АВТОР - Примечание:

Помните, что Ева в этой вселенной немая, поэтому мне, очевидно, приходится добавлять текст так, будто она говорит, чтобы вы могли понять, что она пытается передать с помощью языка жестов.

Солвер насильно проявляется в теле Син; обычно Син не позволяет ему использовать своё тело. Их глаза похожи - единственное отличие в том, что у Солвера более тёмный жёлтый цвет и видны зрачки, когда он использует тело Син.

Алмазный особняк:

Руль дрожал в руках Евы. Её пальцы нервно постукивали по пластику, отбивая сбивчивый ритм. Каждая проходящая секунда тянулась как вечность. Позади неё, в кузове мусоровоза, находилась Син — спрятанная внутри старого металлического чемодана, среди радиоактивных отходов и останков выброшенных дронов. Пока она остаётся внутри чемодана, ничего не случится.

Всё должно пройти хорошо, — снова и снова повторяла себе Ева. Всё должно пройти хорошо.

…

Солвер: Если двинешься — умрёшь. Тебе стоит двигаться. Двигайся. ДВИГАЙСЯ. ХАХА, ДВИГАЙСЯ!

Син стиснула зубы. Голос эхом отдавался в её голове — больным, искажённым, голодным эхом. Это была не просто мысль. Это был он. Солвер. Паразит, который годами жил в её ядре, шептал, искушал, постоянно толкал её к бездне.

— Заткнись, — прошептала Син, но её голос был едва уловимой, дрожащей нитью воздуха.

Солвер: Заткнись? Но я ведь всего лишь пытаюсь помочь… Опасность — снаружи, малышка. Там, снаружи, тебя ждут. А здесь — только ты и я. Разве ты мне не доверяешь?

Син уткнулась лицом в колени. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы — нелепо. Она не хотела плакать. Только не перед этой сущностью.

Минуты шли. Сколько? Она не знала. Время внутри чемодана стало невозможно измерить. Существовало только ожидание. Ожидание и сигнал Евы. Резкий стук по стенке грузовика. Три удара. Это означало, что они прибыли.

Но сигнала не было.

Солвер: Знаешь, что я думаю? Я думаю, Ева тебя бросила. Конечно, а почему бы и нет? Ты — обуза. Проблема. Ошибка, которую кто-то совершил, а теперь никто не хочет исправлять.

— Это неправда, — прошептала Син, но её губы дрожали.

Солвер: Тогда где её сигнал? Мы здесь уже… о, не знаю… вечность? Или всего пять минут? Время такое скучное, когда ничего не видишь…

— Да заткнёшься ты уже?! — Син повысила голос, отчаянно, и тут же пожалела об этом. Она закрыла рот обеими руками, широко раскрыв глаза в темноте. — Мы скоро выберемся. Я хочу увидеть своего брата. Эн. Узи. Ви. Я хочу увидеть их! Хочу, чтобы они увидели, что со мной всё в порядке…

Солвер: Но ты ли в порядке?

Этот вопрос упал, как ледяной клинок.

Солвер: Я вижу тебя и чувствую, как ты взвинчена… Твоё ядро пульсирует, как испуганное сердце. Твои мысли скрипят, когда ты дрожишь. Это и есть «в порядке», Син? Или это просто то, что ты говоришь себе, чтобы не сломаться?

Син не ответила. Не смогла. Потому что глубоко внутри, в том тёмном, холодном месте, куда она даже не хотела смотреть, она знала — Солвер прав.

С ней не всё в порядке.

С тех пор, как Тесса силой выбросила её из семьи, с ней уже не было всё в порядке.

Син моргнула, и тьма чемодана снова стала просто тьмой. Но ком в горле никуда не делся.

— Можешь быть полезным и посмотреть, что происходит снаружи? — спросила Син сломанным голосом.

Солвер: А если я не хочу?

— Я не буду тебя кормить…

Солвер: Ах. Какая страшная угроза. «Я не буду тебя кормить». Как будто ты можешь этого избежать. Как будто, когда голод поглотит меня, у тебя будет выбор.

— АХ!

Син резко закрыла рот.

Чемодан сдвинулся.

Это был не толчок грузовика. Не кочка. Его кто-то поднял. Ручки чемодана заскрипели под чужим весом. Син затаила дыхание. Её ядро замерло на целую секунду.

— Ты что-то слышал? — глубокий металлический голос. Дрон-охранник.

Тишина.

— Что? Нет, — другой голос, грубее.

— Мне показалось, я что-то услышал… Эй, почему этот чемодан такой тяжёлый?

— Не знаю… Ты же взял его из лаборатории Алисы? Наверное, внутри что-то радиоактивное. Ты же знаешь, какая она чокнутая.

— УГХ! НЕТ!

Чемодан полетел в воздух.

Син почувствовала, как всё перевернулось — желудок подступил к горлу, а затем последовал жестокий удар о что-то твёрдое. Её правое плечо врезалось в металлическую стенку грузовика. Бедро ударилось о что-то острое. Боль была невыносимой.

— Ай…

Солвер: Видишь, ты в порядке. Это всего лишь плечо—

— Всё равно больно…

Двигатель грузовика взревел.

Ева завела мотор.

Мы сделали это, подумала Син, когда волна облегчения прокатилась по всем её цепям. Мы сделали это, сделали, сделали…

Грузовик тронулся. Колёса захрустели по асфальту. Син закрыла глаза и на мгновение позволила себе помечтать: её брат Эн с распростёртыми объятиями; Узи с той самой саркастичной улыбкой, по которой она так скучала; Ви с её безразличным видом, который никогда никого не обманывал.

Всё вернётся на круги своя.

Но затем:

— СТОП! ДОСМОТР!

Следом — рёв сторожевого сенсора.

Грузовик резко остановился.

Син почувствовала, как всё её тело напряглось. Сенсоры легко могли её обнаружить.

Солвер: А теперь мне интересно. Дай посмотреть, что там снаружи.

Тяжёлый, густой воздух, словно тысячелетний вздох, вырвался из груди Син. Это было ужасное ощущение: будто что-то внутри неё тянется, выворачивается, смотрит её глазами без разрешения.

Син знала это чувство.

Солвер выглядывал наружу.

— Ты что-нибудь видишь? — едва выговорила она.

Солвер: Неа. Просто три грузовика… Вау, тут много охраны. Для мусоровоза — как-то нереально…

Пауза.

Солвер: О.

Солвер: О нет.

— ЧТО?!

Солвер: Это она.

— ЧТО?! Кто?

Солвер: Джей3.

Имя прозвучало, как удар молота.

Син почувствовала, как паника поднимается к горлу. Джей3. Самая опасная из всех.

— Где она?!

Солвер: Подходят ближе. Не думаю, что она идёт сюда…

Снаружи голоса поднялись в покорном хоре:

— А, Джей3 прибыла! Госпожа!

— Госпожа! — вторили все вокруг.

Син не смогла сдержать любопытства.

Дрожащими руками она приоткрыла крышку чемодана на миллиметр. Щель. Не больше. Ровно столько, чтобы увидеть.

И она увидела.

Джей3 парила над колонной — внушительная, окружённая роем охранных дронов. Её металлические крылья блестели в тусклом свете серого неба. Рядом с ней, как верная тень, стояла Джей2. Тот самый, что вырвал её из дома. Тот самый, что запер её здесь.

Син задержала дыхание.

На мгновение взгляд Джей3 скользнул по округе.

И на мгновение Син была уверена — её заметили.

Но взгляд прошёл дальше.

Она меня не увидела, подумала Син, и облегчение было таким сильным, что она едва не потеряла сознание. Она меня не увидела… не увидела… не увидела…

— Тяжёлый груз, — объявил охранник. — Машина 5! Проезжайте!

Рядом, через щель, Син увидела, как мимо проезжает массивный чёрный бронированный грузовик. Невозможно было понять, что внутри.

Мусоровоз тронулся. Син закрыла чемодан и свернулась, обняв себя, пытаясь унять бешеный ритм своего ядра.

Я сделала это. Я выбралась. Я выбралась из особняка.

Эти слова повторялись в её голове, как молитва.

Но Солвер молчал.

И это молчание было хуже любой насмешки.

Минуты. Может, час. Син не знала.

Грузовик ехал дальше, но прежнего облегчения уже не было. Что-то изменилось. Воздух внутри чемодана стал тяжелее. Гуще. А Солвер…

Солвер ждал.

Вдруг грузовик резко повернул.

Чемодан взлетел и ударился о металлическую стенку.

— АЙ!

Солвер: Заткнись. Я пытаюсь спать.

— Сколько ещё ехать…? Я хочу размяться.

Ещё поворот. Ещё удар. Син швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Голова ударилась обо что-то твёрдое.

— Она меня достала! — закричала Син, от боли и злости. — Почему она не может ехать медленнее?!

Солвер: Ты мусор. Думаешь, ей есть до тебя дело?

Эти слова перехватили дыхание.

Мусор.

Син почувствовала, как эти пять букв вонзаются в самое глубокое место её ядра, как маленькие острые ножи.

Мусор.

Нет. Солвер просто хочет сделать ей больно. Он просто хочет…

Правда?

Солвер: Почему ты сомневаешься?

Ещё поворот.

Солвер: Мама Тесса оттолкнула тебя…

Удар.

Солвер: Ты — ничто. Ты больше не была ей нужна…

Резкая остановка. Грузовик завизжал тормозами.

Солвер: В конце концов все выбрасывают тебя, потому что ты им больше не нужна…

Грузовик снова тронулся.

Солвер: Если всё свести к сути… ты просто мусор.

— ЗАТКНИСЬ УЖЕ!

Крышка чемодана распахнулась.

Син вырвалась из своего укрытия, разбрасывая горы мусора, отталкивая гнилые корпуса роботов и искорёженный металл. Ей было всё равно, что грузовик всё ещё движется. Ей было всё равно на опасность. Она просто хотела выбраться. Она просто хотела воздуха.

Она перелезала через гору мусора. Её руки скользили по маслянистым поверхностям. Колени сочились маслом. Выход из грузовика был там, в нескольких метрах, сияя светом снаружи.

Я выберусь, подумала Син, протягивая пальцы к металлическому краю. Я выберусь—

Она сорвалась.

Металл был мокрый, скользкий, невозможный. Син упала назад, хватаясь за пустоту, и приземлилась на груду острых обломков, которые впились ей в спину.

— АЙ!

Боль полоснула, как раскалённый хлыст.

Син подняла руку, чтобы опереться… и увидела это.

Её запястье было вывернуто под невозможным углом.

Её рука… была изогнута. Назад. Пальцы указывали в сторону, которая им не принадлежала.

Син открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Только испуганная тишина.

Солвер: Больно, да?

Син закрыла глаза. Глубоко вдохнула. И со всей силой, с каждой крупицей оставшейся воли, она активировала свой Солвер.

Сила хлынула по её руке, как лава. Металлическая кисть заскрежетала, возвращаясь на место. Искусственные сухожилия натянулись. Боль была нечеловеческой.

— АААААА!

Крик разорвал воздух.

Когда она открыла глаза, её рука снова была на месте. Но дрожала. Вся она дрожала.

С усилием она поднялась, но её волосы… её волосы зацепились за ржавый металлический прут. Она потянула — не поддалось. Сильнее — ничего.

Не раздумывая, Син схватила кусок сломанного металла и обрезала волосы.

Пряди упали на мусор, как безжизненные куклы.

Неважно, подумала она. Ничего не важно, кроме того, чтобы выбраться.

Она снова полезла вверх. На этот раз добралась до вершины. Ветер ударил ей в лицо — холодный, свободный. Она увидела серый асфальт, проносящийся внизу на полной скорости. Увидела деревья. Увидела небо.

И увидела грузовик, который следовал за ними.

Чёрный грузовик. Такой же, как тот, что она видела на пункте досмотра.

Водитель поднял взгляд. Их глаза встретились на несколько секунд.

Водитель быстро схватил телефон.

Нет, подумала Син. Нет, нет, нет, нет, нет…

Мусоровоз налетел на огромную кочку. Удар швырнул Син вперёд. Её ноги соскользнули. Рукам не за что было ухватиться.

Она упала.

Асфальт стремительно рванулся ей навстречу. В момент удара что-то хрустнуло в её ноге. Её платье за что-то зацепилось и потащило её, закручивая, вертя, как грязную тряпку.

С земли, сквозь боль, Син подняла взгляд.

Чёрный грузовик приближался.

Быстро.

Прямо на неё.

Солвер: Ты умрёшь, и тебя будут ненавидеть. Какая слабость.

Мир замедлился, а её зрение потемнело. Син увидела приближающиеся фары грузовика. Увидела блеск металла. Услышала рёв двигателя.

А затем Солвер улыбнулся.

Внутри неё.

Тело Син двигалось, но это была не она.

Солвер взял контроль.

Её глаза открылись — но это уже были не глаза Син. В них было что-то древнее. Голодное. Пустое.

Сила вырвалась наружу, как невидимая волна. Чёрный грузовик остановился в воздухе, поднятый силой, которую он не мог ни увидеть, ни понять. Его колёса крутились в пустоте. Водитель закричал.

Солвер сжал кулак, который ему не принадлежал.

И грузовик смяло.

Металл заскрежетал, искривился, сложился сам в себя, как пустая банка. А затем, словно сломанную игрушку, Солвер швырнул его в третий грузовик, ехавший позади.

Взрыв был прекрасен.

Солвер: Как весело…

Солвер повернулся в сторону грузовика Евы.

Он уже едва виднелся — уезжал по дороге, ничего не замечая, не замечая её.

Солвер: Какой ужасный водитель. Она даже не заметила, что потеряла свой драгоценный груз.

Холодный, пустой смех отозвался в голове Син.

Но она больше не могла его слышать.

Син была заперта внутри самой себя, наблюдая через собственные глаза, словно через запотевшее стекло. Она видела, что делает Солвер. Чувствовала отголоски его движений. Но не могла его остановить.

Нет, подумала она — но мысль утонула во тьме.

Солвер подошёл к останкам грузовиков. Его ноги были повреждены. Ступни истекали маслом. Но он этого не чувствовал. Или, точнее, чувствовал… но боль была… сладкой.

Давно я не ел…

Он увидел дронов-охранников, раздавленных среди обломков. Некоторые ещё были живы. Один поднял дрожащую руку.

— Помоги… — прошептал дрон. — Пожалуйста…

Солвер улыбнулся.

И опустился рядом с ним на колени.

— Конечно, — сказал он голосом Син, но это был не её голос. — Я тебе помогу.

А затем он начал есть.

Дрон закричал.

Остальные тоже закричали, когда настала их очередь.

Солвер пожирал ядра, словно конфеты. Он отрывал руки, ноги, металлические пластины — всё, что могло насытить его бесконечный голод. Мольбы и крики заполнили воздух, и Солвер впитывал их, как музыку.

Хорошо, что Син этого не видит, подумал Солвер, раздавливая зубами ещё пульсирующее ядро. Какая же она брезгливая девчонка.

Когда он закончил, остались только тишина и разбитые обломки.

Солвер вытер рот тыльной стороной руки и посмотрел на горизонт.

Огни. Много огней.

Жёлто-чёрные машины быстро приближались.

Подкрепление, подумал Солвер. Не знаю, чьи они, но если они найдут меня здесь…

Он схватил два оставшихся ядра и засунул их в карманы изорванного платья Син. Затем, не оглядываясь, побежал к лесу.

Деревья поднялись перед ним, как тёмная зелёная стена. Он не знал, куда бежит. Не знал, удалось ли Еве уйти. Он знал только одно:

Голод ещё не прошёл.

И когда лес поглотил его, Солвер улыбнулся губами Син.

Это только начало.

…

Свалка:

Двигатель грузовика затих с последним металлическим вздохом. Ева ещё несколько секунд сидела за рулём, её руки всё так же были вцеплены в него, костяшки побелели от напряжения.

Мы сделали это, сказала она себе. Мы сделали это. Мы в безопасности.

Свалка раскинулась перед ней за грязным лобовым стеклом: горы отходов поднимались к болезненно-серому небу, ржавые краны раскачивались на ветру, рабочие — в основном дроны низкого уровня — таскали мешки и металл сквозь густой утренний туман.

Это было ужасное место.

Идеальное.

Здесь никто не станет искать Син. Никто не придёт в этот забытый угол мира без крайней необходимости.

Ещё пару минут, подумала Ева, открывая дверь грузовика и спрыгивая на грязную землю. Ещё немного — и она будет в безопасности.

Её ботинки утонули в чёрной жиже. Запах был невыносим для человека: гниль, ржавчина, сгоревшая химия, что-то, что когда-то могло быть едой для дрона, а теперь стало лишь отвратительным пятном на земле.

Она подошла к входу на свалку, где группа рабочих разгружала меньший грузовик. Она быстро объяснилась с ними жестами. Сказала, что у неё особый груз, что ей нужно несколько минут перед разгрузкой, что им стоит подождать за жёлтой линией.

Рабочие кивнули — скучающе. Им было всё равно. Ничего для них не имело значения. В этом и был плюс свалок: никто не задаёт вопросов.

Ева развернулась и направилась к задней части грузовика.

Теперь её шаги ускорились, тревожные. Каждый шаг был обещанием. Син, почти пришли. Син, мы выбрались. Син, ты увидишь своего брата. Син, всё будет хорошо.

Она подошла к белой двери заднего контейнера.

И остановилась.

Сердце пропустило удар.

Её взгляд застыл на ручке. На холодном металле. На замках, которые она сама закрывала перед выездом из особняка. Всё было на месте. Всё так, как она оставила.

Но дверь…

На ней было чёрное масло.

Немного. Всего маленькая лужица, едва несколько сантиметров, стекающая от замка вниз, оставляя тёмную полосу на белой краске. Это могло быть что угодно. Утечка двигателя. Остатки плохо запечатанных отходов.

Но Ева знала это масло.

Она уже видела его раньше.

Ева сглотнула. Её руки начали дрожать.

Нет, подумала она. Нет. Это просто пятно. Просто чёртово пятно. Это ничего не значит.

Она заставила себя отвернуться и посмотреть на дорогу, по которой приехала. Серый асфальт исчезал в тумане. Там ничего не было. Ни машин. Ни охранных дронов. Никто за ней не следовал.

Хорошо, сказала она себе. Всё хорошо.

Но её взгляд снова вернулся к пятну.

И на этот раз она увидела больше.

Маленькие следы. Царапины. Будто кто-то пытался открыть дверь изнутри.

Паника зародилась в её груди — маленькое чёрное семя, слишком быстро разрастающееся.

Неловкими руками, пальцами, которые больше не слушались, Ева открыла замки. Раз. Два. Три. Металл заскрипел, поддаваясь.

Она схватилась за ручку. Потянула.

Дверь открылась с длинным, тяжёлым стоном.

И мусор начал вываливаться.

Чёрные мешки. Остатки дронов. Искорёженный металл. Расплавленный пластик. Всё содержимое грузовика обрушилось на грязную землю с глухим влажным звуком. Ева отступила, чтобы её не накрыло этой лавиной.

Она ждала.

Ждала, когда среди потока появится чемодан.

И он появился.

Там, на вершине кучи мусора, лежал чемодан. Тот самый старый металлический чемодан.

Он был открыт.

Полностью открыт.

Ева застыла.

Мир вокруг исчез. Рабочие, краны, вонь гнили, серое небо… всё пропало. Остались только она и пустой чемодан. И ужас, распускающийся в её груди, как чёрный цветок.

Нет.

Она шагнула вперёд. Ноги чавкнули в грязи.

Нет, нет, нет.

Она опустилась на колени рядом с чемоданом. Её дрожащие руки коснулись пустоты внутри. Термопокрывала всё ещё были там — смятые, испачканные тем самым чёрным маслом. Но Син не было.

Где она?

Ева начала искать.

Её руки зарывались в мусор, перебирали отходы, отталкивали мешки, металл, пластик — всё быстрее, всё отчаяннее. Она вытащила гнилую руку дрона. Старую батарею. Кусок обгоревшей ткани. Но Син не было.

Не может быть, думала Ева, пока мусор лип к её коленям и рукам. Не может быть, не может быть, не может быть…

Она вскочила.

Её ноги дрожали. Руки дрожали. Всё тело тряслось, будто внутри неё началось землетрясение.

Она побежала к грузовику. Ботинки скользнули в грязи, она чуть не упала, но схватилась за зеркало и забралась внутрь. Рухнула на сиденье водителя, с грязными, дрожащими руками, и начала судорожно искать коммуникатор.

Её пальцы нажали кнопку вызова. Раз. Два. Три.

Экран вспыхнул голубым светом.

И появилась Алиса.

Её лицо, освещённое холодным светом экрана, сначала выражало непонимание, затем тревогу, а затем — то, чего Ева никогда у неё не видела: страх.

— Что случилось? — спросила Алиса, её голос был как хлыст. — Почему ты так выглядишь?

Ева открыла рот, но слова не вышли. Горло сжалось невидимым узлом. Она могла только двигать руками. Только дрожать.

— Успокойся, — сказала Алиса, но её тон не успокаивал. Это был приказ. Угроза. — Что произошло? Джей3 здесь. Она может прийти в любую минуту. Следи за Син и ни при каких условиях не выпускай чемодан из рук.

Это стало последней каплей.

Ева почувствовала, как внутри что-то ломается.

Её руки задвигались — отчаянно, яростно, с болью, которую невозможно было сдержать.

ЕЁ ЗДЕСЬ НЕТ, показала она жестами, и пальцы дрожали так сильно, что она едва понимала сама себя. ЕЁ НЕТ В ЧЕМОДАНЕ. Я НЕ ЗНАЮ, КОГДА ОНА СБЕЖАЛА, НО ОНА УШЛА РАНЬШЕ. Я— Я…

Её руки замерли в воздухе.

ПРОСТИ.

Из её горла вырвался всхлип, как у раненого зверя.

Я НЕ ЗНАЮ—

— УСПОКОЙСЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЕВА!

Крик Алиса ударил, как пощёчина.

Ева моргнула, ошеломлённая. Лицо Алиса на экране было маской ярости и ужаса. Её глаза горели так, что обещали смерть за неповиновение.

— Возвращайся, — сказала Алиса, теперь её голос стал ниже, опаснее, как нож в шёлке. — Она должна была где-то упасть. Она должна прятаться. ЕЗЖАЙ!

Экран погас.

Связь оборвалась.

Ева смотрела на отражение своего лица в чёрном экране.

Да, она, должно быть, напугана…, подумала Ева, поднимая пустой чемодан с земли и резко закидывая его на пассажирское сиденье. Просто езжай. Просто ищи. Просто—

Двигатель взревел.

Грузовик тронулся.

Ева сжала руль изо всех сил и рванула прочь со свалки, оставляя позади горы мусора и безразличных рабочих.

Позади неё белая дверь контейнера осталась открытой.

И чёрное масло продолжало капать.