Им нельзя было разделяться. Город каждый из них знал как свои пять пальцев, и только самые маленькие еще могли перепутать улицу или забрести не в тот переулок, оказавшись в ловушке.

Но не Шэнь Цзю. Он мог бродить с закрытыми глазами и ни разу не пропустить нужный поворот, мог на ощупь определить, в каком районе оказался – это же совсем просто, дерево разное, камень разный, как тут запутаться?

Но никто из них не покидал городских стен.

Это было глупо и опасно. Множество навесов укрывали от дождя, сараи служили домом, а прошлогоднее сено – постелью, еду подбрасывали жалостливые женщины, а молодые мужчины, красуясь перед спутницами, могли подбросить пару монет.

В чистом поле оставалось только лечь на землю и смотреть в небо. Еды там никакой не водилось, если только не жевать траву, как корова; от непогоды укрыться было негде. Ни стен, ни заборов – иди куда вздумается, во все стороны нет ни единой живой души.

Не стоило им разделяться.

Шэнь Цзю так и не понял, что произошло: похоже, удача к ним повернулась не тем местом, каким полагается. Кто-то решил, что бездомные дети – хороший товар.

Ранним утром на площади появилось с десяток молодых парней, вооруженных веревками и сетками. Наученные горьким опытом, едва проснувшиеся маленькие попрошайки прыснули во все стороны, растворяясь в ближайших переулках, чтобы пару часов спустя встретиться на заранее оговоренном месте, но и в переулках их уже ждали. Несколько самых неуклюжих малышей быстро поймали, а остальные бросились кто куда.

Юэ Ци, безголовый идиот, попытался поднять упавшего мальчишку и еле увернулся от сетки. Шэнь Цзю бросился к ним и задергался, как пойманная лягушка: один из мужчин поймал его за ворот и вздернул в воздух. 

Извернувшись, Шэнь Цзю влепил ему крепкой пяткой промеж ног и свалился на землю, потирая шею. Пока мужчина корчился, побросав свои сети, Юэ Ци успел вырваться, мальчишку закинуть за спину и нырнуть в чей-то двор через дырявый забор, на бегу подзывая Шэнь Цзю. Тот дернулся было за ними, но появился еще один мужик, постарше и похитрее, и от него пришлось бежать уже по-серьезному, изо всех сил.

Толпа с сетями никак не отставала и гнала Шэнь Цзю, как волчья стая гонит зайца. Выгнала даже за пределы города, но не отстала: тут ребенку прятаться было негде.

Сил у Шэнь Цзю оказалось куда меньше, чем у сытых и здоровых взрослых людей в крепких башмаках. Ноги горели огнем, сбитые о камни, а стебли травы впивались так глубоко, что каждый шаг давался с боем. 

Неподалеку тек небольшой ручей, впадающий в реку: оставляя за собой кровавые следы, Шэнь Цзю бросился туда. Берег у ручья хоть и был каменистым, но дно местами покрывал мелкий песок, да и следов потом не найдут. Вокруг ручья густо разрослись кусты, и там оставался хоть крошечный шанс улизнуть, если бежать достаточно быстро.

Уже спустившись к воде, он услышал собачий лай и весь покрылся ледяным потом. Видно, что-то украли, и что-то важное, а вину свалили на них, иначе давно бы уже отступились от ловли десятка грязных детей. Конечно, они и правда воровали, но только еду: никакие ценности не были для них дороже возможности поесть вволю. Вряд ли из-за пары паровых булок торговцы настолько осерчали, чтобы нанять десяток людей и оплатить целый день охоты…

Прихрамывая, Шэнь Цзю побрел прочь от города, держась по щиколотку в воде. Отсидеться и вернуться назад не получится: лучше сделать круг побольше, отдохнуть и назад по ручью прийти, когда все утихнет.

Ручей привел его к реке. Идти по реке Шэнь Цзю совсем не хотелось: ноги успели замерзнуть, а собаки остались далеко позади. Один берег оказался обрывистым, и лезть по нему было сплошное мучение, зато другой манил мягким песком, наверняка до сих пор хранившим тепло.

Солнце клонилось к закату, и сил идти совсем не осталось. На песке можно и уснуть, укрывшись под ветками; все лучше, чем в траве просыпаться, среди пауков и комаров.

Неподалеку Шэнь Цзю заметил место, где река становилась совсем узкой. Берега разделяло не больше двадцати шагов, но и течение там казалось куда стремительней. 

Вода с силой ударила по ногам. Шэнь Цзю шаг за шагом продвигался вперед, пальцами ощупывая дно и стараясь не оступиться; подскользнешься на скользких камнях, и река потащит кувырком, собирая тобой все пороги и выступы.

Он дошел ровно до середины, когда крупный булыжник вывернулся из-под ноги и перевернулся. В отчаянии взмахнул руками, Шэнь Цзю плашмя рухнул в воду и мгновенно потерялся.

Вода оказалась со всех сторон, даже над головой. Вокруг все шумело и грохотало, двигалось и вращалось, мимо проносились огромные пузыри и зеленоватая муть.

Изрядно наглотавшись воды, Шэнь Цзю ногой задел дно и оттолкнулся от него, всплывая, и наконец пробил головой поверхность.

Течение успело утащить его. Оба берега отдалялись, река набирала силу и становилась спокойнее, но течение ее оставалось слишком сильным для десятилетнего вечно голодного мальчишки.

Шэнь Цзю принялся отчаянно бить ногами и загребать руками, но его сопротивление реке было безразлично. Страх придал ему сил, но эти заемные силы оказались слишком малы для спасения.

Однажды Юэ Ци говорил, что река всегда вынесет к берегу, надо только позволить ей нести себя и не утонуть, потратив все силы. Он любил поучать совсем маленьких детей, впервые оказавшихся на улице и принимая на себя роль старшего; Шэнь Цзю и подумать не мог, что вспомнит эти слова на краю гибели.

Перевернувшись на спину, он от ужаса крепко зажмурился и постарался расслабить все узлом стянутые мышцы. Если вода удержит…

Вода держала. Ласково поддерживала под спину, только изредка плескала волной в лицо и несла вперед, безмолвно обещая скрыть от любой погони.

Уставший Шэнь Цзю вдруг ощутил полный покой. За недолгую жизнь на улицах он успел позабыть, что это такое, каждый новый день выгрызая с отчаянием попавшего в ловушку крошечного зверька, но сейчас ему был легко и правильно. Никаких людей вокруг, только прохладная вода и возможность отдыхать столько, сколько потребуется. 

Впервые он никак не мог повлиять на свою жизнь и вообще ничего сделать не мог, разве что утонуть. Даже бесконечная обида и негодование на несправедливую судьбу перестали мучить его.

Вода вокруг него становилась все темнее, а волны сменились мертвенной рябью. Река осталась далеко позади, вливая свои воды в море; крошечное тело, облепленное мокрой одеждой, погрузилось в странный транс и плыло, охваченное легким сиянием. Раны постепенно излечивались, но Шэнь Цзю этого не замечал, погрузившись в полудрему.

Он остановился лишь тогда, когда воды вокруг него почернели полностью.

Это место было опаснее прочих: даже опытные моряки старались избегать Черных вод, не желая нарушать покой одного из Великих бедствий.

Шэнь Цзю очнулся уже на берегу и открыл глаза ровно в тот миг, когда напротив него остановился высокий человек в красивых черных сапогах. Мальчик лежал на животе, повернув голову набок, и видел лишь эти сапоги да полы расшитого золотом темного одеяния.

– Забавно, – сухо произнес незнакомец и поддел Шэнь Цзю носком сапога. – Как ты попал сюда?

Уворачиваясь от прикосновения, Шэнь Цзю перекатился по песку и замер, сжавшись в комок. 

Рослый и богато разодетый господин стоял посреди песчаного пляжа, заложив руки за спину, и разглядывал его с легким отвращением. Кожа у незнакомца была мертвенно-серая, будто у утопленника, а длинные драгоценные серьги свисали с нечеловеческих ушей с заостренными концами. В остальном господин выглядел совсем нормально: одет нарядно и смотрит ровно так, как все богачи смотрят на нищих.

– Сколько же ты плыл, что мои охранник посчитали тебя мертвым? – незнакомец сделал шаг вперед, Шэнь Цзю откатился на два шага назад. – Не старайся убежать. Вода тебя больше не спасет. Сколько ты плыл? Откуда?

– От города, – неохотно пробормотал Шэнь Цзю. – В ручей, потом в реку…

– В ручей и в реку, – задумчиво повторил господин и неуловимым глазу движением оказался рядом, крепко ухватив мальчика за плечо. – Пошли-ка со мной, маленький гений.

Холодные пальцы жгли даже сквозь мокрую одежду, по всему телу распространяя дрожь. Шэнь Цзю даже не подумал увернуться: стоило господину его коснуться, как всякая воля к сопротивлению исчезла.

– Выходит, не менее месяца воды носили тебя, – господин шагал широко, и Шэнь Цзю приходилось подпрыгивать и почти бежать, поспевая за ним. – Неудивительно, что рыбы не тронули тебя. Слишком мал, еще и давно мертвец – зачем им такая еда?

– Рыбы? – переспросил Шэнь Цзю и со страхом обернулся. – Ты совсем глупый? За месяц я бы с голоду помер.

Господин едва заметно ухмыльнулся.

– Иногда одаренные дети показывают настоящие чудеса, – туманно объяснил он и вдруг изо всей силы толкнул Шэнь Цзю. Потеряв равновесие, мальчик полетел лицом прямо в какую-то лужу, едва успев выставить руки…

Пробив тонкую водяную преграду, он кубарем покатился по каменному полу.

– Ты весь изранен, – господин остановился рядом. Его одежда даже не намокла. – От кого ты бежал?

Шэнь Цзю поднялся на ноги, потирая ушибленное плечо, и с ненавистью глянул на серое лицо. 

– От кого надо, от того и бежал, – буркнул он и вздернул подбородок. – А ты меня зачем ловил?

Господина такая наглость позабавила: он широко улыбнулся, обнажив полоску зубов с двумя выступающими клыками.

– Судя по твоему виду, ты – совершенно никчемное существо. Грязь с самого дна… и вместе с тем имеешь смелость бежать, уклоняться и даже в драку полез бы, только больно уж мелок. Шагай.

С недовольством передернув плечами, Шэнь Цзю зашагал следом за господином, беспрестанно оглядываясь. В коридоре не было ни окон, ни дверей – только лампы горели вдоль стен, освещая их неживым зеленоватым светом.

– Ты демон? 

Господин остановился и оглянулся через плечо.

– Почему ты так решил?

Шэнь Цзю сердито фыркнул:

– Ты мертвый и пахнешь рыбой, а еще клыки у тебя и уши вон какие. Людей таких не бывает. А демонам люди нужны – они их едят, это я точно знаю!

– Да кому ты нужен, – пренебрежительно фыркнул господин. – Однако поесть и правда не помешает.

Словно маленький хвост, Шэнь Цзю потрусил за господином в огромную залу, наполненную светом. Центр ее занимал огромный круглый стол, уставленный таким количеством еды, что у ребенка глаза разбежались в разные стороны, а пустой желудок свернулся крошечной вареной креветкой.

Господин обернулся, смерил его взглядом и кивнул на стол.

– Можешь взять немного, – неохотно разрешил он.

Два раза повторять не пришлось – Шэнь Цзю обеими руками схватил одну из тарелок и вместе с ней юркнул под стол. Он ел, даже зная, что демоническая еда может его убить или навсегда запереть в этом странном месте. Его тело, казалось, превратилось в один огромный живот, который никак нельзя наполнить.

– Можешь не прятаться, – бросил господин. Под столом Шэнь Цзю видел только его сапоги да ножки роскошного кресла. – Тут никто ничего не отберет.

– Откуда я знаю, – проворчал Шэнь Цзю, сгреб остатки еды и всунул себе в рот.

Сначала все говорят, что не отберут, а потом все равно отбирают. 

– Сколько тебе лет? – лениво спросил господин, покачивая носком сапога.

– Десять, – Шэнь Цзю вылез из-под стола, выпрямился и округлил глаза: половина еды с тарелок исчезла, будто ее и не было, а от огромной жареной птицы остался лишь скелет. – Наверное. Я не знаю.

– Десять, – пробормотал господин, протянул руку к кубку и отпил, не сводя взгляда с мальчика. – Почему ты не пошел в секту?

– Куда? – переспросил Шэнь Цзю и по-взрослому усмехнулся. – А, секта. Так кому я там нужен? Ци-гэ тоже вечно сектами бредит, как будто туда всякий сброд примут…

– Ци-гэ. Твой брат?

– Брат, – подтвердил Шэнь Цзю и утащил со стола ломтик тонко нарезанного мяса. – Все верит, что сможет стать заклинателем.

– А ты не веришь?

Шэнь Цзю пожал плечами, слизывая с пальцев сладкий соус.

– Старшие братья самые глупые, – снисходительно объяснил он. – Лезут спасать и постоянно по голове получают. Как я его брошу? Вместе пойдем, даже если ничего не получится.

– Старшие… да, – господин опустил глаза. – Ты, выходит, за ним присматриваешь?

– Я за ним, а он за мной, – рассеянно отозвался Шэнь Цзю, выбирая между еще одним кусочком мяса и какими-то неведомыми круглыми штучками, под тонким тестом которых виднелась яркая начинка. – У нас больше никого нету.

Так и не выбрав, он левой рукой ухватил шарик с начинкой, а левой – мясо.

– Значит, вас только двое. Родители?

– Знать не знаю, – пробормотал Шэнь Цзю с набитым ртом. – Он про своих тоже ничего не говорил.

– Еще и неродные, – вздохнул господин и подпер голову кулаком. Он выглядел задумчивым, но продолжал обгладывать утиную ножку и мгновенно проглатывать куски, почти не жуя. – Злишься на родителей?

– За что? – с удивлением спросил Шэнь Цзю и украдкой огляделся. Голод отпустил, зато подозрительность вернулась. 

– Они ведь тебя бросили.

– Может, и бросили, а может, и умерли, откуда мне знать? Я на тех злюсь, кто мне глаза мозолит и еду отбирает, а на этих мне чего злиться? Их же нету.

– А если бы они оказались живы?

– Ну, остались и остались, – вскипел Шэнь Цзю и вытер липкие пальцы о ближайшее кресло. – Что ты привязался ко мне? Если все время злиться, жить когда? Обидели, так дай в морду сразу или подожди пока уснет, а там уже подберись тихонько и сделай что хочешь. 

– Ты еще слишком мал, – снисходительно улыбнулся господин и отбросил в сторону обглоданную дочиста кость. – Подрастешь и поймешь, что жить стоит только ради мести.

– Ты вон подрос, а ничего не понял, – Шэнь Цзю кивнул на стол. – Если бы у меня такой дом был, еда и одежда, так я бы вообще ни на кого не злился.

– Дом, одежда… Хочешь стать заклинателем? Не знаю, что там с твоим братом, но ты точно достигнешь успеха. Я подскажу, куда тебе идти и что сказать. Пройдет немного времени, и ты получишь те богатства, о которых мечтаешь. Идет?

– А тебе с этого что? – Шэнь Цзю нахмурился. Этот взрослый говорил путано, но выдавал за истину какие-то глупости, и от этого в голове словно туман клубился.

– Мне? – переспросил господин. – Ничего. Но ты быстрее увидишь, что никакое золото и никакая еда не сделают тебя счастливым.

– Тебя, может, и не сделают, а меня сделают, – Шэнь Цзю с тоской оглядел остатки пиршества и пожалел, что нельзя хоть кусочек забрать с собой. – Сидишь тут и говоришь всякие глупости. 

– Представь, что ты попадешь в секту, – медоточивым голосом начал мужчина, пристально глядя на Шэнь Цзю. – Вокруг тебя будут заносчивые детишки богачей, готовые растоптать тебя просто со скуки. Неужели тебе не захочется им отомстить?

– Да что ты заладил одно и то же! Полезут, так буду драться, вот и отомщу. А если я сильнее, значит, сами будут виноваты, а если я слабее, то найду способ надавать им по шее все равно.

– Неужели не станешь злиться? А если брату навредят?

– А если брату навредят, то от нас обоих и получат, – Шэнь Цзю упер руки в бока. – лой ты, как старая бабка, у которой деньги украли, хотя и не старик совсем. ЛУчше бы посмотрел, сколько всего у тебя есть. Мало тебе?

Господин улыбнулся. В улыбке его не было тепла, только легкое предвкушение.

– Завтра я дам тебе еды и покажу, куда идти, – проговорил он. – В секту тебя примут, не сомневайся. Хочу увидеть, будешь ли ты так упорно следовать своим принципам, когда повзрослеешь и устанешь считать синяки. Возле тебя стоит большая чаша – омой в ней руки и перестань портить мебель. Отдохнешь и завтра отправишься в путь.

– Думаешь, что я превращусь в такого, как ты? – сверкнул глазами Шэнь Цзю и сунул руки в воду. – Запрусь в доме, стану пугать детей и думать о всяких гадостях? Не будет такого.

– Я хотел бы верить, что такого не будет, – задумчиво согласился господин. – Ну, достаточно разговоров. Будь благодарен за тот шанс, который я дарю тебе.

– Да я и сам бы пошел в секту, – проворчал мальчик. – С Ци-гэ. А за еду спасибо вот.

Господин поднялся и зашагал прочь, знаком приказав следовать за ним.

– Береги своего Ци-гэ, – тихо предупредил он. – Старшие… несут слишком тяжелую ношу. Не оставляй его одного.

После еды на Шэнь Цзю навалилась сонливость, и он слушал своего спутника вполуха, едва не спотыкаясь о собственные ноги.

Конечно, он брата найдет, только он ведь тоже наверняка из города сбежал. Может, сначала в секту пойти, а потом уже Ци-гэ отыскать?

– Не оставлю, – пробормотал мальчик и зевнул.

Ночь он провел в роскошных покоях, а поутру отправился в путь. Жуткое чудовище, составленное из голых костей, приветливо подставило спину.

– До реки отвезут, а потом держись берега, – наставлял его господин. – Брата не ищи пока. Далеко ты забрался, пешком будешь до весны идти, а то и дольше. Стань заклинателем, а там перед тобой многие двери откроются.

Шэнь Цзю боязливо вцепился в торчащие шипы плавника и переспросил:

– Так ты все-таки демон? Мне про тебя лучше не говорить никому, а то заклинатели меня со своей горы сбросят.

– Вот и не говори, – согласился господин. – Да и вряд ли поверят тебе.

Рыба с шумом отплыла, унося на своей спине ошеломленного мальчишку.

След от ее тела долго не успокаивался, будоража поверхность, а ближе к ночи Черные воды вовсе заходили ходуном, неспокойные и пугающие; хозяину их было не до сна и не до спокойствия.

Словно окошечко открылось между прошлым и будущим, и всесильное Бедствие увидело в разрыве себя-ребенка, еще не познавшего боли и отчаяния. Ничего общего между ним и Шэнь Цзю не было, и к рассвету волны наконец успокоились.

Этой ночью Хэ Сюань вспоминал, как много потерял и как мало приобрел, так мало, что и радоваться кажется смешным; это будто у богача отобрать все, а потом бросить медяк.

Но слова мальчишки что-то задели глубоко в давно мертвом сердце. Представилось вдруг, каким заклинателем он станет – изящным, совершенным и смертоносным врагом всей той тьмы, которая породила его, Хэ Сюаня. К ярким глазам подойдут летящие сине-зеленые одежды, простота и изящество, а в руке обязательно будет танцевать веер: черты лица уже сейчас поражают своей красотой, наверняка мальчишка намучается и станет прятать себя.

Интересно было бы посмотреть на него. Может, станет солнечным и ярким, смешливым и открытым, только доверчивым уже вряд ли станет.

Доверчивости в этом мире не место.