К началу апреля 1945 года общая военно-политическая обстановка характеризовалась полным и безоговорочным крахом вооружённых сил нацистской Германии на всех фронтах. Союзные англо-американские войска, успешно форсировав Рейн и преодолев линию Зигфрида, развивали наступление вглубь Германии с запада, практически не встречая организованного сопротивления. Одновременно с этим Красная Армия, завершив блестящие операции в Восточной Пруссии, Польше, Померании и Силезии, вышла на широком фронте к рекам Одер и Нейсе, создав непосредственную угрозу столице рейха. Советские войска, прошедшие с тяжелыми боями от Сталинграда и Курска, представляли собой колоссальную, закаленную в сражениях силу, обладавшую огромным опытом прорыва глубоко эшелонированной обороны и ведения маневренных действий в высоком темпе. Экономические и людские ресурсы Германии были полностью истощены, промышленность не могла восполнять потери в технике, а мобилизационные резервы иссякли, что делало военное положение рейха безнадежным.

Тем не менее немецкое военно-политическое руководство во главе с Адольфом Гитлером не оставляло надежд затянуть войну в расчете на возможный раскол антигитлеровской коалиции. Основные усилия были направлены на удержание Восточного фронта с целью сковать продвижение советских войск и выиграть время для сепаратных переговоров с западными державами. В соответствии с этим замыслом командование вермахта сосредоточило на берлинском направлении наиболее боеспособные и фанатично настроенные соединения. Основу немецкой группировки составляли войска группы армий «Висла» под командованием генерал-полковника Готхарда Хейнрици, которая занимала оборону непосредственно на рубеже Одера, и часть сил группы армий «Центр» фельдмаршала Фердинанда Шёрнера, развернутой южнее, вдоль реки Нейсе и в районах Дрездена.

Всего в первой линии и в оперативном резерве противник имел более 60 дивизий, а также многочисленные отдельные полки, батальоны и боевые группы, сформированные из остатков разгромленных частей. Кроме того, в Берлине и его окрестностях спешно создавались отряды фольксштурма, в которые призывалось все мужское население в возрасте от 16 до 60 лет, способное держать оружие. Общая численность немецких войск на этом направлении к середине апреля достигала, по разным оценкам, около одного миллиона человек, в распоряжении которых находилось свыше десяти тысяч орудий и минометов, около полутора тысяч танков и штурмовых орудий, а также более трех тысяч самолетов, сосредоточенных на аэродромах центральной Германии и способных действовать в районе Берлина.

Главная оборонительная полоса, проходившая по западным берегам Одера и Нейсе, имела глубину от 5 до 10 километров и состояла из нескольких позиций, каждая из которых была оборудована траншеями полного профиля, дотами, дзотами, проволочными заграждениями и минными полями. Особое значение немецкое командование придавало удержанию господствующей над всей поймой Одера гряды Зееловских высот, которые были превращены в мощный укрепленный рубеж с многочисленными бетонированными укрытиями и плотной системой артиллерийского и пулеметного огня. Этот естественный барьер, имевший крутые склоны, позволял обороняющимся простреливать всю лежащую перед ним долину на много километров. За главной полосой следовали вторая и третья полосы обороны, опиравшиеся на населенные пункты, превращенные в узлы сопротивления, и систему озер и каналов.

Непосредственно сам Берлин тоже  был подготовлен к обороне с особой тщательностью. Город был разбит на девять секторов, из которых наиболее сильно укреплялся центральный, так называемая Цитадель, включавший в себя правительственные здания, Рейхстаг и Имперскую канцелярию. Улицы перегораживались массивными баррикадами, имевшими толщину до нескольких метров и способными выдерживать попадания снарядов крупных калибров, в зданиях оборудовались пулеметные гнезда, а подземные коммуникации готовились для скрытного маневра гарнизона. Идея обороны сводилась к тому, чтобы, не считаясь с потерями, навязывать советским войскам тяжелые уличные бои в гигантском каменном лабиринте, лишая их преимущества в маневре и огневой мощи.

Советское Верховное Главнокомандование, осознавая решающее политическое и военное значение скорейшего взятия Берлина, приступило к планированию завершающей операции еще в марте 1945 года. Замысел Ставки состоял в том, чтобы мощными ударами трех фронтов прорвать оборону противника на широком фронте, рассечь берлинскую группировку на изолированные части, окружить и уничтожить их по отдельности, не допустив отхода немецких войск на запад для сдачи в плен англо-американским союзникам. Главная роль в операции отводилась войскам 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Георгия Константиновича Жукова. Фронт должен был нанести удар с Кюстринского плацдарма на западном берегу Одера, в кратчайшие сроки преодолеть мощную оборону на Зееловских высотах и развивать наступление непосредственно на Берлин, охватывая город с севера и северо-востока.

Южнее, из района южнее Форста, должен был наступать 1-й Украинский фронт маршала Ивана Степановича Конева. Его задача предусматривала форсирование реки Нейсе, разгром противостоящих войск противника и стремительное продвижение в общем направлении на Потсдам и Бранденбург, для выхода к Берлину с юга и юго-запада, а также для соединения с войсками Жукова западнее столицы. Войскам 2-го Белорусского фронта маршала Константина Константиновича Рокоссовского, находившимся севернее, в Померании, предстояло форсировать Одер в его нижнем течении, нанести глубокий рассекающий удар в направлении Нойштрелиц и Шверин, наголову разгромить штеттинскую группировку врага и тем самым прочно обеспечить правый фланг всей ударной группировки.

Для выполнения этих масштабных задач была создана невиданная по концентрации сил и средств группировка. В составе трех фронтов насчитывалось в совокупности до 2,5 миллионов человек, более 41 тысячи орудий и минометов, свыше 6200 танков и самоходных артиллерийских установок, а также около 7,5 тысяч боевых самолетов трех воздушных армий и авиации дальнего действия. Это означало подавляющее превосходство над противником в силах и технике на направлениях главных ударов. Так, на участках прорыва на каждый километр фронта приходилось до 250 орудий. Подготовка к наступлению велась с максимальной тщательностью и скрытностью.

Было проведено детальное авиационное и агентурное разведывание системы обороны противника, тыловые службы осуществили грандиозный объем работ по подвозу боеприпасов, продовольствия и горючего, а инженерные войска оборудовали исходные районы и переправы. Для дезориентации противника относительно направления главного удара применялись беспрецедентные меры оперативной маскировки: имитировалась концентрация войск на второстепенных направлениях, включая ложные радиопереговоры и передвижения, а реальная перегруппировка сил производилась исключительно в ночное время. Особое внимание уделялось морально-политической подготовке личного состава; в подразделениях проводились митинги и беседы, разъяснявшие историческую значимость предстоящего сражения и необходимость любой ценой добить врага в его собственном логове.

Берлинская операция началась в предрассветной мгле 16 апреля 1945 года, за два часа до рассвета. В 3 часа утра по местному времени, в полосе наступления 1-го Белорусского фронта, небо внезапно озарилось вспышками тысяч орудийных залпов. Артиллерийская подготовка небывалой мощи, сопровождавшаяся ударами ночных бомбардировщиков, обрушилась на немецкие позиции, превратив передний край обороны противника в сплошное море огня и дыма. Особенностью этого штурма стало использование мощных зенитных прожекторов, которые были расставлены в боевых порядках наступающей пехоты. С переносом огня в глубину обороны, по единому сигналу, 140 прожекторов вспыхнули одновременно, осветив поле боя и ослепив уцелевших немецких солдат. Этот психологический прием оказал ошеломляющее воздействие на обороняющихся, одновременно позволив советской пехоте и танкам непосредственной поддержки визуально ориентироваться в ночной атаке. Под прикрытием огневого вала и прожекторного света в атаку двинулись передовые батальоны, а затем и главные силы ударной группировки фронта.

В первые часы наступление развивалось успешно, советские войска относительно быстро овладели первой и второй траншеями главной полосы немецкой обороны. Однако как только штурмующие части вышли на открытое пространство перед Зееловскими высотами, темп наступления резко замедлился. Немцы, укрывавшиеся в глубоких подвалах и бетонированных капонирах, пережив артналет, привели в порядок уцелевшие огневые средства и встретили наступающих кинжальным пулеметным огнем и контратаками. Попытки прорвать оборону с ходу успеха не имели. Стало очевидно, что главный оборонительный рубеж противника подавлен недостаточно.

Перед командованием 1-го Белорусского фронта встала сложная дилемма, требовавшая немедленного и нетипичного решения. Согласно первоначальному плану, обе гвардейские танковые армии, 1-я под командованием Михаила Ефимовича Катукова и 2-я под командованием Семена Ильича Богданова, должны были вводиться в сражение только после прорыва пехотой тактической зоны обороны для развития успеха на оперативной глубине. Маршал Жуков, видя, что наступление забуксовало и драгоценное время уходит, а фактор внезапности уже утрачен, принял решение изменить первоначальный план и ввел танковые армии в бой для совместного с общевойсковыми объединениями завершения прорыва. Это решение было продиктовано стремлением любой ценой ускорить преодоление Зееловского рубежа, пока противник не подтянул резервы. Маневр танковых корпусов был сопряжен с огромными трудностями. Продвижение превратилось в медленное «прогрызание» вражеской обороны. Сотни танков, утратив маневренность, становились мишенями для фаустпатронов и замаскированных зенитных орудий. Бой носил чрезвычайно ожесточенный и кровопролитный характер. Лишь к исходу 17 апреля, ценой неимоверных усилий, после непрерывных двухдневных боев, войскам фронта удалось взломать Зееловские высоты, имея за плечами отставание от запланированного графика.

В то же время наступление 1-го Украинского фронта южнее развивалось по более стремительному сценарию. В 6 часов 15 минут утра 16 апреля началась артподготовка, которой предшествовала постановка мощной и плотной дымовой завесы вдоль всего берега реки Нейсе силами химических и инженерных войск. Расчет строился на том, чтобы полностью ослепить наблюдательные пункты и огневые точки противника на западном берегу, не позволив ему вести прицельный огонь при форсировании реки. Сплошная стена дыма, смешанная с туманом и пылью от разрывов, лишала обороняющихся видимости. Под этим прикрытием передовые эшелоны фронта начали форсирование Нейсе одновременно на нескольких участках. Благодаря скрытности и отличной организации, штурмовые батальоны практически без серьезных потерь переправились на противоположный берег, подавив уцелевшие пулеметные гнезда противника и обеспечив быструю наводку понтонных мостов и паромных переправ. Уже в первый день инженерные части под огнем навели несколько мостов грузоподъемностью до шестидесяти тонн, по которым немедленно переправились танки и тяжелая артиллерия. К исходу 17 апреля тактическая зона обороны немецкой группы армий «Центр» на фронте почти в 30 километров была прорвана на всю глубину.

Маршал Конев, реализуя замысел Ставки, немедленно направил 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии под командованием Павла Семеновича Рыбалко и Дмитрия Даниловича Лелюшенко в отрыв от пехоты, приказав им стремительно двигаться в северо-западном направлении с целью выйти к южным окраинам Берлина. Это был смелый и решительный маневр, ставивший под угрозу тылы всей берлинской группировки немцев.

Потеря времени на Зееловских высотах и быстрый успех Конева породили известный элемент соревнования, подогреваемый Верховным Главнокомандующим. Сталин, оценив обстановку, направил Коневу директиву, разграничивающую линию между фронтами и фактически разрешавшую повернуть танковые армии на Берлин. Это означало, что возможность ворваться в столицу рейха первыми теперь предоставлялась не только войскам Жукова, но и южной группировке.

18 и 19 апреля наступление на всех направлениях продолжилось с нарастающей силой. Танкисты Рыбалко и Лелюшенко, ломая сопротивление разрозненных немецких частей, устремились мимо Котбуса и Шпремберга. В воздухе непрерывно висели волны советской авиации, которая наносила бомбо-штурмовые удары по колоннам отходящего противника, узлам коммуникаций и резервам, пытавшимся закрепиться на тыловых оборонительных рубежах. Немецкое командование предпринимало отчаянные попытки маневра, снимая дивизии с менее активных участков и пытаясь нанести контрудары во фланг прорывающимся советским танковым клиньям, однако все эти действия запаздывали и разбивались о превосходство наступающих в мобильности и огневой мощи. Судьба немецкой обороны была предрешена. 20 апреля, на пятый день операции, дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса 1-го Белорусского фронта открыла огонь по историческому центру Берлина, символически возвестив о начале штурма самого города.

С этого момента начался завершающий этап операции, который характеризовался одновременным окружением берлинской группировки и ведением боев по ее расчленению. 21 и 22 апреля передовые подразделения 1-го Белорусского фронта, сбивая посты охранения, ворвались на северные и восточные окраины Берлина, завязав уличные бои в районах Вайсензее, Панков и Марцан. На юге, танкисты 3-й гвардейской танковой армии, ломая сопротивление противника, пробили к этому времени оборону внешнего берлинского обвода и глубокой ночью 22 апреля достигли канала Тельтов, представлявшего собой серьезное водное препятствие с отвесными бетонированными берегами, по которому проходил внутренний обвод обороны германской столицы. Маршал Конев немедленно потребовал форсировать канал и ворваться непосредственно в городские кварталы. 24 апреля на юго-восточной окраине города, в районе Бонсдорфа и Буккова, произошла историческая встреча передовых частей 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов, в результате которой берлинский гарнизон и 9-я армия, оборонявшаяся на Одере, были отрезаны друг от друга. Днем позже, 25 апреля, в центре Германии, на реке Эльбе в районе Торгау, гвардейцы 5-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта встретились с разведгруппами 1-й американской армии, окончательно расчленив войска вермахта на северную и южную группировки. В тот же день западнее Берлина замкнулось внутреннее кольцо окружения непосредственно вокруг города, когда войска двух фронтов соединились в районе Потсдама и Кетцина, завершив изоляцию столицы. Город оказался в плотном и неразрывном кольце.

Бои в Берлине представляли собой беспрецедентное по ожесточенности и упорству сражение в гигантском мегаполисе. Гарнизон под командованием генерала Гельмута Вейдлинга насчитывал, по уточненным данным, около 200 тысяч человек, в распоряжении которых имелось огромное количество фаустпатронов, пулеметов и заранее подготовленных к обороне зданий. Советское командование отказалось от фронтального наступления крупными войсковыми массами, перейдя к тактике действий штурмовых групп и отрядов. Каждый такой отряд обязательно включал в себя подразделения саперов, танки, самоходные артиллерийские установки крупных калибров, огнеметчиков и минометчиков. Пехота была щедро оснащена ручными гранатами и трофейными фаустпатронами, которые оказались чрезвычайно эффективным средством против засевших в прочных каменных строениях немцев. Бои не затихали ни днем, ни ночью.

Советские штурмовые группы, используя подземные тоннели метро и канализационные сети, прорывая проходы в стенах зданий с помощью взрывчатки, уклоняясь от лобовых атак на забаррикадированные улицы, метр за метром продвигались к центру. Особенную сложность представляли массивные железобетонные зенитные башни-бункеры в парках Тиргартен и Фридрихсхайн, орудия крупного калибра которых имели круговой сектор обстрела, и которые приходилось подавлять стрельбой прямой наводкой орудий особой мощности. Каналы и река Шпрее стали очередными рубежами, преодолеваемыми с тяжелыми боями. Упорство обороняющихся подогревалось террором со стороны собственных полевых судов и заградительных отрядов СС, расстреливавших на месте любого, покинувшего позиции.

К 29 апреля бои переместились в центральный сектор, к правительственному кварталу. Наступающие войска 3-й ударной армии генерала Василия Ивановича Кузнецова и 8-й гвардейской армии генерала Василия Ивановича Чуйкова вели сражение на подступах к Рейхстагу, министерству внутренних дел («Дому Гиммлера») и зданию оперного театра Кролль-опера. Площадь перед Рейхстагом простреливалась многослойным перекрестным огнем из баррикад, заблаговременно подготовленных оконных проемов и траншей, пересекавших парк Тиргартен. Преодоление рва, заполненного водой, и штурм «Дома Гиммлера» заняли почти сутки. Лишь к утру 30 апреля здание министерства внутренних дел было полностью захвачено, и ударные части начали непосредственный штурм Рейхстага. Само здание, приспособленное к круговой обороне с замурованными кирпичом окнами нижних этажей, оборонял сводный гарнизон эсэсовцев, курсантов морской школы и солдат зенитных частей численностью до 2 тысяч человек.

Первые попытки штурма, предпринятые днем, были отбиты. Перелом наступил с наступлением сумерек, когда под прикрытием массированного артиллерийского огня в здание ворвались передовые батальоны. Внутри здания завязался бой, переходящий в рукопашные схватки на лестничных клетках и в длинных коридорах. Противник оборонялся с отчаянием обреченных, контратакуя при поддержке огня с верхних этажей. Сражение за Рейхстаг продолжалось всю ночь, и только глубокой ночью, около 22 часов 30 минут по московскому времени, на крыше здания, а позже и на его куполе разведчиками 150-й стрелковой дивизии Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария во главе с замполитом батальона лейтенантом Алексеем Берестом было водружено Знамя Победы — штурмовой флаг 150-й дивизии, ставший официальным символом падения германской столицы. Бои в отдельных помещениях Рейхстага, однако, продлились вплоть до утра 1 мая.

Параллельно со штурмом протекали драматические события в подземельях Имперской канцелярии. 30 апреля, осознав полную неспособность деблокировать Берлин извне и крах всех надежд, Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством. В предсмертные часы он освободил от должности рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и назначил преемником гросс-адмирала Карла Дёница. Вновь назначенное правительство во главе с Геббельсом предприняло в ночь на 1 мая попытку вступить в переговоры с советским командованием. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Ганс Кребс около 4 часов утра пересек линию фронта и был доставлен на командный пункт 8-ей гвардейской армии. Он сообщил генералу Чуйкову о самоубийстве Гитлера и предложил заключить перемирие на условиях, которые позволили бы новому правительству Германии приступить к своим функциям после получения полномочий от Дёница. Советское командование, по указанию Ставки, выдвинуло единственно возможное требование: безоговорочная капитуляция берлинского гарнизона. Переговоры, зашедшие в тупик из-за отказа Геббельса от капитуляции, были прерваны. В ответ на это в 18 часов 30 минут 1 мая вся артиллерийская мощь, которая была сосредоточена в черте города, возобновила ураганный огонь по остаткам центра обороны, сметая последние очаги сопротивления.

К утру 2 мая сопротивление немецких войск в центре было окончательно сломлено. Командующий обороной Берлина генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг, до этого скрывавшийся в подвалах, отдал приказ о прекращении сопротивления и капитуляции гарнизона. Под диктовку советских офицеров он написал воззвание к солдатам, в котором извещал о бесполезности дальнейшего кровопролития. С помощью звуковещательных станций и громкоговорителей это воззвание передавалось по всему городу. Организованное сопротивление немецких войск в Берлине прекратилось, началась массовая сдача в плен. К 15 часам того же дня численность сдавшихся превысила 70 тысяч человек, а концу операции достигла 134 тысяч. Отдельные попытки групп эсэсовцев и фанатиков из гитлерюгенда прорваться из окруженного города на запад в течение 2 мая были пресечены советскими войсками, и лишь незначительной их части удалось просочиться через боевые порядки и выйти в район Эльбы, чтобы сдаться в плен американцам. Ликвидация последних разрозненных огневых точек продолжалась еще несколько дней, но ключевое событие свершилось: столица Третьего рейха пала.

В ходе этого сражения советские войска завершили разгром вооруженных сил нацистской Германии, уничтожив и пленив 93 дивизии противника. Было захвачено огромное количество вооружения и военной техники, включая тысячи танков и самолетов. С военной точки зрения операция явилась венцом развития советского военного искусства, продемонстрировав высокую эффективность действий крупных механизированных масс в условиях глубоко эшелонированной обороны и гигантского города, искусное взаимодействие родов войск и гибкость тактики штурмовых групп. С политической точки зрения взятие Берлина означало безоговорочное крушение гитлеровского режима, политическую смерть нацизма и полную военную капитуляцию Германии, акт которой был подписан спустя несколько дней, в ночь с 8 на 9 мая 1945 года. Безвозвратные потери советских войск в операции составили порядка 81 тысячи человек, санитарные свыше 280 тысяч. Память о битве за Берлин стала на века символом мужества, самопожертвования и несгибаемой воли к победе советского солдата, ценой своей жизни поставившего точку в самой разрушительной войне в истории человечества.