Оказалось, что набраться храбрости и уйти – еще не самое сложное дело.

– У меня стокгольмский синдром, – простонал Шан Цинхуа и стукнулся лбом о столешницу. – Меня били! Меня склоняли к… ладно, я сам склонялся, но не получал никакого удовольствия в процессе! Мной помыкали! Как я могу скучать?!

Удар на мозге никак не сказался. Шан Цинхуа тихонько взвыл и стукнулся еще раз.

– Если бы я мог просто иногда видеть его, – доверительно признался он столу. – Просто где-то находиться и видеть, да? Не подходить близко и даже не трогать. Нет, трогать, но больше ничего не делать.

Мечталось о другом. Чтобы и трогать, и делать, но при этом из Мобэя надо было вытащить самого Мобэя и заменить на другую душу – более теплую и сострадательную, более внимательную к другим.

Но тогда демон перестанет быть демоном.

Решив пощадить остатки мозгового вещества, Шан Цинхуа собрал хаотично разбросанные бумажки и решил прогуляться.

За годы мучений на двоих работодателей сразу он приучился работать намного быстрее и эффективнее любого другого лорда. Разумеется, на сон не так много времени оставалось, но теперь…

Теперь демонический мир обходился без его, Шан Цинхуа, чуткого присмотра, а заботы секты занимали не более восьми часов. Неожиданно освободившееся время милостиво присвоил себе Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа даже подумывал вынести ему благодарность.

Оказалось, что сам себя он развлекать так и не научился.

Однако последние дни собрат по переселенческим печалям сделался таинственным и взволнованным, будто невеста перед тайным побегом с нищим возлюбленным прямо из-под носа богатого старого жениха. Шан Цинхуа даже поначалу присматривался, не торчит ли откуда демонический кучерявый хвост Ло Бинхэ, но Шэнь Цинцю вполне резво бегал, совсем не держался за поясницу и к Му Цинфану не заходил.

Значит, обошлось без Ло Бинхэ. Уж этот любитель и дня прожить не мог без заваливания своего драгоценного наставника на какую-нибудь поверхность и всяческого употребления в немыслимых позах. Типичный демон.

Предаваясь скорбным размышлениям о сложности мироустройства, Шан Цинхуа побрел по тропинке, вдыхая солнечно-звонкий аромат согретой листвы и влажной после недавнего дождя земли. Резкое понижение температуры его немного озадачило, но из мыслей не вытянуло – он только передернул плечами и немного съежился, как съеживался каждый раз, когда…

На плечи его опустилась невесомая шуба из легчайшего белого меха.

– Почему ты никогда не говорил, что мерзнешь? – спокойно спросил Мобэй. Шан Цинхуа обернулся и испуганно пискнул.

Демон молча ждал ответа.

– В вашем присутствии… все мерзнут? – решился наконец Шан Цинхуа.

– Демонам все равно. Ты не сказал, потому что мне было все равно?

Шок мгновенно отпустил.

– Ваш ничтожный подданный не достоин такой заботы, – сквозь зубы забормотал Шан Цинхуа, выкручиваясь из теплого меха. – Разве мой король должен думать о моем комфо… что вы делаете?!

Не меняясь в лице, Мобэй схватил шубу и завернул лорда обратно вместе с головой.

– Я не хотел, чтобы ты мерз. Не хотел делать тебе плохо.

– Иногда, чтобы не делать человеку плохо, надо обращаться с ним, как с человеком, – печально прошептал Шан Цинхуа и высунулся из мехов. – Что-то случилось?

– Что-то случилось, – подтвердил Мобэй и протянул объемную деревянную коробку. Внутри, на бархатной подложке, лежали немного кривоватые пирожные.

На моменте вручения Мобэй слегка сдал: лицо приобрело растерянное выражение, и он украдкой покосился на развесистые кусты. Из куста высунулась тоненькая девичья ручка и уверенно оттопырила большой палец.

– Позволь пригласить тебя на прогулку? – непринужденно спросил демон и предложил руку.

Шан Цинхуа гулко вздохнул. Шуба скрывала его от кончика носа до самых пяток и даже немного волочилась по земле, пирожные едва удавалось удержать в охапке, а ноги предательски дрожали от демонической внезапности и коварности. 

– Я-а не желаю больше с вами иметь ничего общего! – выпалил Шан Цинхуа и протянул коробку обратно. – Я не… со мной так нельзя!

– А как можно? – уточнил Мобэй, наклонив голову к плечу и сосредоточенно рассматривая трясущийся меховой комок с кнопкой носа. – Ты никогда не говорил, как надо.

– А? – Шан Цинхуа подумал, что ослышался. – Да я бы никогда не посмел!

– Тогда как мне узнать, как правильно? – озадаченно переспросил Мобэй. – Я спрашиваю. Ты отвечаешь. Так хорошо?

– Замечательно, – проблеял Шан Цинхуа. – Позвольте, я занесу вот эти… дары и вернусь, хорошо?

Не дожидаясь разрешения, он бросился обратно, подметая тропинку подолом шубы.

– Я все правильно делаю? – с сомнением уточнил он от кустов.

– Разумеется, – сердито прошипела Лю Минъянь. – Во время прогулки не забудь отвести его в романтичное место и признаться в своих чувствах.

– Но я никогда не признавался в своих чувствах.

– Оно и заметно! – от неловкого движения из кустов вылетела мелкая птаха, сердито чирикая что-то о нахальных барышнях, которые своими огромными ручищами сплошное разорение приносят. – Если ты пару дней назад сообразил только, зачем тебе нужно его возвращать… Все-таки ледяной демон – это не про происхождение, а про невыносимую, непроходимую…

– Достаточно! – оборвал ее Мобэй и прищурился. – Я расплатился с тобой за услугу, а не за поклеп в мою сторону.

– Это бесплатное, – елейно пропела Лю Минъянь и изгнала из куста еще одну птичку. – Я дала все рекомендации, все! Начиная от того, как лучше приветствовать супруга по утрам, и заканчивая тем, что с ним лучше делать по ночам. Если ты и с моей помощью не справишься… Тебе уже ничто не поможет.

– Я справлюсь, – сурово бросил Мобэй. 

– Три романа, слышишь, три! – свирепо прошипела Лю Минъянь. – В одном ты увлекся демоницей и разбил ему сердце, а потом вымаливал прощение на коленях и едва не погиб, спасая в битве, во втором его увел коварный Шэнь Цинцю и они вместе с Ло Бинхэ…

– Ладно, ладно, – перебил ее Мобэй. – Детали меня не интересуют. Что мне делать после прогулки?

Лю Минъянь выразительно приложила руку ко лбу.

– Вы с Ло Бинхэ обменялись бумагами? Ты все изучил? Ну так вперед, одними подарками сердце мужчины не завоевать. Желудок, уши, глаза и… ну, то самое, что ты на картинке не мог понять. Все, я не могу бежать за вами следом, дальше справляйся сам. Я бы еще Ло Бинхэ проверила, но писать эротические сцены – это одно, а наблюдать вживую мне их что-то пока не хочется…

Шан Цинхуа вернулся быстро. 

– Я должен предупредить, – мрачно заявил он, остановившись напротив Мобэя и глядя ему в меховую оторочку на груди. – Если вы еще раз позволите себе меня унизить, или обидеть, или ударить… Я больше не стану вас слушать. Я в конце концов лорд, а не какой-нибудь…

Не договорив, он решительно вздернул подбородок и посмотрел демону прямо в лицо. Глаза у него оказались такого странного цвета, что Мобэй на долгих несколько секунд превратился в статую, рассматривая их: на ярком карем фоне вокруг зрачка распускалось кольцо зелени, а самый край природа очертила чистым золотом.

– Мой король? – переспросил Шан Цинхуа. Мобэй дрогнул, отмер и коротко кивнул.

Про комплименты глазам он читал, но никогда не думал, что будет произносить их искренне. Комплименты вообще казались ему какой-то чушью, но не теперь.

Если человек красив, то почему бы ему об этом не сказать? Особенно если этот человек сам никогда не стеснялся прославлять Мобэя…

Воспоминания отдались гулким недоверием. А были ли слова Шан Цинхуа правдой, или он лишь пытался уберечь себя?

Лорд шагал рядом, посматривал подозрительно и совсем не думал о скорбных мыслях своего короля. Он выглядел немного бледным, но куда более здоровым и веселым, чем во времена своей службы. Даже синяки под глазами поблекли, превратившись в едва заметные голубоватые тени.

– Я больше никогда… – хрипло начал Мобэй и осекся, остановившись на половине дороги. Лю Минъянь давно ушла, и оглядываться больше было не на кого. – Я был неправ.

– Да ладно, – проворчал Шан Цинхуа и тряхнул головой. – Это мне надо было заниматься усерднее и при встрече убивать демонов, как положено, а не заниматься их спасением. Кто же знал…

Кто же знал, мысленно согласился Мобэй и двинулся дальше, старательно подстраивая свои широкие шаги под неспешный шаг Шан Цинхуа.