Эфир шуршал помехами, редкими переговорами диспетчеров, лился по волнам музыкой - радиостанции города отыгрывали свою ночную программу. Где-то здесь, в параллельном измерении - на закрытом от посторонних ушей служебном канале - частота донесла короткий рапорт.

- Закат, Ночь на позиции, как слышите меня, прием.

Шум помех. На соседней частоте звучит хард-рок из восьмидесятых, его отсекает цифровая система шумоподавления, чтобы не мешался.

- Закат на линии, двигаюсь в оперативном районе.

Беспокойный человеческий улей уже замолк, отошел ко сну, погасил последние огни когда белый Марк2 на одном дыхании пролетел проспект Красного знамени и выскочил к гоголевской развязке. Уход вниз, под мост, потом налево, перекинуться в правый поворот, плавной дугой уводящий наверх, мимо университетского комплекса, и вот машина уже летит по мосту. Здесь она впервые облегченно выдохнула - хвоста не было, дальше будет делом техники...

И когда Айсберг повернул в правый ряд и спустился вниз, промчал мимо газетного киоска, поворачивая налево - где-то рядом, позади и чуть сверху вспыхнула люстра красно-синих огней.

Она притопила педаль газа. Отзывчивый мотор тотчас потянул стрелку тахометра вверх, к четырем тысячам. На Некрасовской в этот ночной час было пусто - можно топить без риска для окружающих. Полицейский автомобиль также ускорился. Он и не думал отставать. Тогда девушка задержала взгляд в зеркале заднего вида - и обомлела. Черный, поджарый силуэт. Длинный капот, украшенный крупными чуть скругленными каплями фар. Короткий багажник.

Сугроб. 110-ый кузов. И наверняка, Вэшка - простой, не турбовый Марк2 не смог бы так легко догнать ее. Дело приобретало весьма скверный оборот. Айсберг выскочил на некрасовский путепровод. Здесь можно топить на полную, вот только...

Да, у нее твин-турбовая конфигурация - она быстрее раздувается и хорошо работает до 7000 оборотов, то есть почти до отсечки по оборотам двигателя. Но на скорости выше 120 одна большая турбина Сугроба сделает свое дело. Полицейский ее нагонит. Услужливая память подсказала, что у нее буст-ап, стабильный 1 бар давления в пике на стоковых турбинках, и вполне реальные 350 сил с колес. Осталось узнать, что прячется под капотом Сугроба. А там может быть все, что угодно.

Она утопила педаль газа в пол. Датчик буста подкинул стрелку к отметке 0.7 бара. Айсберг летел по путепроводу, изредка мелодично бахая колесами по асфальту над стыками бетонных плит. Спидометр цифру 120 отщелкал и не заметил. Ладно, будем полагать - у него стоковый мотор, с электронной заслонкой и муфтой VVT-i, а значит, все не так страшно. Стрелка перешагнула отметку 140 километров в час. Сугробу словно тайфун дыхнул в спину - черный автомобиль внезапно ускорился и завис над ее задним бампером. Теперь оставалось надеяться только на буст-апные 350 сил.

***

Он миновал мост и выехал на подъем по Юмашева, когда впереди вдруг выросла корма черной Тойоты Аристо, первого поколения. Сначала взгляд зацепился за шильдик V8 iFour, а затем выхватил и синие полосы по кузову, и синее же пятно на багажнике, с красноречивыми белыми буквами. Через мгновение Аристо зажгла гирлянду красно-синих огней и попыталась подставить ему свой багажник. Пришлось запрыгнуть на встречку и утопить педаль газа в пол.

Мысли в голове проносились со сверхзвуковой скоростью. Он сам того не заметив рассуждал вслух. Если Аристо на V8, то это только 1UZ FE. Вообще, он по своей природе низовой мотор, то есть чтобы оторваться - надо вваливать, надо ехать на пике мощности, а значит, придется раскручивать ниссановский RB25DET до отсечки.

Джулия нервно рыкнула, стрелка тахометра дернулась словно в эпилептическом припадке.

- Тише-тише, родная, я тебя понял, - прошептал он. - Будем вжаривать, но аккуратно.

Некоторое время он двигался впереди на корпус, потом Аристо прыгнула вперед и снова попыталась подставить под удар корму. Он дернул рулем, 34-ка вернулась на свою полосу и снова вырвалась на пару корпусов вперед. Нужно было решать, как быть дальше - машины приближались к Зеленому углу. Впереди оставалась только одна развилка - либо он уйдет на Нейбута и попытается потеряться в спальном районе, либо на Ладыгина, и попробует вернуться окольными путями на Баляева.

Восьмицилиндровый мотор снова сделал свое дело - Аристо рванула вперед и теперь шла слева, опережая его на полкорпуса. Значит, в нее все-таки чем-то дунули. Память подкинула тридцатую Сайру - на Узете, с компрессором. Вполне могли надуть, четыре литра объема и чугунные гильзы в стоке позволяют...

Темно-синяя Cкала нырнула в правый поворот, чем на некоторое время смутила своего оппонента. Асфальт на Ладыгина оказался весьма хорош - видимо, в него совсем недавно закопали немного денег. Картину омрачал только лежачий полицейский, расположившийся перед пешеходным переходом. Он сбросил скорость, перепрыгнул на встречку, и тут же вернулся на свою полосу, вильнув кормой. Аристо с ее диванной подвеской - так резво перепрыгнуть не сможет, а значит, где-то с полсекунды удастся выиграть, трезво рассуждал он, выжимая газ и насыпая оборотов.

***

- Давно охотишься на своих братьев?

- Вы мне не братья. Вы убийцы.

Два японских автомобиля - черный и белый - миновали путепровод, вылетели на молодежную и теперь шли колесо в колесо. Полицейский что-то кричал в матюгальник, требуя остановиться, но Карамелька не обращала внимание.

- И скольких же убил я?

- Неважно. Главное не дать тебе убить кого-то еще.

Дорога здесь изгибалась вправо и уходила вниз - к стадиону Строитель.

- Каждый год в авариях погибают тысячи человек. Ты думаешь, все эти смерти - на совести гоночных машин?

Противник молчал. Оглашая окрестности ревом моторов, автомобили пролетели мимо стадиона и теперь поднимались по проспекту Столетия.

- Твоя ненависть ослепляет, она мешает тебе видеть простые вещи, брат, - продолжал свою проповедь Айсберг.

- Какого черта ты пристал ко мне? - не выдержал Черный.

- Я хочу тебя понять, - ответил Айсберг. - Мы же братья, черт побери!

В этот момент Карамелька резко сбросила скорость, отпустив преследователя вперед. Чуть дернулась влево и тут же заложила круто вправо, быстро перебирая обод руля ладошками, вылавливая машину из заноса. Белый Марк вильнул кузовом, вцепился передними покрышками в асфальт и под противный визг задних колес заскользил кормой, заезжая в поворот, на улицу Фирсова. Дорога здесь узкая, в одну сторону, возможности обогнать у полицейского автомобиля не было. Но дальше появлялась встречная полоса, и белому Самураю во что бы то ни стало надо успеть разогнаться до того, как оппонент получит возможность выехать на свободную проезжую часть...

***

На спуске с Ладыгина черная Аристо снова догнала его, и даже попыталась выйти вперед, двигаясь по встречной. Он опередил соперника, выскочил на соседнюю полосу и затормозил, подставляя полицейскому лежачего коллегу - пешеходный переход чуть выше торгового центра был украшен искусственными, когда-то желтыми и приметными, а теперь облезлыми и черными барьерами. Водителю Аристы пришлось ударить по тормозам, а Даниэль вернулся на свою полосу, закрывая калитку и нажимая на газ.

Все-таки видел он эту Аристу. Вспомнил, наконец. Дан не выдержал, и чертыхнулся вслух. Она ехала впереди, метрах в пятидесяти, когда он поднимался по Котельникова. Два убогих Сопляриса, приехавших на Третью рабочую со всей полагающейся такому случаю светомузыкой, были просто пугалкой - настоящие охотники тем временем встали на номерах. Ждали.

Памятуя о том, что 1UZ FE мотор низовой - он снова выскочил на встречку и по широкой дуге завернул на адмирала Кузнецова. Дальше оставалось молиться, что у Аристы окажется например короткая главная пара. Или вальяжные, можно даже сказать овощные стоковые стойки. Учитывая, что он прыгнул в закрытый поворот, на участок где можно хорошо так притопить, и дальше дорога идет с горы - есть шанс, что полицейский его потеряет. А там можно будет завернуть на Спиридонова и спуститься к Луговой.

- Твою мать, это же третий экзаменационный маршрут, я здесь на права сдавал, - не выдержал и произнес он вслух.

- А, то есть они у тебя все-таки есть... - чуть слышно произнесла Джулия.

Ровный рокот мотора слегка сбился, словно двигатель кашлянул пропуском зажигания.

- Я тебя слышал, не ерничай, - сказал Даниэль.

***

Белый Марк перепрыгнул на Постышева. Какое-то время машина набирала скорость, но внезапно вспыхнула узкими задними фонарями и метнулась в сторону - на встречную полосу. Полицейский слишком поздно разгадал намерения беглянки, надавил на тормоз - и передняя ходовая часть, нагруженная шестицилиндровым чугунным мотором и придавленная сверху энергией пытавшегося затормозить кузова - с весьма звучным хлопком грохнулась в ямки, в очередной раз намытые летними дождями.

- Пожалуйста, оставь там переднее колесо, - прошептала Карамелька, оглядываясь в зеркало заднего вида.

Она не поднялась - взлетела вверх по Постышева, у заправки повернула на Волгоградскую. Ей казалось, она движется достаточно быстро, но у торгового центра черный Сугроб опять появился в зеркале.

***

Дан снова вышел на широкую дугу и перебросил автомобиль с адмирала Кузнецова - вниз, на Спиридонова. В принципе, если Аристо сейчас не покажется в заднем зеркале - можно считать, что он оторвался. Но тут на первый план вышла другая проблема. Внизу его будет ждать перекресток Спиридонова - Шепеткова. А там - светофор. И кстати, ночью он скорее всего будет выключен. В любом случае, место - проездное, и можно столкнуться с кем-нибудь нос к носу. В прямом смысле.

34-ая Скала пролетела спуск со Спиридонова, резко оттормозилась, вильнула между ям, щедро украшавших центр перекрестка, и рванула дальше - вниз через Шепеткова, к улице Приходько. Там его ждет последний барьер - железнодорожный переезд, потом остается пересечь трамвайные пути - и вот она, площадь Луговая...

***

Сугроб висел сзади словно приклеенный. Что ж, если его не сдержали узкие районные дорожки на Постышева - значит, нужно попробовать что-то еще. Впрочем, выбора и так не оставалось. Поэтому она промчалась по Тухачевского и запрыгнула на Днепровскую. Здесь можно топить. Здесь широкая скоростная дорога. Здесь - в таком скоростном режиме на стоковой подвеске можно прилететь в отбойник, и если он не выдержит - будешь катиться кубарем до самого низа, подминая под себя кустарник и невысокие деревца...

Сугроб отстал на первом же изгибе дорожного полотна. Все-таки Марк2 по своей концепции - в первую очередь плавный и комфортный диван. Конечно, спортивные стойки типа того же Тейна, сошки и низкопрофильные колеса никто не отменял, но менять концепцию, заложенную в автомобиль производителем - дорого и невозможно.

Днепровская в этот ночной час радовала пустыми дорогами и гладким асфальтом. Топи - не хочу. И она топила, периодически срывая Марка в занос на поворотах. Он все понимал, на такое грубое обращение не жаловался, и старался выложиться на полную, выполняя пожелания хозяйки, отчаянно цепляясь мягкими держаковыми колесами за дорожное покрытие. Но в душе все металось. Не может быть, чтобы брат вот так легко поднялся на брата. Должна быть причина.

Она миновала заправку. Преследователь в зеркале так и не показался. Но сбрасывать темп было рано - здесь только одна дорога. Топить придется до самого низа, выигрывая жизненно необходимые секунды. А там - откроется Выселковая, где можно также притопить, доехать до Снеговой... главное, чтобы опять тигр на дорогу не выскочил. Не хотелось бы помять сие хтоническое животное - она в принципе любила кошек, да и символ города все-таки.

***

Темно-синяя 34-ая Скала не въехала - влетела в помещение автомойки.

- Кузов помыть, салон не трогать, - распорядился он.

- И на том спасибо, - фыркнула Джулия. - Балуешь ты меня, причем незаслуженно. А то я за зиму так привыкла к цвету "владивостокского ленивца"...

Мойщик, молодой юноша, пристально посмотрел на машину, потом на ее хозяина.

- Братиш, у тебя по-моему мотор троит, - сказал он.

- Не обращай внимания, это она так капризничает.

- Она? - спросил мойщик.

- Ага, - сказал Даниэль. - Это девушка, между прочим.

- Братиш, не обижайся, но ты больной, - сочувственно сказал мойщик.

Дан ничего не ответил, направился на второй этаж - где находилось круглосуточное кафе. Вообще, это очень хорошее место - ниже куча автомагазинов и сервисов, выше - заправка, здесь часто останавливаются фуры, кто-то даже встает на ночевку. А тут прямо под боком горячий кофе, всякие закусочки...

- Доброй ночи, что желаете? - бариста, приятной внешности молодая девушка одарила его искренней улыбкой.

- Кофе пожалуйста, - попросил Дан. - И пожевать чего-нибудь. Завертон с нерочкой, например.

Сначала он надраил машину шампунем с крыши до самого литья. Потом окатил водой. После чего занялся лобовым стеклом. Поскольку роста парню не хватило - пришлось слегка прилечь на капот чтобы протереть стекло.

Видимо, какие-то капельки все-таки проникли в проводку и замкнули какой-то предохранитель. Потому что когда мойщик лег на капот верхней частью тела, на бок, бессовестно оголив шею - ему за шиворот брызнула струя омывающей жидкости.

Мужчина лет сорока пяти вошел в обеденный зал кафе, взял у баристы чашку кофе и сверток с заказом, подошел к столу. Аккуратно поставил чашечку перед полуночным клиентом, положил рядом завертон.

- Ну, привет, Дан.

- Привет, Босс, - хозяин капризной 34-ки слегка приподнялся с дивана, пожимая руку мужчине.

Откуда-то снизу, из моечной камеры, посыпались трехэтажные маты.

- Ты смотри, она еще током трахнуть может! - предупредил Дан мойщика, повышая голос.

- Ты его со своей наедине оставил? - спросил Босс.

Даниэль кивнул.

- Твою мать, это же новый сотрудник! - всплеснул руками Босс. - Он у меня неделю работает. Предупреждать надо!

- Ничего не попишешь, карма, - развел руками Дан.

- Карма, говоришь... - сказал Босс. - Давай ко мне переместимся, поговорим.

Дан лишь хмыкнул, взял свою нехитрую ночную трапезу и проследовал за хозяином - в его кабинет.

***

Случилось самое худшее, что она только могла предположить. Безнадежно отстав от беглянки - Сугроб вызвал подкрепление. Гирлянда красно-синих огней, щедро украшенная огромным трехлитровым 151-ым Крауном, перекрыв путь своим длинным кузовом, ждала ее в самом низу Днепровской, на перекрестке, отрезая ход на Бородинскую. Оставалось одно направление - Выселковая. Дальше будет Снеговая и Луговая - но на Луговую она не поедет, потому что там сейчас Даниэль. Остается лететь по Снеговой - куда-то в район Народного проспекта... нет, ей не дадут выехать на Снеговую. Они наверняка будут ставить заслон. Поэтому сейчас ее целенаправленно загоняют.

***

- Вы, значит, опять по ночи беспределите? - Босс уселся за свой рабочий стол. - Эх вы, дристеры, неугомонный народ...

- А ты что, уже все знаешь? - Дан сел в любезно предложенное хозяином кресло, поставил кофе на столик.

Босс молча показал на рацию, стоящую на шкафу у него за спиной. Настоящая портативная радиостанция, от которой тянется витой кабель к какому-то черному кирпичу с небольшим дисплеем и какими-то регуляторами... что-то подобное Даниэль уже видел во время службы в армии. Рация у Босса была непростая, с криптографическим модулем, позволяющим расшифровывать защищенные сигналы.

Хозяин кафе поднялся, щелкнул регулятором громкости.

- Я Закат, - донесся сквозь трески помех и вой сирен голос. - Полдень, отрежь выезд на Бородинскую. Всем свободным машинам. Преследуемый белый Марк2, Самурай, в обвесе, без номеров, гоним по направлению Днепровская, Выселковая, Снеговая, нужно выставить заграждение.

- Твою мать, это же Карамелька! - Дан вскочил на ноги. - Мне нужно срочно гнать туда!

- Сядь! - рявкнул Босс, наставив на него словно пистолет, указательный палец.

- Ты что, не понимаешь? - спросил Дан. - Они загонят ее!

- Сядь, - устало повторил Босс, повернулся и включил чайник греться. - Ты сейчас ей ничем не поможешь, только хуже сделаешь. Они увидят вторую рейсерскую машину и запросят еще подкрепление. Вы с ними двое суток подряд собираетесь гоняться?

- Черт... - Дан обреченно опустился в кресло.

***

Последние 20 лет своей трудовой жизни Святослав был неразрывно связан с машинами. Работал механиком на автобазе, занимался моторами, ходовой частью. Потом его отправили на пенсию. Очень быстро Святослав переквалифицировался в работающего пенсионера - потому что наша пенсия, она сами знаете какая.

Так получилось, что компания в которую его приняли вахтером - торговала контрактными запчастями, и выполняла ремонт автомобилей. Зачастую к ним заезжали и уличные гонщики - то забрать какой-то специфический товар "с рисовых полей", то сделать что-то полезное - например, портинг головы, или впускной коллектор к новой турбине обработать, а то фирменные коллектора по приемлемым ценам найти тяжело, а если взять какую-нибудь китайщину и проварить швы - вполне сойдет.

Святославом его никто не называл. Называли Святым. А из уважения к возрасту - всегда добавляли приставку "Отец". Благодаря системе видеонаблюдения, высоким заборам и обилию сотрудников - в дневное время Святослав периодически еще и совмещал ставку вахтера со ставкой продавца-консультанта, встречая гостей у своей бытовки, на въезде. Здесь же исповедовал и отпускал грехи.

- Прошу простить меня, Святой Отец, ибо я грешен.

- Что же ты натворил, сын мой?

- Совершил тяжкий грех долбежки в отсечку на RB26.

- Все прощено, сын мой, и да пройди к отцу Игнатьичу во второй цех, испроси на свой Гэтэр контрактный мотор о двух турбинах, 130 косарей с тебя он запросит; говори, что то - диавольские искусы, и более 120 косарей мотор таковой стоить в наше время не может.

В общем, среди уличных гонщиков Святой Отец был фигурой известной и уважаемой.

Было уже около 3 часов ночи. Отец Святослав расположился у настольной лампы с видавшим виды томиком Джека Лондона, нацепил очки, и приготовился погрузиться в книгу, когда по окну его маленькой бытовки полоснул яркий свет фар.

- Что за бесовщина...

Святой Отец потянулся к помповому ружью - различного товара и оборудования на территории вверенного ему предприятия хранилось больше, чем достаточно.

- Убежища! - раздался снаружи запыхавшийся женский голос, кто-то застучал в окно. - Святой Отец, убежища!

У ворот замер белый Марк2. Самурай, в обвесе, без номеров.

Отцу Святославу никаких объяснений не потребовалось. Первым делом он строго настрого наказал потушить фары. Открыл ворота, впустил машину на территорию. Закрыл ворота.

- Езжай следом, - распорядился Святой отец, и повел машину за собой, подсвечивая дорогу фонариком.

Укатанная грунтовка шла на подъем и упиралась в три больших склада. К самому дальнему, третьему, он и подвел свою ночную посетительницу.

- С дороги тебя здесь не увидят, заборы у нас высокие, - сказал он. - Вон, под навес машину закати. Мотор заглуши. Посиди часик, тихо как мышка. Я, как шум уляжется, за тобой зайду.

Карамелька молча кивала на каждое его слово.

Не успел он сесть на диван и взяться за книгу, как по стенам бытовки заплясали красно-синие огни.

- Пожаловали, антихристы, - вздохнул отец Святослав.

В окно аккуратно постучали. Он взял фонарь, рацию, открыл дверь. Снаружи стоял черный Марк2 в 110-ом кузове, украшенный люстрой. Прямо перед дверью - уже слегка принабравший в весе майор. В фуражке, нагрудный знак на месте.

- Папаша, здесь белая машина не появлялась? - спросил он.

- Машина, говоришь? - спросил отец Святослав. - Ну, какая-то машина проезжала. А белая она была, или черная - кто ж ее разберет...

- И куда поехала? - спросил полицейский.

- Ну, мимо меня можно только в две стороны поехать, - сказал отец Святослав. - Стало быть, или туда, - он показал в сторону Снеговой, - ну, или туда, - махнул фонарем в сторону Бородинской.

- Ясно, - сказал полицейский. - Ну, спасибо, папаша...

- Чем смог, - пожал плечами Святой Отец.

Полицейский шел к своей машине, на ходу доставая рацию.

- Всем машинам, это Закат. Белый Самурай проскочил. Прочешите Снеговую, далеко уехать он не мог.

Через час она сидела в бытовке, пила чай, и закусывала яблочными пирожками, кои весьма предусмотрительно в большом количестве напекла на сутки отцу Святославу его дражайшая супруга.

- Что ж ты, дочка, полночи не спавшая, голодная, - причитал Святой Отец. - Масло-то хоть свежее в моторе? Или на олифе дубасишь? Смотри, мотор нагруженный, мощный, как словит клина...

- Да это мелочи, я на диете, - улыбнулась девушка. - Масло утром меняла, пять-вэ-тридцать...

- На диете она, - вздохнул отец Святослав. - Тебе детей рожать!

- Ой, да было бы от кого, - небрежно произнесла Карамелька, тщательнее пережевывая пирожок.

- Ну прямо так и не от кого, - вздохнул Святой Отец. - Есть же в вашей тусовке какой хороший парень, нет?

Карамелька помотала головой.

- Ну, то дело молодое, еще год-два, и перемелется. Ты если хочешь, вон, на моей тахте поспи. А перед рассветом я тебя подниму, окольными путями добирайся в город, пока у них пересменка...