History Today 

На протяжении почти двух столетий, с середины XVI до начала XVIII века, значительная часть Апеннинского полуострова находилась под прямым или косвенным контролем испанской короны. Этот период оставил глубокий отпечаток в политических институтах, экономике, социальной структуре и культуре Италии. Для того чтобы понять его характер и масштаб, необходимо рассмотреть, как именно была устроена система управления итальянскими владениями Габсбургов, какие экономические процессы происходили на этих территориях, как складывались отношения между испанской администрацией и местным обществом, и наконец, какое место этот период занял в исторической памяти итальянцев.

Установление испанского господства стало прямым итогом Итальянских войн. Като-Камбрезийский мир 1559 года зафиксировал новую политическую реальность: Франция отказывалась от притязаний на итальянские территории, а Испания закрепляла за собой контроль над Миланским герцогством, Неаполитанским королевством, Сицилией и Сардинией. К этим владениям примыкало небольшое, но важное в стратегическом отношении Область Президий, квазигосударственное образование, созданное в 1557 году Филиппом II Испанским на части территории упраздненной Сиенской республики. Кроме того, в сфере испанского влияния оказались некоторые формально независимые государства: Генуэзская республика, тесно связанная с Мадридом финансовыми интересами, и Тосканское герцогство, чьи правители из дома Медичи долгое время ориентировались на союз с Испанией.

1905 год занимает особое место в российской истории. В течение одного года империя пережила поражение в войне, массовые социальные волнения, всплеск революционного террора и одновременно глубочайшую институциональную реформу, заложившую основы парламентаризма. Создание Государственной Думы стало первым опытом законодательного представительства в стране, веками управлявшейся неограниченной монархической властью. Чтобы понять значение этого перелома, необходимо рассмотреть предпосылки, ход событий и последствия реформы в широком историческом контексте.

К началу царствования Николая II Российская империя оставалась абсолютной монархией. Вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти принадлежала императору, чья прерогатива опиралась на Основные государственные законы, не предусматривавшие разделения властей. Единственными выборными органами на местах были земства и городские думы, созданные в эпоху Великих реформ Александра II, однако сфера их компетенции ограничивалась хозяйственными вопросами (медициной, дорогами, народным образованием ) и политической роли они не играли. Между тем во второй половине XIX века в России формировалось гражданское общество в лице разночинной интеллигенции, земских деятелей, адвокатуры и профессуры. Либеральная оппозиция настойчиво требовала введения представительного правления — сначала совещательного, затем законодательного.

На протяжении почти семи десятилетий, с 1494 по 1559 год, Апеннинский полуостров являлся центральным театром военных действий в борьбе между ведущими державами Европы. Этот конфликт, известный как Итальянские войны, не был одной непрерывной войной, а представлял собой серию столкновений, в которых основными противниками выступали Франция, Испания и Священная Римская империя. Чтобы понять причины и ход этих событий, необходимо сначала рассмотреть, что представляла собой Италия к концу XV века.

В указанный период Италия являлась самой экономически развитой областью Европы. Здесь были сконцентрированы крупнейшие банковские дома, процветали мануфактуры, а города по уровню урбанизации и комфорта значительно опережали города к северу от Альп. Однако в политическом отношении это пространство было раздроблено на несколько государств, наиболее значимыми из которых являлись Миланское герцогство, Венецианская республика, Флорентийская республика, Папская область и Неаполитанское королевство. Между ними сохранялся относительный баланс сил, который поддерживался преимущественно дипломатическими средствами. Показательной чертой военного устройства этих государств была их опора на наемные отряды, возглавляемые кондотьерами. Кондотьеры, действуя на основе коммерческого договора, вели войны ограниченными силами, предпочитая маневрирование и взятие пленных ради выкупа прямым боевым столкновениям. Эта система, рациональная с экономической точки зрения, была совершенно не готова к столкновению с армиями нового типа, которые формировались в крупных централизованных монархиях за Альпами.

Непосредственным толчком к началу конфликта послужил внутренний династический кризис в Милане. Герцог Лодовико Сфорца, захвативший власть в обход законного наследника, столкнулся с угрозой со стороны Неаполитанского королевства, которое предъявило династические претензии на Милан. Не имея возможности защитить свои владения собственными силами, Лодовико предпринял шаг, имевший далеко идущие последствия: он предложил французскому королю Карлу VIII реализовать наследственные права Анжуйской династии на корону Неаполя, тем самым побуждая его к вторжению на полуостров. В 1494 году Карл VIII вступил в Италию с армией, насчитывавшей около 25 тысяч человек, включая артиллерию. Французская артиллерия того времени обладала серьезным техническим преимуществом: бронзовые орудия, стрелявшие железными ядрами, позволяли разрушать крепостные стены, рассчитанные на прежние методы осады, в течение нескольких часов. Продвижение армии через территорию полуострова происходило практически без сопротивления. Флоренция и Папское государство предпочли пропустить войска через свои территории, а Неаполитанское королевство оказалось неспособным организовать эффективную оборону. Карл занял Неаполь в начале 1495 года.

До 1867 года южная оконечность Африки была, по сути, захолустьем Британской империи. Капская колония производила шерсть и вино, бурские республики жили натуральным хозяйством, а независимые африканские королевства сохраняли традиционный уклад. Финансовая депрессия, низкая плотность населения и отсутствие крупных городов формировали образ региона, далекого от магистральных путей мирового капитализма. Открытие алмазов в Кимберли, а затем золота на Витватерсранде, за считанные десятилетия перевернуло эту реальность. Регион пережил взрывную урбанизацию, стал объектом масштабных иностранных инвестиций, породил новый класс сверхбогатых промышленников и одновременно создал систему трудовой эксплуатации, по своей жесткости не имевшую аналогов на континенте. Именно в шахтах и компаундах Кимберли и Ранда была выкована та социальная структура, которая позже оформится в режим апартеида.

Но чтобы оценить весь масштаб, необходимо восстановить картину, существовавшую до того, как первые алмазы были подобраны на берегу реки Оранжевой. В середине XIX века регион представлял собой лоскутное одеяло. На побережье располагались две британские колонии: Капская, с относительно либеральным для того времени цензовым избирательным правом, и Натал, присоединенный в 1843 году. В глубине континента, за реками Оранжевой и Ваалем, обосновались бурские республики Южно-Африканская Республика (Трансвааль) и Оранжевое Свободное Государство, основанные потомками голландских колонистов, ушедших во время «Великого трека» из-под британской юрисдикции. Ближе к побережью, в горах, существовало королевство Басутоленд, а к востоку могущественное государство зулусов, которое сохраняло независимость под властью короля Мпанде.

К началу апреля 1945 года общая военно-политическая обстановка характеризовалась полным и безоговорочным крахом вооружённых сил нацистской Германии на всех фронтах. Союзные англо-американские войска, успешно форсировав Рейн и преодолев линию Зигфрида, развивали наступление вглубь Германии с запада, практически не встречая организованного сопротивления. Одновременно с этим Красная Армия, завершив блестящие операции в Восточной Пруссии, Польше, Померании и Силезии, вышла на широком фронте к рекам Одер и Нейсе, создав непосредственную угрозу столице рейха. Советские войска, прошедшие с тяжелыми боями от Сталинграда и Курска, представляли собой колоссальную, закаленную в сражениях силу, обладавшую огромным опытом прорыва глубоко эшелонированной обороны и ведения маневренных действий в высоком темпе. Экономические и людские ресурсы Германии были полностью истощены, промышленность не могла восполнять потери в технике, а мобилизационные резервы иссякли, что делало военное положение рейха безнадежным.

Тем не менее немецкое военно-политическое руководство во главе с Адольфом Гитлером не оставляло надежд затянуть войну в расчете на возможный раскол антигитлеровской коалиции. Основные усилия были направлены на удержание Восточного фронта с целью сковать продвижение советских войск и выиграть время для сепаратных переговоров с западными державами. В соответствии с этим замыслом командование вермахта сосредоточило на берлинском направлении наиболее боеспособные и фанатично настроенные соединения. Основу немецкой группировки составляли войска группы армий «Висла» под командованием генерал-полковника Готхарда Хейнрици, которая занимала оборону непосредственно на рубеже Одера, и часть сил группы армий «Центр» фельдмаршала Фердинанда Шёрнера, развернутой южнее, вдоль реки Нейсе и в районах Дрездена.

Англо-бурская война 1899–1902 годов занимает в истории колониализма и военного искусства совершенно особое место. На рубеже веков, когда мир стоял на пороге индустриальной эпохи и глобальных потрясений, на южной оконечности Африканского континента разыгралась драма, в которой отразились все противоречия грядущего столетия. Это была не просто война за территории или ресурсы, хотя золото Витватерсранда и алмазы Кимберли, безусловно, стали той искрой, которая воспламенила многолетний тлеющий конфликт. По своей сути это было столкновение двух цивилизаций, двух взглядов на право владения землей и свободу — столкновение величайшей империи мира, над которой никогда не заходило солнце, с упрямым, религиозным и невероятно свободолюбивым народом, чья идентичность ковалась в суровых условиях африканского вельда на протяжении двух столетий. Война началась с громких фанфар и шапкозакидательских настроений в лондонских газетах, суливших победу к Рождеству, а закончилась через три года горьким пеплом выжженных ферм и колючей проволокой концентрационных лагерей, изменив не только карту Африки, но и само представление европейцев о допустимых методах ведения боевых действий.

Чтобы понять истоки этой драмы, необходимо вернуться не в 1899 год, а гораздо раньше — в середину XVII века, когда голландская Ост-Индская компания основала на мысе Доброй Надежды колонию. Первые переселенцы, голландцы, немцы и французские гугеноты, постепенно смешивались, создавая уникальный этнос, называвший себя африканерами, или бурами (от голландского «boer» - крестьянин). Они говорили на собственном языке - африкаанс, исповедовали кальвинизм и считали себя народом, заключившим завет с Богом на этой суровой земле. Их быт был предельно прост, а мировоззрение консервативно: семья, Библия, винтовка и бескрайние пастбища для скота. Всё изменилось в начале XIX века, когда Капская колония перешла под власть Британской короны.