Ivvin 

Свадьба — это, конечно, хорошо. Но вот какой её сделать?
Я, в кои-то веки, просто лежал а кровати и бездумно глядел в потолок и думал. Элара дала мне карт-бланш на организацию, попросив лишь обойтись без лишнего шума. И чем больше я обдумывал варианты, тем отчетливее понимал, насколько она права. У нас свадьба ассоциировалась с белым платьем, толпой родственников, звоном бокалов,  шумным праздником и конкурсами разной степени упоротости. Достаточно часто — тематические. У кого какая фантазия, желания и финансовые возможности. Но здесь, в суровой реальности Империи Коррино, всё было иначе, по крайней мере среди аристократов.
В этой вселенной их бракосочетания редко были торжеством искренней любви. Расчет — тут у нас так же, а вот в остальном… За редким исключением, они вообще не афишировались и проходили в относительной тайне. Публичные, помпезные церемонии устраивали лишь тогда, когда статус Великого Дома обязывал закатить бал ради демонстрации силы, богатства или закрепления глобального пакта.
Брак на основе жёстко составленного брачного контракта, оставался одним из главных инструментов политических союзов и, что куда опаснее, идеальным прикрытием для внедрения шпиона или ассасина в самое сердце чужого Дома.
Случаи последнего были редки, но били настолько метко, что навсегда вписались в кровавую историю галактики. Отличным примером этого был один брак, произошедший тысячи лет назад, еще в относительном начале великой кровной вражды Атрейдесов и Харконненов. Эта история была настоящим учебником того, как свадьба может стать орудием геноцида.
Тогда Тула Харконнен, сестра амбициозной Вальи Харконнен из раннего ордена сестер, под вымышленным именем проникла в стан своих заклятых врагов. Её изначальной целью был молодой Орри Атрейдес. План строился на холодном расчете и внедрении, но ирония судьбы сыграла злую шутку: между шпионкой и её жертвой вспыхнули самые настоящие, искренние чувства. Дело дошло до официального брака.
Но кровный долг оказался сильнее любви. Тула действовала из слепой жажды мести — Атрейдесы были виноваты в гибели её брата Гриффина. И она нанесла удар в самый уязвимый момент. Прямо во время свадебных торжеств, когда две семьи (одна из которых ничего не подозревала) собрались под одной крышей, Тула спокойно отравила членов Дома Атрейдес. Своего новоиспеченного мужа, Орри, она оставила напоследок. Это было самое жестокое, интимное убийство, совершенное руками женщины, которая действительно его любила, но не могла простить. Из всей ветви Атрейдесов она пощадила тогда лишь одного маленького мальчика. И сделала это из-за чудовищной иронии: именно этого доверчивого ребенка она использовала вслепую. Мальчик сам, своими руками, отнес отравленную еду остальным мужчинам своей семьи. Убить его после того, как он стал невольным палачом собственного Дома ради её мести, оказалось невыносимо даже для неё. Одной идеальной свадьбой она почти под корень вырезала целый Дом. Вспомнив эту историю, я невольно поежился.
Второй же показательный пример касался тоже Атрейдесов(как неожиданно!) и тоже напрямую. И произошел он совсем недавно, буквально года четыре назад.
Тогда герцог Лето Атрейдес решил заключить классический политический брак с Илесой Эказ, дочерью эрцгерцога Арманда. Это должно было закрепить мощный союз между двумя влиятельными Домами. Наследнице Лето, юной Аристе, на тот момент было около двенадцати лет, а леди Джессика так и оставалась в статусе официальной наложницы ради этой самой дипломатической возможности. Всё выглядело как грядущий триумф.
Но в политике Ландсраада у каждого союза есть цена. У Дома Эказ был свой давний и непримиримый враг — Дом Моритани. Конфликт между ними длился давно, и в качестве инструмента давления эрцгерцог Арманд Эказ ввел жесткое торговое эмбарго против своих врагов, перекрыв им все поставки. Планета Эказ славится своими уникальными медикаментами, и когда сын виконта Хундро Моритани тяжело заболел, оказалось, что спасти его может лишь эказский препарат. Но из-за политической принципиальности эрцгерцога и действующего эмбарго лекарство не пропустили. Мальчик умер. Обезумевший от горя виконт поклялся жестоко отомстить за смерть наследника. И месть его была поистине дьявольской.
Предательство, как это часто бывает, пришло от своих. Один из вассалов эрцгерцога Арманда, герцог Прад Видаль, тайно переметнулся на сторону Моритани. Именно он организовал пронос оружия прямо в зал церемонии в Замке Каладан. Смертоносные сюрпризы были гениально замаскированы в больших декоративных горшках с элакканскими цветами. Особые шестиугольные летающие клинки до поры до времени сливались с поверхностью, выглядя как безобидная часть мозаичного орнамента.
Кровавый хаос начался прямо во время свадебного марша. Когда невеста под руку с отцом начала движение к алтарю, клинки активировались. Шестиугольные диски выдвинулись из горшков и начали на огромной скорости кружить по залу, целенаправленно наводясь на Илесу и Арманда.
Личный телохранитель эрцгерцога, знаменитый мечник Ривви Динари, бросился наперерез. Он успел сбить несколько дисков, но остальные врезались прямо в него. Динари фактически закрыл собой своего господина и погиб на месте, а сам Арманд Эказ потерял руку.
А вот невесту спасти не удалось. Мечник Уитмор Бладд, защищавший Илесу, смог отбить один диск, но на какую-то роковую долю секунды замешкался. Второй клинок прошел защиту и перерезал девушке сонную артерию. Она в панике схватилась руками за горло, пытаясь остановить хлещущий поток, но умерла за считанные мгновения, заливая собственной кровью роскошное свадебное платье прямо на глазах у потрясенной знати.
В зоне поражения оказались все. Рассказывали, что даже юной Аристе Атрейдес пришлось проявить чудеса реакции и резко оттащить Гурни Халлека за волосы назад, иначе один из дисков просто снес бы бывалому вояке голову. И словно ставя точку в этом кошмаре, сразу после атаки в залитом кровью зале вспыхнуло голографическое послание виконта Хундро Моритани. Он открыто, с нескрываемым торжеством взял на себя ответственность за это нападение. Этот день официально положил начало кровавой Войне ассасинов. Потрясенный и разъяренный Лето Атрейдес тогда полностью встал на сторону Эказов, и вместе они обрушились на Моритани. В итоге те потерпели тяжелейшее поражение, и лишь вмешательство Императора остановило их полное уничтожение.
Император Шаддам IV тогда вмешался вовсе не из милосердия. Он, как и всегда, руководствовался исключительно своей выгодой, растущей паранойей в адрес Лето и политическим балансом. Шаддам панически боялся растущего влияния и его популярности в Ландсрааде. Полный и безоговорочный разгром Моритани сделал бы коалицию Атрейдесов и Эказов слишком могущественной, а их авторитет — непререкаемым. Поэтому Император использовал свою верховную власть, чтобы навязать перемирие и спасти остатки поверженного Дома. Для герцога Лето это лицемерное спасение стало очередным, очень весомым камнем в растущую стену разногласий и взаимного недоверия с Золотым Львом.
Виконт Моритани не мог не понимать, чем для него обернется это вмешательство. Удар в спину двум Великим Домам одновременно, в этот момент, да еще и таким — это был акт политического самоубийства. Но, видимо, отчаяние и боль от потери единственного сына ослепили его настолько, что ему было уже плевать на собственную жизнь и судьбу своего Дома.
На Земле, подобные кровавые расправы под прикрытием бракосочетаний или мирных переговоров тоже, конечно, случались. Память услужливо подкинула парочку самых известных примеров.
Самым известным и масштабным из них была та самая Варфоломеевская ночь во Франции шестнадцатого века. Тогда свадьба лидеров двух враждующих религиозных фракций подавалась как долгожданный акт великого примирения. В столицу съехался весь цвет оппозиционной знати, чувствуя себя в полной безопасности под личными гарантиями короля. А спустя несколько дней после церемонии хозяева закрыли ворота города и по заранее составленным спискам просто вырезали тысячи безоружных гостей прямо в их постелях.
Или история еще более древняя, из десятого века — месть княгини Ольги. Здесь мотивы были ближе к жажде возмездия тех же Атрейдесов. Когда враги жестоко убили её мужа, они имели наглость прислать послов с предложением политического брака со своим правителем, чтобы закрепить триумф и легитимизировать власть над её землями. Но они фатально недооценили вдову. Ольга использовала обещание свадьбы как ловушку для убийц. Она сделала вид, что согласна, и когда знатные сваты прибыли, первую их партию приказала заживо сбросить в глубокую яму прямо в их ладьях, а вторую — заперла и сожгла в бане, куда их гостеприимно пригласили помыться с дороги. Но суть осталась неизменной: переговоры о браке стали инструментом безжалостной кровной мести.
Но для Земли, даже в те дикие времена, это было чем-то из ряда вон выходящим — чудовищным нарушением священных законов гостеприимства, которое навсегда осталось в учебниках как символ вероломства мрачного Средневековья. А здесь, в эпоху межзвездных перелетов, защитных полей и развитой генетики, это считалось хотя и экстремальным, но вполне рабочим инструментом Большой Игры.
Именно поэтому наша свадьба пройдет тихо, без фанфар и с абсолютным минимумом свидетелей. В самом безопасном месте, которое у нас только есть — в Башне. Никаких приемов, только лично для нас, и бюрократическая процедура подписания Брачного контракта, копия которого будет потом передана в Ландсраад.
С точки зрения политики Ландсраада, этот брак был откровенным мезальянсом. По местным меркам, Глава Дома добровольно совершала колоссальную глупость. Выйти замуж за своего подчиненного, пусть и спешно возведенного в статус аристократа — это не только упущенная выгода. Этот союз не приносил Дому Варос никаких политических дивидендов, новых торговых альянсов или защиты со стороны сильного сюзерена. Хуже того, он откровенно портил репутацию Элары среди других Домов. Консервативные аристократы неизбежно будут брезгливо морщить носы, считая её полной дурой. Правда, если вся эта политическая грязь хоть немного и беспокоила саму Элару, то внешне это было совершенно незаметно. А уж про меня и говорить нечего. Мне на мнение местных расфуфыренных имперских снобов с их многовековыми родословными было плевать с высокой орбиты. Главное — мы закроем эту уязвимость Дома, меньше будет желающих забрать себе Дом Варос и его активы путём брака. Изгнанный кандидат в капитаны корабля как раз на что-то подобное и метил. Наивный.
С местом-то всё было ясно, а вот со способом… Ну не по фрименским же обычаям её проводить, в самом деле? Оригинально, конечно, но нет. Не хочу. Тогда как? Хмм, а почему бы, собственно, и нет?
— ПАЛ, каков статус по проекту «Релакс-7»?
— Продвигается по плану, — незамедлительно отозвался искусственный интеллект. — Будет полностью запущен через три недели.
— А если перевести туда больше дронов сняв с других направлений? По максимуму?
— Тогда завершим через неделю, — после секундной паузы на вычисления ответил ПАЛ. — Но без последнего этапа. Он и так самый нестабильный и может растянуться по времени. От количества выделенных дронов его успех не зависит.
— Жалко, но не принципиально, — вздохнул я. — Ускорь доводку максимально. Им кто-то интересовался из наших, кроме Альдена? Про его любопытство я знаю.
— Зета, — сообщил ИИ. — Но после объяснения, что это ваш личный проект, и подтверждения этого факта от Альдена, вопросы с его стороны отпали.
Что вообще такое проект «Релакс-7»? Это одно из мест, где будущие жители и гости Башни смогут нормально отдыхать, что, в общем-то, ясно из названия. Для людей, запертых глубоко под землей без доступа к солнечному свету, психологическая разгрузка жизненно необходима. И представлял этот проект собой настоящее искусственное озеро, оборудованное в одной из небольших изолированных каверн.
На данный момент сама чаша водоема была полностью выдолблена и гидроизолирована, как и стены. Для создания иллюзии открытого пространства голый базальт стен и потолок будут полностью скрыты массивом солидопроекторов, транслирующих имитацию пейзажа берега тропического острова. Генератор волн, имитатор ветра и система искусственного дождя прилагались. При наличии технологий наших Купели и «Гефеста» это была простейшая задача. Сейчас эти системы как раз гоняли и калибровали в разных режимах, чтобы наш свежесозданный «пляж» банально не смыло приливной волной в первый же день работы.
Последним же, тем самым «нестабильным» этапом, должна была стать высадка живых растений, из тех, что вообще получится приживить в искусственном песчаном грунте. И это действительно было самым сложным. То, что мы в изобилии выращивали в гидропонных отсеках для пропитания, на роль экзотических тропических зарослей подходило очень слабо. Разве что малая часть, и то под вопросом. Так что первое время придется обходиться просто голым пляжем.
Вот чего-чего, а песка на Арракисе в избытке. Хотя для проекта и его пришлось прогонять через фильтры. В итоге он стал именно мягким и нежным, по которому приятно ходить босиком, а не колючим и режущим, как на поверхности пустыни.
Доступ к озеру в будущем будет у всех обитателей Башни, пусть и по жесткому расписанию. Всё же это лишь небольшая технологичная иллюзия, а не настоящий остров, и вместить всех желающих разом каверна просто не сможет.
— Хорошо, — вслух подытожил я. — Тогда через четыре дня я привезу вторую партию жителей и необходимые для их обустройства вещи. А через неделю, если система будет работать стабильно, мы и проведем там церемонию, Эларе должно понравиться. Как, кстати, себя ведут дети из первой партии?
— В рамках ожидаемого, — отчитался ИИ. — Пока ещё держатся настороженно, но выданные задания выполняют прилежно. Всё активнее изучают доступное им пространство жилых ярусов. Инцидентов не зафиксировано.
— Отлично.
Закончив разговор я вызвал к себе Торна. Начальник службы безопасности Дома явился незамедлительно, всё такой же собранный, спокойный и непроницаемый.
— Присаживайся, — я кивнул на кресло напротив стола. — Разговор будет коротким. Я дал тебе время всё обдумать. Ты не передумал отправлять жену и дочь в неизвестность?
Торн даже не запнулся, отвечая прямо и твердо:
— Нет, милорд. Мое решение окончательное. Я доверяю вам и леди Эларе.
Я внимательно посмотрел в глаза этому суровому вояке, мысленно оценивая ситуацию. О чём мы вообще говорили? Всё было просто. Его дочь попала в списки второй группы переселенцев вместе с сыном сестры той самой женщины-техника, которую мы давно спасли на научной станции. А раз в Башню отправляется дочь Торна, то, разумеется, с ней отправляется и его жена.
Для самого командира это означало полное посвящение в тайну Башни. Он неизбежно узнает о существовании подземного комплекса и его расположении. Но, в отличие от остальных переселенцев, изолировать его там навсегда не получится при всем желании — Торн выполняет одну из ключевых функций на Блокпосте, командуя всей нашей безопасностью и обороной на поверхности.
В его личной преданности у нас с Эларой никаких сомнений не было, да и ПАЛ незримо контролировал всё на базе, но ситуация всё равно складывалась специфическая. Фактически, его жена и дочь становились нашими почетными. Абсолютно добровольными заложниками, пусть это так и не называлось, скрытыми от всех внешних угроз, но в реалиях Империи это служило железобетонным, дополнительным фактором верности Торна. Лучшей гарантии лояльности силовика просто не существовало. Минус для него был лишь один — теперь он сможет видеться со своей семьей гораздо реже.
Именно поэтому я дал ему время подумать и сделать осознанный выбор. И он выбрал.
Что же касается второго ребенка — племянника спасенной техника — то его судьба была решена не менее бесповоротно, хотя и по другой причине. Им крайне заинтересовался Бета. Ментат провел серию тестов и доложил, что у парня обнаружились на удивление недурные задатки к многопоточной аналитике. При правильном обучении из него мог выйти отличный ментат. А разбрасываться такими талантами мы просто не имели права. Башня с её классами, Альденом и его клонами была идеальным инкубатором для будущего человеческого компьютера.
— Хорошо, — я удовлетворенно кивнул, принимая ответ Торна. — Тогда готовься сам и готовь своих. Через три-четыре дня отправляемся.
Торн скупо кивнул, поднялся и, на прощание почтительно поклонившись вышел за дверь.

Очередное утро началось с утренней рутины. Мы с Эларой находились в наших покоях, приводя себя в порядок и собираясь разбежаться по своим бесконечным делам. Я как раз застегивал рабочий комбинезон, мысленно прокручивая расписание на день, когда Элара, до этого расчесывавшая волосы у зеркала, повернулась ко мне. Она подошла ближе, привычным жестом поправила мне воротник и мягко произнесла:
— Дорогой, слетай, пожалуйста, за Альденом. Он мне нужен тут.
Я слегка удивился такой срочности прямо с утра.
— Именно он? — уточнил я. — Бета не подойдет?
— Нет, — твердо ответила Элара, качнув головой. — Нужен именно он. В своем физическом воплощении и официальном статусе. Как ментат Дома Варос. Я уже сообщила ему по защищенному каналу, и он будет ждать.
Я задумчиво потер подбородок. Официальный статус значит? Значит, дело касается внешних бумаг, требующих легитимной подписи и бюрократического веса.
— Ну хорошо, — я кивнул, поднимаясь из-за стола. — Заодно отвезу на Башню первую часть учеников и «нянек» для них.
— Спасибо, — Элара тепло улыбнулась. Она, потянувшись, быстро поцеловала меня и, развернувшись к двери, бросила через плечо:
— Возвращайтесь побыстрее и без проблем.
Как только за ней закрылась дверь, я вызвал ангар и распорядился готовить Пепелац к полёту. А по общей связи прибыть в тот же ангар этой самой первой группе.
План переселения в Башню был практически готов, но ещё не начал воплощаться в жизнь. Перебрасывать всех разом было невозможно, поэтому мы разбили процесс на этапы.
Первая группа состояла из тринадцати человек. Десять из них были детьми и подростками разного возраста — которым предстояло стать первыми обычными жителями Башни. Поколением, выросшим в других условиях, нашей будущей элитой. Они жались друг к другу, крепко сжимая небольшие вещевые мешки, и смотрели на массивную машину широко раскрытыми, настороженными глазами.
Остальные трое были взрослыми, проверенными людьми Дома. В их задачу входило не только приглядывать за молодежью на новом месте, но и вместе с подопечными   приводить открытую часть Башни в жилой вид. Это секретная часть манипуляторами дронов ПАЛа была полностью облагорожена и обжита, а вот верхняя…там даже стены не везде были облагорожены.
Я окинул взглядом группу, мысленно прикидывая вместимость пассажирского отсека. Учитывая транспортные возможности Пепелаца, мне придется сделать еще от трех до пяти аналогичных челночных рейсов, чтобы перебросить в Башню весь утвержденный для этого этапа контингент.
— Загружаемся, живо, — скомандовал я, проходя к кабине пилота. — Рассаживайтесь и пристегнитесь. Полет будет долгим и может немного потрясти.
Люди без лишних разговоров потянулись по пандусу в полумрак десантного отсека. Взрослые быстро и деловито рассадили подростков, проверили ремни безопасности. Как только створки люка сомкнулись, отсекая шум Блокпоста, я вывел двигатели на рабочий режим.
Орнитоптер мягко оторвался от посадочной площадки и, покинув территорию базы, отправился по привычному маршруту. После каменистой пустоши Пустыня встретила нас привычным палящим солнцем и бесконечным морем золотого песка. Унылый и приевшийся пейзаж. Полет прошел в штатном режиме. Я вел машину по случайной траектории, проложенной в обход потенциальных зон патрулирования. Когда впереди из марева показались знакомые места, скрывающие нашу Башню, я активировал протокол доступа. И почти сразу песок впереди забурлил и снизу показался верхний ангар, массивные бронированные створки ангара бесшумно поползли в стороны, пропуская нас в прохладную глубину. Для пассажиров, которые до этого момента видели лишь не сильно отличающийся от остальных строений на планете Блокпост, зрелище открывшихся недр Башни, поднявшихся из песка, было сродни настоящему чуду. Подростки прилипли к иллюминаторам, завороженно глядя на тёмныё зёв, ведущий в ангар. И взрослые от них не отставали. Они были даже ещё более впечатлены, судя по их виду.
Платформа посадочного ангара тяжело вздрогнула и начала медленный, гудящий спуск в Башню.
— Добро пожаловать в ваш новый дом — Башню, — подбодрил я неуверенно спускающихся по аппарели пассажиров.
— Башню? — нервно переспросил один из взрослых, задирая голову. Там, над нами, с гулом засыпался песком погружающийся ангар. Мы проваливались под песок.
— Увидите, — хитро усмехнулся я.
Спуск некоторое время. Когда он закончился и мы вошли в саму Башню, они наконец начали осознавать циклопические масштабы сооружения. Это действительно была башня — только направленная не в небо, а вгрызающийся глубоко в недра основание Арракиса.
В самом низу основного спирального спуска нас уже ждал Альден. Наш ментат был, как всегда, безупречно собран, а рядом с ним лежал его Оникс.
Вместе с Альденом мы провели для ошеломленных людей короткую экскурсию по их новому месту жительства. И хотя коридоры верхней части комплекса всё ещё были в черновой отделкой базальтовых стен и в целом было вполне справедливое ощущение не до конца законченной(или только что законченной) стройки, условия здесь были ничем не хуже тех что были на Блокпосте. В чём-то хуже – нет естественного света, но в чём-то и лучше – воздух был прохладным и не сухим. Про температуру и говорить нечего.
Мы начали экскурсию с гидропонного отсека. Когда массивные двери разъехались в стороны, группа отреагировала с деловым, сдержанным одобрением. Для них, успевших обжиться на Блокпосте, вид многоярусных плантаций и влажный воздух уже не был в новинку. Они лишь уважительно оценили масштаб — этот зал был в несколько раз просторнее тех, к которым они привыкли.
Потом показали реакторные залы, содержимое которых им нужно будет, при необходимости, обслуживать и следить. Следом мы прошли в отдельный жилой сектор. Я показал им комнаты разного размера: от небольших изолированных кают для взрослых до более просторных блоков, рассчитанных на размещение сразу нескольких жильцов. Обстановка пока была предельно спартанской — лишь самый минимум. Из гладкого, оплавленного базальта стен и пола выступали монолитные каменные кровати, встроенные столы и ниши для личных вещей. Мягкие матрасы, белье и прочий уют им предстояло распаковать и обустроить уже самим из привезённого багажа.
В завершение обхода мы осмотрели огромную, гулкую столовую, где уже всё было готово для работы поваров(пока только один), а затем заглянули в учебные классы. В этих просторных аудиториях пока тоже было пусто, но именно здесь им предстояло учиться и работать, вдали от песчаных бурь и иных отвлекающих факторов.
Собрав группу мы с Альденом выдали каждому гладкие браслеты с несколькими кнопками и динамиком.
— Это ваш главный помощник и командир, — пояснил я, пока переселенцы с любопытством закрепляли устройства на запястьях. — Через них вам будут передавать приказы, расписания и инструкции. Браслет всегда подскажет, что, когда, где и как именно нужно сделать. Он же следит за доступом в разрешенные отсеки и запретом в те, куда вам пока не положено.
Я окинул взглядом притихшую группу.
— Осваивайтесь, — завершил я экскурсию. — Сегодня отдыхайте, выбирайте комнаты, а завтра получите первые задания по приведению этих ярусов в порядок. Покинуть Башню вы пока не сможете — без транспорта на поверхности вы просто не выживете. Но скучать вам точно не придется.
Помимо жилых, бытовых и учебных помещений, мы показали переселенцам рабочие залы верхнего яруса. Там, выстроенные в строгом порядке, уже замерли ряды готовых к эксплуатации машин — тяжелые шахтерские дроны и юркие строительные сборщики, ожидающие своих операторов. Но главной новинкой в этом секторе был «Гефест». Нам всё-таки пришлось перетащить этот универсальный производственный комплекс с нашего корабля и встроили в инфраструктуру Башни. Схема и место его подключения была достаточно хитрой: с одной стороны, новые жители могли использовать мощности «Гефеста» для своих текущих нужд по обустройству и работе, а с другой — дроны ПАЛа из нижнего, секретного сектора сохраняли к нему полный, но абсолютно скрытый доступ, чтобы при необходимости незаметно использовать его для уже своих нужд
Оставив переселенцев мы с Альденом направились обратно к посадочному ангару. Ментат молча проследовал за мной, а следом шёл Оникс. Снава шуршание песка и движение платформы, только наоборот, и вот мы достигли поверхности и орнитоптер вырвался из прохлады Башни обратно под раскаленное небо Арракиса.
— Милорд, — голос Альдена нарушил тишину кабины, когда мы легли на обратный курс к Блокпосту. — Могу я уточнить вводные данные?
— Спрашивай.
— Для решения какой конкретно задачи леди Элара приказала мне прервать работу и прибыть на базу? — ментат сидел в соседнем кресле, сложив руки на коленях, но в его взгляде читалась напряженная работа мысли.
— Если бы я сам знал, Альден, — я усмехнулся и пожал плечами, выравнивая машину над грядой барханов. — Она не стала вдаваться в детали. Сказала только, что нужен именно ты, причем в твоем физическом воплощении и в официальном статусе ментата Дома.
Альден чуть нахмурился, его пальцы едва заметно дрогнули, обрабатывая эту скудную информацию.
— Официальный статус, — задумчиво протянул он. — Это подразумевает внешние контакты, фиксацию юридических актов или взаимодействие с бюрократическим аппаратом Империи и Ландсраада. Весьма интересно.
— Вот завтра всё и узнаем, — философски заметил я, прибавляя скорость.
Мы вернулись на Блокпост уже ближе к вечеру. Ужин прошел тоже спокойно. Элара была задумчива, отвечала невпопад и рано ушла в наши покои, так ничего мне и не объяснив. Я не стал допытываться — она явно хотела показать готовый результат.
Едва я успел проснуться, как Элара развернула бурную, не терпящую возражений деятельность. Вместо привычного рабочего дистикомба она заставила меня достать новый, для официальных визитов. На груди которого поблескивал увеличенный герб Дома Варос.
— Так куда мы собираемся? —спросил я, разглядывая свое отражение в зеркале.
— В Арракин, — коротко ответила она, лично поправляя мне воротник и стряхивая несуществующую пылинку с плеча. Сама Элара тоже выглядела официально — строгая и элегантная.
Когда мы вышли на посадочную площадку Блокпоста, нас уже ждали Торн и Альден. И если наш ментат всегда выглядел как эталон официальности, то Торна, затянутого в строгий парадный мундир службы безопасности вместо его привычной потертой брони и разгрузок, я видел впервые. Командир выглядел мрачным, но предельно собранным.
— Все в сборе? — Элара окинула нашу компанию цепким, оценивающим взглядом Главы Дома. Удовлетворенно кивнув, она указала рукой на трап ожидающего нас орнитоптера. — Тогда вперед. Нас ждут дела.
Мы приземлились на одной из официальных посадочных площадок Администрации Арракина. Однако, вопреки моим ожиданиям, Элара повела нас не в сторону шумных, коридоров, где заседали клерки Атрейдесов или представители КООАМ. Уверенным шагом она направилась в совершенно иное крыло колоссального здания — в небольшой, редко посещаемый сектор. Над массивными дверями из темного дерева здесь тускло поблескивал Золотой Лев Дома Коррино, соседствующий с гербом Ландсраада. Похоже я знаю чем она всё это время занималась и что задумала.
Это была нейтральная, сугубо имперская территория. Внутри царила спокойная, почти храмовая тишина. Нас встретил сухой, безупречно одетый имперский чиновник, чье лицо казалось высеченным из серого камня. Кроме него и нашей четверки, в просторном зале с высокими сводами не было ни души.
Элара, державшаяся с поистине аристократическим достоинством, обменялась с клерком короткими, заученными фразами формального приветствия и передала ему тубус с документами.
Чиновник сломал печать, быстро пробежал глазами текст и утвердительно кивнул. Он отдал короткую команду, и из защищенного сейфа в стене выехала небольшая подставка с аппаратурой.
Элара повернулась ко мне. В её глазах читалась торжественность момента, но без лишней театральности.
— Властью, данной мне как Главе Малого Дома Варос, — голос Элары звучал звонко и твердо, отражаясь от каменных стен, — за выдающиеся заслуги в обеспечении безопасности, расширении наших границ и экономическом процветании Дома, я жалую тебе, Кейн, ненаследственный титул — Лорд свиты Дома.
Чиновник открыл бархатную шкатулку. Внутри лежал массивный, тускло поблескивающий перстень из темного металла с тонко выгравированным гербом Дома Варос. Клерк взял портативный сканер, считал мою биометрическую матрицу и приложил прибор к кольцу. Раздался тихий щелчок микромеханизмов — генетический замок был закодирован под мою ДНК.
Элара бережно взяла перстень с подушечки и сама надела его мне на палец. Как только металл коснулся кожи, кольцо намертво привязалось ко мне. Теперь оно было доказательством моего нового статуса.
Затем чиновник положил на стол официальный бланк на плотной бумаге с знаками Ландсраада и Дома Коррино.
Я взял стилос, вывел свою подпись и, с непривычки чуть замешкавшись, с силой прижал новую печатку к нужному месту. На поверхности остался идеальный, четкий оттиск герба нашего Дома.
Свидетели — Альден и Торн — поочередно подошли к столу и поставили свои подписи и должности в Доме на оригинале документа и его копиях. Всё прошло строго, быстро и по-деловому, но от этого лишенный пышности момент не казался менее весомым. Одна копия Акта была бережно помещена клерком в архивный тубус Империи, где ей предстояло вечно храниться в реестрах Ландсраада. Остальные документы Альден аккуратно спрятал в свой кейс.
Когда мы вышли из здания обратно под палящее солнце Арракиса, я покрутил тяжелый перстень на пальце, всё ещё привыкая к его весу. Угадал. Теперь я был не просто наемником, советником или человеком без прошлого — бюрократическая машина Империи официально признала меня пусть и максимально незначительным, без влияния вне Дома, но настоящим дворянином.
Вернувшись на Блокпост уже к обеду, мы с Эларой сразу же направились в наши покои.
— Спасибо за приятный сюрприз, — искренне поблагодарил я, подходя к Эларе и мягко целуя её в шею.
Я развернул её к себе, заглядывая в глаза. Официальная выдача титула была нужна именно для этого — чтобы расчистить дорогу и сгладить политические углы. Меня, конечно, всё равно будут считать выскочкой среди чванливой аристократии, но одно дело — простолюдин-советник в постели леди, и совсем другое — законный, титулованный Лорд Дома Варос.
— И пусть это не по строгому этикету, — я крепко прижал её к себе, чувствуя, как колотится её сердце, — но, Элара… ты выйдешь за меня замуж?
Вся её напускная холодность Главы Дома, которую она так безупречно держала всё утро, мгновенно испарилась. Элара мило зарделась, её глаза вспыхнули, а на губах заиграла абсолютно счастливая, искренняя улыбка.
— Да, Кейн, — выдохнула она, обнимая меня за шею, и ответила долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались нежность, облегчение и обещание.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я улыбнулся, не выпуская её из объятий:
— Тогда свадьбу организую я. Есть какие-то предпочтения? — я чуть прищурился. — Не зря же ты так резко ускорила процесс. Мы ведь до этого всё откладывали из-за бесконечных дел, строек и проблем. Что-то изменилось?
Элара вздохнула, отстраняясь на полшага, и принялась раздеваться для перелодевания.
— Ну-у-у, ничего пышного точно, — протянула она. — Только ты и я. Составим официальный брачный договор, подпишем при тех же свидетелях — Альдене и Торне — и потом просто передадим копии в администрацию. А в остальном делай, как хочешь, раз уж изъявил желание этим заняться, — она снова улыбнулась, но улыбка быстро померкла, уступив место серьезности. — А ускорилась я из-за мутаций.
Я замер.
— Вдруг они со временем исказят моё или твое ДНК? — тихо, но жестко продолжила Элара, неосознанно коснувшись своего живота. — Или сделают нас полностью стерильными? Нам срочно нужны официальные наследники, чье право наследования никто и никогда не сможет оспорить в Ландсрааде.
Её слова меня несколько ошарашили. Нет, мы, конечно, не раз говорили о свадьбе и обсуждали варианты нашего совместного будущего, но вот дети упоминались только в какой-то абстрактной, далекой перспективе. А тут — холодная, прагматичная констатация факта: нужно делать всё прямо сейчас, возможно - буквально.
И ведь она чертовски права. В Империи без законного, кровного наследника Малый Дом обречен на поглощение или уничтожение.
«Ну что же, — пронеслось у меня в голове, пока я переваривал эту мысль, — дети — это хорошо. И побольше. Башню кому-то надо будет передавать».
Хотяяяя... большое количество наследников — это всегда риск классической внутренней войны за власть, как это часто бывает у аристократов. Впрочем, это уже вопрос правильного воспитания. Мы своих вырастим иначе.
«Так, стоп! — мысленно одернул я сам себя, тряхнув головой. — Это я уже куда-то слишком далеко разогнался. Тут не то что наследника пока нет, даже одного, тут еще даже свадьбы нет. А вот какой её сделать, чтобы и без лишнего шума, но и чтобы запомнилась... над этим действительно надо крепко подумать».
— Я тебя услышал, — ответил я вслух. — Будет тебе и договор, и свадьба и наследники.

С самого раннего утра Элара отправилась к Рамалло — разбираться со своими внутренними изменениями и искать новые пути контроля над собственным телом. Меня же ждал совершенно иной путь. Дела Дома не стояли на месте. Моя цель находилась в столице. Короткий перелет над утренней пустыней, и вот транспорт уже заходит на посадку в Арракине. Биржа встретила меня привычным тихим гулом голосов, суетой клерков, и шелестом контрактов. А вот новости и дела оказались смешанными и не сильно радовали.
Из хорошего — заказанная ранее очередная партия орнитоптеров наконец-то прибыла. Вместе с машинами на Блокпост уже направили и нанятых пилотов. В этой категории специалистов недостатка никогда не было: многие искали стабильную работу под крылом надежного Дома. Из плохого — из-за вчерашнего инцидента с аристократом нам придется оформлять новый заказ на экипаж для фрегата сопровождения. Опять тратить время, опять проводить проверки, опять ждать.
Впрочем, если смотреть на вещи оптимистично, это было не так уж и страшно. Шахтерская баржа и тяжелый транспортник вполне могли лететь и работать сами по себе.  Нам даже не требовалось тратить время и ресурсы на разведку месторождений. Всю необходимую астрономическую и геологическую информацию о том, что и где находится в системе, можно было банально купить у Гильдии Навигаторов. Да, данные предоставлялись приблизительные, с погрешностями, но для наших текущих масштабов этого было более чем достаточно.
Главной целью на ближайшее время стал Креллн — большой спутник Арракиса. Называемый фрименами «Рука Бога» из-за похожего на отпечаток ладони на неё рисунка.
Атрейдесы, как новые хозяева планеты, а значит, по умолчанию и его спутников, не наложили никаких запретов на добычу. Им сейчас были сильно нужны любые ресурсы. Поэтому проблем с доступом к Креллну не предвиделось — главное, вовремя и в полном объеме выплачивать им стандартную долю от добычи, прописанную в договоре.
М-да. Я мысленно усмехнулся. Императору заплати его десятину и за лицензию. Атрейдесам, как сюзеренам планеты, заплати за добычу на их территории. Гильдии тоже не забудь отстегнуть за использование орбиты и данных. И вот после этого — можешь ни в чем себе не отказывать, гуляй на все оставшиеся гроши. Прекрасная феодальная система, ничего не скажешь.
Тем не менее, маховик нашей скромной космической экспансии уже крутился.
Корабли прямо сейчас работали на поверхности Креллна, вгрызаясь в породу. Шахтерская баржа дробила лунную кору, обогащала её и медленно, но верно набивала бездонный трюм транспортника максимально очищенной рудой. Процесс шел на том уровне, который в принципе позволяло купленное нами оборудование баржи. Не идеально чисто, далеко не так быстро, как на первоклассных кораблях, но в сумме выходило весьма прилично.
До полного заполнения транспортного трюма им там предстояло висеть еще примерно три месяца. Люди на орбите не железные, поэтому персонал мы уже трижды меняли, отправляя фрегат на минимальном управлении, фактически используя его как челнок.
Сто двадцать тысяч кубометров обогащенной титановой руды, влезающей в трюм транспортника — это очень много. По предварительным расчетам Альдена, даже после того, как мы отдадим от пятидесяти до семидесяти процентов от общего объема в виде налогов и сборов всем инстанциям, у нас на руках останется где-то от двадцати пяти до сорока тысяч тонн отличного, качественного конструкционного металла. После переплавки руды в цеху, достраиваемом на бывшей харконненской электростанции. Практически халявная энергия серьёзно уменьшала затраты.
Для любого крупного Дома это капля в море, мелкая коммерческая операция. Но для нас — это основа. Этот металл был жизненно необходим. Он пойдет частично на продажу, а остальное на склады, строительство и производство.  Осталось только дождаться, когда этот металл упадет нам в руки, и не привлечь при этом лишнего внимания КООАМ к тому, куда именно исчезают тонны очищенного сплава с наших складов.
Электростанция, как оказалось, стала весьма надежным и удобным прикрытием для масштабных закупок через КООАМ. Под видом восстановления модернизации энергетических сетей мы легально приобретали те материалы и оборудование, которые ни сейчас, ни в обозримом будущем не смогли бы производить в нужных объемах. Пока эта проблема не стояла слишком остро, но я уже понимал: нужно искать альтернативные источники поставок. И маскировать их всё тщательнее.
Контрабандисты? Вполне рабочий вариант. Они явно оперируют на Арракисе под прикрытием Гильдии, а возможно, и самого Императора — хотя последнее лишь предположение. Но в идеале, конечно, нам предстояло выстроить полный цикл производства самим, чтобы вырваться из этой зависимости от внешних поставок.
А вот что действительно оказалось неприятным сюрпризом, так это осознание того, почему наша схема со сбором спайса орнитоптерами не была, да и не стала массовой среди других добытчиков.
Нам банально начало не хватать пространства.
Поначалу мы вольготно чувствовали себя на малых и средних выбросах спайса, которые были невыгодны и неинтересны большим харвестерам. Да, на средних пятнах пряности иногда возникала легкая конкуренция с малыми харвестрами, но это не было критично. Наши добывающие орнитоптеры летали гораздо дальше и быстрее, чем неповоротливые транспортники-носители, доставляющие харвестеры в пустыню. Мест для сбора хватало.
Но с ростом нашего авиапарка и, что куда важнее, с увеличением количества отремонтированных Атрейдесами машин, свободного спайса в ближних зонах стало не хватать. На эту тесноту наложились проблемы экономики: траты на содержание квалифицированного летного персонала и сложной техники неуклонно росли с ростом их количества, а вот средние объемы добычи на каждую машину падали. Эта схема, идеально работавшая на малых объемах, при масштабировании начала откровенно захлебываться. Как ни крути, но один харвестер за один сбор собирает больше пряности, чем несколько звеньев орнитоптеров, при этом требуя меньше людей с гораздо более низкой квалификацией.
Тоже переходить на харвестеры? Можно. Я уже разместил заказ на три малые машины — на тяжелые очередь была забита на годы вперед, о них пока можно было забыть. Но появление у нас харвестров не решало главной проблемы: конкуренции. При Харконненах пул независимых добытчиков был невелик, и им с лихвой хватало доступной территории. Атрейдесы же, как более адекватные и честные правители, привлекли новых людей, и количество мелких артелей закономерно выросло. Открытых силовых столкновений или атак на малых добытчиков пока не фиксировалось (или же концы слишком хорошо прятали в песок), но я нутром чуял — это лишь вопрос времени. Начнутся войны за места добычи. А значит, наш проект создания сети баз подскока и отдыха в глубокой пустыне из возможной перспективы плавно перерастал в суровую необходимость. Нам нужно уходить дальше, туда, куда не дотянутся неповоротливые конкуренты.
Оставалось лишь дождаться результатов натурных экспериментов ПАЛа по устойчивости модульных пласталево-базальтовых стен к кориолисовым бурям. Как только ИИ соберет данные, будем решать окончательно: строить ли их, где именно и какого размера.
Ну и, конечно, предстояло договориться с фрименами о маленькой, но очень важной услуге: чтобы аналогичные базы других Домов, если самые умные решат последовать нашему примеру, мистическим образом «пропадали» под ударами стихии и внезапными атаками Червей. А вот наши стояли бы нетронутыми.
Но это были отдаленные планы. Сейчас же мне предстояло выжать из официальной добычи максимум из того что возможно. И расширять иные сферы добычи ресурсов.
И, напоследок, оставалось еще одно мелкое, но необходимое дело. Нужно было отправить официальную претензию Дому этого идиота-капитана — Дому Тарсис. В документе Элара сухо, без эмоций и по пунктам изложила факты нарушения их членом неписаных правил гостеприимства и элементарной субординации. Пользы от этой бумажки сейчас будет мизерно мало, вряд ли они бросятся наказывать своего родственника или выплачивать нам компенсацию. Скорее всего, просто проигнорируют. Но сам факт официально зафиксированной в архивах претензии мог быть полезным в будущем. В политике Империи, как и везде, любая правильно задокументированная бумажка может когда-нибудь очень удачно сыграть на руку. Как говорится: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек!» Посылка с посланием была передана клерку, доставка оплачена. Всё, здесь с делами закончено.
Что дальше? А дальше надо было топать в администрацию Атрейдесов.
Моей следующей целью было получение специального разрешения на добычу полезных ископаемых на Арвоне — втором, малом спутнике Арракиса. Том самом, который фримены из-за характерного рисунка кратеров называли Муад'Диб, в честь своей ушастой пустынной мыши. Меня интересовало там то что на Арвоне был лед.
В теории, никаких проблем возникнуть не должно. А вот на практике... На практике мы наверняка столкнемся со сопротивлением Водоторговцев и прочих стервятников, которым крайне выгодна завышенная цена на любую воду в системе. Однако главная цель заключалась даже не в воде как таковой. Я планировал организовать там, на поверхности, производство топливных ячеек для реакторов и генераторов. Топливо было одной из самых крупных и болезненных статей расходов на содержание нашего растущего флота и техники. Независимый источник дал бы нам серьезную экономию. И даже если у Атрейдесов уже имелись собственные аналогичные производства, еще одно им точно не помешает. Дополнительные налоги всегда приветствуются.
Административный корпус Атрейдесов встретил меня прохладой, идеальной чистотой и деловитой суетой. Я подошел к стойке нужного департамента и положил перед клерком бланк с официальной заявкой.
Клерк с уже уставшим, но цепким взглядом, вежливо поздоровался и привычным жестом взял документы. По мере того, как он их просматривал, его брови медленно ползли вверх.
— Добыча льда на Арвоне? С последующей конвертацией в промышленные топливные ячейки? — он поднял на меня взгляд, в котором читалось легкое удивление.
— Именно так, — спокойно кивнул я. — Дом Варос готов инвестировать в орбитальную инфраструктуру, исправно выплачивая стандартную долю Дому Атрейдес. Все экономические расчеты присутствуют.
Клерк задумчиво постучал пальцами по столешнице.
— Документы составлены безупречно, милорд. Однако... — он замялся, тщательно подбирая слова. — Ваша инициатива напрямую затрагивает интересы Гильдии Водоторговцев, а это всегда сложный вопрос на Арракисе. Кроме того, создание новых энергетических производств в системе сейчас находится под особым контролем. Прошу меня простить, но я не обладаю полномочиями для одобрения проектов такого уровня.
— Я понимаю, — я слегка улыбнулся, показывая, что знаком с правилами. — Когда мне вернуться за ответом?
— Я направлю ее непосредственно в аппарат советников герцога Лето. Учитывая стратегическую важность ресурса, решение будет принимать вышестоящее руководство, — клерк аккуратно переложил документы в специальный маркированный лоток. — Я не могу дать вам ответ сейчас. Но уверяю вас, прошение не потеряется. Как только решение будет принято, мы немедленно вызовем вас в администрацию.
— Благодарю за службу, — я учтиво кивнул и развернулся к выходу.
Закончив с официальными делами, я решил задержаться в столице еще ненадолго и навел справки о Сарвейн и Бронсо Верниусе. Однако тут новости тоже оказались разочаровывающими: их сейчас на планете не было. Бронсо давно отбыл обратно на Икс и Сарвейн, вероятнее всего, улетела вместе с ним. Значит, накопившиеся к ней вопросы и предложение о сотрудничестве в некоторых сферах пока останутся без ответов.
Что же, это было не к спеху. Рано или поздно она вернется.
Выйдя из прохлады правительственного здания под палящее солнце Арракиса, я посмотрел в небо. Сквозь плотную атмосферу и дневную пыль спутники были почти неразличимы, но я знал, что они там. Креллн, на поверхности которого прямо сейчас вгрызались в породу наши машины, и Арвон, который, возможно, станет ещё одной нашей ступенькой к независимости.
Мне чертовски хотелось самому слетать туда. Увидеть своими глазами изрезанную кратерами поверхность, почувствовать настоящее лунное притяжение, постоять, глядя, как огромная фреза перемалывает лунную кору. Но, увы, тут одного моего мальчишеского хотения было мало. Гонять туда-сюда фрегат исключительно ради экскурсии — это слишком дорогое и нерациональное удовольствие, перечеркивающее всю прибыль от добычи за несколько дней.
Я обязательно слетаю туда, пообещал я себе. Но позже, при очередном плановом челночном рейсе со сменным персоналом. А пока — пора возвращаться домой.
Вечером, когда суета дня окончательно улеглась, мы с Эларой встретились в наших покоях, готовясь ко сну. Это было наше привычное время, чтобы выдохнуть и поделиться итогами дня в безопасной обстановке, где нас никто не мог подслушать.
Я коротко рассказал о своих успехах. Элара слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, но я видел, что её мысли витают где-то далеко.
Когда настала её очередь, она пересказала подробности своего утреннего визита к Рамалло. О том, как они уладили вопрос с запасами воды фрименок, и о том самом «обследовании», которое старая саятдина провела после активации щита.
— Рамалло была в шоке, — тихо произнесла Элара, глядя куда-то в пространство. — Она сказала, что почувствовала во мне... частицы Червя. Подателя. Что моя внутренняя структура как-то перекликается с ними, но при этом сложнее.
— Вот значит как. — я подобрался и задумчиво потер подбородок, анализируя услышанное.
— Ты что-то знаешь? — тут же отреагировала Элара, её взгляд мгновенно сфокусировался на мне.
— Возможно, — кивнул я. — И ты бы тоже знала, если бы наши рассказы перед сном не сошли на нет практически полностью.
— Так ты сам хотел больше поспать, как и я, — слабо улыбнулась Элара, устраиваясь на подушках. — Да и, откровенно говоря, мне было не очень интересно слушать об очередных интригах и разборках за власть в твоей книжной истории. Трон Империи — это совершенно не наш уровень.
— Ну-ну, — хмыкнул я. — Так вот, если сильно всё упростить, то Лето II, второй сын Пола Атрейдеса. Обладая способностями, ничуть не уступающими отцовским, из-за определенной череды событий и решений он мутирует... в гибрида человека и Червя.
Услышав это, Элара заметно побледнела. Вся её недавняя расслабленность мгновенно испарилась.
— Ты хочешь сказать, что я... тоже такой стану? Огромным червем?
— Сомневаюсь, — я слегка поморщился, представляя эту картину. — Лето для этого использовал саму песчаную форель. Он буквально цеплял её на себя, покрывая свою кожу словно живым скафандром, и поил её своей кровью. Вот она постепенно и перестроила его, превратив частично в Червя.
— Та-а-ак, нам определенно надо восстановить вечерние рассказы. Ты абсолютно прав, — пораженно произнесла Элара, пытаясь уложить это в голове. — Как такое вообще возможно физически? И для чего кому-то идти на подобное уродство?
— Как именно — я не знаю, но он использовал навыки Бене Гессерит по абсолютному управлению телом, — я кинул на Элару многозначительный, намекающий взгляд. Она нахмурилась, улавливая параллель со своими попытками подчинить своё тело. — А вот для чего... Чтобы пройти по так называемому Золотому Пути. Пути выживания человечества, из-за которого страдал сам Пол, но так и не решился пойти до конца. Для этого нужно было очень долго жить, что и обеспечила такая симбиотическая мутация. Она превратила его в чудовище, да. Но в чудовище весьма слабоубиваемое, невероятно физически сильное, усилившее его врожденные способности и, самое главное, практически бессмертное. Смерть от старости ему больше не грозила.
— Оу! — в очередной раз поразилась Элара. Страх в её глазах внезапно отступил, сменившись острым, расчетливым блеском. — А вот это уже интересно... — она серьезно задумалась, явно прикидывая в уме какие-то свои перспективы.
— Не особо надейся на это, — спустил я её с небес на землю, прекрасно понимая ход её мыслей. — Мы себя форелью не покрывали и пока ни во что не мутируем. Узнаю завтра, что конкретно Рамалло в тебе увидела, от неё самой. А пока... ложись спать. Спокойной ночи.
С этими словами я наклонился и легонько её поцеловал.

POV Рамалло
Время, проведенное на Блокпосте без присутствия его хозяев, молодой Элары и Кейна, текло размеренно, словно песок в песочных часах, тихо, непрерывно и скучно. Полгода — немалый срок для пустыни, где жизнь может оборваться в любую секунду, но здесь, за стенами, жизнь превратилась в сытую, безопасную и скучную в своей предсказуемости рутину. Раньше всё свободное время занимала цель — продолжить жить и воспитать преемницу, сейчас же… Я сидела в кресле в комнате и привычно погружалась в легкий транс, контролируя собственное тело. Старые легкие, годами вбиравшие в себя едкую пыль Арракиса, давно должны были сгнить. Мое сердце, уставшее от десятилетий выживания, билось с перебоями, отсчитывая последние годы. Операция по пересадке органов вернула мне часть сил. Я чувствовала, как новые, молодые ткани пульсируют жизнью. Слабость старости отступила на время, уступив место энергии, которой я не помнила уже лет сорок. Мое тело было чужим и одновременно моим. Это граничило с ересью, но отрицать необходимость для меня было бы глупостью.
Открыв глаза, я перевела взгляд на ковёр, где занимались мои ученицы. Физическая подготовка и базовый мышечный контроль давались всем фрименам легко. Жизнь в ситче — сама по себе жестокая школа. Изоляция мышц, начальное подавление боли, базовый контроль рефлексов  — то, что входило в начальное обучение саятдин, — ложились на их как вода на иссушенную землю.
Но на этом их прогресс замер.
Подавляющее большинство девочек уперлось в невидимую, глухую стену на этом пороге. Базовый метаболический контроль требовал не просто дисциплины, он требовал полного, контроля сознания. Чтобы сознательно замедлить кровоток, изменить температуру тела или подавить выброс адреналина в момент смертельной опасности, нужно было отказаться от древних, животных, инстинктов выживания, вшитых в гены. Они могли заставить себя не чувствовать боль от пореза, но не могли заставить рану перестать кровоточить усилием воли. Всех, кроме Чани.
Я наблюдала за тем, как юная девушка застыла в сложной стойке. Её дыхание было настолько поверхностным, что казалось, будто она вовсе не дышит. Я знала, что сейчас её пульс замедлился до едва уловимых ударов, а температура тела понизилась, подстраиваясь под внешнюю среду для сохранения влаги. Она инстинктивно чувствовала ту тонкую грань, где плоть начинает подчиняться разуму. Чани скользила по этому уровню с грацией истинной саятдины. Глядя на нее, я невольно начала просчитывать сроки. Если она продолжит впитывать знания с такой скоростью, ее навыки внутренней алхимии сформируется гораздо раньше, чем у других. Год? Два? С такой физиологической базой и ментальной гибкостью Чани будет готова принять Агонию Пряности и пройти ритуал Воды Жизни максимум через пять лет. Это неслыханно рано. Вечером же Леди Элара и Кейн вернулись.
Уже вечером, стоя вместе с остальными в огромном гулком ангаре, я наблюдала за судом. Судом коротким, безжалостным и... удивительно правильным.
Когда этого наглого чужака-капитана с позором вышвырнули за дверь, я невольно одобрительно кивнула. В ситче с чужаком, нарушившим покой племени и посягнувшим на его женщин без права честного поединка, поступили бы еще жестче — его воду просто забрали бы в резервуары, а тело бросили в пески. Но для этих изнеженных жителей городов лишение контракта, денег и публичный позор — тоже сродни смерти. Но куда больше меня впечатлило то, что последовало за этим. Отповедь, которую Элара устроила собственным слугам.
Каждое её слово, ложилось на благодатную почву в разуме. Она говорила о долге. О том, что у каждого есть свое место и свои обязанности, и что использовать крошечную власть для унижения своих же — недопустимо. Она говорила с ними так, как Наиб говорит со своим народом. Дом Варос в её речах выступал как племя, которое яростно защищает своих, но категорически не терпит паразитов. Это были правила сиетча. Истинные, неписаные законы пустыни, переведенные на язык горожан. У нас каждый работает на благо общины, иначе он лишается воды и жизни. Тот, кто ставит свои мелкие амбиции выше выживания племени, кто вносит раздор — становится угрозой для всех. Стилгар, будучи вождем, подбирал другие слова, но смысл всегда оставался неизменным: мы едины, каждый делает свое дело, или мы мертвы. Самое главное что я видела заключалось в том что это были не просто слова. Она сама в них верила и их придерживалась. Конечно же она не фрименка. Никто из свободного народа не относился бы так легкомысленно к воде, которую они не ценят, но задатки были.
На следующее утро Элара вошла в мои покои. Я не спала — старость не требует много отдыха, а привычка бодрствовать в часы, когда вода меньше всего испаряется, неискоренима. Она вошла сразу после стука, как хозяйка, выказывая уважение к моему статусу. На ней был легкий домашний костюм.
— Рамалло, — кивнула она.
— Леди Элара, — я коротким поклоном приветствовала её жестом пригласила ее сесть в кресло сбоку. Она села и сразу перешла к делу.
— Мне докладывают странные вещи, Рамалло. Твои соплеменницы... все они. Каждая бывшая фрименка на базе урезает свой рацион воды до минимума. И это при том, что мы установили здесь более чем щедрые лимиты. Но она не пропадает. Вы откладываете воду. Зачем? Здесь не Глубокая Пустыня. Системы работают без нарушений.
— Леди, — начала я тихо, вкладывая в голос всю мягкость и снисходительность, на которую была способна. Так мать учит неразумное дитя. — Да, поставки есть сегодня. Ваши системы работают сейчас. Но Арракис... Арракис не дает гарантий. Никогда. Вы говорите о «норме», но мы знаем норму выживания. Урезать рацион, это разумная экономия. Это тренировка тела и духа. Глупо пить больше, чем нужно для поддержания сил, когда каждый глоток может стать последним.
Элара хотела возразить, но я подняла руку.
— На Арракисе есть только одно правило, которое стоит выше всех законов Императора или Великих Домов: у тебя есть только та вода, которая находится внутри твоего стилсьюта, и та, которую ты спрятал в надежном месте. Всё остальное — иллюзия. Если завтра харконнены разбомбят Блокпост, если сломается ваши машины, а скользкие водоторговцы откажутся продать воду... что будут пить мои девочки?
Я сделала паузу, давая словам проникнуть в ее разум.
— Запас воды нужен всегда, Элара. Неважно, живешь ли ты в нищем сиетче или во дворце в Арракине. Это не прихоть. Это не жадность. Это закон Дюны. Если вы видите в этом проблему, значит, вы так пока и не поняли Арракис.
Элара молчала долго. Я видела, как в ее глазах идет работа мыслей, доводов и причин. Наконец, она кивнула.
— Я понимаю вашу логику. С точки зрения выживания в пустыне это оправдано. —  Она посмотрела на меня как Глава Дома, наиб, принимающий решение, а не ученица. — Пусть будет так. Пока это в пределах лимитов, которые мы выделяем на каждую из вас — это ваше право. Можете пить ее, можете мыться ею, можете хранить её в бутылках под подушкой. Нас не касается, как вы используете свою долю. Но ни каплей более. Если мы узнаем, что вода уходит за пределы Дома — виновный будет сурово наказан. Вплоть до изгнания.
— Вы нас оскорбить, Леди? — я наклонила голову. — Вы считаете нас паразитами?
— Нет, Рамалло, иначе разговор был бы иным. Нот любое недопонимание, даже потенциальное, я обязана развеивать. — ничуть не смутилась Леди. Хорошо. Отлично.
Элара же, после паузы продолжила.
— Раз с этим вопросом всё решили, то переходим к другому. За время отсутствия я освоила всё то чему меня обучила Чани. Но возникли проблемы.
— Какие? — спросила я.
Элара не ответила сразу. Вместо этого она встала, подошла к столику в стороне и положила принесенный с собой прибор. Под моим пристальным взглядом и любопытными взорами нескольких учениц, оставшихся в комнате. Вернувшись на место и сев в кресло, она сделала глубокий вдох, концентрируясь, и активировала устройство командой с маленького пульта.
Воздух вокруг столика замерцал, подернувшись пеленой силового поля. Элара застыла, её лицо превратилось в неподвижную маску.
В момент активации я увидела странную, почти мгновенную физиологическую реакцию. Её тело дернулось, словно от сильного, но подавленного страха или боли. Зрачки расширились, а по коже прошла едва заметная судорога. Но уже через долю секунды она расслабилась, применяя техники Прана-Бинду, чтобы взять эту реакцию под жесткий контроль и скрыть её внешние проявления. Мгновенно задавливая на глубоком уровне.
Интересно. Очень интересно. В Памяти Предков, сотрясшей мой разум, сразу всплыли чужие, древние воспоминания. Воспоминания об Испытании Избранных Гом-Джаббаром, которое практиковали Бене Гессерит. Тест на человечность, показывающий, контролирует ли разум инстинкты, или перед ними животное, готовое отгрызть себе лапу, лишь бы спастись. На Арракисе такая глупая и расточительная проверка была просто не нужна — Пустыня являлась гораздо более жестоким и честным экзаменатором каждый день.
Только вот эта игрушка чужаков — не отравленная игла у шеи и не индуктор нейрогенной боли, всплыли в той же памяти настоящие названия этих инструментов. Силовое поле не должно вызывать метаболическую бурю или рефлекторный ужас, который я сейчас зафиксировала. По крайней мере, у человека. На работу этих полей странно, до безумия, реагируют Великие Податели. Щиты и все подобные игрушки сводит их с ума, заставляя атаковать источник. Но Элара не была Подателем.
Заинтригованная этой неестественной реакцией, я встала. Подойдя к Эларе сзади, я положила ладони ей на голову, на виски, а большие пальцы опустила на основание черепа, туда, где спинной мозг соединяется с головным. Элара не шелохнулась, полностью доверяя мне.
Я закрыла глаза и погрузилась в её тело, используя свои навыки саятдины и доступ к Памяти. Мне нужно было прочувствовать её нервные пути, химию её крови, вибрацию мышц, чтобы понять природу этой аномалии. Я сталачастью её нервной системой на эти мгновения.
И то, что я почувствовала, заставило моё новое сердце пропустить удар.
В первую очередь по мне, пусть и ослабленно, прошел мощнейший ментальный удар. Это был животный, первобытный страх перед работающим силовым щитом, мгновенно перетекающий в яростное, неконтролируемое желание разорвать, смять, немедленно уничтожить его любым доступным способом. Но десятилетия тренировок, жесточайшая самодисциплина и внутренняя готовность к опасности взяли свое. Я не позволила этому чужеродному, дикому чувству помутить мой разум и захлестнуть сознание. Мгновенно отстранившись от самой эмоции, выстроив ментальный барьер, я принялась хладнокровно изучать то, что её порождало.
Источником этого зова оказались множественные аномалии в самом теле молодой хозяйки Дома. Это не были паразиты, токсины или симптомы болезни. Эти изменения стали неотъемлемой частью её плоти — они вплетались в нервные узлы, укрепляли мышечные волокна, перестраивали и уплотняли её изнутри, делая организм иным.
И тут пришло ещё одно осознание. То, что поразило меня до самой глубины души, до ледяного холода вдоль позвоночника. Отклик этих аномалий, их внутренняя, глубинная химия частично и очень отдаленно напоминали мне частицы Молодых Подателей.
Тех самых, которых я за свою долгую жизнь не один десяток раз топила в воде, чтобы собрать предсмертный яд и трансмутировать его в Воду Жизни. Я знала их биологическую суть наизусть, каждой клеткой своего тела. И сейчас я чувствовала отголоски этой сути внутри человека.
Однако эти структуры в теле Элары ощущались иначе. Они были крошечными, рассеянными по всему организму, но вместе с тем неизмеримо более сложными и совершенными, чем примитивная биология Молодых Подателей. Словно кто-то взял саму идею создания пустыни и вписал её в человеческое тело. Не разрушая его, но усиливая.
Мой разум восстал против этого еретического открытия. Это невозможно. Так не бывает. Человек — это человек, рожденный из плоти и крови. А Податель — это сущность песков, божество Арракиса. Они не могут существовать в одном сосуде. Тем более что раньше, на заре наших тренировок, я не ощущала в ней ничего подобного. Ни единого намека на эту пугающую трансформацию.
«Но ты и не подключалась к её нервной системе так плотно, на таком глубоком уровне», — холодно и безжалостно возразила мне другая часть сознания.
Я медленно убрала руки с головы Элары и открыла глаза, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Воздух в комнате казался густым, а мерцающий неподалеку щит чужаков теперь выглядел не просто безделушкой, а настоящим раздражителем, который хотелось уничтожить.
Я сделала резкий жест рукой, отсылая учениц прочь. Девочки мгновенно, без единого звука покинули комнату, плотно притворив за собой тяжелую дверь. Только когда мы остались абсолютно одни, я позволила себе заговорить.
— Что это? — мой голос прозвучал хрипло, выдавая внутреннее напряжение. — Что внутри тебя?
Несмотря на весь мой многолетний опыт, несмотря на холодную логику Памяти Предков, в моей голове сейчас царил хаос. Разум пытался осмыслить невозможное, уложить в него то, что ломало картину мира до основания.
Элара молча щелкнула кнопкой на пульте. Мерцание силового поля у столика исчезло, и Леди заметно расслабилась, глубоко вздохнув, словно сбросив невидимую тяжесть.
— Это не имеет значения, Рамалло, — ровно ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Сейчас мне нужно знать только одно: сможете ли вы научить меня подавлять этот рефлекс полностью? Помочь продвинуться дальше вашим путем?
— Это абсолютно необходимо знать! — не согласилась я, делая шаг к ней. Во мне проснулась и гнев, и благоговение. — В тебе частицы божества! Как? Как это вообще возможно?
Элара удивленно приподняла бровь, явно не ожидавшая такой прямой формулировки и упоминания Подателей. Но промолчала, сохраняя непроницаемое выражение лица.
— Леди, — я постаралась вернуть голосу прежнюю холодную рассудительность. — Если я не буду понимать природу этих изменений, то не смогу найти безопасного решения. Или же этот поиск неоправданно затянется, рискуя повредить твой разум. Я не могу лечить то, чего не понимаю.
Элара нахмурилась, обдумывая мои слова. Я видела, что она сомневается, что-то скрывает. Наконец она заговорила, тщательно подбирая слова:
— Я не знаю точной причины, — произнесла она, и я почувствовала, что в этой фразе нет лжи. Она действительно не понимала процесса до конца. — Но у меня есть все основания полагать, что это... влияние моего питомца. Контакт с ним, моя привязанность... что-то перестроило меня изнутри.
Я на мгновение замерла, осмысливая эту информацию. Ящерица. Если они — некое порождение песков, родственное Подателям, то его влияние могло объяснить эту связь. Я чувствовала, что Элара скрывает многое о том, как именно это произошло, но касательно самого источника — она говорила правду. Поэтому я решила отступить и не давить дальше. Пока что.
— Хорошо, — прошелестела я, возвращаясь на своё кресло. — Когда именно это появилось? У милорда Кейна и вашего ментата наблюдаются такие же проблемы?
— Нет, — коротко ответила Элара. — Только у меня. И это не прямое следствие контакта. Это результат моих собственных попыток... повлиять на эти аномальные узлы в теле с помощью тех уроков что вы мне дали. Я попыталась взять их под контроль, и, кажется, разбудила в них нечто, что теперь реагирует на барьер Хольцмана как на смертельную угрозу.
В голове промелькнула отчетливая мысль обозвать эту молодую правительницу самонадеянной идиоткой. Влезть топорными методами в чужеродную биологию, не понимая последствий! Но я сдержалась. Честно признаться самой себе — не факт, что я,  не попыталась бы сделать то же самое. Власть над собственным телом пъянит.
— Рассказывай, — сурово закончила я, скрестив руки на груди. — Всё. Во всех подробностях. Каждое упражнение, каждый сбой в дыхании, каждую мысль в тот момент, когда ты решила перекроить божественную искру своими руками.