Огромный зал подавлял своими размерами. Стены заново окрасили в глубокий пурпурный, вышитые золотом полотна заняли свои места. Сотни свечей и система зеркал, позаимствованная Юкаем в песках Локана, наполняли просторное помещение светом.

Зал был организован весьма удачно. Ни одного укромного уголка, чтобы скрыться от глаз правителя; ни одного стула или лавки, чтобы на секунду присесть.

Шестеро человек стояли напротив трона, склонившись в низком поклоне. Бирюзовой глубиной вод переливались их драгоценные одежды, устилающие пол. Ткань была густо усеяна жемчугом и резными пряжками из перламутра: тяжестью она могла соперничать с весом церемониального императорского наряда.

При старом императоре послам пришлось бы опуститься на колени и стоять так, упершись взглядом в пол, пока подняться не позволят. Юкай, как и Ду Цзыян, приказывал на колени не вставать и ограничиться поклоном.

Поклон длился не менее пятнадцати минут, и на лбу у послов подрагивали капельки пота; скрип поясниц был слышен даже на расстоянии, и ноги у всех шестерых уже заметно дрожали.

– Еще немного, и они попадают на пол, – довольно равнодушно заметил Мастер Ло, прикрываясь веером. – Маринуете их, как утку перед жаркой. 

Юкай холодно посмотрел на нетвердо стоящих посланцев Сибая.

– Пусть падают, – фыркнул он. – Брат разбаловал эту стаю прибрежных крабов до полной потери всяких манер.

По сравнению с прибывшими император глаз не радовал. Единственным украшением остался золотой венец на густых каштановых волосах, да и тот сидел немного криво, будто надетый впопыхах. Слуг во дворце оставалось немного, и если на кухню или в уборщики шли охотнее, то связываться с новоявленным темным тираном не желал никто; Юкай же, не терпевший в своих покоях посторонних, был этому только рад. Ни одного одеяния, для которого нужна была помощь посторонних, он не пощадил. Немудреный гардероб его составляли немаркие простые одежды темных тонов, широкий пояс с ножнами и простая белая шпилька как постоянное напоминание о трауре, который не желают выставлять напоказ.

– Удивительно, – продолжил Мастер вполголоса. – Вы должны казаться нищим рядом с этой толпой. На них жемчуга столько, что если все-таки упадут, то сами уже не поднимутся. Однако именно они выглядят шутами…

– Разве власть нуждается в золотой оболочке? – Юкай со скукой на лице принялся разглядывать собственные ногти. Ло Чжоу взмахнул веером и поправил затканную серебристыми лотосами ткань верхнего платья.

– Как будто власть нуждается в тусклости и мышиного оттенка платьях, – проворчал он негромко и покосился на Юкая с явным неодобрением.

Украшений на нем было не меньше, чем на сибайских послах.

Перехватив его взгляд, Юкай усмехнулся и устроился поудобнее, рассматривая сибайцев с высоты трона. Трон, вознесенный на помост, был высок и массивен, но выглядел очень просто. Вся ценность заключалась в крайне редкой и плотной древесине, тонкой резьбе да в том, как чудовищно старо было дерево, которое едва могли обнять семеро человек. Никаких дополнительных украшений никто из императоров добавить не пожелал.

Рядом стоял малый трон. Он был светлее и изящнее, а ажурная резная спинка являла собой настоящее произведение искусства. Традиционно он принадлежал императрице, однако Мастера Ло это не смутило, поэтому трон был занят им под многочисленные жалобы о неудобстве сего деревянного стула.

Тишину зала разбавляла незатейливая, но приятная мелодия. Серебристой прохладной заводью разливалась она по залу, скрывая тяжелое дыхание послов и натужный скрип спин. Лишь однажды она стихла – музыкант ненадолго опустил флейту, переводя дыхание.

– Где вы нашли его? – Юкай кивнул на юношу с флейтой. Тот скромно сидел у стены на маленькой вышитой подушечке и не поднимал головы, наигрывая мелодию за мелодией. 

– Музыкантам сейчас нелегко. – довольно равнодушно отозвался Мастер. – Он пришел искать работу, и я решил, что немного прекрасного нам здесь не повредит. Он играл в одном чайном доме, я давно заприметил его; очень талантливый молодой человек, даром что слеп. Сами понимаете, шансов выжить в нынешней суматохе у него не так много. Вам не нравится?

– Пусть остается, – задумчиво уронил Юкай, пристальнее присматриваясь к музыканту. Тонкие пальцы казались даже слишком хрупкими для длинной флейты. Глаза юноши закрывала плотная повязка с узорчатым шитьем, одежда же была самая простая.

– Я попрошу его уйти, когда вы наконец начнете обговаривать с сибайцами обмен. – Мастер вопросительно посмотрел на Юкая. – Надеюсь, это все-таки случится сегодня.

– А зачем его выгонять? Здесь восемь человек, помимо музыканта. Какую такую тайну смогут удержать восемь человек? К тому же, если где-то всплывут сегодняшние разговоры, мы уже будем знать, с какой стороны дует ветер.

– Лишние хлопоты, – Мастер снова обмахнулся веером. В зале было слишком душно.

– Кому, как не вам, находить протечки? – Юкай вполоборота развернулся к советнику. – Сколько лет вы продавали информацию всем, кто способен был за нее заплатить?

– А разве проданная информация хоть раз вышла боком империи? – небрежно отбил выпад Мастер.

– Однако заработали вы все-таки немало.

Равнодушный тон императора внезапно задел некую струну, которую задевать не следовало.

– О, конечно, – ядовито выдохнул Мастер, кривя губы. – Все императоры фамилии Ду не склонны к роскоши и ратуют за умеренность, порицая жадность. Однако казна почему-то никак не хочет наполняться их честностью и равнодушием к деньгам. Не знаете, почему? Весьма легко презирать всю грязь, если возится в этой грязи кто-то другой, не правда ли?

Юкай усмехнулся, искоса поглядывая на гневно прищурившегося Мастера.

– Я не собирался задевать вас, – примирительно произнес он.

Мастер Ло сложил веер и постучал им по своей ладони.

– Забудем. Однако вы не ответили ни на один из моих вопросов.

Юкай замолчал. Опершись о подлокотник и подперев подбородок ладонью, он посмотрел на послов с внезапно вспыхнувшим раздражением.

– Не стоило им начинать разговор в таком тоне, – процедил он. – Прийти в мой дом и держаться так дерзко, будто это я их упрашиваю. За кого они меня принимают?

– Умом сибайцы никогда не отличались, – закатил глаза Мастер. – У вас целых трое для наблюдения. И все же – что вы решили?

Юкай неопределенно хмыкнул и сказал куда громче:

– Говорите.

Музыкант заиграл едва слышно, не смея мешать важному разговору. 

Послы с искаженными лицами медленно разогнулись, едва сдерживая стоны. Старший, изо всех сил стараясь шагать прямо, на вытянутых руках поднес Мастеру запечатанное послание.

Взглядом испросив разрешения, Мастер первым сорвал печать и развернул письмо.

– О! – приятно удивился он, просматривая первые строки. – Нам предлагают весьма большие деньги, но только за Фэн Жулань. Как и следовало ожидать, в голове правителя Фэн плещется вода и плавают рыбки. Остальные его дети куда как приятнее и одареннее.

Дойдя до середины послания, Мастер внезапно осекся и затих. Брови его приподнялись. Несколько раз он возвращался и перечитывал заново, затем все-таки добрался до конца. Губы его дрожали, а лисьи глаза повлажнели от едва сдерживаемых слез.

Юкай с легким недоумением наблюдал за министром. Заинтересовавшись, он протянул руку и отобрал письмо.

Мастер мгновенно развернул веер и укрылся за ним; тихое хихиканье отчетливо разнеслось над головами помрачневших послов.

– Что вы там увидели? – Юкай бегло взглянул на письмо и неопределенно хмыкнул. Хихиканье за веером приобрело легкий оттенок истерики.

Дочитав до конца, Юкай приподнял письмо за уголок, словно выловленную в чане дохлую мышь.

– Если я не отдам вам наследницу, то ваш правитель обещает пойти на Лойцзы войной?

Послы вряд ли знали точное содержание письма и выглядели несколько обескураженными, но старались сохранить остатки достоинства.

Слегка растрепанный Мастер вынырнул из-за веера и глубоко вздохнул.

– Все неисчислимые сибайские армии, – нараспев заговорил он и поправил волосы, – в количестве… четырех тысяч человек? С учетом последних потерь, не более трех с половиной. Ни единого толкового управителя, никакого опыта ведения боев на суше. Коней вы, так полагаю, собираетесь покупать уже на нашей территории? С провиантом все в порядке или тоже подготовить?

В янтарных глазах императора замерцали искры. Уголки губ его упрямо ползли вверх.

Мастер глубоко вздохнул и промокнул повлажневшие уголки глаз.

– Теперь я понимаю, почему наследница так ценна для Сибая, – сочувственно заговорил он. – Правитель ваш совсем рехнулся. 

– На их руках столько крови, – Юкай откинулся назад и посмотрел на послов с усмешкой, однако глаза стали ледяными и пустыми. – Крови, которой я не смогу простить. Разве я могу отпустить женщину, чьими руками был убит дорогой мне человек? Женщину, которая продолжает лгать и очернять моего брата, глядя мне прямо в глаза?

– Есть еще одно предложение, – решился старший из послов и снова поклонился. – Его правитель высказал устно. Если император согласится заключить брачный договор ко всеобщей выгоде…

Резкий свист оборвал и речь посла, и музыку. Слепой юноша растерянно опустил флейту. В этом странном звуке ему послышался мучительный, потусторонний стон; вся кожа музыканта разом покрылась мурашками.

Мастер Ло отшатнулся в сторону, едва сдержав желание рухнуть на пол. Серебристая вспышка разделила зал надвое, ледяным ветром коснувшись стен. Она прошла слишком близко: Мастеру показалось, что стальной вихрь не задел его только чудом.

Багрянец стен отражался в янтарных глазах, алый узор расплескался по золоту гобеленов. Юкай медленно опустил меч, в легкой растерянности глядя перед собой.

На бирюзовой одежде послов пролегла алая полоса. Для старшего, стоявшего впереди, эта полоса перечеркнула торс чуть ниже ключиц; тела остальных она коснулась поперек талии. Напополам разрубленные жемчужины градом посыпались на пол, следом упало несколько поясных украшений, а затем и один из тяжелых, затканных серебром поясов соскользнул на пол. 

Старший посол едва заметно сморщился и приоткрыл рот, но с губ его хлынул поток крови. Верхняя часть тела с плечами и головой заскользила и рухнула на пол, ноги же продолжали стоять, удерживая торс.

Остальные тела развалились в ту же секунду, будто подчиняясь какому-то сигналу. Послы продолжали дышать, веки исправно поднимались и опускались, а губы двигались, однако серебристая дымка уже полностью поглотила их души, оставив немые, опустевшие тела.

Музыкант прислушался к звенящей в ушах тишине и негромко кашлянул.

– Прошу простить мое любопытство, – осторожно начал он и коснулся кровавых брызг, испятнавших его лицо. – Я слеп очень давно и по звуку могу различить многое, однако… тот звук, который я слышал сейчас…

– О, не переживайте, – процедил Мастер. Веер в его руках слегка подрагивал. – Сибайцы не пользуются расположением нашего императора, а этих послов и вовсе боги разумом обделили. Но к музыкантам наш правитель никакой нелюбви не испытывает.

– Это радует, – бледно улыбнулся юноша и снова поднес флейту к губам. На зеленоватом нефрите остались кровавые отпечатки его пальцев, пока он немного неуверенно взял первую ноту.

Юкай тяжело опустился на трон и накрыл глаза ладонью. Меч с громким лязгом выпал из его рук и рухнул на пол.

– Думаю, слугам придется начать здесь уборку, – Мастер осторожно обошел трон кругом и ногой отпихнул меч подальше от Юкая с выражением величайшей гадливости на лице. 

Музыкант понимающе кивнул. Поднявшись, он поклонился в пустоту перед собой и пошел к центру зала, двигаясь боком и слегка согнувшись; носком правой ноги он привычно ощупывал путь. Наткнувшись на первое тело, он на мгновение замер, потом развернулся и двинулся к выходу.

Дождавшись, пока слепой юноша покинет зал, Мастер развернулся и зло сощурился.

– Поднимайся.

Юкай упрямо мотнул головой. Он дышал тяжело и шумно.

– Я не собирался их убивать, – с усилием проговорил он.

Мастер коснулся смуглой ладони и осторожно отвел ее в сторону. 

– Посмотри на меня, – попросил он. Не дождавшись никакой реакции, он приподнял голову Юкая за подбородок. – Ты теряешь контроль. Я просил тебя не трогать эту железяку, но ты снова и снова тянешься к ней. Раньше ты сопротивлялся и впадал в бешенство; теперь же вы слились воедино, и я не понимаю, с кем говорю. Между вами нет границы. Ты больше не имеешь права давать волю чувствам. 

Лицо Юкая покрывала пепельная бледность. Мастер угрюмо вздохнул. Приподняв безвольную руку, он взгромоздил ее на свое плечо и с усилием приподнял тяжелое тело императора, помогая утвердиться на ногах.

– Правитель имеет полное право вспылить и нарезать послов на тысячу маленьких кусочков, – тяжело отдуваясь, пробормотал он и потянул Юкая за трон. – Однако после этого он не имеет права сидеть и страдать, наматывая сопли на кулак. В таком виде тебе лучше не показываться. Принесу я твой меч, не переживай. И перебирай ногами, богами прошу, я же спину надорву!

Скрытая за гобеленом дверь мягко отъехала в сторону, открывая проход. 

– Ло, – негромко позвал Юкай, тяжело опираясь на хрупкого министра. Звук разносился по потайному ходу глухо и будто застревал между стен, стихая; пахло пылью и жженым маслом. – Я помню, каким ты был раньше. Человечности в тебе не было ни капли. Почему ты изменился?

– Тебе от переутомления мерещится всякое, – фыркнул Мастер и тяжело перевел дух.

– Ты избегал людей, – продолжил Юкай. Цепляясь за проем, он почти выпал в комнату, удерживаемый от падения только железной хваткой тонких бледных рук, но даже это не заставило его замолчать. – Но стал совсем другим. Что случилось?

– Ты только что разрубил шестерых послов, просто выйдя из себя, а тебя интересует моя человечность? – Мастер помог Юкаю добраться до постели, безо всякой заботы толкнул его на одеяла и возмущенно развел руками.

Юкай с облегчением закрыл глаза и едва заметно улыбнулся. 

В комнате царил полумрак; с недавних пор император разлюбил солнечный свет. Огромную постель Ду Цзыяна заменили, поставив низкую и неширокую. Сквозняк парусами надувал тяжелые шторы над настежь раскрытыми окнами, и внутрь пробралось влажное предчувствие близкой зимы.

– И все-таки я должен знать. Больше мне не на кого рассчитывать, кроме тебя. Ты был равнодушным и полным высокомерия, теперь же сочувствуешь слепым музыкантам, помогаешь мне добраться до покоев и ночами выискиваешь способы пополнить казну.

– Кто-то должен всем этим заниматься, – Мастер Ло оскорбленно выпрямился и поправил съехавшие одежды. – Избегать людей – не самая плохая тактика. 

– А теперь ты решил открыться миру? 

– Умершие не боятся смерти, – губы Мастера тронула ухмылка, в которой поровну было злости и боли. – Теперь самое страшное уже произошло, и больше мне нет никакого смысла прятаться. Сейчас я принесу вашу демонами проклятую железку. Прошу, заведите наложницу или этого мальчика-музыканта приблизьте. Пусть играет вам колыбельные. Кота заведите и гладьте. Не нервничайте, слуги не успевают закапывать последствия вашего дурного настроения.

– Раз Мастер перешел на вы, значит, о личном больше говорить не собирается, – Юкай вздохнул и перевернулся на бок. – Раньше я ощущал их влияние. Они были чем-то извне, застрявшим в моей голове. Теперь же просто вспышка ослепительного пламени, и что-то уже произошло, о чем я обычно сожалею.

– Думаю, Сибай нам этого не спустит. Попытается не спустить. Не самое удачное время. Ваши варвары, которым вы отдали земли – они не могут спутаться с сибайцами и ударить нам в спину?

– Нет, – коротко отозвался Юкай. – Они не предадут. Никогда.

– Магический договор? – деловито уточнил Мастер. Глаза его в полумраке блеснули, как глаза большой встревоженной кошки. 

Юкай кивнул.

– Иногда я даже рад, что вы настолько сведущи в некоторых вопросах. Приходится тратить куда меньше слов.

– Был бы я несведущ, вы бы уже погрязли в глупейших ситуациях, – фыркнул Мастер. – А слова пока, по счастью, бесплатны, хотя от вас все равно лишнего не дождешься. Какого рода договор?

– Клятва мечу. Если кто-то посмеет пойти против меня, все их души разом окажутся в моем распоряжении, – Юкай сонно протер глаза. Императорский венец свалился на подушки и скатился на постель.

– И они об этом знают? – Мастер сложил руки за спиной и наклонил голову к плечу. 

– Знают, – равнодушно отозвался Юкай. – Только вот верят ли?