Гензель и Гретель сидели в просторной клетке, сплетенной из толстых сахарных костей, вжавшись в самый дальний, темный угол. Всего час назад они вошли в этот дом, ведомые сладким запахом и пустыми желудками, но вместо угощения нашли лишь ловушку. Теперь Гретель крепко обнимала брата, пряча лицо у него на плече, а Гензель, дрожа всем телом, не сводил взгляда с хозяйки дома. Его глаза, обычно ясные и детские, сейчас смотрели на сгорбленную спину Ведьмы с ястребиной остротой и ненавистью, рожденной из чистого животного страха. Воздух в доме был густым, душным и настолько липким от запаха жженой карамели и безысходности, что каждый вдох давался с трудом.

Внезапно монотонное бульканье котла нарушил звук.

Это было нечто чужеродное для этого мира. Сначала раздался влажный, чавкающий ХРУМ, словно кто-то откусил огромное яблоко. Но сразу за ним последовал отвратительный, скрежещущий визг - звук металла, который рвут зубами, и крошащегося камня.

У камина, помешивая свое варево, замерла слепая Ведьма. Её длинные, покрытые бородавками уши дернулись, поворачиваясь, как локаторы, в сторону внешней стены.

- Хи-хи-хи! - её смех напоминал скрип гвоздя по стеклу. - Глупые, глупые детишки! Слышите? Решили прогрызть путь на волю?

Ведьма, совершенно не обращая внимания на то, что звук снаружи был слишком громким для детских зубов, с энтузиазмом вернулась к готовке. Она схватила огромный тесак и принялась с остервенением рубить на доске кости для бульона.

БАМ! БАМ! БАМ! - тяжелые удары ножа сотрясали стол.

Она загремела крышками кастрюль, швыряя их друг на друга, включила на полную мощность магическую вытяжку, которая наполнила кухню низким гулом, и начала громко, фальшиво напевать какой-то жуткий мотивчик, перекрикивая бурление котла. В этом хаосе собственного шума она не замечала ничего вокруг.

Она постучала черпаком по стене изнутри в такт своей песенке. Звук был глухим, каменным.

- Думаете, старая бабушка выжила из ума? Тратить столько сахара на стройматериалы? О нет. Эти стены - чистый армированный бетон, просто покрашенный под бисквит! Грызите, мои сладкие! Ломайте свои зубки! Это камень, дурилы! Ха-ха-ха!

Гретель сжала руку брата так сильно, что побелели костяшки. Они оба, не дыша и не обращая внимания на грохот, который устраивала старуха, смотрели в ту часть стены, откуда доносился настоящий звук разрушения.

Скрежет усилился, перекрывая даже вой вытяжки. Штукатурка посыпалась на пол.

В стене появилась дыра. Сначала маленькая, но она быстро росла, исчезая в чьей-то пасти. В проем просунулась массивная синяя челюсть, усеянная зубами, каждый из которых был размером с палец.

Гензель увидел, как эти зубы сомкнулись на толстом стальном пруте арматуры, торчащем из бетона. КЛАЦ. Прут был перекушен так же легко, как спагетти.

Гигантский байкер с горящими красными глазами выплюнул кусок железа на пол. Он задумчиво посмотрел на серый срез бетона, лизнул шершавую поверхность длинным языком, скривился от пресного вкуса, но пожал плечами и откусил следующий кусок.

Лобо доел проход, рыгнул облаком цементной пыли и шагнул внутрь, заполняя собой половину кухни.

Ведьма, всё ещё хихикая и будучи уверенной, что слышит лишь бесполезные попытки детей, повернулась к котлу, продолжая громыхать посудой.

Лобо замер. Он встретился взглядом с детьми в клетке.

Два маленьких пленника и гигантский космический наемник синхронно кивали друг другу за спиной ничего не подозревающей Ведьмы, скрепляя безмолвный союз против общего врага.

Лобо приложил палец к губам, призывая к тишине. Он бесшумно подошел к клетке. Своими ручищами он мог бы просто вырвать решетку, но вместо этого он сжался в комок, чтобы хоть как-то уместиться в пространстве, и сел рядом с детьми. Хотя его колени торчали выше ушей, а плечи распирали стены, он выглядел почти уютно.

Ведьма, закончив греметь кастрюлями, вытерла руки о передник и, напевая жуткий мотивчик, повернулась к ним.

- Ну-ка, мой сладкий, - проскрипела она, подходя к решетке и слепо шаря в воздухе. - Пора проверить готовность. Дай бабушке ручку. Проверим, нагулял ли ты жирок, или нужно еще подержать тебя на маринаде из сиропа.

Гензель вжался в угол, но Лобо мягко отодвинул его плечом. Байкер широко, хищно ухмыльнулся в лицо опасности и открыл пасть, демонстрируя ряды острых, как бритва, зубов.

Ведьма, не глядя, просунула свою длинную, костлявую руку сквозь прутья по самый локоть, пытаясь нащупать ребенка. Вместо этого её рука угодила прямиком в распахнутую челюсть.

КЛАЦ!

Челюсти Лобо сомкнулись на её предплечье. Они не откусили плоть, но зафиксировали руку мертвой хваткой стального капкана.

- Ой! - Ведьма дернулась, пытаясь вырваться, но безуспешно. - Какой ты хваткий стал! А ну отпус...

Она не успела закончить фразу.

Лобо резко, всем телом, совершил смертельное вращение. Он крутанулся вокруг своей оси, снося сахарные прутья клетки своим телом, как торнадо, и яростью разъяренной рептилии увлекая добычу за собой.

Поскольку рука Ведьмы была надежно зажата в его зубах, а сама старуха весила совсем немного, рывок оторвал её от пола и затянул в безумную центрифугу.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Ведьма превратилась в размытое серое пятно. Её тело мотало по всей кухне, снося всё на своем пути. Ноги сбивали с полок банки с глазами тритонов, голова пробила дубовую столешницу, а пятки снесли кованую люстру. Весь дом сотрясался от ударов. Слайм-девушка в бутылке на байке с ужасом наблюдала за этим актом насилия, радуясь, что она всего лишь полироль.

Лобо крутился с такой скоростью, что конечности Ведьмы, казалось, перестали подчиняться анатомии, завязываясь в невозможные узлы прямо на лету. Она билась о стены, потолок и пол, издавая звуки выбиваемого ковра, пока сам Лобо вылетал из обломков клетки, продолжая вращение в центре комнаты.

Резкая остановка.

Лобо разжал челюсти и выплюнул руку. Ведьма, по инерции сделав еще десяток оборотов в воздухе, с глухим шлепком рухнула на пол. Она не погибла, но выглядела совершенно дезориентированной, сплющенной и "мягкой", готовой к дальнейшей лепке.

Час спустя.

Сознание возвращалось к Старой Гретхен рывками. В ушах стоял тонкий, невыносимый звон. Тело ныло, каждая кость пульсировала тупой болью. Казалось, её разобрали на части и собрали заново, перепутав детали.

Она попыталась пошевелить пальцами для простейшего заклинания Искры, но руки не слушались. Их намертво примотали к туловищу чем-то липким и невероятно прочным. Ноги тоже не двигались. Она лежала спеленатым куском плоти посреди руин собственной кухни.

Гретхен с трудом разлепила единственный видящий глаз. Потолок зиял дырами. Любимая люстра валялась в углу грудой искореженного металла.

- Эй... - прохрипела она сухим, надтреснутым голосом. - Кто здесь?.. Развяжите меня... Немедленно!

Тишина. Только мерное гудение и треск дров.

- Я требую!.. - начала она снова, пытаясь добавить в голос властности, но тут же закашлялась пылью.

Никто не ответил. Но она чувствовала на себе чужие, холодные взгляды.

Внезапно тяжелая чугунная дверца огромной печи со скрипом отворилась. В нос ударил густой, тяжелый, сводящий с ума аромат жареного мяса. Сочного, пропеченного. Желудок Гретхен, привыкший к диете из детских хрящиков и сиропа, предательски заурчал.

- М-м-м... - раздался глубокий бас, от которого завибрировали половицы под её щекой. - В самый раз. С корочкой.

Огромная тень накрыла её. Синяя лапа схватила Ведьму за шиворот и рывком посадила вертикально. Перед её лицом возник кусок дымящегося мяса на острие длинного ножа.

- Ротик, - скомандовал голос.

Гретхен хотела плюнуть в эту синюю морду, но инстинкты взяли верх. Организм требовал маны. Она открыла рот и впилась зубами в угощение. Сочно. Пряно. Горячо. Она глотала кусок за куском, почти не жуя.

В углу, на ящиках с мукой, сидели Гензель и Гретель. Они не плакали и не дрожали. Они улыбались - широко и пусто. Дети смотрели на кормление своей мучительницы, и в их глазах плясали злые огоньки.

- Спасибо... - выдохнула Ведьма, проглотив очередной кусок. Жир стекал по подбородку. Она чувствовала сытость. - Достаточно. Ты неплохо готовишь, чудовище. А теперь... развяжи меня, и, возможно, я не превращу тебя в слизняка.

Синий гигант наклонился к ней. Красные глаза горели насмешкой. Он медленно прижал огромный палец к её губам. Шершавая кожа пахла порохом и кровью.

- Тш-ш-ш-ш... - прошипел он. - Бабуля, ты не поняла. Банкет только начался.

Лобо выпрямился. Он положил левую руку на массивную дубовую разделочную доску. В правой руке блеснул мясницкий тесак, принадлежавший самой Ведьме.

Гретхен непонимающе моргнула.

- Что ты...

ХРЯСЬ!

Звук удара металла по кости был оглушительным. Густая, черная кровь брызнула на стол. Кисть синего гиганта, отрубленная по самое запястье, осталась лежать на доске. Пальцы ещё подрагивали.

Ведьма открыла рот для крика, но звук застрял в горле. Она увидела обрубок.

Из раны на руке Лобо с влажным чавканьем - ШЛЮП - полезла новая плоть. Мышцы сплетались, кости выстреливали вперед, кожа натягивалась.

Секунда.

И на месте отрубленной кисти была новая. Абсолютно целая. Лобо сжал и разжал кулак, проверяя моторику.

Он небрежно смахнул отрубленную руку тесаком прямо на противень и швырнул его в печь. Жар мгновенно охватил плоть. Запах жареного мяса снова наполнил кухню.

Гретхен почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Тот вкус... то мясо, которое она только что ела с таким удовольствием...

- Экологически чистое производство, - ухмыльнулся Лобо, доставая из печи предыдущую порцию - обугленный кусок бицепса. - Высокобелковая диета. Жри.

Он схватил её за челюсть, с силой разжимая рот.

- Нет... ммм!.. - она пыталась отвернуться, но стальная хватка не давала шансов.

Горячий, жирный кусок плоти регенерирующего инопланетянина отправился ей в глотку. Гретхен давилась, глотала, из глаз текли слезы.

ХРЯСЬ!

Очередной удар тесака. Еще одна рука на противень.

Регенерация.

Печь.

Кормежка.

Это превратилось в конвейер. Её желудок растягивался. Кожа на животе натянулась до предела, готовая лопнуть. Дышать становилось всё труднее. Ребра трещали под давлением изнутри. Она превращалась в шар из плоти, набитый чужим мясом.

- Ещё кусочек за маму, - приговаривал Лобо, заталкивая ей в рот очередную порцию.

Дети в углу тихо хихикали.

Час спустя.

На кухне воцарилось странное спокойствие.

За уцелевшим столом сидела компания.

Гензель и Гретель с хрустом уплетали сырую морковь и брокколи. Они выглядели счастливыми, наслаждаясь пикником посреди бойни. Дети старательно отводили взгляд от сладких стен, выбирая здоровую пищу.

Лобо, развалившись на стуле, держал в руке кусок стены - толстый имбирный пряник. Он макал его в бочонок с элем, откусывал половину и шумно чавкал, роняя крошки на пол.

А в центре стола возвышалась Ведьма.

Её тело раздулось до невероятных размеров. Кожа стала прозрачной от натяжения. Руки и ноги теперь казались крошечными, нелепыми отростками на фоне гигантского туловища. Она дышала с тяжелым присвистом, и каждый вдох грозил разорвать её по швам.

Её единственный глаз бессмысленно смотрел в потолок. Разум спрятался глубоко внутри, спасаясь от унижения и боли.

Лобо доел пряник, рыгнул облаком штукатурки и отломил новый кусок - твердый край подоконника.

Он посмотрел на Гретхен.

Медленно, с издевкой, он ткнул острым углом пряника в её натянутый бок. Ведьма слабо пискнула, но не смогла даже дернуться.

- Будешь? - спросил Лобо, протягивая ей пряник, с которого капал эль. - Ну же, бабуля. Всего один маленький кусочек.

Гензель и Гретель переглянулись и звонко рассмеялись, откусывая хрустящие овощи.

Солнце Аркадии клонилось к закату, окрашивая небо в приторно-розовые тона. Лобо, Гензель и Гретель стояли у порога Пряничного Форта.

Лобо закинул ногу на байк, проверяя крепления.

- Ну, бывайте, мелочь, - пробасил он, поправляя очки.

Гензель и Гретель переглянулись. В их глазах больше не было страха. Там горел холодный, решительный огонь. Они держали в руках ворованные у Ведьмы припасы, а Гензель сжимал огромный кухонный тесак.

- Мы не пойдем домой, - твердо сказал мальчик. - Мы решили. Мы станем охотниками. На таких, как она.

- Чтобы больше никого не съели, - добавила Гретель, поправляя на плече лямку рюкзака.

Лобо посмотрел на них сверху вниз. Его губы растянулись в широкой, почти отеческой улыбке - полной клыков, но на удивление теплой.

- Охотники, значит? - хмыкнул он.

Он небрежно сунул руку в карман жилетки и бросил Гензелю небольшой предмет.

Мальчик поймал его на лету. Это была голова.

Голова той самой слепой Ведьмы. Она была аккуратно отделена от тела, засушена до состояния вяленой груши и уменьшена до размера теннисного мяча - и всё это каким-то непостижимым образом произошло за те пять минут, пока они выходили из дома.

Глаза головы (включая тот, что вращался) были открыты и бегали из стороны в сторону, а рот беззвучно шевелился.

Внезапно рот головы выплюнул небольшой кляп.

- КАКОГО ХЕРА, БЛЯ?! - взвизгнул тоненький, скрипучий голосок. - ГДЕ МОЕ ТЕЛО?! КАКАЯ Я ВАМ ГОВОРЯЩАЯ ГОЛОВА?! ЧТО ЗА БЕСПРЕД...

Гензель с невозмутимым видом, не прерывая зрительного контакта с Лобо, сунул кляп обратно в рот Ведьме и с силой вдавил его большим пальцем. Визг сменился приглушенным мычанием.

Дети замерли лишь на секунду. В их головах промелькнула мысль: «Когда?! Как?! Мы же только что сидели с ней за столом!» Но они тут же отбросили эти вопросы. С Лобо логика не работала.

Гензель посмотрел на голову, которая яростно вращала глазами, пытаясь испепелить его взглядом, перевел взгляд на Лобо и улыбнулся. Искренне и жутковато.

- Спасибо, мистер Лобо.

- Просто Лобо, сынок. Просто Лобо. Она чует магию. Будет вам вместо навигатора. Если начнет нудеть - макните в соль.

Байк взревел. Джокер под днищем захохотал, выпуская сноп искр:

- Пока, неудачники! Не забудьте чистить зубы после еды!

- Бывайте! - Лобо дал по газам.

Адская машина сорвалась с места, поднимая вихрь из сахарной пудры и пыльцы, и через секунду исчезла в небесах, оставляя двух новых, маленьких, но очень злых охотников на пороге их новой жизни.

Космический байк Лобо рвал облака, стремясь покинуть атмосферу этого приторно-сладкого мирка. Турбины выли, оставляя за собой шлейф из черного дыма и радиоактивного пепла.

- Жми, детка! - орал Лобо, вцепившись в руль. - Папочке нужно в открытый космос, проветрить мозги!

Но когда стрелка альтиметра коснулась отметки «Стратосфера», двигатель издал звук, которого не должна издавать техника. Это был не скрежет и не свист. Это была громкая, жирная, утробная отрыжка.

Б-У-Э-Э-Э-Э!

Из выхлопных труб вместо огня вырвались призрачные, искаженные мукой лица мелких демонов. Байк дернулся в конвульсиях.

- Какого чёрта?! - Лобо ударил кулаком по приборной панели, разбив стекло манометра.

- Ты перекормил его! - радостно провизжал Джокер, болтаясь под днищем. - Слишком наваристая смесь! Движок обожрался демоническими душами и теперь у него заворот кишок!

Лобо выкрутил газ, но двигатель лишь жалобно стонал.

Гравитация, бессердечная и неумолимая, сука. Двухтонная машина смерти (учитывая вес наездника) замерла на мгновение в высшей точке полета, а затем, перевернувшись носом вниз, камнем рухнула обратно к земле. Прямо в центр самого высокого, самого мрачного шпиля на всем континенте.

Тронный Зал Цитадели.

Темный Властелин Моргорат стоял посреди горы трупов. У его ног валялся разрубленный надвое Избранный Герой, чья "легендарная" броня не выдержала банального удара булавой.

Всё было кончено. Добро проиграло.

Моргорат дрожащими от экстаза руками поднял над головой Чашу Вечности, наполненную сияющей золотой жидкостью.

- Свершилось! - его голос гремел, сотрясая витражи. - Герои мертвы! Последняя преграда рухнула!

Он поднес сияющий кубок к губам. Жидкость внутри бурлила магией, способной переписать законы вселенной.

- Теперь, испив Нектар Вознесения, я перестану быть смертным! - взревел он, глядя в потолок. - Я стану абсолютом! Я стану БОГОМ! НИКТО НЕ СМЕЕТ МЕНЯ ПРЕРВ...

КР-Р-РА-Ш!!!

Потолок взорвался.

Черный байк рухнул вниз со скоростью метеорита.

ШМЯК.

Байк скрипнул рессорами и замер.

Из-под колеса, чудом не расплескавшись, выкатилась Чаша Вечности.

Лобо слез с сиденья, отряхивая пыль с жилетки. Он пнул дымящийся двигатель.

- Тупая железяка.

Он огляделся. Тронный зал был пуст (если не считать трупов). Взгляд Лобо упал на сияющий кубок, стоящий прямо в луже того, что раньше было Властелином.

- О, - хмыкнул кзарнианец. - Как раз в горле пересохло.

Он поднял Чашу Вечности. Жидкость в ней пульсировала светом тысячи звезд, что даровала вселенское могущество, бессмертие и знание всех тайн мироздания.

Лобо поднес её ко рту и опрокинул залпом.

ГЛЫК-ГЛЫК-ГЛЫК.

Он вытер губы тыльной стороной ладони, швырнул пустой бесценный артефакт в угол и смачно, раскатисто рыгнул:

Б-Р-Р-Р-О-О-О-А-А-Х!

Ударная волна от отрыжки выбила все оставшиеся стекла в зале и погасила факелы.

- Слабовато, - резюмировал Лобо, почесывая живот. - Отдает ванилью. Ну что, клоун, толкай корыто. Будем искать, где тут наливают что-то покрепче.

- Может поможешь?- прокряхтел Джокер, упираясь лицом в пол и пытаясь сдвинуть трехтонную махину.

- Я занят,- отрезал Лобо, закуривая сигару.- Я осуществляю общее руководство.