Новость об эссенции, синтезированной Палом, Элару почти не зацепила. Продукт был, а сбыта не предвиделось. Попытка выйти на контрабандистов сейчас, когда идёт активная чистка, гарантированно привлекла бы внимание, нужно немного подождать, когда всё вокруг успокоится. КООАМ же, в свою очередь, задаст вопросы о происхождении эссенции. Всё по-старому, но зато можно часть скормить Крайту. Элару это тоже пока устраивало. Её время всё больше уходило на учебу. Вмешиваться в работу механизмов добычи спайса не требовалось, поэтому она полностью переключилась на занятия. Изредка вечера уходили на лекции Рамалло, но они могли пока только откладываться в памяти. Пробелы приходилось заполнять Чани. Она взялась обучать Элару основам практик саядин.

Кейн вошел в комнату и остановился у дверей.

— Вы правильно запомнили слова, леди, — прозвучал мягкий голос Чани. — Песнь Скорби поется именно так. Теперь вам осталось только сделать это правильно.

Кейн подошел ближе.

— Песнь Скорби?

— Да, — Чани повернулась к нему. — Это первая ступень. Нужно научиться правильно исполнять Песнь Скорби и Песнь Радости. Пока ученица не освоит этот уровень, переходить к следующим практикам бессмысленно.

— И в чем проблема? — он посмотрел на Элару.

Лицо девушки потемнело. Она явно злилась.

— Я не знаю. Все слова точные. Ритм я выдерживаю идеально. Но она продолжает повторять, что все не так.

Элара бросила на Чани раздраженный взгляд.

— Спойте обе, — предложил Кейн, скрестив руки на груди. — Чани, давай сначала ты.

Фрименка закрыла глаза и сделала короткий, резкий вдох. Зазвучала песня прощания с ушедшими в пески. Текст был на чакобсе, грубом и гортанном языке, но Кейна поразило другое. Исполнение было специфическим, явный ритм и тон в определенных местах. Гипноз? Он почувствовал, как участился пульс. Накатило тяжелое, тягучее чувство потери. Это была явно не просто эстетическая грусть от красивой мелодии и песни с грустным смыслом.

— Красиво, — Кейн поднял руку, прогоняя наваждение. — Теперь ты, Элара.

Девушка выпрямила спину. Аристократическая выучка давала о себе знать. Она начала петь ту же самую песню. Кейн слушал внимательно. У нее был отличный слух. Элара копировала ритмический рисунок с точностью метронома, выговаривала каждое слово чище Чани и идеально держала тональность. Это было безупречное музыкальное исполнение. И абсолютно пустое. Никакого давления в груди. Никаких порывов в душе.

— Чани, повтори еще раз, пожалуйста, — попросил он.

Ощущение тоски вернулось, пусть и слабее. Кейн слушал, анализировал исполнение и свои реакции.

— Ты что-то понял? — спросила Элара, глядя на его сосредоточенное лицо.

— Возможно, — произнес Кейн. Память, обостренная спайсом, позволила ему в деталях зафиксировать текст на чакобсе и специфику его исполнения. — Давай я попробую.

Он воспроизвел Песнь. Звуки ложились в идеальный ритм.

— У вас отличная память, господин, — Чани покачала головой, — но это тоже неправильно.

— Знаю. А теперь?

Он закрыл глаза. На этот раз он не стал просто копировать текст и исполнение, позволил чужому языку вытянуть наружу то, что обычно держал глубоко внутри. В темноте под веками всплыли лица родителей. Искореженный металл машины. Боль внезапной потери, не стершаяся даже после переноса сознания в тело гхолы в ином мире.

Эти воспоминания слились с гортанными словами. Текст Песни сработал как физиологический шаблон. Настоящая эмоция заставила тело инстинктивно подстроить микротональность связок под нужные частоты. Звук обрел тяжесть. Кейн сам ощутил, как внутри всё сжимается. Песня начала резонировать напрямую с нервной системой.

Когда гортанные слова затихли, он открыл глаза. Чани стояла молча, опустив взгляд. Ее лицо выражало отрешенную печаль. Элара замерла напротив, на ее щеках блестели влажные дорожки.

— Вы поняли, господин, — прошептала фрименка.

Элара сглотнула подступивший к горлу комок. — Как ты это сделал?

— Все оказалось куда проще. Это азы для детей, — грустно вздохнул Кейн, прогоняя печаль. — Здесь не нужно искать скрытый смысл. Сама структура Песни работает как готовая программа. Она запускается только тогда, когда ты испытываешь те самые чувства. Вкладываешь душу. Без настоящей Скорби это пустой набор звуков. Маленьким детям трудно объяснить это, а вот заставить их петь от чистого сердца легко. Тем, кто прошел этот этап, такие костыли уже не нужны.

— Душу... — медленно повторила Элара. Ее лицо побледнело.

Девушка выдохнула, прикрыла глаза и запела снова. На этот раз от ее голоса повеяло такой тоской, что воздух в комнате стал физически плотным. Элара пропустила звук через свою трагедию. И Кейн прекрасно понимал, кого именно она видит перед собой в эту минуту.

— Думаю, на сегодня урок окончен. Я свободна, леди? — спросила Чани, когда последняя вибрирующая нота растаяла в воздухе.

— Да, — коротко ответила Элара.

Фрименка поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Девушка сразу же повернулась к Кейну.

— Ты тоже это почувствовал? Это чувство внутри?

— Да. Если не пытаться прочувствовать ощущения, то их легко списать на собственную впечатлительность, — ответил он, анализируя недавние переживания.

— Такая странная волна мурашек, — Элара потерла шею. —Идет от центра головы вниз по позвоночнику, а затем резко рассеивается, обрываясь где-то в животе.

Кейн кивнул.

— Отклик на гормональный выброс. Искренние определенные чувства вызывают такую же определённую реакцию организма. А уже она, под воздействием вложенного ритма, влияет на слушателей. Простая реакция простого механизма.

— Так просто?

— Нет. Не просто. За этой простотой кроется сложная система. Мы ощутили только один триггер. И даже только его нужно будет учиться вызывать самому, без песни. А потом ещё и разными частями. К тому же, я почти уверен, что эта Песнь стоит в самом начале обучения, в том числе, и в качестве фильтра. Она отсеивает дефектных. Тех, кто, получив такую власть, устроит много нехорошего.

— Что ты имеешь в виду?

Кейн прислонился спиной к стене.

— Если человек физически не способен искренне скорбеть по другим людям, он никогда не запустит правильную реакцию на эту песню. Психопаты и лишенные эмпатии мясники просто не пройдут первую ступень, потому что не смогут сымитировать нужный эмоциональный фон. Он замолчал на секунду, обдумывая собственную теорию, и криво усмехнулся. — Хотя в этой логике есть уязвимость. Что мешает законченному эгоисту выдать идеальную Песнь, вложив в нее всю скорбь о своей собственной тяжелой судьбе? И сделать это абсолютно искренне? Эффект будет тем же.

***

Рамалло сидела в полутьме своей комнаты прикрыв глаза и управляла своим телом. Регулярный приём эссенции оказал на него живительное воздействие, заметно облегчив её работу и отодвинув чуть дальше неизбежную смерть. Дверь неслышно открылась. Чани подошла к кровати и остановилась, опустив руки вдоль тела.

— О чем ты думаешь? — спросила Рамалло.

— Об этом Кейне. Он исполнил Песнь Скорби с первой попытки. Идеально.

Рамалло открыла глаза.

— Расскажи.

Чани без эмоций передала события. Она дословно повторила слова Кейна о том, что структура песни работает как физиологическая программа. Для нужного звука не требуется осознанный контроль мышц. Достаточно вложить настоящую боль, и тело само подстроит связки под нужные частоты, что делает эту практику доступной даже детям.

— Он действительно прав? — спросила Чани, закончив рассказ.

— Суть он уловил верно, — сухо ответила Рамалло. — Искреннее чувство запускает реакцию. Но также он фатально ошибается в оценке масштабов. Понимание принципа работы одного механизма не дает власти над всем остальным.

Старуха медленно приподнялась на локтях.

— Он назвал это простыми азами. Предшественницы тратили столетия на поиск правильных тональностей, дыхательных ритмов и ментальных откликов. Вычленить отдельный триггер несложно. Но попытаться самостоятельно подобрать ключи ко всей нервной системе — невозможно. На это уйдут тысячи лет слепого перебора.

Чани кивнула. Она достала из поясного подсумка небольшую ампулу с заранее отмеренной после проб суточной дозой эссенции и протянула его Рамалло. Старуха выпила жидкость в два глотка. Терпкая горечь обожгла гортань. Рамалло закрыла глаза и сосредоточилась. Внутренний контроль позволял ей отследить химическую реакцию в ту же секунду, когда концентрат коснулся слизистой рта и языка. Она сознательно ускорила впитываемость слизистых оболочек, позволяя веществу впитаться в кровь быстро и без изменений. Сердцебиение выровнялось, дыхание стало глубоким.

Затем пришло понимание одной детали.

Рамалло оценила химический профиль и скорость распада соединений на молекулярном уровне. Эссенция была невероятно свежей. Первую выданную гигантскую порцию можно было списать на удачную находку, но получать такой же, еще более свежий продукт было уже почти невозможно.

***

Постепенно фрименки стали интегрироваться в социум Дома. Стилгар оставил у нас в основном молодых женщин с детьми, но материнство не делало их слабыми. В первые же дни часть девушек пришла к начальнику охраны и потребовала включить их в патрули. Наши парни отнеслись к этому снисходительно, однако первая же стычка на тренировочном полигоне спустила их на землю. Да, они были слабее мужчин, да они не знали армейской науки, но они брали другим. Можно было бы сказать что это были Элары на минималках, но нет. Элара была не просто быстрее, она действовала по науке, по системе. Фрименки же хоть и были медленнее, были дикими и непредсказуемыми.

В одном из спаррингов щуплая девушка ушла перекатом под ноги тяжеловооруженного и бронированного противника и, не став тратить больше времени, практически из положения лёжа, в котором её было очень сложно достать, сымитировала удар в пах и серию ударов по всем местам куда могла и успевала дотянуться, а потом разорвала дистанцию. Парням пришлось пересмотреть тактику боя с таким противником в такой позиции. И это только один пример.

Остальная же группа женщин добралась до гидропоники. Мы как раз запускали новые уровни. Я спустился туда с ними. В крытых лотках, в изолированном зале, циркулировал питательный раствор, система работала штатно и выдавала отличные показатели по любым меркам. Но лица фрименок превратились в камень. Старшая из них молча подошла к ближайшему бассейну. Она провела пальцем по металлу трубы и растерла каплю конденсата. Затем повернулась ко мне и главному инженеру.

Нас коллективно, в едином порыве, максимально вежливо, смешали с грязью. Женщины не повышали голос. Их недовольство было понятным. Они прекрасно понимали, что было перед ними, но для жителей глубокой пустыни стандарты, допускающие потерю даже десятых долей процента влаги на открытое испарение, выглядели как намеренное расточительство. Они тыкали инженеров носом в каждую неприкрытую поверхность раствора и в каждую каплю на потолке.

Ради эксперимента им отдали этот зал. Они потребовали принести герметик, пленку и пластик. Женщины своими руками наглухо закрыли бассейны. Они заставили техников перенаправить воздушные потоки так, чтобы испарения оседали на специальных уловителях и стекали обратно в трубы. Они перекрыли все обнаруженные щели, хоть их и было очень мало.

Действия фрименок действительно свели потери влаги почти к нулю. Приборы зафиксировали это уже к концу вторых суток. Но следом вылезла другая проблема.

Созданная ими идеальная герметизация превратила обычный уход за растениями в кошмар. Чтобы просто добавить индивидуальные удобрения или проверить состояние корней, технику теперь приходилось аккуратно отклеивать изолирующие пленки, снимать тяжелые пластиковые заглушки, проводить саму работу и затем заново всё герметизировать. Трудоемкость процесса выросла кратно. Люди начали банально не успевать обслуживать выделенные им площади. В зале гидропоники вспыхнула новая словесная баталия. На этот раз старожилы и я перешли в наступление. Мы собрали старших фрименок у тех самых переделанных бассейнов.

— Вы увеличили время обслуживания одной секции на сорок минут, — сказал я, показывая им рабочие записи. — Один человек физически не может обработать свой сектор за смену.

Старшая из женщин посмотрела на них, затем перевела взгляд на меня.

— Влага сохранена. Потери устранены.

— Ценой дополнительных рабочих часов, — вмешался главный инженер. — Нам придется переводить сюда больше людей. Или переводить текущих на увеличенные, за счёт отдыха, смены, чтобы они успевали снимать ваши заграждения.

— Значит, переводите. Вода дороже пота.

Я покачал головой. Это будет сложно, мы разговаривали как на разных языках.

— В пустыне вода дороже всего. Но мы не в глубоких песках. Здесь воду можно купить. Заказать доставку, оплатить дополнительную очистку. А вот лишние часы в сутках я купить не могу. Мне выгоднее позволить системе испарять этот процент влаги, чем тратить время персонала на возню с герметиками. Одному человеку проще и быстрее обработать большую площадь при старых стандартах.

Слова о том, что воду выгоднее испарять, прозвучали для них дико. Старшая скривила губы, глядя на меня как на безумца или богохульника. Спорить дальше они не стали. Статус и субординация связывали им руки, открыто саботировать приказы они не могли. Но и менять свои убеждения явно не собирались.

В итоге мы просто разделили территории. Экспериментальный зал оставили за фрименками. Пусть обслуживают свои лотки сами, по своим правилам и тратя на это сколько угодно своего личного времени. В остальных же оранжереях техники внедрили их доработки только там, где это не тормозило устоявшийся рабочий процесс.

***

Орнитоптер с имперскими гербами приземлился на посадочной площадке базы. Лиет Кайнз спустился по аппарели в сопровождении двух охранников. Официально он прибыл как Судья Смены. Сделка по передаче бывшего аванпоста Харконненов Дому Варос требовала аудита и оценки законности.

Элара встретила его у шлюза. Кейн стоял чуть позади. Рядом с ними привычно замерли Лиза и Крайт.

— Господин Кайнз. Рады принимать представителя Императора, — любезно поприветствовала его Элара.

Кайнз кивнул. Он держался строго в рамках протокола, но его взгляд оставался цепким и напряженным.

— Обычная процедура аудита передачи активов. Мне нужно осмотреть узловые точки защитного блокпоста. Я должен убедиться, что заявленные Харконненами данные соответствуют действительности.

— Мы готовы предоставить доступ ко всем соответствующим документам, — ответила Элара.

Кейн прекрасно понимал истинную цель этого визита. Кайнз искал дочь, которую не нашёл в Табре и Стилгар сказал ему, где она. Отказать ему в доступе было невозможно, это вызвало бы немедленные подозрения у имперских служб.

Они прошли через жилые сектора. Элара давала пояснения по задаваемым вопросам, но ответы Кайнз слушал вполуха, внимательно осматривая всё вокруг. Когда группа подошла к дверям очередного блока, напряжение Лиета стало почти осязаемым. Внутри было сухо и тихо. Несколько фрименок занимались герметизацией стен и труб. Увидев делегацию, женщины отступили в тень и опустили глаза. Официально по документам базы они числились слугами Дома, набранными из Арракина и других мест.

Взгляд Кайнза скользнул по фигурам и остановился на девушке как раз идущей на выход. Это была Чани. Она не вздрогнула и не подала виду, что они вообще знакомы. Лишь на секунду ее пальцы сложились в специфический жест. Короткое движение указательного и среднего пальца. На языке жестов пустыни это означало безопасность.

Плечи Кайнза неуловимо расслабились. Он получил ответ. Дочь жива, здорова и Дом Варос действительно обеспечил ей надежное укрытие. Теперь Кайнзу нужно было отвести внимание других служб и людей от этого места. Он резко отвернулся и посмотрел вниз. Его взгляд сфокусировался на Лизе и Крайте. Необычные питомцы сопровождали Кейна и Элару от самой посадочной площадки. До этого момента ему было не до них, но теперь…. Кайнз прищурился.

— Интересные у вас спутники, — произнес Кайнз. Тон его голоса из официального стал оценивающим. — Я отлично знаю фауну Арракиса и хорошо фауну большинства миров, но этих созданий я не знаю. Завозная селекция?

Кейн спокойно выдержал его взгляд.

— Нет, я наткнулся на них когда мы с Леди жили в Пустыне. Вы точно не встречали таких?

Кайнз сделал шаг ближе к Крайту, внимательно изучая текстуру его чешуи, но благоразумно не трогая руками.

— Уверен, что не встречал, но их чешуя определённо напоминает чешую Червя, или Шаи-Хулуда, как называют его местные жители.

***

Как раньше говорил - напряжённый месяц, поэтому следующая глава будет, ориентировочно, во вторник.