— Ещё раз, — сказал Верат.

— Эрайя Солнечный Огонь записал историю создания
Солнечного Колодца, будучи непосредственным свидетелем…

— Нет, он не писал о Солнечном Колодце. Его перу
принадлежит «История троллей», тома с пятого по седьмой. Его дед, Солнечный Огонь-старший, написал тома с первого по четвёртый, и...

Сильвана раздражённо вздохнула.

— Я понимаю, почему мне нужно знать всё о битвах
древности, — сказала она. — Стратегия очень важна. И я знаю, что должна быть знакома с географией нашего королевства. Но эти младшие, старшие, первые своего имени, пятнадцатые, те, что в синих плащах на портретах, — как, черт возьми, ты помнишь их всех? И зачем?

— Мы это уже обсуждали, — ответил отец, разливая вино по кубкам и протягивая один ей. — Талассийцы чрезвычайно…

—...гордятся своей историей, — пробормотала Сильвана.

—  так что знание этого наследия…

— …ключ к любым переговорам, — она сделала глоток вина и протерла глаза тыльной стороной ладони.

— И всё же это сплошное потакание собственному тщеславию.

— Моя дорогая, — сказал Верат, сделал глоток, и его глаза блеснули над краем кубка. — Что такое политика, по-твоему? Достигнуть многого можно лишь за столом переговоров. 

— Стрела и лук могут помочь добиться ещё большего, — ответила Сильвана. — Теперь я официально Странник Кель’Таласа. Почему я не могу им и оставаться?

— Потому что, как я говорил уже много раз, праздный ум — мастерская дьявола, — ответил он со всей своей добротой и честностью. — Аллерия в конечном итоге примет мантию генерала-следопыта, как бы она ни металась сейчас. Ты знаешь, что я очень уважаю Странников, Сильвана, они непревзойдённые воители, я готов биться об заклад насчёт их мастерства. Но, моё милое дитя, ты не умеешь следовать за кем-то. Ты — лидер, и жизнь ведомого следопыта заставит тебя лишь злиться и бунтовать.

Сильвана нахмурилась. Его слова были правдивы. Она замерла, словно наизготовку, подыскивая слова.

— Мое сердце принадлежит лесу, только и всего.

Слишком вычурные слова на её вкус, но искренние. Никогда она не чувствовала себя живее и сосредоточеннее, чем во время охоты, выслеживая свою добычу. Шпиль Ветрокрылых прекрасен, безусловно, но для неё не было ничего красивее Лесов Вечной Песни. Запахи особенно очаровывали её: запахи травы, деревьев – так пахла сама жизнь.

 — Мы дали тебе имя в честь лесов нашей родины, и ты доказала, что мы не ошиблись. Я не прошу тебя оставить ряды Странников, ни в коем случае, — Верат поднял руки в притворном ужасе, и Сильвана усмехнулась.
— Но не забывай приходить ко мне иногда, хорошо? Чтобы наблюдать и учиться.

Он погладил её по голове, как в детстве.

— Грядут перемены, и серьёзные…

— Портал? — тут же спросила Сильвана. — Те сообщения разведчиков о зелёных чудовищах – правда?

— Когда ты доживёшь до моих лет, то поймёшь, что каждая крупица информации, какой бы нелепой она ни казалась, заслуживает внимания. Здравый скептицизм, разумеется, полезен. Твой острый ум сослужил бы отличную службу королевству. Но что до твоего острого языка…, — он замолк, и его глаза сверкнули, — он, возможно, научит тебя, как важно иногда промолчать.

— Ну, теперь я знаю наверняка, что не подхожу для места при дворе, — ответила Сильвана.

 Отец рассмеялся.

— Напротив, — ответил он, — многие, даже слишком, говорят королю лишь то, что он хотел бы услышать. К счастью, Анастериан мудр и ценит тех, у кого хватает смелости говорить правду. И вот поэтому он прекрасный правитель.

Но беспокоил Сильвану вовсе не Анастериан. Король был стар, но сообразителен и силён. Он видел многое за свои века, и, насколько она могла судить, был достойным правителем.

Если что и вызывало у неё презрение – так это придворные со всем их легкомыслием и вознёй с безделушками. А лорд Солтерил был живым воплощением всего, что её так раздражало.

Она вздохнула. 

— Я отправлюсь ко двору короля, покуда он не вышвырнет и меня.

Сильвана старалась – действительно старалась – стать прилежной ученицей, какой хотел её видеть отец.

Но вскоре она обнаружила, что занятиям предпочитает разведывательные миссии, охоту или просто упражнения в стрельбе вместе с ещё двумя Странниками, её любимыми друзьями. Задумчивый Лор’темар, весельчак
Халдрон и озорная Сильвана – это трио, разумеется, подчинялось генералу-следопыту, было послушно наследнику престола, и всё же они держались сами по себе.

Сильвана заметила, что у наследницы генерала тоже было своё
подразделение: вокруг Аллерии сплотились многие, среди них — Верана, Реллиан, Аурик и Талтрессар. Она понятия не имела, что у них на уме, но раскол между Аллерией и Лирисой был очевиден.

Если и было что-то, что Сильвана ценила выше часов, проведенных с трио – так это часы, проведённые с Лиратом между тренировками и его выступлениями.

Он был верен своему обещанию и всегда старался найти для неё время, как бы ни был занят в Луносвете. Кель’тас настоял на его переезде в квартал Искусств и официальном обучении. Сильвана была почти уверена, что её брат совсем скоро станет королевским музыкантом.

Иногда они отправлялись в Леса Вечной Песни, иногда – на пляж у Шпиля. Если погода была хорошей – купались, если нет – просто гуляли и собирали ракушки. Однажды, в час полуденного зноя, они отправились к океану во время отлива. Лират решил проверить, как обычно, не застряло ли какое-нибудь несчастное создание в песке без воды. И вот он уже нёс в ладонях к воде маленькую рыбку.  Сильвана наблюдала, как он опустил её в воду, а затем сам бегом устремился в волны.

«Так странно, — подумалось ей. — Мы охотимся на диких существ, подобных этим, а он спасает всех, кого может».

Она сама окунулась в воду и вытянулась на берегу. Можно было закрыть глаза и позволить мыслям блуждать, пока не обсохнет одежда, по крайней мере. Через несколько недель будет отмечаться День Памяти, годовщина последней битвы Войн троллей.

Анастериан Солнечный Скиталец, владелец клинка Фело’мелорн, убил в той войне стольких врагов, что стены Зул’Амана затопило волнами крови.

Сильвана часто думала, каково это – участвовать в подобных
битвах, и вечерами обсуждала с отцом стратегии и ходы, предпринятые в том или ином сражении. Но в этот раз, к сожалению, её ждёт только одна битва – выбор подходящего вечернего платья на торжество.

Она вдруг открыла глаза и увидела, что солнце уже садилось. Одежда успела полностью высохнуть, но её злило, что драгоценное время
с братом было потрачено на сон.

Сильвана поднялась на ноги, оглядываясь в поисках Лирата.
Его нигде не было видно. Неужели он заметил, что она задремала, и вернулся в шпиль один? Но это так на него непохоже.

В сердце кольнула тревога, и Сильвана босиком бросилась к
волнам, вглядываясь в серебристую воду. Ничего не видно.

Он пожалеет, что ушел, не предупредив её. Ох как пожалеет о том, что ушел и заставил её волноваться. Сильвана развернулась и уже хотела отправиться за своими вещами, как вдруг…

Туфли. Его туфли остались на берегу. Во рту у неё пересохло.

— Лират? — позвала она срывающимся голосом и бросилась к воде. Она словно летела над песком и молилась, чтобы увидеть над водой руку, увидеть, что с ним всё в порядке…

Что-то виднелось на поверхности: фигура с белокурыми волосами, разметавшимися по волнам. Лират! Ужас захлестнул Сильвану, но она постаралась совладать с ним и устремилась к брату так быстро, как это было возможно. Лират, не двигаясь, лежал на воде лицом вниз.

Время словно остановилось, но тут она добралась до него, перевернула на спину, и…

Он открыл глаза и сказал весело:

— Спасибо за помощь, леди Луна!

Страх на минуту сменился облегчением, а затем — гневом. 

Сильвана отпустила его, смотря, как брат, живой, невредимый, плескается вокруг, а затем толкнула в плечо что есть силы.

— ОЙ!

Лират потирал ушибленное место и смеялся.

— Я очень рада, что ты в порядке, — сказала Сильвана. —
Ведь теперь я могу утопить тебя сама. Ты напугал меня до смерти, ты понимаешь? Как у тебя вообще получилось столько не дышать?

— А как ты думаешь, что происходит с лёгкими после часов
игры на духовых инструментах изо дня в день? — спросил он, барахтаясь вокруг неё.
— Розыгрыш удался!

— Нет, лорд Солнце. Это твоя худшая шутка. Никогда больше
так не делай.

Сильвана старалась держаться спокойно, но Лират видел, как
сильно она расстроена.

— Прости, — сказал он. — Я не думал, что ты так
испугаешься.

Гнев и страх тут же отступили, и Сильвана, обняв его,
почувствовала биение сердца и холодную от воды кожу, услышала дыхание. Он обнял её в ответ и прошептал слова извинений еще раз.

Сильвана вспомнила, как добавила мальчишкам в вино раневое
древо. Вспомнила, как они испугались, они ведь подумали, что это был яд.
Внезапно та шутка перестала казаться смешной.

Она разжала объятия и вздохнула.

— Может, хватит с нас розыгрышей.

— Может, и хватит.

— Но для тех, кто этого заслуживает, сделаем исключение.

— Конечно, — отозвался брат, и они направились к берегу.

— Стоило мне последний раз надеть платье и явиться на
званый вечер, и всё кончилось не очень хорошо, — заметила Сильвана.

Она, сестры и мать в этот вечер отправились в карете, что
случалось очень редко.

Сильвана безуспешно пыталась настоять на дракондорах или
чтобы Лириса, по крайней мере, выбрала прекрасного жеребца, подаренного самим Анастерианом, но мать была непреклонна. Они будут вести себя согласно приличиям, и всё на этом.

— Твой отец попросил нас всех явиться, и мы явимся. Никому
не нравится эта затея, но мы – Ветрокрылые, а это означает определенные
обязательства перед троном.

Стоило ей отвернуться, Сильвана закатила глаза, а Вериса
едва смогла сдержать смешок. По крайней мере, дочери могли сами выбрать платья. Аллерия избрала зелёное с плащом, Вериса – красное с вышитым лифом, а Сильвана – синее, попросив только, чтобы оно было без рукавов. Раз уж не получится прийти в доспехах, то, по крайней мере, пусть не будет лишней ткани.

 Лириса не возражала. На её лице застыло странное выражение: печаль и мягкость. Сильвана никогда раньше не видела её такой, но Вериса быстро поняла, в чём дело.

— Все хорошо, мама?

— Да, девочка моя, — отозвалась она.

Сильвана моргнула. Она смутно помнила детские годы и видела, какой доброй и мягкой была Лириса с Лиратом, но с тех пор мать редко
снимала с лица маску суровости.

— Просто мне немного грустно. Вы все выросли, и Лират
теперь тоже, а я всё ещё вижу вас детьми. Вериса обняла мать и положила голову ей на плечо.

— Да, мы выросли. Но это не значит, что мы бросим тебя. Мы всё ещё здесь.

Сильвана промолчала и посмотрела на Аллерию. Их взгляды
встретились, а затем та отвернулась к окну. Никто не проронил ни слова.

Верат встретил их у лестницы, ведущей ко Двору Солнца.

— Я вечно видел вас только в пыли и грязи и даже успел позабыть, насколько вы все прекрасны.

Действительно, прекрасны, отец был прав. Длинные локоны Аллерии ниспадали на грациозный плащ за её спиной. Вериса выглядела аристократкой, какой и была по сути своей: волосы мерцали, как лунный свет, а драгоценные камни на корсаже переливались подобно звездам. Свободное платье Сильваны без рукавов привлекало множество взглядов. Ей льстило подобное внимание, но не слишком-то сильно. Занимали её совсем не поклонники.

— Можем мы увидеть Лирата?

— Не сейчас, — ответила Лириса.

Сильвана выпрямилась, улыбнулась толпе и вместе с родителями зашла внутрь. Их ожидала целая вереница тех, кого следовало
поприветствовать. Её раздражало это, но, с другой стороны, сегодняшний вечер был очень важен для отца, и она не хотела смущать его.

Седовласый Анастериан, герой далёкой битвы и сегодняшнего
торжества, был в центре внимания. Он, элегантный и грациозный, был великолепен в своих тяжёлых, усыпанных самоцветами, ало-золотых одеяниях. Легендарный Фело’мелорн покоился в ножнах на боку.

Явилось много магов, что само собой разумелось, учитывая
их важность для общества. Рядом с Верховным магистром Бело’виром Салонаром держались ещё двое – Роммат и Дар’Кхан Дратир. Последний очень нравился Лор’темару, но Сильвану в нём что-то беспокоило. Ей не нравился взгляд его горящих глаз из-под широкополой шляпы: одно дело, когда на тебя смотрят с симпатией, другое – когда оценивают, словно лакомое блюдо.

— Как и всегда, вы выглядите великолепно, леди Сильвана, — сказал Дар’Кхан глубоким и ровным голосом.

— А вы, магистр, почти не меняетесь, — она постаралась, чтобы её слова прозвучали вежливо, и он воспринял их как комплимент.

Роммат просто кивнул ей:

— Леди Сильвана.

— Магистр Роммат, — отозвалась она, и отправилась дальше.

Магистр Роммат нравился ей намного больше, чем Дар’Кхан, но всё же она считала его слишком серьёзным и холодным.

Поток знатных господ не иссякал, и вскоре её лицо начало болеть от натужных улыбок. Однако Сильвану искренне обрадовало знакомство с
придворными художниками. Большинство знало её как «сестру Лирата», и она нашла это неожиданным и очаровательным. 

Музыканты были заняты, но она надеялась встретиться с ними
после выступлений.  Как только закончились все приветствия, пришла очередь поклонников и хихикающих дам, стремящихся выслужиться перед её семьёй, а затем — бесчисленных родичей семьи Ветрокрылых по той или иной ветви. Единственным эльфом из их ряда, до которого Сильване вообще было дело, стала Лиадрин, хотя её мягкое и доброе поведение подчас действовало на нервы.

В какой-то момент, отправившись за напитками для Верата и Верисы, Сильвана обнаружила, что очутилась рядом с лордом Солтерилом.

— Милорд, — сказала она так ласково, как только могла.

Солтерил повернулся, и вмиг его привычное, вежливое выражение сменилось искренним раздражением.

— Как приятно встретить вас здесь.

Солтерил явно имел своё мнение на этот счет.

— Прошу прощения, — он попытался пройти мимо неё. 

Но Сильвана ещё не закончила.

— Ещё устраиваете свои знаменитые вечера? — она сделала
глоток. — Я надеюсь, что да. Мы, конечно, не в курсе, ведь Лират давно там не появлялся, а остальные были чрезвычайно заняты при дворе…

— Но почему же тогда я не видел вас там? — раздался у неё
за спиной мягкий голос. — Вы очень выросли с момента последней нашей встречи, леди Сильвана.

Солтерил, едва не задыхаясь, то бледнел, то краснел.

— Ваше высочество, — сказал он, поклонившись.

Принц Кель’тас улыбнулся и кивнул в ответ, но смотрел он
только на Сильвану. Затем взял кубок с вином с золотого подноса и отсалютовал ей.

— Надеюсь, в этот раз я выпью вино, а не раневое древо, —
улыбнулся он.

— В этот раз – да, — съязвила Сильвана, — Ваше высочество.

Она взяла два кубка и присела в реверансе.

— Прошу простить, меня ждут отец и сестра.

— Они могут подождать ещё немного. Ваши родители –
личности более чем достойные. Конечно, Битва Семи Стрел известна всем, но вот дела вашего отца во имя королевства – мало кому.

— Войны с троллями, несомненно, намного заметнее, чем войны политиков между собой.

Она едва сдержалась, чтобы не выдать раздражения от очередного чествования заслуг её матери.

— Ах, но порой войны в уютных кабинетах, за невероятными
блюдами и винами, оказываются ничуть не менее важными и долгими. Кель’Таласу повезло, что твои родители служат королевству верой и правдой, — он склонил свою золотистую голову. — И их дети столь же замечательны. Спасибо, что позволили украсть у вас брата. Он невероятно популярен при дворе.

— Наша семья ценит ваше покровительство. А Лират действительно хорош в своём ремесле.

— Как и вы все. Твой отец рассказал мне о твоих перспективах дипломата.

— Тогда, боюсь, это был самый короткий его рассказ.

Кель’тас пропустил — или притворился, что пропустил — шпильку мимо ушей.

— Мой отец редко покидает королевство без причины. Но мне
нравится встречаться с другими народами — людьми, гномами и дворфами. И я считаю за честь свою службу в Даларане наравне с другими магами. Наша родина великолепна, безусловно, но за её границами лежит много больше. Азерот прекрасен и смертельно опасен одновременно, и есть зло, с которым стоит бороться. Я уверен, ты раскроешься на стезе государственных дел. Рискну предположить, что это схоже с охотой: требуется немалая доля терпения и подготовки.

Сильвана невольно улыбнулась

— А что насчет свежевания добычи и быстрых убийств? Или, может быть, расстановки ловушек?

Её искренность сбила принца с толку, и он задумался, как же ответить — серьезно или рассмеяться. Сильване было интересно, что же он выберет, но этот важный охотничье-дипломатический навык под названием «терпение» на сегодня был израсходован.

Улыбка разрушила её слишком серьёзное выражение лица, и она рассмеялась. А следом рассмеялся и Кель’тас.

— Ты самая необычная эльфийка даже среди Ветрокрылых.

— Я расцениваю это как комплимент, ваше высочество. Однако
мне и правда пора, — она снова присела в реверансе и устремилась прочь сквозь толпу, окружавшую принца всякий раз, где бы он ни появился.

Кто-то толкнул её, Сильвана не удержалась и пролила вино прямиком на его одеяния.  Раскрыв глаза от ужаса, она подняла взгляд на Кель’таса. Ошеломлённый, он уставился на свою мантию, но не рассердился.

— Ваше высочество, мне очень жаль, — ей следовало промолчать, но колкость вырвалась сама. — По крайней мере, это подходит ткани по цвету.

По толпе прокатился неуверенный смешок. Вино и правда подходило одеянию, так что пятно можно было счесть следом от воды. Багрянец и золото – это были цвета принца. Сильвана было даже любопытно, носит ли он что-то кроме этого и пурпурных одеяний Даларана. Но сейчас было не время спрашивать. Она бросилась прочь, успев услышать, как Солтерил заворчал:

— Мой принц, эта девчонка ужасно неуклюжа. Верат просто
распустил своих детей!

Вероятно, Сильване больше нечего было здесь делать. Она вернулась к месту, где оставила отца и сестру, но никого не было. Оглядевшись, она увидела, как они танцуют. Сильвана улыбнулась. Вот они, настоящие мастера дипломатии в семье — оба с добрыми глазами и серебряными волосами.

До неё донесся знакомый голос.

—…под названием «Немощный старик», — рассказывал Халдрон,
и Сильвана знала наверняка, о чём он говорит. Он болтал с Джирри и Вор’атилом.
Джирри была ещё новобранцем в день охоты Аллерии, и всё ещё выглядела очень свежо, а история ее явно интересовала.

— Но это даже звучит совсем не страшно, — ответил
Вор’атил.

— В том-то и дело! Я иду по лесу один, сгорбленный,
замотавшись в плащ, и опираюсь на копье как на посох. Тролли видят меня и думают: немощный старик, вот это легкая добыча. Но стоит им только спустить свои стрелы…

— Как с деревьев атакуют Странники! — воскликнула Джирри.

— Да! А я скидываю свой плащ и пускаю копьё в ход, — радостно закончил Халдрон.

Вор’атил прищурился.

— Звучит очень хитро, но работает ли?

Халдрон усмехнулся:

— Скажем так, срабатывает каждый раз, потому что никто не выжил, чтобы рассказать об этом трюке.

— После стольких похвал у тебя во рту не пересохло,
Халдрон? — поддразнил его Лор’темар. Сильвана улыбнулась ему, но улыбка пропала, когда он забрал кубки с вином и передал их Джирри и Халдрону.

«С другой стороны, отец и сестра будут знать, как покидать
меня», — подумала она, перехватила кубок, предназначавшийся Халдрону, сделала глоток, а затем вернула ему.

— Скоро нас ждет новая мода на красные пятна, как у
принца, — сказал Лор’темар невозмутимо. — Было сложно пропустить все последние толки. Но я отказываюсь в них верить.

— Ох, да что ты. И о чем же толкуют? — усмехнулась Сильвана.

— Ну что ж, кажется, скоро вся знать соберется на королевскую свадьбу. Союз двух великих домов, но тебе-то лучше знать… Леди Сильвана Ветрокрылая.

— Что? — выпалила она, а затем заговорила шёпотом. — Это абсурд!

— Ну не знаю, но Королева Сильвана – звучит внушительно, —
продолжал Лор’темар. — А уж учитывая твою любовь к бессмысленной болтовне, официозу…

Сильвана застонала.

— Хватит, пожалуйста. Он добр ко мне и к моей семье, особенно к Лирату. Я всегда буду признательна ему за это. Но худшей участи, чем быть супругой принца, я и представить себе не могу. Оставить леса ради бесед за вином? Стать красивым украшением на королевской руке? Изменить себе и надевать эти безвкусные наряды, чтобы соответствовать его статусу, стать зверюшкой на вечерах, как…

Сильвана замолкла. Странники старательно отводили взор, и все они были бледнее снега. О нет.

— К счастью для нас обоих, леди Сильвана, меня тоже мало занимают сплетни и толки. И я заверяю вас, такое событие для меня тоже за пределами воображения. А раз уж вам так неуютно здесь, то можете не стесняться. Для престола этим вечером вы уже успели сделать более чем достаточно.

Сильвана почувствовала, как пылают её щеки. Она присела в реверансе и повернулась к выходу.

Кель’тас поймал её руку и прошептал на ухо:

— Проси я твоей руки… последнее, чего бы мне хотелось от тебя – чтобы ты предавала саму себя. — И затем исчез.

Сильвана не могла вообразить, что сможет почувствовать себя еще хуже. Она буквально сгорала от стыда, чувствуя на себе взгляд десятков глаз. Друзья же взирали на неё с сочувствием.

Не принц раздражал её, а лишь придворная жизнь и вся эта фальшь, притворство, но она не могла этого объяснить. Она ничего не могла сделать, кроме как извиниться и уйти.