В так называемой истории рока на страницах, посвя щённых этим группам, полно заблуждений и клише. Для некоторых они даже сливаются в единое целое, в этаких «Mondays ’n’ Roses», как будто бы их музыка взаимозаме няема.  В каком-то смысле The Stone Roses являлись противоположностью Happy Mondays. Они были родом из Южного Манчестера; Mondays — с более бедного севера. Участники Mondays были в основном необразованными жертвами усредненной школьной системы, а двое главных участников Roses, Иэн Браун и Джон Сквайр, окончили гимназию. в Траффорде, южном районе Манчестера, где они жили, сохранилась система отбора учащихся, несмотря на то что львиная доля школ Британии, к сожалению, была усредненная (речь о нюансах образовательной системы Великобритании. Участники Mondays учились в так называемой comprehensive school, типовой средней школе, куда после начальной ступени принимают всех учеников независимо от успеваемости и способностей. К середине 1960х почти все британские общеобразовательные школы перешли на такую «усреднённую» модель. Участники The Stone Roses жили в районе, где сохранялась старая система отбора и отсева, и учились в grammar school – аналог наших гимназий, — с углублённой программой и, соответственно, получили более качественное образование). Они не чурались разговоров об истории, литературе и искусстве; в опроснике одного из музыкальных изданий в мае 1989 года своими любимыми книгами они назвали «Историю глаза» Жоржа Батая, «Дайсмен, или Человек жребия» Люка Райнхарда и романы Альбера Камю «Падение» и «Счастливая смерть».
(прим. Полещука: когда я разговаривал с Саймоном Рейнольдсом о его значимом интервью с Roses, он поделился вот таким наблюдением: "Когда я брал у Stone Roses интервью, то был очень приятно удивлен, когда они начали говорить о политике - ничто из того, что я читал о них раньше, не указывало на их политическое мышление или даже интеллигентность. Сначала Йен и Джон были очень тихими и краткими в ответах - возможно, они слушали меня - но они открылись, и всё стало очень интересно. До интервью я понятия не имел, что в их песнях есть политический посыл. Он был довольно тонко скрыт."

 Более того, музыканты Mondays выглядели как шайка неотесанных раздолбаев, абсолютно не соответствующих традиционному имиджу рокеров, а музыканты Roses воспроизводили стиль классических бит-групп: пышные чёлки, губы бантиком и стремление к однотипности по внешности. Музыка их тоже была соткана из более традиционных материй, чем грубые творения Mondays: в 1988м они играли звонкий мелодичный гитарный поп, воскресивший в памяти времена The Beatles и The Birds. Но это сравнение их не исчерпывало, что доказал их дебютный альбом, вышедший в апреле 1989 года. В текстах, которые Иэн Браун пел голосом, удивительным образом сочетавшим мягкость и самодовольную жизнерадостность, отражалась та же эйфория, что царила в умах энтузиастов эйсид-хауса: «Поцелуй меня туда, где не светит солнце. Прошлое было твоё, но будущее — моё» («Kiss me where the sun don’t shine. The past was yours but the future’s mine») — говорилось в песне «She Bangs the Drums». И в их музыке тоже зачастую просматривалось сходство с танцевальной культурой — и в гипнотическом пульсирующем треке «Waterfall», и в неистовой коде последней песни с альбома, названной отнюдь не иронично «I Am the Resurrection»*.

В течение следующего года альбом постепенно обрёл свою аудиторию, при том что группа отказалась соблюдать стандартный рок-этикет. Они проехали с гастролями по Британии всего (!) раз в конце 1988 года. Летом 1989го они сосредоточились на разовых концертах, стараясь воспроизвести атмосферу общности типичного рейва. В августе они сыграли для 4000 зрителей в зале Empress Ballroom в Блэкпуле. Через три месяца выступили в лондонском Alexandra Palace перед 7000 зрителей. Эти залы символизировали ам биции группы: тогда как их коллеги находили прибежище в антикоммерциализме, который был созвучен идеалам инди, The Stone Roses считали себя обязанными прорваться в мейнстрим.

Они не презирали коммерческий успех, напротив, считали чуть ли не своим моральным долгом его добиться. «Мы должны быть на Top of the Pops, — говорил Браун. — Я хочу увидеть, как наша пластинка поднимается в чартах, а Кай ли и Фил Коллинз опускаются. И нечего их жалеть. Нужно попасть туда и вытеснить их. Я считаю, что мы этого больше достойны».

Соответственно, группу не особо интересовали независимые лейблы и их этика. В 1990 году Брауна спросили, изменится ли их музыка, если они подпишут контракт с крупным лейблом. «Я не думаю, что нужно менять свою музыку или отношение, — ответил он, явно не впечатлившись вопросом. — Я не вижу разницы между независимыми и крупными лейблами. Они все хотят заработать, разве нет? В этом всё и дело. Они все нанимают промоутеров и занимаются бизнесом. И твоя музыка не изменится только потому, что тебе за пластинку заплатит кто-то другой, а не… скажем… Squirrel Records. Независимая тусовка — это чушь, разве нет? Оттуда не вышло никакой хорошей музыки». С конца 1989го до лета 1990 года The Stone Roses находились в зените славы. В ноябре 1989го они выпустили девятиминутный сингл «Fool’s Gold», в котором им удалось соединить традиционные инструменты и танцевальную эстетику лучше, чем любой рок-группе периода эйсид хауса. Под барабанный луп, позаимствованный с альбома с хип хоп битами, группа плела текучие, бурлящие музыкальные узоры, а Браун разбавлял туманное повествование своими фирменными самоуверенными за явлениями. Сингл занял восьмое место в чартах и гарантировал их участие в Top of the Pops. Там Иэн Браун раз вернулся. Поскольку на передаче можно было выступать только под фонограмму, он во время исполнения с издевкой поднимал микрофон над головой, используя его как обычный реквизит. Своим поведением он демонстрировал классический рок приём — сохраняя безучастное выражение лица, балансировал между нарциссической крутизной и откровенным абсурдом. Суть сценического образа Брауна заключалась в театрализации сугубо манчестерской идентичности. Его походка вразвалочку и высокомерие — не говоря уже о люб ви к цветастым штанам — были обычным явлением среди городской молодёжи, но Браун первым продемонстрировал этот стиль на большой сцене. Также он был первым рок вокалистом, сделавшим своей маркой манчестерский акцент. Его вокальные партии на альбоме «The Stone Roses» доказывают, что, несмотря на все странности, ему удалось добить ся, чтобы это звучало круто. По мнению бесчисленных последователей The Stone Roses, за ним было будущее.

В начале следующего года группа объявила, что в мае даст единственный концерт для 30 тысяч зрителей под открытым небом на острове Спайк — в природном заповеднике у города Уиднес, графство Чешир. Это был очень дерзкий план переплюнуть не только «туалетный» формат индирок концертов, но и масштабы крытых арен, которые британские гитарные группы долгое время считали недосягаемым. Чтобы испытать удовольствие от выступления перед огромной толпой под открытым небом, группы привыкли объединяться с коллегами и участвовать в крупных фестивалях. Но на острове Спайк выступала единственная группа — The Stone Roses. Сохраняя верность чувству общности эйсидхауса, группа настаивала — конечно же, неискренне — на том, что они просто часть демократичного зрелища. «Я не выступаю, — сказал Браун. — Я принимаю участие».

The Stone Roses после концерта на острове Спайк пропали из виду, погрязнув в судебных тяжбах в связи с попытками разорвать контракт с лейблом Silverstone. Суд вынес решение в их пользу в мае 1991го и было объявлено о новой сделке с лейблом Geffen, который покрыл все судебные издержки группы. С полными карманами денег после выплаченного лейблом аванса они принялись шиковать, уехав на юг Франции — тратить свалившееся на них состояние. Новообретённое богатство помешало им развить свой успех, и новая музыка от The Stone Roses вышла только в 1994 году.

Два альбома The Stone Roses, разделённые четырехлетним мол чанием, настолько разные, что их можно принять за творчество двух групп. Альбом «The Stone Roses» (Silvertone, 1988) — идеально реализованный дебют, каждая нота и нюанс которого звучат так, как будто их обдумывали годами; он замечателен и тем, что Иэн Браун обнаружил, что манчестерский акцент также хорошо сочетается с рок-музыкой, как и американский английский. Альбом «Second Coming» (Geffen, 1994) — несовершенное, но удивительное свидетельство того, как группа расширяла свои горизонты и гонялась за собственным хвостом, пока в их отсутствие миф о них разрастался ещё больше.