Испытание Сердца Скалариса (история о бессмертии)

Способность ЕвВы перепрыгивать с одной темы на другую просто фантастическая или, наверное, правильнее будет — демоническая. Начиная отвечать на мои вопросы о ней самой, она уже через пару предложений рассказывала о ком угодно, только не о себе, уводя меня в такие дебри, что я только и успевала записывать имена да хоть какие-то внешние признаки её друзей.

Мне пришлось запастись терпением, чтобы по крупицам собрать её собственную историю из обрывков и мимоходом оброненных фраз. А пока она с удовольствием поведала мне о Зориэле — древнем драконе.

Одна из его особенностей — это умение принимать человеческий облик. И этот облик, судя по всему, пришёлся ЕвВе по вкусу куда больше, чем истинный, драконий. Её голос наполнялся томными нотками, а в глазах зажигались игривые искорки.

Я изо всех сил старалась запечатлеть образ, но задача оказалась не из лёгких. ЕвВа то и дело отвлекалась. К тому моменту, как в моей голове сложилось хоть какое-то представление о Зориэле, она уже шла кругом от обилия впечатлений.

В итоге вместо пары набросков у меня получилось целых пять разных эскизов, а наш разговор сводился к бесконечным уточнениям:

«— Длинные белые волосы... нет, не настолько длинные… а это уже как у Велегора.

— У кого?

— Велегор — магическая сущность вашего мира, хранитель леса. Вы его ещё Лешим называете. Кстати, его истинный облик видит только Зориэль.

— …

— Ладно, вернёмся к Зориэлю…»

Приблизительно так это и выглядело.

— Вот, здесь он получился лучше всего. Доводи до ума. — Она протянула мне рисунок, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Умираю от нетерпения посмотреть, каким он у тебя выйдет. Так что давай, не тяни кота за хвост! В конце концов, ты рисуешь с моих слов, а значит, я должна быть отличной рассказчицей, а ты — слушателем с безграничной фантазией. Но хвалить всё равно обязана меня.

— Ах ты, маленькая…

— Да-да, знаю, — она махнула рукой, — начинай уже, а то больше ничего не буду рассказывать.

— Ой, вряд ли. Кое-кто просто лопнет, если не сможет трещать о своих Вечных.

ЕвВа скорчила смешную гримасу, высунула язык и надула щёки. С её рожками это смотрелось особенно умильно — ну прямо чертёнок-болтушка.

— Ладно, давай. Попробую дорисовать нашего древнего дракона... О-ох... — Кажется, я сама почувствовала тяжесть его веков.

— М-м, он не просто древний, — в глубине её зрачков вспыхнул тёмно-алый отблеск, а голос стал бархатистым и обволакивающим. Я тут же приготовилась слушать — сейчас будет что-то интересное. — Зориэль — хранитель этого мира. Он здесь с самого его рождения, с тех пор как ваша планета была лишь раскалённым шаром в пустоте.

Поначалу он активно участвовал в создании всего вокруг, а когда появились люди, стал жить среди них — мудрый странник с глазами, полными вековых тайн. Люди были ему интересны... по крайней мере, первые пару тысяч лет. Он до сих пор помнит первые города и иногда шепчет их забытые имена на языке пламени.

А потом... он как будто отстранился и теперь гораздо реже покидает свою обитель. 

— А где его обитель? — тихо поинтересовалась я.

ЕвВа улыбнулась и мечтательно прикрыла глаза, словно вглядываясь в воспоминание.

— Есть в сердце сибирской тайги озеро, точь-в-точь как сердце. Вода в нём такая прозрачная, что в лунные ночи кажется, будто смотришь в тёмное зеркало вселенной, усыпанное звёздами. А вокруг — деревья-великаны, что видели, как мир был молод. От самой кромки воды золотистой змейкой убегает тропинка, поросшая мхом, который мягко пружинит под ногой. Она ведёт к скале, такой старой, что её камень помнит первый ветер. Это и есть его обитель, где двери открываются только для своих.

— Только для своих? Получается, люди не смогут туда попасть? Никогда и ни при каких условиях? — с нескрываемым сожалением спросила я.

ЕвВа кивнула:

— И даже найти это место не смогут. Поэтому я тебе о нём и рассказываю. Иначе меня бы уже вызвал к себе Зориэль... — Суккуба закатила глаза и монотонно продекламировала: — …чтобы прочитать длинную и нудную лекцию о правилах поведения в чужом мире.

А потом рассмеялась:

— Не подумай, он классный! Просто его занудство… — она вздохнула, зажмурившись на мгновение, и тихо продолжила. — Я тебе ещё не рассказывала, но у большинства Миров, и у вашего в том числе, есть железобетонное правило — вмешиваться в ход событий запрещено! Тех, кому мы можем помочь или кого надо наказать, Мир приводит к нам сам! Наша инициатива здесь равна нулю, только так и никак иначе. 

— А как вы узнаете… — начала я, но ЕвВа, как обычно, тут же перебила.

— Я тебе потом расскажу, сейчас речь не об этом. Мир может один раз простить Вечного-Путешественника, но второго шанса уже не будет, никогда. Повторное нарушение — и ты Зритель… на веки вечные.

— Хм, ну это, наверное, правильно? Иначе вы бы со своими способностями тут такого натворили…

— Да, с этим никто не спорит… но, бывает, иногда… В общем, я свой один шанс уже использовала, — ЕвВа улыбнулась, но её глаза потемнели, и она добавила совсем тихо. — Зор не всем читает нотации и пытается предостеречь, а только тем, кто ему дорог.

Повисла пауза, а я пыталась представить огромного дракона, переживающего за своих друзей — Вечных Путешественников.

— То есть у тебя с ним очень… тёплые отношения? — спросила я, поддавшись очарованию собственной фантазии. 

— Да, — она пожала плечами и как будто даже удивилась. — А почему нет? Среди Вечных это не редкость — быть в близких отношениях с более могущественными существами. Они хоть и очень древние, но не замшелые же истуканы. И у Зориэля, как и у всех живых существ во вселенной, есть эмоции, чувства. Да, тысячелетия, конечно же, оставили свой отпечаток на его сущности, но ему совершенно не чужды симпатия, дружба и даже любовь. А сам он утверждает, что, как только меня увидел, то почувствовал — тишине в его обители пришёл конец. И драконья интуиция его не подвела. — ЕвВа загадочно улыбнулась, многозначительно посмотрев мне в глаза.

— К-хм... Что? — фыркнула я, внезапно догадавшись, что значат её взгляды и томные интонации в голосе. — Ты что, соблазнила самого Зориэля?

— И почему сразу «соблазнила»? — надула губы ЕвВа. — Он всегда стремился к знаниям, но его человеческая форма… хм, как бы тебе объяснить, была не до конца им понята. Принять-то он её принял, и даже выбрал прекрасный вариант, только вот инструкции с перечнем всех функций и возможностей не нашлось. Познание природы чувственного было долгое время для него чем-то вроде самоубийства. Но, мне удалось его переубедить… — она лукаво улыбнулась, — и знаешь, он с первого раза всё схватил. 

И мне показалось, я просто вскрыла шлюз, за которым он веками держал целое море... а потом едва успела отпрыгнуть.

— М-м, расскажешь? — мурлыкнула я, подражая суккубе.

ЕвВа поняла, что я её копирую, и состроила недовольно-возмущённую рожицу. Для полного образа не хватало упереть руки в боки, но вместо этого она рассмеялась и дёрнула меня за прядь волос.

— В другой раз, искорка. — ЕвВа забралась в кресло и взяла какую-то книжку со стола.

— А теперь, рисуй! — невозмутимо выдала она, тут же погрузившись в чтение.

ЕвВа такая ЕвВа, — подумала я и, уже зная, что теперь из неё ничего не вытянуть, вернулась к рисунку.

Вкус урагана (она рассказала)