Она вышла из портала прямо в тёплые объятия восходящего светила. С высоты склона горы открывался потрясающий вид. Яркие, сочные краски растений и тёмные столбы скал, громадными клыками впившиеся в небо, а между ними — долина, укутанная, словно пуховым одеялом, дымкой утреннего тумана. И всё это переливалось, преломлялось и искрилось в загадочных пузырьках всевозможных форм: одни стремительно уносились ввысь, другие парили в невидимых потоках магии. У ЕвВы вырвался вздох восхищения. Она коснулась одного из пузырьков, и тот с мелодичным звоном лопнул, ненадолго оставив на её пальце замысловатый узор.

Порталы не открываются прямо в городе, но идти недалеко, — вспомнилось напутствие Ириона, когда он узнал, что ЕвВа собралась в Аркан’Тэль. И она ушла, оставив их вдвоём: Люрэйна — рассказывать обо всех последних событиях, а Ириона — переваривать услышанное.

ЕвВа осмотрелась по сторонам. Действительно, город был в прямой видимости.

— Что ж, они, скорее всего, ещё дрыхнут. Значит, спешить не будем, — произнесла она вслух и направилась пешком к городу, наслаждаясь видами и перебирая в памяти последние события.

Не удивляйся, молиэбис, аркан’тэльцы могут тебя встретить достаточно холодно. Как и всем человеческим мирам, им свойственна заносчивость и высокомерие. Да, среди них много сильнейших магов, но, лично я, не считаю это поводом задирать нос, — он поцеловал её ещё сонную и выбрался из кровати. Послание старому другу, а теперь ещё и Верховному Магу Аркан’Тэля, само себя не сочинит.

ЕвВа нащупала в скрытом кармашке небольшой свиток. Люрэйн написал в нём несколько строк, пока она нежилась в постели. Красивый, аккуратный почерк на незнакомом языке. Здесь несколько слов о том, что я — помню и приглашение на Асгарию. И ещё просьба помочь нам воспоминаниями о тех событиях. Расскажи ему всё, что посчитаешь нужным. Танаросу можно доверять.

Чем ближе она подходила к городу, тем сильнее чувствовала тихую пульсацию магии, разлитой прямо в воздухе. Не самое приятное ощущение, но жители, похоже, давно привыкли к нему. ЕвВа уже различала вдалеке, в тенях изящных арочных проходов, деловито снующие силуэты, когда её внимание привлёк отблеск, вспыхнувший на краткое мгновение в небе. Высоко над крышами зданий он распустился нежным перламутровым узором, обозначив загадочные символы, и, достигнув своих границ, погас. Чуть позже, с другой стороны города вспыхнул ещё один узор и точно так же — волна перламутра, раскрасив знаки и символы, исчезла.

— Ох ты ж, красота какая! Купол! — вслух восхитилась ЕвВа и тут же озадаченно выдохнула: — Надеюсь, оно меня пропустит.

Она приблизилась к магическому барьеру и, зажмурившись, перешагнула невидимую границу. Это было словно нырнуть в воду. Открыв глаза, ЕвВа заметила, как парочка горожан изумлённо уставилась на неё.

Отлично, ненормальная демоница, идеальное начало, — мысленно фыркнула она и направилась прямо к ним. Надо же было узнать, где искать Танароса.

По пути к башням Института она прошла сквозь целую палитру чужих эмоций: от неприязни до восхищения, но чаще — изумлённой настороженности. Весть о том, что суккуба ищет Верховного Мага разлетелась со скоростью света и породила массу сплетен и интригующих предположений о цели её визита. К моменту, когда она подошла к порталу, ведущему во внутренний двор Обители Магии, её уже ждали.

Поймав на себе цепкий, оценивающий взгляд, ЕвВа догадалась, что статус «почётной» гостьи успешно ею получен, и немного замедлила шаг, дабы рассмотреть встречающую.

Волшебница казалась приблизительно одного с ЕвВой возраста и даже роста. В элегантном, светло-серебристом платье — оно закрывало её полностью от шеи до пят, но при этом, с изумительным изяществом подчёркивало все достоинства стройной фигуры.

Угу, кому-то не дают разгуляться ханжеские правила умников, — мысленно ухмыльнулась ЕвВа.

Светло-золотистые волосы были собраны в замысловатую причёску с нарочито-небрежно выпущенными вокруг лица прядями. Но ЕвВу больше всего впечатлили её ярко-голубые глаза, в которых под маской холодного, вежливого участия смешались тревога и еле сдерживаемое любопытство.

Не только ЕвВа рассматривала волшебницу — та, в свою очередь, насколько позволяло приличие, осмотрела суккубу с ног до головы. Дерзкий образ последней вызывал у нее вместо ожидаемого чувства превосходства непривычное, щекочущее ощущение ликования и восторга. Весь облик демоницы был откровенной насмешкой над их вычурной утонченностью и надменной возвышенностью. Я — настоящая, живая страсть, а что есть вы? — читала она в вызывающе-игривом блеске тёмных глаз.

Кроваво-красное бархатное платье змеилось вокруг её тела, исчезая на шее тонкими полосами и оставляя оголёнными плечи. Спереди оно едва доходило до середины бедра, а сзади почти касалось земли неровными лоскутами ткани, создавая в движении иллюзию языков пламени, следующего за ней.

— Добро пожаловать в Аркан’Тэль. Ты ищешь Верховного Мага? — безупречно вежливый тон и улыбка. — Я — Мелина, помощница Танароса. Он сейчас занят, и, если ты не возражаешь…

— Не возражаю. Я ЕвВа, — перебила её суккуба, обворожительно улыбнувшись. — Слушай, а что это за летающие пузырьки? У вас потрясающий мир! Меня, конечно, предупреждал наш Верховный Демон, но я всё равно не ожидала, что будет настолько красиво!

— Ч-то? — опешила Мелина, моргнув несколько раз, но тут же взяла себя в руки. — Спасибо, ЕвВа.

Она скользнула вниманием от восторженного лица гостьи к её дерзкому платью и обратно. Кажется, я чего-то не понимаю. Это же почти детский восторг, — мелькнуло у неё в сознании.

— Да, мир... он особенный. Пузырьки — это проявление чистой энергии. Они... — Мелина запнулась, впервые за долгое время не находя подходящего академического термина — ...Они просто есть.

Она попыталась вспомнить более правильное объяснение, но, изобразив в воздухе растерянный жест, уже более гостеприимно добавила:

— Пойдём, я предложу тебе чай, пока ждёшь.

— «Просто есть» — мне нравится, это самое понятное определение на свете! — ЕвВа рассмеялась и добавила, хитро улыбнувшись:

— Чай — отличная идея, особенно если есть вкусняшки.

Вкусняшки? Какое забавное слово, — мысленно удивилась Мелина.

— А если не секрет, чем ты здесь занимаешься? — слопав пироженку, решила поинтересоваться ЕвВа, рассматривая изящную роспись стен приёмного покоя.

— Не секрет, — Мелина пожала плечами. — В основном изучаю принципы действия разных древних артефактов, расшифровываю свитки и иногда составы магических эликсиров. Если находится то, чего я не знаю.

— О, то есть ты — Ведьма?

Мелина на секунду замерла с чашкой в руке, её брови поползли вверх.

— Ну спасибо, только пришла и уже обзывается, — рассмеялась она.

— Не-е-т, почему обзываюсь? — возразила ЕвВа, покачав головой. — У нас на Скаларисе те демоницы, кто занимаются эликсирами и снадобьями всякими, помимо заклинаний, называются Ведьмами. Это почётное звание, можно дорасти до Ведьмы-Хранительницы. Это почти как Старейшие, и она — главная в Цитадели.

Мелина почти ничего не знала о мире демонов — только необходимый минимум, что преподавали в Академии. Зато знала, что маги Аркан’Тэля часто нанимали их воинов в качестве охраны и сопровождения в разных экспедициях. Приходилось признать, что нэрии и демоны были лучшими бойцами во всей Вселенной — им не уступали только эльфы, но те не занимались наёмничеством, считая это ниже своего достоинства.

И было ещё кое-что, из-за чего, собственно, в Аркан’Тэле на демонов смотрели свысока, особенно на инкубов, перешёптываясь за их спинами, но никогда не высказывая им этого в открытую. Здесь давно сложилось мнение, что демоны — их пренебрежительно называли «безродными»— ничего не делают бескорыстно. И если ты женского пола, то будь уверена — часть оплаты они возьмут интимной близостью. А если им придётся тебя ещё и спасать, то наверняка за «оплатой» будут возвращаться не раз.

Правда, удостовериться в этом лично Мелине шанса не предоставилось. В двух экспедициях, в которых она участвовала и демоны были в сопровождении, ничего подобного не случилось. Помощница Верховного Мага была готова прочитать целую гневную тираду любому из «желающих» и показательно расплатиться в рамках изначальных договорённостей. Но, к её удивлению, демоны вообще не обращали внимания на магов, держались в отдалении и занимались исключительно своей работой, да и инкубов среди них не оказалось.

— Кстати, даже у сильфов Ведьмы — это хранительницы древних знаний о магических напитках и прочих смесях, — выдернул её из размышлений голос ЕвВы.

— Подожди, ты и у сильфов тоже не была? — искренне удивилась суккуба, заметив её растерянность.

Мелина почему-то почувствовала себя снова первокурсницей:

— Нет, не была, — смущённо пробормотала она.

— Ох, — сочувственно выдохнула ЕвВа, и в её глазах вспыхнули искры азарта. — Тогда у тебя впереди столько всего интересного! Сильфы разговаривают загадками, а их мир… о, в нём столько воздуха и немыслимых ароматов. А если ты решишь посетить Скаларис, то я с радостью всё тебе покажу и …

ЕвВа хотела сказать что-то ещё, как в этот момент открылась дверь и в приёмный покой вошёл Танарос.

Его глубокий взгляд резко контрастировал с внешностью совсем ещё не старца, но умудрённого жизнью человека, навечно застывшего в пятидесятилетнем возрасте. Никаких иллюзий и никаких масок — ему давно это было неинтересно.

— Вот это неожиданно, — увидев ЕвВу, он тихо вздохнул и, подойдя к ней ближе, грустно улыбнулся. — Вестница из мира демонов у моего порога… Это редко сулит что-то хорошее.

ЕвВа тут же поднялась и протянула ему свиток. Её внезапно серьёзный вид и сосредоточенное выражение лица совершенно не вязались с представлением Мелины о суккубах-соблазнительницах. Читая послание, улыбка Танароса потеплела, но после он нахмурился и помрачнел. Он аккуратно свернул пергамент, бережно спрятав в своей мантии и жестом пригласил ЕвВу следовать за ним в свой кабинет, даже не обернувшись, словно уже уносясь мыслями в далёкое прошлое.

Мелина проводила их встревоженным взглядом, внезапно вспомнив, что она ведь хотела аккуратно узнать о цели визита ЕвВы и совершенно об этом забыла, поддавшись обаянию демоницы.

Он не стал садиться за свой огромный, заваленный свитками и гримуарами стол, а провёл её дальше, в боковую дверь, выходящую на маленькую, оплетённую вьющимися растениями террасу. Два глубоких мягких кресла, парящая в воздухе небольшая столешница между ними и, открывающийся в арке окна, вид на раскинувшийся внизу город.

Пока Танарос молчал, собираясь с мыслями, ЕвВа успела рассмотреть башни, похожие на иглы, мосты, перекинутые с безупречной точностью, и ни одного случайного цветка — только строгие, выверенные узоры клумб. Эльфы бы оценили, — подумала она. — И скривились бы.

Танарос снова вздохнул и повернулся к ЕвВе.

— Тебя ведь зовут ЕвВа?

Она кивнула.

— Люрэйн, как я понял из письма, тебе полностью доверяет.

Тёплая улыбка коснулась её губ, и этой улыбки Танаросу хватило, чтобы ощутить живой интерес к гостье. Он продолжил, внимательно всматриваясь в лицо суккубы.

— Поразительно. Я давно его знаю, очень давно... К моему глубочайшему сожалению, у него не было никого, кроме меня, кого бы он мог назвать не просто знакомым, а… другом. Но, похоже, теперь это не так.

Это не было вопросом, и потому она промолчала. Но он всё понял.

Танарос выдержал её взгляд — и на его губах появилась мягкая, чуть задумчивая улыбка. Он качнул головой, будто получил ответ, которого ждал.

— И я этому очень рад. Но всё-таки, прежде чем я поделюсь с тобой воспоминаниями, я бы хотел узнать, что произошло. Почему возникла необходимость вскрывать старые раны?

ЕвВа, не спеша, рассказала о кинжале и о том, как Люрэйн помешал Майре провести ритуал. При упоминании Чёрной Крови, Танарос покачал головой и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла. Она замолчала, заметив, как его лицо омрачилось.

— Продолжай, пожалуйста, — кивнув, попросил он.

И наконец ЕвВа пересказала их разговор со Скаларисом, а потом и Ункархом.

Танарос молчал несколько долгих минут. Она терпеливо ждала.

— Мы были лучшими друзьями… — раздался его внезапно изменившийся, тихий голос, и взгляд ушёл куда-то вглубь времён, за пределы террасы и города.

— С тем, кто потом стал самым сильным из Чёрных Магов. Здесь, на Аркан’Тэле, мы вместе росли, вместе учились. Он был сильнее меня в магии. Многими своими открытиями и достижениями я обязан ему. Мы были молоды и амбициозны. Но… мы были смертны.

Танарос замолчал, медленно поднял голову и посмотрел на ЕвВу.

— Поиски бессмертия — вот корень всех тех бед, что случились позже. Или даже не так: нежелание жить свою жизнь, зависть к бессмертным, к Вечным. Мы — могущественные маги, способные исцелять и замедлять старение, значительно продлившие свои жизни, всё равно оставались смертными. Он считал, что это несправедливо. Многие так считали.

И добавил совсем едва слышно:

— И я тоже…

В памяти ЕвВы всплыла истеричная исповедь Майры в пещере, и теперь она слышала то же самое, но сказанное другими словами.

Их взгляды встретились. Она не осуждала — его ноша и так была тяжела, он давно искупил свои ошибки и сомнения, и не ей было его судить. Он понял это без слов.

— Ункарх неправ только в одном. Это не Чёрным Магам отказали в бессмертии — это те, кто хотели бессмертия любой ценой, стали Чёрными Магами, — с мрачной решимостью в голосе произнёс Танарос. Его речь ускорилась, словно веками копившееся желание найти понимание и принятие наконец-то получило шанс выплеснуться.

— Я сомневался. Меня смущали многие методы и суть некоторых ритуалов! Я многого не знал — доступ к самым тёмным тайнам был только у посвященных. Но мой друг… он был уверен, что в конце концов я примкну к ним, и часто делился деталями и невероятными результатами. Восторг учёного и ощущение невероятного могущества — это полностью затмило его разум. И я ведь видел, как тьма начинает затягивать его. Но… ничего не сделал… — поток прервался, достигнув точки, в которой его сознание до сих пор искало оправдания и поддержки вовне.

ЕвВа заметила, как в руках Танароса что-то блеснуло — что-то похожее на тонкую брошь в виде бесконечного переплетения ветвей.

— И даже то, что я никак не мог выбрать сторону он расценивал как преимущество — ведь я продолжал ему рассказывать о наших открытиях… А потом он исчез. Ни слова, ни знака, ничего.

Маг замер, вглядываясь в окрасившееся в пурпур и медь вечернее небо.

— Когда вся мерзость их ритуалов вышла наружу, все ужаснулись, но Черных Магов было уже не остановить. У них была огромная армия, и они шли за новыми жертвами. Я не буду тебе пересказывать всех подробностей тех кровавых сражений — об этом может поведать Ункарх, да и Зориэль тоже…

Он закрыл глаза и его голос стал еле слышен:

— Люрэйн… Когда его принесли… На моих глазах тьма пожирала плоть… не давая ни мгновения спасительного забытья. Я делал, что мог, применяя всё, что когда-либо знал и читал. А он… он даже не вскрикнул, ни разу. Будь он смертным — умер бы сразу на поле боя. Для Вечных же…

Танарос повернулся к ЕвВе и пристально посмотрел на неё.

— Смерть забыла о Вечных, но боль. Боль никто не отменял, — произнёс он с такой глубокой силой откровения, что эта фраза навсегда впечаталась в сознание ЕвВы.

— «Это будет больно. Настолько больно, что ты забудешь своё имя и будешь молить о смерти, но тебе уже никто не сможет помочь», — прошептала она слова Люрэйна, сказанные тогда в пещере Майре. Теперь они звучали как жуткое эхо. То, чего она коснулась внутри него, её ощущения — всё это находило чудовищное, буквальное подтверждение. ЕвВа сжала кисти рук, и костяшки пальцев побелели.

Танарос покачал головой.

— Всё верно. Люрэйн — это имя дал ему я, потому что своё — он больше не мог вспомнить…

Повисла тишина, густая и звенящая. Танарос долго смотрел на закат, не мигая, пока краски неба не стали казаться размытым пятном. Когда он заговорил снова, голос его звучал безжизненно и сухо, словно пепел...

— В тот момент я выбрал сторону, навсегда. Позже, когда я понял, что самое страшное позади и уже мог передать Люрэйна помощнику, я вернулся на поле боя. Я был рядом с Ункархом, когда внезапно увидел и узнал Его… Я произнёс заклинание Чёрных Магов, и Его защита рухнула. Я до сих пор помню Его взгляд… Я воспользовался их же магией, и Он был повержен. Его заточили в Башне. Больше я ничего о Нём не слышал.

Танарос устало провёл рукой по лицу:

— Я не знаю, насколько это будет вам полезно, но я помню, как он говорил о каком-то тайном месте. Мне неизвестно его назначение и где оно находится, но известно заклинание, которое его открывает. И если мой грех и моё знание могут теперь помочь остановить их — я передам тебе его без сожалений и опасений.

Когда они вышли в приёмный покой, то обнаружили вместо волшебницы сидящую на спинке кресла сову-сипуху.

— Мелина, не могла бы ты подойти сюда? — обращаясь к птице, произнёс Верховный Маг.

— Мелина? — выдохнула ЕвВа, удивлённо глядя на сову. Танарос обернулся и, поняв причину её изумления, тихо рассмеялся.

— Что? Нет, что ты. Сова — это её… стражник и посыльный одновременно.

Птица забавно ухнула и, взмахнув крыльями, растворилась в воздухе.

ЕвВа фыркнула.

— Ох, а я уже было озадачилась вопросом — кто был вначале, волшебница или сова?

— Ну тут я могу тебе помочь — волшебница, — смеясь ответил Танарос.

Через несколько мгновений в комнату вошла уже сама Мелина.

— Мели, могу ли я перепоручить нашу гостью твоим заботам?

Волшебница кивнула и тепло улыбнулась демонице. А Танарос повернулся к ЕвВе.

— Мне бы не хотелось отпускать тебя, не расспросив о Люрэйне. И, как я понял, Зориэля ты тоже хорошо знаешь?

«Более-менее», — жестом ответила она.

— Невероятно. Но уже поздно, и всем нам надо отдохнуть. Я был бы тебе очень признателен, если бы ты задержалась у нас до завтра. Выбор за тобой. Но даже если ты решишь не оставаться, знай: я рад нашему знакомству и благодарен тебе.

Он взял её руку в свою и на миг прикрыл ладонью — жест не магический, а глубоко человеческий, полный тихой, уважительной симпатии.

— И передай, пожалуйста нашему другу, что я с удовольствием принимаю его приглашение.

Мелина поймала себя на том, что у неё от удивления приоткрылся рот, и она тут же поспешила принять более приличный вид.

Вот теперь, я понимаю, что… ничего не понимаю, — пронеслось у неё в мыслях.

Они вышли во внутренний двор Обители. Уже стемнело и повсюду горели фонари. ЕвВа всю дорогу не проронила ни слова, погрузившись в свои мысли и, не глядя, полностью доверившись Мелине, следовала за ней.

— Похоже, разговор был не из лёгких? — аккуратно поинтересовалась волшебница.

— О да, тут ты права, — вздохнула ЕвВа.

— У меня есть идея. Пойдем, я тебе покажу наши горячие источники. Тебе должно понравиться, очень расслабляет. Это недалеко, в лесу, в нескольких минутах ходьбы от Обители.

В ЕвВе вспыхнуло любопытство и она тут же согласилась.

Тропинка, мощёная мягко сияющим камнем, вилась между невысокими деревьями, а парящие в воздухе светильники фонарей, казались больше декоративным украшением — и без них было достаточно светло. Какой же это лес? — мысленно хмыкнула ЕвВа. — Так, место для приятных прогулок.

На одном из поворотов Мелина сошла с дорожки и направилась к роще. Пройдя немного вглубь, она раздвинула свисающие до земли ветви.

ЕвВа восхищенно выдохнула.

Казалось, они попали в волшебный оазис. Несколько маленьких водоёмов, соединяясь водопадами и ступеньками, образовывали каскады неглубоких чаш, сияя и переливаясь бирюзой. Над водой поднимался пар, а поверхность бурлила пузырьками. И над всем этим летали крошечные огоньки, словно ожившая звёздная пыль.

Платье Мелины внезапно превратилось в купальник, и она спустилась в ближайшую из купель, и, стоя по пояс в воде, жестом пригласила ЕвВу присоединиться. ЕвВа коварно усмехнулась. Одно изящное движение рукой — и весь её образ спорхнул с тела чёрными пушистыми мотыльками, оставив суккубу полностью обнаженной.

Мелина сначала оторопела, а потом, покраснев, смущённо отвернулась, словно в пузырьках на воде было что-то интересное. Её поразила не столько нагота ЕвВы, сколько то, с какой непринуждённостью та себя показала. Ею хотелось любоваться.

— ЕвВа, это, конечно… было красиво, но… к-хм, тебя же может кто-то увидеть, — полушепотом произнесла она, оглядываясь по сторонам.

— Но здесь же никого нет, — оглянулась вслед за Мелиной ЕвВа и, пожав плечами, спустилась в воду. — И даже если увидят, то что?

— Ну как бы…

— Или у вас нагишом купаться запрещено? — перебила она, недовольно нахмурившись, но готовая подчиниться правилам.

— Хм-м, н-нет, вроде нет, — Мелина задумалась — такого правила она не помнила.

ЕвВа выдохнула и с видом полного блаженства погрузилась по шею в воду.

— Ну тогда, чего стесняться? Или вы от обнаженных скульптур тоже отворачиваетесь? — проворковала она, лукаво прищурившись.

— Так это же произведение искусства, — возразила Мелина.

— А я произведение Природы, — тут же парировала суккуба.

Брови Мелины взметнулись вверх и она уже было открыла рот, собираясь привести аргументы в защиту норм морали аркан’тэльцев, но вместо этого озадаченно выдохнула.

— Мне даже возразить нечего.

— Неожиданно, — усмехнулась ЕвВа.

— Не то слово.

Они переглянулись и, одновременно фыркнув, расхохотались.

ЕвВа сладко выдохнула и прикрыла глаза.

— М-м-м, какое блаженство! — не прошло и минуты, как она начала тихо постанывать от удовольствия.

— ЕвВа, если нас ещё никто не увидел, то сейчас точно услышит, — прошипела Мелина, но губы предательски дрогнули в улыбке. Она не злилась — скорее, это было восхищённое удивление тем, что насаждаться жизнью можно так открыто.

— Мне уже всё равно, пусть слышат. Это невероятно! Нет! Это божественно! — она снова издала звук такого жгучего, искреннего наслаждения, что Мелина опять покраснела.

— Я на вас пожалуюсь в какое-нибудь общество защиты, — внезапно произнесла ЕвВа, игриво блеснув глазами.

— За что это?

— Это преступление — скрывать такое! Почему я ничего не слышала о ваших божественных источниках? Мне не хочется отсюда уходить, я остаюсь тут жить.

Мелина поняла, что ЕвВа всего-навсего дурачится и, с облегчением выдохнув, усмехнулась. Её представление о суккубах требовали срочного пересмотра.

— Но если кто-то всё-таки увидит, то потом, очень и очень долго, только тебя и будут обсуждать — кости перемывать, — сказала она, когда они выбрались из воды и вернули себе свою одежду. Только в этот раз на Мелине уже был совершенно иной наряд.

Ажурное переплетение нежно-розовых лепестков со стебельками и чёрными полосками ткани с наигранной невинностью обнажало тело, прикрывая его ровно в тех местах, где этого требовало приличие, и побуждало воображение дорисовывать то, что скрывалось от глаз. А лёгкая, многослойная юбка светло-голубого цвета разлеталась при ходьбе, обнажая ноги.

Провокация в чистом виде, — одобрительно хмыкнула ЕвВа. Такая Мелина ей нравилась ещё больше. И, кажется, самой Мелине — тоже. Рядом с ЕвВой почему-то хотелось быть смелее. Даже если для этого требовалось сменить строгое облачение на то, что она прятала глубоко в мыслях.

— Говоришь, обсуждать будут? Ха! Да я, пока только шла — заметь, одетая, — каких только взглядов на себе не ощутила.

— Ну, а как ты хотела, в таком-то виде, — Мелина жестом показала не её дерзкий образ.

— Кто бы говорил, — не скрывая иронии заметила ЕвВа.

Мелина захлопала ресницами, изображая искреннее непонимание.

— Я так только вне Обители одеваюсь, иногда. И вообще, мне — можно.

— А мне, значит, нет?

— Ну почему, можно. Но только ты — суккуба, а я — нет.

— Да ты похлеще многих суккуб выглядишь.

Мелина хмыкнула. Она, может, и хотела бы изобразить лёгкую обиду, но вместо этого внезапно признала, что ей нравится такой комплимент. ЕвВа хитро подмигнула, и они рассмеялись.

Уже вернувшись в выделенную ей комнату, ЕвВа подошла к окну и, распахнув его, впустила свежесть ночи и нежную трель цикад. Город спал, подсвеченный огоньками фонарей и вспышками магического купола.

— Каин, — прошептала ЕвВа. Из-за плеча вынырнул огонёк-дух в его облике.

— Смотри какая красота, — указала она на ночной пейзаж за окном. Огонёк согласно кивнул, на мгновение прижался к её щеке и опустился на плечо.

— Интересно, я не помню, чтобы ты мне рассказывал об Аркан’Тэле. Ты здесь был?

Дух-спутник пожал плечами и отмахнулся как от чего-то незначительного.

— Был значит. Ничего особенного говоришь? Ты смотри, привереда какой!

«Каин» бесшумно рассмеялся и пересел в её подставленную ладонь. ЕвВа сложила губы трубочкой, приложила к ним указательный палец, а потом нежно коснулась им носика духа. Огонёк засиял.

— Я спать.

Уже лежа в постели, она ощутила прикосновение, мягко скользнувшее по её спине, и довольно зажмурилась.

На следующий день она встретилась с Танаросом во внутреннем дворике Обители. Он смотрел на ЕвВу с таким вниманием, с такой жадностью впитывая каждое слово, словно вспомнил о жизни и почувствовал её дыхание.

ЕвВа успела рассказать ему совсем немного: что с Люрэйном её познакомил Каин, который уже знал его и даже путешествовал с ним по тёмным мирам; что Люрэйн не любит человеческие миры, а с Зориэлем встречается только на Асгарии, где их беседы могут длиться часами.

Но разговор не успел разгореться — прибежал взволнованный маг и попросил Танароса срочно подняться в обсерваторию. ЕвВа не стала настаивать.

Раздосадованно вздохнув, Танарос поднялся.

— А почему — «Люрэйн»? — быстро спросила она, вспомнив, что хотела узнать об этом ещё вчера.

Верховный Маг на мгновение замер, потом пожал плечами.

— Это первое имя, что пришло мне в тот момент на память. Герой из самой любимой в юности книги. Смелый, сильный, победивший главного злодея — Некроманта.

Танарос улыбнулся, и в этой улыбке на мгновение промелькнуло что-то неуловимо молодое — отголосок того самого юноши с книгой в руках.

Он на секунду задумался, глядя куда-то поверх её плеча, в прошлое. Потом вздохнул, словно сбрасывая груз, и неожиданно, по-отечески, обнял ЕвВу за плечи.

— Спасибо, что спросила. И что принесла весточку от него. Передай ему, что я буду на Асгарии в назначенное время.

И, уже отстраняясь, добавил с лёгкой усмешкой:

— И скажи ему, что его литературный тёзка в конце концов женился на принцессе и правил королевством двести лет. Вдруг вдохновит.

ЕвВа засмеялась:

— О да, чувствую Люрэйн тут же вспомнит, что ему ещё надо изучить пару ритуалов, один мёртвый язык и вообще — он очень занят, так что как-нибудь в следующей жизни.

Перед своим уходом она нашла Мелину. Та была снова в строгом платье, но с чуть более смелыми вырезами на спине и груди. ЕвВа усмехнулась.

— Дай знать, если решишь попутешествовать по вселенной в самой лучшей компании. Я познакомлю тебя с нашими.

ЕвВа загадочно улыбнулась в ответ на её удивлённый взгляд:

— О драконе ты уже слышала, есть ещё вредный инкуб, такой же вредный эльф и мрачный Проклятый, а ещё, сама непосредственность — русалка.

И, рассмеявшись, добавила:

— И все мы безумно обаятельны и привлекательны. С нами точно не соскучишься.

— Это лучшее из предложений, что я слышала за последнее время, — рассмеявшись вместе с ней, ответила Мелина.

Они обнялись, и ЕвВа шагнула в портал на Асгарию.