Они не виделись уже неделю. Он с удивлением поймал себя на мысли - что совсем не чувствует ревности. К сожалению, он слишком хорошо все понимал, чтобы ревновать. Он уже достаточно пережил, за свою хоть и не такую длинную, но все-таки жизнь. Ему даже казалось, что внутренне - он готов к такому повороту, он ждал этого. А потом выяснилось - что лишь казалось. Потому что невозможно быть готовым к этому - даже если ждешь. Потому что наступает неотвратимо, тяжелыми семимильными шагами - тот день, когда в ее жизни не останется места для него. Что будет с ним дальше? Что будет с ним без нее? Сейчас он старался не думать об этом.

- Не бойся, она просто занята, - говорила Джулия, пытаясь хоть как-то его утешить. - Она решила залечь на дно, ты же помнишь - вы дважды уходили от погони?

Близкая подруга темно-синего цвета - чувствовала, что с ним происходит что-то не то. Он молчал. Он не мог объяснить ей все то, что знал. Все те телефонные разговоры, которые он невольно подслушал. И то, как тщательно она скрывала от своего жениха наличие автомобиля и увлечение гонками. И то, что ей был обещан новый Лексус. Все это только лишь подтверждало его самую страшную догадку.

Бездонное, чернильное Ничто разливалось вокруг, постепенно подбираясь к нему, так и норовя зацепить дымом щупалец колеса, впиться в спицы литых дисков и тащить к себе опутывать, затягивать куда-то в бездну. Так всегда бывает - сначала хозяин дает тебе душу, вкладывая в тебя по кусочкам частички своей. И ты уже больше не мертвый кусок железа - постепенно ты оживаешь. Ты начинаешь проживать свою собственную жизнь, постепенно формируешь свой характер. Это больно, часто даже очень больно. Прежде чем ты оживешь - тебе оторвут передний бампер. Вырвут фронтпайп и побьют интеркулер в нескольких местах. Сломают рычаг и выбьют шаровую, в заносе впоровшись вывернутым передним колесом в бордюр. Зачастую, к тому моменту, когда ты оживаешь - тебя даже успеют помять, и хорошо если лонжероны останутся целыми. Но это уже не имеет значения. Потому что ты больше не холодный кусок железа. Ты - живой. У тебя есть имя. У тебя есть свои повадки, которые кстати не всегда нравятся хозяину. Да и хозяин перестает быть таковым. Он становится лучшим другом. Иногда ты вдруг обнаруживаешь себя в руках симпатичной девушки. И самое страшное - в какой-то момент ты начинаешь любить ее. Самозабвенно. Отчаянно. Забыв обо всем на свете. Отдавая ей себя, полностью, без оглядки.

А потом она забывает о тебе. Ты стоишь в холодном боксе. Покрываешься пылью. Сперва ты надеешься, что вот она придет, поставит в подстаканник кофе, погладит тебя, скажет что-то. Отвезет на мойку, а потом - куда-нибудь на кольцо. Или на трассу за городом. Где будет много других машин, но перед тобой все расступятся в стороны. Но она так и не приходит. Ты начинаешь разочаровываться в ней. И как только это началось - ты постепенно теряешь себя. Словно от души один за другим откалываются маленькие кусочки и исчезают.

***

Она опаздывала уже на двадцать минут. Крайне не хотелось лишний раз злить Филиппа - они уже два месяца собирались обсудить все приготовления к свадьбе. Немножко грело то, что кольца он уже купил. Даже заявление подали. То есть для него - это все всерьез. Не игра. Оно и понятно - взрослый, состоявшийся мужчина. Нагулялся. Дозрел до семьи. Теперь хочет любимую жену, детей - разве это не здорово?

Она переходила дорогу, когда небо потемнело, затянулось тучками. Еще дождя не хватало. Хотя, ресторан был уже близко. Кстати, Филипп мог бы и позвонить, спросить почему его невеста задерживается. Не смог заехать, забрать любимую из дома - ну да, конечно, у него всегда столько дел, деньги ведь не спят.

Вообще, все начиналось совсем не так. Когда они познакомились - Филипп был необычайно обходителен с нею. Настоящий рыцарь. Открыть дверь, подать руку, помочь вылезти из машины. А какие слова он говорил - о любви, об отношениях, о работе над ними... жаль, но по-видимому, подразумевалось что над собой будет работать только партнерша. А он постепенно раскрывался с другой стороны. Такой нежный и внимательный в начале - и вот теперь жестокий и бессердечный. Может быть, он привык таким быть в бизнесе, и просто бессознательно переносит эту модель поведения в отношения. Может быть, свадьба и последующая семейная жизнь помогут ему провести вот эту такую необходимую границу - за которой нужно оставить привычки из бизнеса и обзавестись новыми...

А потом небо заплакало - зачастил мелкий дождик. Она стояла, прикрыв ладошкой столь тщательно прорисованные глазки. Вот ресторан. Вот внедорожник Филиппа на парковке. Даже на таких шпильках - она дойдет всего за пару минут. Она свободной рукой достала телефон из сумочки. Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения. Она здесь не нужна. О ней здесь не беспокоятся. Ее на пешеходном переходе машина в асфальт заламинирует - а Филипп так и будет невозмутимо есть свои устрицы.

В памяти встал тот вечер, когда она приготовила глинтвейн, а в гости приехал Даниэль - как всегда, с лечебным термосом по маминому рецепту, и с настольной игрой. Они заигрались до поздней ночи - а так хотелось, чтобы тот вечер не кончался. Потом мозг услужливо подсунул другую картину - автобусная остановка на ночном путепроводе. Горят огни. Воздух необычайно теплый. Он сидит рядом на лавке, широко расставив ноги и облокотившись на колени.

- Ты полный бак залила? Что по колесам?

А потом - финиш после первого заезда. Тогда она действительно не на шутку перепугалась, ведь насчет поражения Хан ее предупреждал более чем конкретно. И вот Даниэль склоняется над ее машиной, протягивает кофе

- Пей маленькими глоточками. Дыши животом, вдохнула, задержала, выдохнула. В размеренном темпе. Хоть немного успокоилась? - прямо как тренер в настоящей гоночной команде.

Начал задувать ветер. И это был пожалуй последний аргумент - случись разболеться по второму кругу, Филипп ее выхаживать точно не будет. Впрочем, как и в первый раз. Она развернулась и потихоньку побрела прочь от ресторана - осторожно перешагивая маленькие лужицы, прикрывая лицо ладошкой от мелких капелек, падающих с неба.

***

В принципе, как-нибудь пережить можно все, что угодно, пока есть любимая музыка и добротное японское пиво. Хотя, а может, все-таки корейское? Голова уже немножко плыла. Пить, кстати, он начал отнюдь не с самого утра. Сначала отсыпался после вчерашнего. Потом - пытался побороть отходняк после вчерашнего. Потом заказывал пиццу. И только лишь потом - после холодного душа - позволил себе выйти в магазин за новой порцией столь привлекательных стеклянных бутылок. Нет, конечно, босс вставит потом - не отнять. Но сейчас, вот в этот момент - это неважно. Вообще все неважно. Сейчас он бухает и занимается саморазрушением.

Прокручивает в голове вчерашний вечер.

Высотка, новострой на Эгершельде. На парковке белый словно молоко, 34-ый Гэтэр - утопает по ступицы в сизой дымке тумана.

- Спасибо, что подбросила, - он сухо благодарит Пэрис, старается не смотреть на девушку.

- Может угостишь чаем? - та загадочно улыбается, и в каждом звуке, каждом ее движении чувствуется подвох.

- Нет чая, только кофе, - сокрушенно отвечает Даниэль.

- Тогда пригласи на кофе, - улыбается Пэрис. - На утренний...

- Извини, в планах упасть на кровать в одежде и забыться, - говорит Даниэль, открывает дверцу и вылезает из такого теплого салона.

Подальше от этой искусительницы.

- Я же помогу раздеться, - предлагает его спине Пэрис.

Он поворачивается, наклоняется опираясь на белую крышу.

- В другой раз, детка.

- Ты откуда такой дерзкий? - хищно улыбается Пэрис.

- С Окатовой, - сухо отвечает Даниэль. - С гостинок.

- А, типа, правильный пацан... - Пэрис демонстрирует хорошее знание районов города.

- Типа того, - отвечает Дан.

- Ладно, еще увидимся.

Какое-то время он наблюдает, как молочно-белая корма, украшенная четырьмя кругляшами стопов, выкатывается в парковке и растворяется в сизой дымке. Пэрис, ты, конечно, девочка очень приятная, но не сейчас. Может быть, чуть позже, но...

Телефон пискнул сообщением. Его опять где-то потеряли. Кто это мог быть? Полный журнал пропущенных вызовов. Генеральный звонил. Хан звонил еще пару дней назад. Черт с ним, с генеральным, в крайнем случае он найдет новую работу. А вот перед Ханом было реально стыдно. Но и показаться другу в таком состоянии он не мог. А тут - что-то новенькое, сообщений ему никто никогда особо не писал...

Сначала он не хотел брать трубку, потом все-таки перевернулся на живот, сунул руку под кровать - по полу покатились пустые пивные бутылки - нащупал мобильник, достал. Сообщение было от контакта с именем "Конфетка". Он резко сел, отчего голова налилась свинцом, и что-то давануло в виски.

"Привет. Как ты?"

Дрожащими пальцами начал печатать ответ.

"Привет. Норм. А ты?"

"Ты не мог бы мне помочь?"

"Что случилось?"

"Я под дождик попала, а зонтик не взяла. Ты не мог бы забрать меня?"

***

Он вихрем влетел в бокс. Айсберг висел на подъемнике, Стайер не спеша, с чувством и расстановкой колдовал над передней ходовой.

- Здорово, - Дан походя пожал механику локоть и прошел в глубь помещения, куда закатили темно-синий Скай.

- Ты ехать собрался? - спросил Стайер. - Не торопись, там стартер сдох, я еще не занимался, только аккумулятор проверил.

Даниэль не обратил на его слова никакого внимания. Залез в кабину, вставил ключ в замок зажигания, повернул. Стартер проворачивать мотор наотрез отказался. Дан чертыхнулся, попробовал еще раз.

- Ну давай, крошка.

Тишина. Машина признаков жизни не подавала.

- Если сейчас заведешься, я тебе нормальные койловеры куплю.

Еще попытка. Стартер молчал. Даниэль выругался.

- Ну не койловеры. Фулл-тапы. Тебе Блитц нравится? Знаю же, что нравятся. Они сиреневые, специально для девочек. Куплю тебе такие. Обещаю!

Джулия отвечала гробовой тишиной.

- Да говорю тебе, там стартер сдох! - крикнул Стайер. - Не заведешь ты ее!

- Ну пожалуйста, - прошептал Даниэль. - Там Карамелька под дождем без зонта стоит. Просила меня забрать ее...

Стартер громко клацнул, проворачивая двигатель. Салон наполнился мерным утробным урчанием шестицилиндрового мотора.

***

Темно-синий Скайлайн в 34-ом кузове рыкнул прямотоком и заехал на парковку, встал на свободное место между каким-то корейцем и французом. Бар находился чуть выше Дальпресса. Здесь была и летняя терраса, на которую в такую погоду даже хорошими чаевыми официанта не заманишь. Точеную фигурку с мокрыми волосами, сидящую за столиком под широким зонтом - он заметил сразу же. Машину глушить не стал. Квакнула сигналка, щелкнул центральный замок.

- Привет.

Он сел за ее столик.

- Привет, Дан, - она улыбнулась, хотя и подрагивала от холода. - Рада тебя видеть.

- Взаимно, - сухо произнес он. - Мы не пересекаемся в обычной жизни. Только на гонках. Ты разве забыла?

Она отвела взгляд в сторону.

- Мне просто некого было попросить, - чуть слышно сказала девушка. - Спасибо что приехал.

- Без проблем, - сказал Даниэль. - Ну что, поедем?

Она кивнула.

На парковке кореец и француз боязливо жались к противоположным краям своих мест. Темно-синяя 34-ая Скала равномерно гудела холостыми оборотами, увлеченно рассказывая огромному двухсотому Крузаку про свои ночные приключения.

- Веселая у вас там житуха, - завистливо говорил внедорожник. - А у меня всех развлечений, ночью из клуба очередную шалаву к хозяину отвозить. А я бы мог на квотер заехать, как думаешь?

Джулия не успела ответить. Он открыл дверцу, помог девушке сесть в машину. Затем забрался на водительское сиденье. Чуть отдышался - все-таки нужно иметь очень крепкое здоровье, чтобы почти неделю беспробудно пить без серьезных последствий.

- Даниэль, что с тобой? - спросила она. - Ты пьян?

- Я? - удивился он. - Да не, я вчера выпил немного, это просто вчерашний запах не выветрился.

В машине было очень тепло - Даниэль заранее весьма предусмотрительно протопил салон. Печка исправно дула теплый воздух. Скалка катилась через красоту.

- Хочешь кофе? - неожиданно спросил он.

Она кивнула. Они заехали на питстоп, взяли два кофе и завертон с неркой - и вот темно-синяя 34-ка стоит, передом повернувшись к заливу. Они пьют кофе и молчат.

- Скажи ей, - процедила сквозь выпускной коллектор Джулия.

Дан промолчал, отвернулся в сторону.

- Скажи ей! - снова потребовала Джулия.

- Заглохни, - не выдержал Дан.

Карамелька удивленно посмотрела на парня.

- Извини, это я не тебе, - смутившись, сказал он.

- Вот теперь ты ей еще и спасибо скажи, - озлобленно ответила Джулия. - Не хочу чтобы твоя девочка в заглохшей машине мерзла.

Карамелька услышала странный скрежет в моторе, словно в какой-то момент в камеру сгорания пошла чрезмерно обогащенная смесь, и давление, создаваемое ходом поршней к верхней мертвой точке вызвало детонацию топливно-воздушной смеси.

- Молодец какая, - похвалил свою машину Дан.

Карамелька посмотрела на него, потом на синий капот, потом снова на парня.

- Ты тоже со своей машиной разговариваешь? - спросила она.

- Не обращай внимания, это меня белочка после вчерашнего догнала, - ответил Даниэль. - Видишь? Уже по плечам скачет.

Она рассмеялась.

***

Дома было ничуть не холоднее, чем в салоне авто. Она сняла туфельки, прошла в спальню и бросила сумочку на кровать. Взяла фен и вышла в коридор. Дан стоял в дверях, не разуваясь.

- Ну, я поехал, - словно извиняясь, произнес он. - Рад был помочь.

- Куда ты поехал? - спросила Карамелька. - Дан, ты же пьяный.

- Ну, я чуть выпивший с утра, - Даниэль не стал отпираться. - Да не волнуйся, я нормально доеду.

- Пожалуйста, не надо вот этого, - сказала Карамелька. - Лучше останься у меня, нормально выспишься, душ примешь.

- Да зачем такие жертвы ради меня, ты что... - начал Дан.

- Пожалуйста, останься, - она подошла к нему, плавным движением обхватила руками его шею. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Он осторожно взял девушку за талию, прижал к себе. Она чуть подняла взгляд, провела кончиком носика по его губам, и дальше вверх. Он вдохнул поглубже.

- Карамелька, я тебя...

Ее пальчики разжались, фен грохнулся на пол. Она этого уже не замечала, обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он запустил пальцы в ее мокрые волосы. В стильном саквояже Прада надрывался ее мобильный, но Карамелька уже ничего не слышала, она тонула в объятиях Даниэля, купалась в его поцелуях. Он дрожащими руками принялся расстегивать молнию на ее платье.

***

Горели две ароматические свечки. В воздухе стоял потрясающий аромат розы и жасмина.

Хорошо быть автомобилистом, думал про себя Даниэль. Необходимые инструменты всегда под рукой. Или в багажнике.

Он сидел на краю кровати и, вооружившись набором отверток, ковырял фен. Она вошла, завернутая в длинное махровое полотенце, забралась на постель, села за его спиной, обняла парня за плечи.

- Он в порядке, только корпус треснул, - объяснил Дан. - Я завтра на баляйку заеду, возьму локтайт и заклею.

- Ты просто на все руки, - прошептала Карамелька.

- Ты лучше скажи, зачем мы это сделали? - спросил Дан.

Он отложил фен на тумбочку, повернулся к девушке.

- Что именно? - кокетливо взмахнула ресницами Карамелька, тщательно делая вид, что не понимает его.

- Ты ведь замуж выходишь, - сказал Дан.

- Конечно, выхожу, - она снова улыбнулась, обхватила его шею. - Обязательно когда-нибудь выйду замуж, но только за того мужчину, который любит меня. Которому я нужна.

- Обещаешь? - внезапно спросил Даниэль.

Она на мгновение отстранилась, замерла, глянув на него своими удивленными выразительными глазами, но потом кивнула. Он бережно обнял девушку.

- Дан, я потерялась, - прошептала Карамелька. - Я хочу обратно, в то время когда мне было восемнадцать лет. Когда я еще не знала реальной жизни, не знала, насколько подлыми и мерзкими они все могут быть. Ты вернешь мне мои восемнадцать? Ты ведь можешь, я знаю.

- Конечно, - ответил Даниэль, прижимая девушку к себе. - Конечно, я для тебя все сделаю.

***

Потом она сушила волосы разбитым феном - Даниэль временно заклеил корпус армированным скотчем, который тоже нашелся в багажнике. Потом они заказали роллы. Карамелька надела то самое длинное меланжевое платье с разрезом и чулки, и теперь рылась в кухонных шкафчиках в поисках свечек. Даниэль принял душ, после чего вышел в коридор. Она слышала, как парень разговаривает с кем-то по телефону.

- Здорово, Ромыч.

- О, какие люди! - собеседник на том конце был крайне удивлен. - Ну рассказывай. Чем был занят. Куда покрылся. Мне Стайер сказал, ты сегодня машину забирал, я аж удивился. То прогорел на неделю, то...

- Слушай, Хан, прости. Я реально потерялся. Надо было как-то пережить это все.

- Ты сейчас сам как? - в голосе Хана не было и тени обиды. Настоящий друг, все понял.

- Нормально, - ответил Даниэль. - Гораздо лучше, чем было эту неделю.

- Ну молодец, - сказал Хан. - Спасибо что позвонил, я беспокоился. Ты давай больше не теряйся. Если объективно могу чем-то помочь, ты меня знаешь - я помогу.

Даниэль улыбался.

- Спасибо, Хан.

- У нас тут большая движуха надвигается. В почти торжественной обстановке, - поведал Хан. - Тебе быть обязательно. Так что давай, восстанавливайся, и возвращайся в строй. Без тебя я в одного клуб не вывезу.

- Заметано, - ответил Дан. - Давай, до скорого.

Он завершил звонок и тут увидел, что заряда в батарее осталось всего ничего.

- Солнышко, а у тебя зарядка на андроид есть?

- Ой, посмотри, там в спальне, в тумбочке в самом нижнем ящике! - крикнула Карамелька с кухни.

Даниэль вошел в спальню. На тумбочке лежал телефон девушки и заряжался. Тут же из-под кровати выглядывал белый пилот на три розетки. Дан выдвинул самый нижний ящик - там были две трубки Сони и зарядка с характерным разъемом. Он взял адаптер, подключил свой телефон - и тут экран смартфона девушки вспыхнул.

Входящий звонок был от контакта под названием "Любимый". Фоном шла милейшая рамка с сердечками, в пастельных тонах. Телефон стоял на беззвучном, и потому - некоторое время экран горел, отчаянно взывая к хозяйке, а потом потух.

Даниэль вошел на кухню - Карамелька уже зажгла свечи и теперь варила кофе в джезве. Он подошел сзади, обнял девушку за талию, зарылся носом в ее волосы. В дверь позвонили.

- Я открою, - Дан отпустил любимую, вышел в коридор, взял с вешалки куртку и спрятал под нее ключ-баллонник, который тоже очень предусмотрительно нашелся в коробке с инструментами из Ская.

За дверью стоял курьер с пакетом.

- Две Калифорнии, Вашингтон, и Филадельфия, - сказал курьер. - У вас наличка будет? А то у меня аппарат не работает...

Даниэль задумчиво повесил куртку обратно на вешалку. Повертел в руке баллонник, положил на пуфик. Затем полез в куртку за бумажником. Курьер настороженно наблюдал за его действиями, и периодически косился на инструмент.

- Сколько? - сухо спросил Дан, разворачивая бумажник.

- Семьсот двадцать, - ответил курьер.

Даниэль отсчитал бумажками по пятьсот и три по сотне.

- Сдачи не надо, - сухо сказал он.

Курьер снова посмотрел на балонник, потом взял деньги. Даниэль закрыл за ним дверь, и громко расхохотался.