. — Там кухня и столовая, вода по стандартному лимиту на человека, чистые матрасы и санитарные узлы. Наружу пока без разрешения не выходить. Пока вам не будет определена работа или иные указания — сидите тут. Новую одежду получите по мере её поступления. Пищевые пайки на неделю уже в столовой. Я не знаю зачем Леди вы понадобились, но приказы не обсуждаются, и вам тоже не советую этого делать или создавать проблемы. — его жесткий взгляд прошёлся по толпе.

Он говорил грубо, но Чани мысленно кивнула. Ей нравилась эта кристальная ясность. В словах Торна не было попытки унизить их, только сухая констатация фактов и слепое подчинение приказам своей Леди. Такая жесткая иерархия и дисциплина были абсолютно понятны фрименам. Элара Варос была здесь полновластной хозяйкой, и ее слуги не задавали вопросов.

— Мы дали клятву воды вашей Госпоже, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Чани, выступая вперед, так как Рамалло уже закрыла глаза, погружаясь в медитативный транс для экономии сил. — Мы знаем, что такое дисциплина. Твоим людям не придется беспокоиться.

Торн задержал на юной фрименке долгий, оценивающий взгляд. Девочка, казавшаяся хрупкой в своем дистикомбе, смотрела на него уверенным взглядом. Он коротко кивнул, словно признавая ее право говорить от лица беженцев.

— Всё что не успели доставить принесут через час. Располагайтесь.

Когда охрана вышла, Чани повернулась к своим. В толпе беженцев уже начало зарождаться глухое, сдерживаемое волнение. Женщины, оторванные от привычных пещер, обстановки и обилием света, настороженно шептались.

— Слушать всем! — негромко, но так, что ее голос разнёсся по углам большого общего зала, скомандовала Чани. — Мы здесь, чтобы выжить. Мы поклялись водой подчиняться правилам этого дома. Тот, кто поставит свою глупую гордыню и недовольство чужими стенами выше выживания племени, будет иметь дело со мной.

Ропот мгновенно стих. В конце концов, они были фрименами. Они умели адаптироваться к любым, даже самым чудовищным условиям. Убедившись, что порядок восстановлен и женщины начали занимать выделенные места, Чани подошла к Рамалло. Две другие послушницы уже уложили старую Преподобную Мать на кровать в отдельной, изолированной от общего шума комнате. Чани опустилась на колени у изголовья. Внешне Рамалло казалась спящей, но юная саядина знала, что сейчас происходит внутри этого хрупкого, иссушенного тела.

***

POV Рамалло

Рамалло лежала на непривычной кровати. Каждый удар сердца требовал сознательного усилия. Она поддерживала кровоток с помощью базовых техник Прана-Бинду, принудительно заставляя изношенную мышцу сокращаться. Физическое тело полностью истощило свой ресурс. Осталась только воля и голоса чужих жизней, звучащие в угасающем разуме, чьи силы и резервы уходили на поддержание жизни в теле.

Рядом находились три послушницы. Старая Преподобная Мать чувствовала их присутствие с закрытыми глазами. Чани заметно выделялась на их фоне, генетика и воспитание Лиета, суровые законы пустыни дали девочке острый ум и цепкость. Проблема заключалась в другом. Ни одна из этих троих не обладала нужной подготовкой.

Непрерывная цепь передачи памяти находилась под угрозой обрыва. Преподобные Матери веками делились знаниями с преемницами внутри племени и обменивались ими с саятдинами других племён. Это гарантировало сохранность истории фрименов даже в случае гибели отдельного сиетча. Теперь сардаукары методично выжигали поселения.

Если любая из этих девочек примет яд Воды Жизни сегодня, даже если они смогут нейтрализовать яд, их сознание мгновенно разорвется под тяжестью памяти тысяч предков. Им требовался жесткий ум ментальный панцирь. На его формирование уходят года тренировок, которых у Табра больше не было.

Именно этот холодный расчет заставил Рамалло согласиться на переезд под конец жизни. В кабинете Стилгара она читала Элару и Кейна, пытаясь определить их мотивы. Обычно страх или жадность выдают человека через микроскопические спазмы мышц лица и изменения в ритме дыхания. В поведении Элары властность аристократки и лидера сочеталась с прагматизмом и простотой контрабандиста. У Кейна же отсутствовал пиетет перед кем-либо. Он дажде свою Леди не считал выше себя, и та это принимала. Они не вписывались в известные её и её предкам модели поведения жителей Империи.

Они потребовали полного подчинения правилам своего Дома. Это была не попытка унизить фрименов, а необходимое условие хозяев Дома, принимающих к себе чужаков. Стилгар понимал их логику, и она тоже ее приняла. Пока требования не станут абсолютно неприемлемыми — они будут их соблюдать. Ей это, в любом случае, не долго делать.

Эти странные люди стали еще одной преградой между сардаукарами Императора и будущим Табра. Их база давала старой Преподобной самое ценное: время на подготовку преемницы. Рамалло сделала медленный вдох и начала собирать силы для очередного урока.

***

Женщины тихо распаковывали немногочисленные пожитки. Чани обходила выделенные им помещения и присматривалась к деталям быта. Отличия от Табра были повсюду. В сиетче кубические метры отвоевывались у твердой породы с огромным трудом, полы устилали слоями ковров для хоть какой-то мягкости. Здесь стены и пол были построены из обработанного композита. Садия подозвала Чани к стене санитарного блока. Женщина поднесла чашку к диспенсеру и нажала кнопку. Механизм отмерил ровно половину литра и сухо щелкнула, наглухо перекрывая подачу. Садия показала воду. Она оказалась прозрачной, без привычной желтоватой взвеси и пахла химией, чётко различаемой обонянием учащейся на саятдину девушки.

— Лимит строгий, как в дальних походах, — вполголоса произнесла Садия.

— Это правильно, теперь у тебя осталось ещё три выдачи на этот день — ответила Чани. — Но ты же тоже чувствуешь? Влажность воздуха поддерживается на таком уровне, что мы можем снять дистикомбы и почти не терять влагу с дыханием. Для них это было невиданной роскошью. Часть беженцев уже поняла это. Они расстегнули воротники и сняли носовые фильтры, и теперь наслаждались не сухим воздухом. Убедившись в распределении спальных мест, она вернулась в комнату к Рамалло.

В помещении горел приглушенный свет. Рамалло сидела в кресле, укрытая пледом. Чани присоединилась к двум другим послушницам и опустились перед ней на пол.

— Продолжим с того, на чем остановились, — голос старой Преподобной звучал тихо, но отчетливо. — Блокировка периферической нервной системы. Вы научились подавлять дрожь и замедлять пульс. Теперь переходим к изоляции боли. Сосредоточьтесь на правой руке. Отключите чувствительность от кончиков пальцев до локтя. Яд Воды Жизни бьет по нервным узлам, вы должны уметь купировать этот шок.

Девушки закрыли глаза. Чани перевела внимание на правое запястье, силой воли замедляя кровоток в конечности и выстраивая ментальный барьер для нервных импульсов. Пальцы начали неметь.

Дверная панель ушла в стену.

Чани открыла глаза. На пороге стояли Элара и Кейн. Они вошли без стука, но их позы не выражали агрессии. Кейн осмотрел сидящих на полу послушниц.

Старуха не пошевелилась. Она молча разглядывала вошедших.

— Проверяем обустройство, — сказал Кейн. — Проблем не возникло?

— Телу всего хватает, — ответила Рамалло. — Разум требует работы. Я обучаю своих учениц.

Элара сделала шаг в комнату. Она внимательно изучала неестественно расслабленные руки девушек и их замедленное дыхание.

— Интересно. Чему вы их учите? Вы же сказительница. Но то, что я вижу, откровенно напоминает практики Ордена Бене Гессерит. Это ведь не совпадение?

— Возможно, — спокойно ответила Рамалло. — Мне это неизвестно. Но такие тренировки входят в курс их обучения.

Элара слегка оживилась.

— Мне всегда было интересно поучиться у сестер Ордена, но, увы, я им не подошла.

Рамалло смотрела на хозяйку базы. Навык чтения людей сработал рефлекторно. Элара лукавила. Она не лгала о своем интересе к методикам, но ее сожаление об упущенной учебе было абсолютно фальшивым. Старуху заинтересовало другое: физическое состояние гостьи. Тело Элары было развито великолепно, мышцы и связки находились в оптимальном тонусе. Но для пути саядины одной физической формы было мало.

— Может быть, вы сможете меня тоже научить? — спросила Элара. Она подняла руку и коснулась скулы рядом с глазом, намекая на глубокую синеву радужки. — То, что полезно фрименам, точно будет полезно и мне. Теперь я связана с Арракисом навсегда.

Рамалло не изменила позы.

— Я не против вашего присутствия на уроках. Но вы должны понимать ситуацию, Леди. Начальные уроки прошли давным-давно. Полный курс обучения новой ученицы занимает больше десяти лет. Я не смогу начать его с начала. Боюсь, я не смогу закончить даже текущий курс. Мне осталось недолго. Вы просто потеряете время.

— Неважно, — коротко ответила Элара. — Я сама распоряжаюсь своим временем.

Кейн шагнул от двери вглубь комнаты.

— Сколько вам лет? — внезапно спросил он.

— Сто восемнадцать стандартных лет. Я стара.

Кейн остановился напротив кровати.

— До предельного возраста еще далеко. Лет много, но поддерживать организм можно еще долго. В чем именно проблема?

Рамалло издала звук, похожий на сухой кашель.

— Воля заставляет сердце биться. Прана-Бинду позволяет игнорировать боль. Но контроль не создает новую плоть. Мои клетки исчерпали лимит деления. Спайс сохраняет нейроны в рабочем состоянии, но мои легкие забиты кремневой пылью, а печень отказывается чистить кровь от токсинов. Я могу управлять этим телом, но я не могу заставить его не рассыпаться от старости.

— Это основные проблемы? — спросил Кейн.

— Да, — ответила Рамалло.

— Я не специалист в медицине. Но даже мне понятно, что это можно исправить. Хотя бы частично. Потребуется полное обследование и консультация. Мощностей нашего медблока хватит для сбора данных, но профильного врача здесь сейчас нет. Предположим, озвученные вами проблемы будут устранены. Это вам поможет? И насколько?

Рамалло замолчала. Послушницы переглянулись. Чани едва заметно подобралась. В ее взгляде мелькнула надежда, плотно придавленная привычным недоверием ко всему, что исходило от чужаков. Слишком щедрое предложение всегда таило в себе ловушку.

Старуха вперила синие глаза в Кейна, оценивая каждое его движение.

— Зачем вам это? — ее голос скрипнул. — Такое лечение доступно только вашим аристократам. Оно стоит непомерно дорого. Зачем тратить такие ресурсы на древнюю старуху-дикарку?

Она замерла, ожидая реакции. Любая заминка или фальшь выдали бы их истинные намерения.

Элара ответила сразу, без лишних раздумий:

— Что именно возможно и во сколько это обойдется, мы узнаем после осмотра. Он для нас более чем доступен. А знания, которые вы сможете передать, бесценны.

Рамалло сухо усмехнулась.

— Тогда посмотрим, что вы скажете после вашего обследования.

Память предков подсказывала старой Преподобной, что возможности лечения действительно есть. Медицина внешних миров действительно могла справиться с физическим износом. Существовали методы глубокой очистки крови, стимуляции органов и регенерации. Фрименам этот путь был закрыт из-за изоляции, а для обычных граждан Империи он стоил целые состояния. Если хозяева базы обладают такими средствами и готовы пустить их в ход ради уроков, её это более чем устраивало.

Рамалло перевела взгляд с Кейна на послушниц.

— Возвращаемся к занятию, — произнесла она.

Элара не стала задавать дополнительных вопросов. Она выпрямила спину и приготовилась внимательно слушать и запоминать. Кейн остался стоять у стены. Он не пытался повторять медитативные позы, но его внимание было полностью сосредоточено на словах старухи.

— Боль это просто сигнал плоти о повреждении, — голос Рамалло выровнялся и приобрел монотонную ритмичность. — Разум принимает этот сигнал и рождает панику. Если вы позволите мозгу запаниковать — больше вы ничего не успеете и не сможете.

Старая Преподобная замолчала на несколько секунд, заставляя учениц выровнять дыхание под стук метронома, который она отбивала костяшками пальцев по подлокотнику кресла.

— Правое плечо. Найдите узел, где нервные волокна уходят в шею. Выстройте там глухую стену. Сигнал идет от кончиков пальцев вверх, но упирается в преграду. Вы не чувствуете температуры. Рука становится куском сухого дерева.

Чани дышала ровно. Она мысленно возводила барьер, заставляя мышцы запястья и предплечья полностью расслабиться. Сначала ушло тепло, затем исчезло ощущение фактуры ткани под пальцами. Конечность потеряла вес и превратилась в онемевший придаток.

Рамалло краем глаза наблюдала за Эларой. Хозяйка базы дышала чуть быстрее требуемого ритма. Ее тело привыкло к постоянной боевой готовности, мышцы рефлекторно сохраняли микротонус, и сбросить эту привычку с первой попытки было сложно. Но Элара четко уловила механику процесса. Она методично пыталась перехватить контроль над собственной периферической нервной системой. Бесполезно. Для этого нужно было проходить начальные тренировки.

— Держите блок, — приказала Рамалло. — Десять ударов сердца. Затем медленно возвращайте чувствительность, начиная от плеча вниз. Резкий сброс контроля приведет к мышечному спазму. Учитесь управлять границей боли, иначе боль начнет управлять вами…