Спящие

К своей миссии Люрэйн приступил позже всех. Каин на Землю ушел в тот же день прямо со Скалариса, а он с ЕвВой вернулись на Асгарию.

Провожая её утром к площадке для порталов, уже на подходе, они столкнулись с Ирионом, довольное лицо которого говорило о том, что очередное приключение завершилось ему во благо. Не хотелось омрачать его день, но последние события требовали, чтобы вся «стая» была наготове. Стая… — слово мягко коснулось мыслей Люрэйна и осело непривычным теплом где-то внутри.

Ирион то ли почувствовал, то ли считал по их лицам, что случилось что-то серьёзное, но не стал привычно подкалывать ЕвВу, а совместив приветственный чмок с прощальным успел даже выдать ей напутствие.

Надо было взять Ириона с собой, не так тошно было бы, — мелькнула мысль у Люрэйна, как только он вышел из портала в одной из пещер родного Маргриттара, но об этом надо было думать раньше — теперь капризничать уже поздно.

Покинув пещеру, он оказался под вечерним небом. Люрэйн осмотрелся, пытаясь понять, куда его на этот раз занесло.

Маргриттар — мир, где живут люди и нэрии. В целом это мирное сосуществование, но исключительно благодаря вторым. Люди периодически наглеют и пытаются откромсать их территории, и тогда нэрии ставят род человеческий на место — ощутимо сокращая его численность, и конфликт быстренько завершается. Нэриям не нужны земли и ресурсы людей, и люди не нужны — им своего достаточно. И они даже согласны торговать и обмениваться, но на взаимовыгодных условиях и никогда не в ущерб себе.

Внешне нэрии похожи на людей, но в среднем они выше последних и более крепко сложены. Светлокожие и чаще светловолосые, а вот глаза могут быть самых немыслимых цветов и всегда слегка светятся. А ещё они прекрасно видят в темноте и умеют сливаться с тенями. Их земли и их нравы суровы, и, возможно, поэтому нэрии в тройке лучших воинов вселенной. Таинственные, немногословные, они малочисленны, но среди них достаточно бессмертных, чтобы успешно защищать и свои земли, и участвовать в делах вселенной. Их путь к вечности даже более жесток, чем у демонов, но об этом никто за пределами их мира ничего не знает. Они никогда не бросают своих на поле боя — ни живых, ни мёртвых. Легендарные «Тени» почти наполовину состоят из нэрий.

Люрэйн вздохнул и, сориентировавшись, повернулся в направлении места, которое было его целью — Башня Магов. Она находилась на нейтральной территории — когда-то нэрии и люди охраняли её по очереди. Сейчас это были развалины, опасные для смертных и неинтересные для нэрий. Архивы перенесли в пещеры рядом и запечатали особым заклинанием — праздное любопытство не поощрялось, а доступ остался лишь у избранных. И Люрэйн был одним из них.

Если пробежаться в «тенях», то к ночи я уже буду на месте. 

Ночь не являлась помехой — он прекрасно видел и во тьме, даже лучше демонов. Под маской губ Люрэйна коснулась нежная улыбка — в памяти всплыло, как в темноте, сквозь полуопущенные ресницы, сверкают влажным блеском глаза у Неё, когда волна наслаждения начинает подбираться к своему пику.

Взметнувшись ввысь, он растворился в лучах заходящего светила, и только тень, мелькающая по поверхности земли, отмечала его стремительный полёт.

Стараясь держаться от городов и посёлков людей в стороне, Люрэйну пришлось сделать большой крюк и пронестись достаточно близко к родным землям. Ему удалось остаться никем незамеченным — а значит, не нужно будет соблюдать протокол, отвечать на вопросы и, в целом, терять время.

Когда-то очень давно он ушел сам, когда понял, что прежней жизни больше никогда не будет. Его собственное имя, которое ему напомнили, когда он вернулся со своими назад, уже не откликалось в нём. Шаман сказал, что оно сгорело… тогда, там, защищая его душу, выполнив свою миссию. И теперь он может выбрать новое…

Ночь ещё не вступила в свои права, когда Люрэйн опустился к Башне — вернее, к тому, что от неё осталось. Он с удивлением отметил, что сохранилось достаточно много. Полностью обрушилась только одна из четырёх стен — та, что смотрела на восток.

Сколько прошло лет, когда он тут был в последний раз? Это место до сих пор дышало злобой и болью. Пустырь вокруг. Ни птиц, ни зверьков. Даже свет, казалось, избегал этого места, и, как и раньше, здесь всё ещё царили тягостные сумерки.

Смысла идти прямо в руины не было — сначала нужно было покопаться в архивах. Спустя несколько минут, приблизившись ко входу в пещеру, Люрэйн увидел разбросанные, частично обгоревшие вещи — словно здесь неудачно развели костёр.

Он тяжело вздохнул, наткнувшись на чьи-то обугленные ботинки. Они стояли непосредственно перед переливающейся рунами и скреплённой печатью магической завесой, перекрывавшей вход в пещеру.

— Дебилы, — буркнул он себе под нос. Рядом со входом, в стену была вмурована табличка, описывающая в подробностях, что может случится с тем, кто попробует пробраться внутрь без разрешения… Похоже, кто-то не поверил.

Магические кристаллы в единственном коридоре вспыхивали, как только он приближался, и гасли, стоило ему отдалиться на несколько шагов. Сопровождаемый их светом, Люрэйн дошёл до главного зала архива.

С его появлением все кристаллы вспыхнули одновременно, заполнив всё пространство помещения мягким, тёплым светом. Это сделали специально, чтобы нивелировать мрак и тьму зафиксированного в этих записях ужаса.

Люрэйн иногда участвовал в допросах Чёрных Магов и последующей архивации полученной информации и потому был знаком с системой кодировки. Найдя нужную ячейку, он удивился, насколько тонкой оказалась папка с материалами об одном из самых сильных Магов армии Зла. Люрэйн не успел пообщаться с ним лично — к моменту, когда он сам смог участвовать в дознаниях, этот Маг, сильнейший из Чёрных, тот самый, друг Танароса, уже был мёртв. И теперь Люрэйн знал, кто этому поспособствовал.

Листая записи, он постепенно заподозрил что-то неладное. Маг демонстрировал подавленность, давая понять, что сломлен и готов идти навстречу дознавателям, но при этом никакой по-настоящему ценной информации от него так и не было получено.

— Как они это упустили? Он же притворялся, — пробормотал Люрэйн, взглядом выдёргивая из скудных текстов протоколов слова-маркеры.

Ещё даже не дочитав до конца, он сложил мозаику в сознании. Люрэйн захлопнул папку и, откинувшись в кресле, закрыл глаза.

Тот, кто нёс кинжалы, был дознавателем. Одним из немногих, у кого были успехи в допросах Чёрных Магов — несколько сломленных, несколько расколовшихся. Но в этот раз он нарвался не на сломленного, а на терпеливого. Маг не просто сидел в заточении. Он работал. Ждал. Вычислял слабых. И дождался — самоуверенного дознавателя, который решил, что справится с Тьмой.

Маг скормил ему ровно столько информации, сколько было нужно, чтобы тот поверил в свою победу. А ему всего лишь нужен был раб — тот, кто выйдет за пределы темницы и поможет ему отомстить.

И дознаватель вышел. Сначала забрал откуда-то артефакт. Потом Скаларис. С кинжалом в руке, собираясь уколоть Ункарха, а потом, скорее всего, и Танароса.

Люрэйн задумчиво потирал подбородок, пытаясь нащупать логику плана Чёрного Мага.

Какая ирония, в этом — вся сущность человеческая, — холодная усмешка тронула губы нэри. Если бы не жгучее желание мести, то как знать, чем бы обернулось в конечном итоге заточение, с его-то способностями.

Люрэйн выдохнул и поднялся.

Что ж, кое-что прояснилось, но эта информация касалась только прошлого, никак не проливая свет на текущие задачи. Значит, оставалось только осмотреть камеру, где содержался Маг.

Ночь опустилась над Башней, и тьма обняла руины мёртвой тишиной.

Его глаза светились холодным огнём, он не спеша осматривал последнее пристанище могущественного Мага. Дверь пришлось выбить — её петли намертво заклинило, и она больше не открывалась. Он несколько раз осмотрел стены, потолок, низкую лежанку в углу — вернее, то, что от неё осталось: металлический остов. Он ощущал внутри себя смутное движение, слабый отклик. Здесь что-то было, что-то неуловимое, но до сих пор «живое». Он посмотрел на крошечное окошко под потолком — мысль появилась внезапно и уже не отпускала.

Маг не умер... Что? Доказательства? Откуда ты взялась? — обратился он к собственной идее. На что я смотрю и не могу увидеть?

Люрэйн остановился и, подумав, спустил «гончих», стянув маску с лица… Шорохи, тихий смех и шёпот заполнили камеру. Он проследил за метнувшейся сущностью — от окна вниз по стене, на пол и к ногам. Магическая метка. Знак. Прямо у ног. Чёрная дымка, трепещущее пламя, спиралью закручивающееся в центре. Теперь понятно, почему никто её не заметил: только тот, кто носит в себе тьму, может увидеть метку Чёрных Магов.

Он присел и, сняв перчатку, провёл рукой над пламенем. Метка выполнила свою задачу, и всё, что осталось, — отпечаток, воспоминание. Люрэйн бросил взгляд на спокойно снующих вокруг «гончих» и… коснулся знака.

Лёгкая рябь пространства и полёт сквозь туннель. Ощущение визжащего поглощения. Конечная точка — грязно-кровавая мембрана с чёрными прожилками, липкая и мёртвая. Ледяной, удушающий ужас. И полная неподвижность. Ненависть — жгучая, разрывающая сознание. Безмолвный крик. Тишина.

Сущности замерли, настороженно вглядываясь слепыми глазами в лицо Хозяина и ожидая приказа. Он протянул к ним руку, и они снова слились с ним.

Метка — связь между двумя точками. Аварийный выход на случай смерти тела. Коснуться последним взглядом достаточно, чтобы магия сработала. Всё это время он был в какой-то оболочке. Заперт, но жив, — и тут же пришла следующая мысль. — Скаларис понял, что Маг ускользнул. Прямо из-под носа.

Люрэйн усмехнулся. Он знал это чувство — когда тебя обводят вокруг пальца.