Проблема Веры заключалась в том, что при всем своем характере - она была очень мягким и нежным созданием. Она никак не могла свыкнуться с тем, что последний месяц ее насилует в хвост и в гриву ее молодой человек. Нет, правда - она очень хотела дать ему именно то, чего он так хочет. И не могла. Может быть, и не сможет никогда, может она не способна физически подарить ему это. Но и дать отпор своему домашнему насильнику Вера тоже не могла.

Тяжело, когда ты мягкая, податливая, беззащитная и хрупкая Вера. И вдвойне тяжелее, если Вера - это уменьшительно ласкательное от "Веросса".

Тойота Веросса.

Он выехал со стороны Красного знамени, обрулил кольцо Третьей рабочей справа, вывернул на спуск со стороны Шилкинской и подъехал к бордюру на левой стороне проезжей части - где уже собрались четыре или пять японских машин, спортивных и не очень.

- Пойду, с пацанами потолкаюсь, - сказал он своей Скале, сунул мобильник в карман джинсов и выбрался из кабины.

Народ собрался у открытого капота черной как ночь Вероссы. Что-то горячо обсуждали. Он подошел, пожал руки паре знакомых ребят.

- Что случилось-то? Дают чего?

- У Бандита опять с машиной не клеится, - сказал кто-то.

Хозяин синей Скалы в 34-ом кузове придвинулся поближе, заглянул через чье-то плечо.

- Бандос, у тебя опять машина не едет?

- Она по жизни не едет, - Бандит захлопнул крышку капота. - Здорово, Дан.

Они обменялись рукопожатиями.

- Чек горит? - спросил Дан. - Самодиагностику запускали?

- Там дроссельная заслонка электронная, - подсказал кто-то. - Она, наверное, датчик охлаждайки не видит и заслонку в аварийный режим сбрасывает.

- А ты в этом шаришь? - спросил Бандит, повернувшись к нему.

- Не очень, - честно признался Дан. - На Вероссе с компьютером много головняка, нет нормальных тюнь-мозгов для 110-ого кузова, чтобы можно было полноценно заменить родной блок управления. Реально тебе тему говорят пацаны, проверь датчики. Может с землей проблемы, у нее на земле куча всего собрана, и земля с датчика буста, и...

Его рассказ прервал легкий скрип цельсиоровских тормозов. К толпе на холостом ходу плавно подкатился белоснежный, словно айсберг, Самурай. Тойота Марк 2 в девяностом кузове. На шестицилиндровом твин-турбовом моторе, объемом 2,5 литра, дающем в стоке 280 сил. В обвесе "Вертекс". Крышка капота - с вытяжкой для горячего воздуха. Сзади верхняя треть белоснежного монолита подчеркнута сплошной алой полосой стоп-сигналов. Багажник венчает небольшое стоковое антикрыло. Из-под задней губы торчит баночка HKS.

- Турик песня, - вздохнул кто-то.

Некоторое время хозяйка Самурая провела за рулем - очевидно, переобувалась. Потом все-таки выкарабкалась из кабины - в коротком черном платье-водолазке, туфельках на шпильках. Грива непослушных светлых волос заканчивается в районе лопаток. Тонкая талия, плавно переходящая в широкие бедра. На обеих голенях, с внешней стороны - вьются узором от лодыжек до верхней трети небольшие бабочки, размером с пятирублевую монетку. Но несмотря на столь малые размеры рисунка - художник постарался проработать каждую деталь, и бабочки получились как живые; почти черные, отливающие фиолетово-бирюзовыми полосами, а нижняя часть крыльев увенчана характерными хвостиками. Такой он, парусник Маака, больше известный как приморский махаон, самая крупная дневная бабочка России...

- Вы опять кофе пьете? - спросила девушка небрежно. - Вам осталось только начать обсуждать, кто и сколько ввалил в свою машину.

Белый Самурай стоял рядом с двоюродным братом. Чейз иногда брал покататься его любимую, но это, пожалуй, единственный случай, когда он не ревновал. Чейз, как наверное и любой стопятый, был еще слишком молод, он старался произвести впечатление на девушку своей мощью - и было чем, благо под капотом свап на второго Джея, все это дело надуто каким-то безразмерным Гарретом, в итоге около 700 сил с колес - но по молодости братишка не понимал, что этим только отпугивает ее. Хотелось сказать - не надо так, братюнь, она боится слишком мощных машин...

Он слушал, как любимая беседует с Бандитом. Бандит когда-то был его лучшим другом. Когда-то, очень давно - и дело не во времени. Дело в отношении, которое однажды резко изменилось. В памяти постепенно всплывали не совсем приятные моменты. Точнее, совсем неприятные. Ночь, асфальт сырой после дождя. Бандит ставится в поворот, на мокром покрытии дубовая китайская резина теряет держак - и белоснежный Марк приезжает ровно в столб. Приезжает, надо сказать, очень удачно - багажником, как раз за задней осью. Он тогда еще надеялся, что друг выправит кузов, там и дел немного, вытянуть тонкое железо. Но время шло, дни сменялись один за другим, а он так и оставался на автостоянке, забытый, брошенный. Потом картинка внезапно сменилась. Он очень хорошо запомнил то пасмурное утро. Опостылевшая автостоянка, Бандит - которому давно плевать на своего четырехколесного друга, а рядом с ним - девушка блондинка. С ней что-то не так, он чувствует. Душа словно расколота, и там где трещина - там линия жизни вдруг изогнулась, повернула в другое русло.

Девушка тем временем кладет свою нежную ладошку ему на капот.

- Я тебя не брошу, обещаю.

Потом о чем-то торгуется с Бандитом.

- Он все равно уже не будет как новый, - говорит Бандит. - Забирай, если так хочешь, но учти - со временем под шпаклей ржа пойдет, сгниет он весь...

- Это смотря как сделать, - отвечает девушка, ее голос дрожит.

В обед она вернулась на стоянку с эвакуатором. Помятый по багажнику, преданный, выброшенный лучшим другом как сломавшаяся игрушка - в нежных женских руках белый Самурай внезапно обрел новый смысл жизни.

Чейз тарахтел о чем-то своем, молодежном. Он сам не заметил, как холостые поползли к тысяче оборотов.

- Старик, ты чего завелся? - прошептал Чейз, слегка испугавшись.

Белый Самурай вдохнул свежий ночной воздух красным конусом Арехи, спрятанным в коробку стокового воздушного фильтра. Обороты потихоньку поползи вниз.

- Запомни, братишка, никогда не прощай предательство, - сказал он слегка задумчиво, будто напоминал самому себе. - Масло свернувшееся жри, но не прощай, никогда.

- Карамелька, а давай по кольцу заедем! - внезапно сказал Дан.

Блондинка повернулась, пристально глянула на него, моргнула несколько раз энергично взмахнув ресничками, словно бабочка-махаон крыльями, не веря своим ушам.

- Даниэль, тебе было мало две недели назад, на квотере? - уточнила она. - Хочешь, чтобы я тебе и на кольце под глушитель напихала? Я могу.

- Да ну брось, - Дан небрежно махнул рукой. - Все же веселее, чем с ними языки сушить, - он кивнул на собравшихся возле черной Вероссы.

- Ну что ж, как хочешь, - согласилась блондинка. - В дверку?

- В дверку, - сказал парень. - Поедешь первой?

- Конечно, - сказала блондинка. - У тебя Скалка тяжелая, за ней ставиться - никакого удовольствия.

Синяя 34-ая Скала и белый Марк2 отъехали от тротуара, обернулись вокруг кольца, поднялись по Красному знамени в сторону Шилкинской - в первой трети подъема улица разделялась надвое, и здесь находился хороший пятак для разворота. Спуск к кольцу использовали как разгонную прямую. Относительно прямую. Одна за другой - две машины вылетели на кольцевое движение с интервалом в корпус, поставились - после этого синяя Скалка внезапно очень уверенно догнала дверку Марка, чего блондинка откровенно говоря не ожидала. Ручник она вообще не трогала, перебросила машину из стороны в сторону, насыпая оборотов во второй части этого нехитрого пируэта - западнее Уральских гор этот прием называют не иначе как "дальневосточный флай" - и Самурай поставился. Под визг покрышек и рев глушителей, в клубах дыма - машины валили по кольцу боком, сверкая аварийкой.

Отличным тестом на совместимость в отношениях является секс. Но если такой откровенный подход не светит - вполне подойдет танец. Что-то вроде танго - где на мужчину ложится вся нагрузка по ведению и сопровождению партнерши. И если в танце все хорошо - это очень яркий маячок, намекающий на как минимум яркую и гармоничную сексуальную жизнь двух партнеров. А в перспективе - и нечто гораздо большее.

Но машины не занимаются сексом. Машины не танцуют. Машины дрифтят.

Нужно очень доверять партнеру, чтобы ехать с ним в дверцу. Нужно быть на сто процентов уверенной, что он поедет оптимальную траекторию. Нужно быть уверенной, что он не насыпет оборотов, и не уедет далеко вперед - стряхивая партнершу и лишая ее очков за маленькую дистанцию. И нужно быть уверенной, что он не станет сбрасываться - потому что ехать боком за медленной машиной крайне тяжело. Если ты не Слива - а именно она как раз не Слива. Она тяжелее. Длиннее. Неповоротливее. И тем не менее - они едут. Две машины, синяя Скала - идет передним бампером ровно на уровне задней дверцы белого Марка, синхронно, повторяя все его действия. Это как фигурное катание - только вместо льда у вас асфальт, а вместо коньков - автомобиль.

И когда она почти поймала то необычное, давно позабытое состояние эйфории - со стороны Котельникова, вниз по направлению к кольцу, вынырнули, переливаясь словно елочная гирлянда красно-синими огнями, два полицейских Соляриса.

А дальше началась всенародная JDM'ная забава "кто не спрятался - я не виноват". Спортивные и не очень машины - бросились врассыпную, стараясь как можно больше облегчить задачу своим преследователям. Чейз сорвался первым - словно только этого и ждал весь вечер. Прорезал черной пулей кольцо и ушел в сторону Первой речки. Один Солярис замер у кольца, второй двинулся вокруг, в сторону Шилкинской - вслед за парой убегающих.

Бандит стоял у обочины, присев на капот своей Вероссы со стаканом колы, и с интересом наблюдал за разыгрывающейся драмой.

Даниэль крутанул руль, выпрямляя колеса. Полицейский автомобиль остался позади. В зеркало было видно, как белоснежный Самурай дымит покрышками, накручивая пятаки вокруг Соляриса, доводя его экипаж до состояния белого каления.

Второй полицейский Солярис спускался с Шилкинской к кольцу - стало ясно, что теперь будут заниматься оставшимися, а значит - надо катиться отсюда.

Белоснежный Марк бросил издеваться над своей жертвой, выпрямился, подъехал и замер дверца к дверце рядом со Скалкой, только в обратном направлении. Карамелька о чем-то говорила с ее хозяином.

- Как тебя зовут? - внезапно спросила Скала.

- Айсберг, - сухо ответил Самурай.

- А если по-настоящему?

- Натаниэль, - так же сухо произнес он.

- А я Джулия, - ответила она. - Было приятно покататься с тобой, Натаниэль. Езжай, погон уже разворачивается.

Айсберг чуть слышно выругался. Карамелька видимо тоже заметила движение в зеркалах, о чем-то быстро договорилась с хозяином Скалки, утопила газ - задние колеса сорвались в букс, корму повело, она чуть повернула руль - задней осью Марк поймал держак и рванул по Красному знамени - в сторону гоголевской развязки. Синяя Скала в 34-ом кузове тем временем направилась вверх, на Котельникова.

В принципе, идею своего хозяина Джулия поняла. Сейчас главное - перевалить за сопку, а там откроется сразу несколько направлений. Можно уходить прямо на Нейбута, можно вправо и вниз на Луговую - там хорошая проездная транспортная артерия, зона поисков темно-синей беглянки сразу расширится в разы. А можно завернуть под мост и уйти по Стрелочной - там столько автосервисов, столько авторазборок - можно потеряться так, что никто не найдет. Но что-то не оставляло в покое, не давало сосредоточиться на дороге. Если Айсберг со своей хозяйкой ушли в сторону гоголевской развязки - оттуда открываются три пути. На фуникулер - и оттуда в сторону Чуркина, что вряд ли; не поедет она на таких колах и низком профиле по тем дорогам. На инструментальный завод - но это направление ведет в центр города, там скорее всего уже выставлены посты гаеров, и их встречают. И третий вариант, самый вероятный - некрасовский путепровод. Если удастся проскочить его - зона поиска ширится в геометрической прогрессии. Дальше начинается Столетие - можно спрятаться во дворах. Можно топить в сторону Карбышева (но, опять же, койловеры), а можно - уйти в район Енисейской-Зари. Главное чтобы Айсберг как можно скорее проехал некрасовский путепровод.

Темно-синяя Скала летела по баляевскому мосту, оглашая окрестности ревом 76-миллиметровой трассы. Стрелка тахометра едва заметно дернулась, и продолжила подниматься к отсечке.

- У него твин-турбовый мотор, буст-ап на 1 бар, и 350 сил, - напомнила Джулия сама себе. - Он справится. Должен справиться.